Текст книги "Выпускной в Чистилище (СИ)"
Автор книги: Эми Хармон
сообщить о нарушении
Текущая страница: 8 (всего у книги 16 страниц)
– Спасибо, Лиззи, – вздохнула Мэгги.
– Я тут подумала. Ты должна остаться хотя бы еще на один день. Если хочешь, чтобы Джонни Кинросс влюбился в тебя.
– А? – Мэгги отчаянно пыталась следить за разговором, но быстро теряла весь его смысл.
– Как всем принцессам удается заставить принцев влюбиться в них? Они идут на бал, правильно?
– Ну, да,
– И, так уж вышло, завтра выпускной. Ты идешь на этот выпускной, приглашаешь Джонни на танец и влюбляешь его в себя. Проще простого. Так что ты пока не можешь уйти.
Проблема заключалась в том, что, когда часы пробьют двенадцать, Мэгги может не просто превратиться обратно в Золушку; она может исчезнуть совсем. Со стеклянными туфельками и каретами, превратившимися в тыквы, Мэгги погрузилась в сон, который мог бы соперничать со сном Спящей красавицы.
***
– Лиззи, как умерла твоя мама? – Мэгги посмотрела на девочку рядом с собой. – Не помню, чтобы Ирен когда-либо рассказывала мне.
Проснувшись на следующий день, Мегги обнаружила, что она все-таки не превратилась в Золушку. Лиззи сдержала свое слово; она крепко сжимала ее руку всю ночь в своей, а второй – локоть. Лиззи проснулась почти сразу, и теперь они лежали в темноте, и тихо разговаривали.
– Она заболела. У нее был рак.
– Сочувствую, Лиззи. – Мэгги хотела сказать ей, что она понимает, каково это – остаться без матери. Но рассказывать Лиззи было бы неправильно. Ведь тогда ей пришлось бы рассказать о смерти своей собственной дочери, смерти, которая произошла после того, как сама Лиззи скончалась от того, что, скорее всего, убило мать Лиззи и Ирен.
– Почему, Мэгги?
– Ты когда-нибудь думала о том, какой была бы жизнь, если бы она не умерла, а все еще была здесь?
Лиззи лежала молча, не отвечая в течение нескольких минут. Только то, как она крепче сжала руку, говорило о том, что до сих пор не спала. Мэгги задумалась, не слишком ли сложная тема для маленькой девочки, и прокляла себя за то, что позволила своему разуму погрузиться в сложности изменения истории, а потом выпалила все вслух. Но когда Лиззи наконец заговорила, ее голос был обеспокоенным, но не полным горя.
– Может, если бы мама была здесь, она бы сказала Ирен держаться подальше от Роджера. Папа никогда ничего не говорит. Он считает Роджера классным.
Мэгги напряглась от неожиданного поворота разговора.
– А ты не думаешь, что он… классный? – Мэгги никогда в жизни не произносила слово «классный».
– Нет, – прошептала Лиззи. Наверное, дело было в темной комнате, или в тишине спящего дома, или даже в расстоянии, которое она преодолела, но Мэгги почувствовала, как волосы встали дыбом у нее на шее и руках. Когда Лиззи не дала дальнейших объяснений, Мэгги спросила очевидное, почти боясь узнать ответ.
– Почему, Лиззи?
– Ты же слышала, как он называл меня Диззи Лиззи? – Голос Лиззи был таким тихим, что Мэгги переместилась на кровати, пока ее лоб не прижался ко лбу Лиззи.
– Роджер?
– Да. Он и его друзья зовут меня Диззи Лиззи.
– Я думала, это из-за рифмы – просто глупое прозвище.
– Роджер начал называть меня Диззи Лиззи (dizzy – от англ.: терять сознание, головокружение) около полугода назад, когда я упала в обморок на вечеринке по случаю дня рождения Ирен.
Лиззи уткнулась лицом в плечо Мэгги, и ее шепот больше не был слышен.
– Лиззи? Я тебя не слышу….
– …Оно всю ночь преследовало Роджера…
– Кто преследовал Роджера? – До Мэгги доходили лишь обрывки рассказа. Лиззи была прижата к ней так плотно, что Мэгги боялась, что она упадет с кровати, если сдвинется хоть на дюйм.
– Оно не похоже на других призраков. Оно видело все, наблюдало за всеми, но в основном за Роджером. Оно практически следовало за ним по пятам. Мне было страшно. Я не стала ничего говорить ни Рени ни папе, потому что не хотела неприятностей.
– Вокруг Роджера крутился призрак? – Теперь голос Мэгги понизился до едва слышного шепота.
– Это был не призрак. Больше похоже на… тень… с глазами.
– Что произошло, Лиззи? – Мэгги больше не хотела говорить об этом. Она больше не беспокоилась о том, чтобы вернуться в будущее, но переживала за то, что их слова приведут в спальню Лиззи. Комната, занимаемая не одной, а двумя девушками, у которых был общий дар видеть то, чего другие не могли…. и то, чего другие предпочли бы не видеть.
– Я так испугалась, что забыла дышать. Я упала в обморок прямо во время ужина. Пришла бабушка и помогла мне привести себя в порядок, но у меня все еще кружилась голова и слегка подташнивало, поэтому остаток вечера я просидела в своей комнате.
Мэгги выдохнула, испытывая некоторое облегчение от того, что история закончилась довольно разочаровывающе. Она только начала расслабляться, когда Лиззи снова заговорила:
– Мне кажется, что эта тень внутри Роджера.
***
Наступило утро, а вместе ним и солнечный свет, который рассеял все ночные кошмары. Лиззи больше не хотела говорить о «тени» внутри Роджера. Она свернулась калачиком и притворилась спящей, когда Мэгги попыталась уговорить ее объяснить, что она имела в виду. После этого Мэгги долго лежала в темноте, боясь, что застряла в водовороте событий, которые могут только навредить ей, и не зная, как поступить, если представится шанс провести еще один день в мире Джонни.
Лиззи познакомила ее с Наной, заявив, что она двоюродная сестра из Макклинтока, примерно в двух часах езды к югу, которая приехала погостить на день, пока ее мать проводила время с больной подругой. Нана, у которой было довольно просто – Мэри Смит – вежливо поздоровалась, но, казалось, совершенно не заинтересовалась Мэгги или тем, кто она такая, и это было большим везением, потому что она никак не надоедала девочкам. Она была похожа на расторопную тень, убирающую и натирающую пол, готовящую обед и убирающую белье, особо много не говорила, ее аккуратный образ вписывался в такой же уголок, в который ее поместила семья. Она была ненавязчивой до такой степени, что казалась почти роботом, и Мэгги удивлялась, что Лиззи проводит так много времени в компании человека, который казался таким лишенным индивидуальности. Впрочем, на характер Лиззи это никак не повлияло. Девушка была умна и полна жизни, Мэгги искренне нравилось находиться в ее обществе. Она засыпала ее вопросами, и Мэгги изо всех сил старалась ответить на них, но остановилась, когда почувствовала внутри странное тянущее ощущение, которое указывало на то, что она приближается к черте, которую не следует переступать.
Усталость, которая так одолевала ее накануне вечером, исчезла, и Мэгги задалась вопросом, не было ли это какой-то формой космической смены часовых поясов, которая привела к тому, что ее организм дал сбой, а не сигналом того, что она скоро отправится домой. С новыми силами Мэгги обдумала идею все-таки пойти на выпускной. Джонни будет там, как и многие другие, о ком она слышала от него рассказы. Она даже видела фотографии. Она могла бы это сделать, не так ли? Джонни был бы там с Пегги, которую Картер преследовал, предоставив Джонни некоторую свободу для «неожиданной встречи». Ей пришлось бы пойти одной, но чем больше она думала об этом, тем больше ей нравилась эта идея.
Она приняла ванну в отделанной розовым кафелем ванной комнате с идеально квадратной ванной, почистила зубы над розовой раковиной на пьедестале с ручками для выключения и включения воды, а не с обычными. Эта ванная была переделана много раз за последние пятьдесят лет. В 2011 году розовый цвет давно вышел из моды.
Она дала волосам высохнуть естественным путем, а затем они с Лиззи накрутили их в большие колючие бигуди с розовыми заколками, которые торчали во все стороны, делая ее похожей на дикобраза с розовыми иглами. Лиззи считала, что им следует съездить в центр и подстричь ее по последнему писку моды, но Мэгги отказалась. Она была готова пойти только ради того, чтобы сыграть роль подростка 50-х. Именно тогда, когда они накручивали ее волосы на бигуди, Лиззи сделала ужасающее открытие.
– У тебя проколоты уши! – воскликнула Лиззи, в ее голосе слышались нотки благоговения и ужаса.
– И что? – Мэгги подняла брови, смеясь над выражением шока на лице маленькой девочки.
– Никто не прокалывает уши! Ирен сказала мне, что прокалывают уши только самые непослушные девочки.
Мэгги не знала, что сказать. Она на мгновение уставилась на Лиззи, задаваясь вопросом, относилось ли это ко всем в пятидесятых или только к Ханикаттам.
– Никто не носит серьги вообще?
– Девушки носят серьги. Видишь? – Лиззи схватила богато украшенную шкатулку для драгоценностей, стоявшую на туалетном столике, и порылась в ней, вытащив две блестящие заколки с креплениями в виде винтов на обратной стороне. Она уставилась на маленькие гвоздики в ушах Мэгги, как будто это были пауки, свисающие с ее мочек.
– Как ты их снимаешь? – прошептала она, тыча пальцем в одну из гвоздиков.
Мэгги вытащила серьги из одного уха, затем из другого, показывая Лиззи, что это не так уж и сложно.
– А как ты их надеваешь? – Мэгги кивнула на шпульки на ладони Лиззи. Лиззи посмотрела на дырочки в теперь уже обнаженных ушах Мэгги, ее лицо сморщилось от отвращения.
– Боже, Лиззи! – Мэгги хихикнула. – Там, откуда я родом, у всех проколоты уши, а иногда и губы, и брови тоже!
Лиззи в ужасе попятилась. Мэгги видела, что Лиззи теперь немного боится ее. Пора сменить тему.
– Дай-ка я попробую. Это ведь не сложно, да? – Мэгги встала и взяла серьги из ладони Лиззи, успокаивающе похлопав ее по спине, прежде чем отойти.
– Поворачивай заднюю часть, пока она не закрутится до конца, – услужливо подсказала Лиззи, не сводя глаз с мочек ушей Мэгги. Мэгги вздохнула и покачала головой. Призраки и путешествия во времени, казалось, не беспокоили девочку, но проколотые уши чуть не довели ее до безумия. Серьги были не очень удобными, и Мэгги понимала, почему женщины в конце концов сдались и просто прокололи уши.
Казалось, у Ирен было более чем достаточно косметики в запасе, и Лиззи потратила немало времени, наблюдая, как старшая сестра ее наносит. Она показала Мэгги, как намочить маленькую кисточку и провести ею по черной прямоугольной баночке с тушью, чтобы покрыть ее, прежде чем нанести на ресницы. Затем она посоветовала ей нанести тональный крем и пудру «точно так же, как это делает Ирен, используя только средние пальцы».
Однако, когда они сняли бигуди, Лиззи пришла в ужас от длинных ниспадающих волн и локонов. Мэгги подумала, что это выглядит довольно мило, как у кинозвезды 1930-х или 40-х годов. Она разделила их на пробор с левой стороны, а остальную часть волос подвела немного вперед, слегка прикрывая подведенныее голубые глаза. Она подумала, что так выглядит сексуально. Лиззи просто вздохнула и удрученно опустила плечи. Мэгги была почти уверена, что Лиззи решила, будто все испортила, еще до того, как ступила на выпускной. Хотелось надеяться, что Джонни будет думать иначе.
Складки на красном платье почти исчезли, и Мэгги надела его поверх полусапожек, нейлоновых чулок и пояса с подвязками, и лифчика без бретелек, который Лиззи стащила из ящика Ирен. Слип защищал сетчатую юбку от раздражения ног, и Мэгги недоумевала, почему слипы вообще вышли из моды. Она никогда не носила ни слип, ни чулки. Пояс с подвязками врезался ей в кожу, а нейлон был просто невыносим, однако они не сильно отличались от танцевальных колготок, поэтому Мегги терпела из-за всех сил. Форма пули на бюстгальтере все еще смущала ее, но пришлось смириться. Девушки никогда не выглядели лучше… или смертоноснее.
Лиззи пыталась побрызгать Мэгги духами Ирен, но та отказалась. Если она сегодня вечером подойдет к Джонни достаточно близко, чтобы он почувствовал запах ее духов, она не хотела, чтобы он думал об Ирен. Вместо этого она намазала место за ушами, внутреннюю складку на локтях и едва заметную ложбинку между грудями небольшим количеством розовой воды, которую Лиззи подарили на Рождество и которой она так и не воспользовалась.
Когда девушка была готова, то повернулась к Лиззи и взяла маленькую серебряную сумочку, которая все еще была обернута вокруг ее запястья, когда она проснулась и обнаружила, что находится в далеком и позабытом прошлом.
– Ты такая красивая… даже с этой старомодной прической, – вздохнула Лиззи, ее улыбка была немного мечтательной. – Жаль, я не могу пойти с тобой. – Лиззи резко села. – Мэгги? Как ты собираешься туда добраться?
Мэгги уже думала об этом. Разумеется, пешком. Это было всего три квартала вниз и три вверх. С ней все будет в порядке, она так и сказала Лиззи.
– Ты не можешь идти пешком! – произнесла Лиззи в ужасе. – Ты можешь взять машину Наны. Она никогда не узнает.
– Я не могу взять ее машину! – выдохнула Мэгги в ее меньшем ужасе. – Что, если она обнаружит, что ее машина пропала, и вызовет полицию, а меня заберут в тюрьму, и мне придется пытаться объяснить, кто я и откуда?
– Позволь мне взять на себя Нану! – Лиззи сопротивлялась мысли о том, что Мэри Смит когда-нибудь обнаружит, что ее машину угнал подросток из будущего, выдающий себя за кузину ее юной подопечной.
– Я пойду пешком, Лиззи.
– Мэгги! – У Лиззи сразу же заблестели глаза, все веселье на лице улетучилось. – Ты не можешь ходить в темноте, ночью, совершенно одна.
Мэгги попыталась отмахнуться от беспокойства Лиззи.
– Видишь эти красные туфли? Я просто щелкну каблуками три раза и подумаю о доме. – Она надеялась, Лиззи рассмеется. Но Лиззи только покачала головой.
– Если ты исчезнешь, никто никогда не узнает, что с тобой случилось. Никто здесь даже не догадается искать тебя! И я буду беспокоиться о тебе… всю оставшуюся жизнь.
Мэгги ничего не ответила, и Лиззи поняла, что победила.
– Я возьму ключи и отвлеку Нану. Она всегда смотрит «Перри Мейсона» по субботам. Я думаю, она в него влюблена. После него – Лоуренса Уэлка. Когда папы нет, она не встает с дивана всю ночь. Я спущусь и скажу ей, что за тобой приедет твоя мама, а потом сяду с ней и буду ныть о том, что хочу посмотреть Дика Кларка, и прослежу, чтобы громкость на телевизоре была достаточно громкой. Иди в гараж, заведи машину и, прежде чем уехать, громко посигналь. Я сбегаю и позвоню наверх, что твоя мама здесь, а потом немного поговорю, как будто прощаюсь. Затем подойду к входной двери и открою ее. Когда я закрою снова, подожди несколько секунд и уезжай. К тому времени, Нана будет крепко спать, когда ты вернешься, но под креслом-качалкой на веранде есть ключ на случай, если я тоже засну, договорились?
– Сколько тебе, Лиззи? – Мэгги невольно рассмеялась над изворотливым умом своей молодой бабушки по материнской линии. У нее было смутное подозрение, что она унаследовала его. Она крепко обняла девочку и внезапно почувствовала, что вот-вот расплачется.
– Лиззи, я не знаю, когда все это закончится и закончится ли вообще. Если не вернусь сегодня вечером, тогда ты поймешь почему, хорошо?
– Но мне нужно знать, что произойдет. Я хочу знать, влюбится ли в тебя Джонни!
– Что ж, думаю, тебе придется спросить Джонни, – подмигнула Мэгги, и Лиззи фыркнула, скрестив руки на груди.
– Я так и сделаю, ты же знаешь! – Лиззи озорно ухмыльнулась. Затем повернулась и выбежала из комнаты. Через несколько секунд она вернулась с ключом от машины Наны. Лиззи бросилась к Мэгги, обняла ее, а затем, не говоря ни слова, снова побежала вниз. Мэгги сделала глубокий вдох и спустилась по лестнице ровно настолько, чтобы слышать, что происходит внизу. Конечно же, Лиззи начала хныкать, а Мэри Смит – вздыхать. Затем громкость на телевизоре увеличилась, и Мэгги прокралась вниз по лестнице и вышла из дома.
Она помчалась в гараж и обнаружила машину Мэри Смит, припаркованную в гараже. За пятьдесят лет в заброшенном здании мало что изменилось. Здесь даже пахло так же. Мэгги почувствовала внезапное притяжение, словно запах дома отправил телеграмму в какое-то далекое время и место и получил немедленный ответ.
Дыша ртом, она потянула дверь гаража вверх, поморщившись, когда та отказалась подниматься бесшумно. Мэгги прыгнула за руль и вставила ключ в замок зажигания. Не включая фары, она выехала задним ходом из гаража и проехала половину подъездной дорожки. Затем нажала на клаксон, отчего ее сердце бешено заколотилось, словно пытаясь вырваться из своих костлявых оков. Она приложила руку к груди, успокаиваясь, пока искала фары. Вот они; солнечные лучи ударили в окна на передний часть дома, и через двадцать секунд дверь распахнулась, а затем почти сразу же снова закрылась. Мэгги медленно досчитала до десяти и затем выехала задним ходом с подъездной дорожки.
Через пару секунд открылась входная дверь и Мэри Смит выбежала во двор. Но Мэгги этого уже не видела, так как была далеко.
Глава 12
Время танцевать
Когда она приехала, танцы были уже в самом разгаре. Мэгги увидела только одну пару, идущую по тротуару ко входу в школьный спортзал. Когда она заехала на свободное место и заглушила двигатель, то услышала музыку, доносящуюся из здания. Страх и адреналин захлестнули ее с головой. О чем она думала, отправляясь на выпускной бал в одиночку? Что будет делать, когда окажется внутри? Мэгги подумала развернуть машину и помчаться обратно к относительно знакомому дому, хотя в данный момент это был не ее дом.
И тут в ее голове возникло лицо Джонни. Джонни. Он был внутри, и она не могла дождаться, когда увидит его. Она проверила помаду и улыбнулась в зеркале заднего вида, убедившись, что ни один из оттенков ярко-красного не попал на зуб. Все чисто. Глубоко вдохнув, она вышла из машины и спрятала ключ под педаль газа. Она не слишком волновалась. В Ханивилле никто не угонял машины, и уж точно не в 1958 году.
Тротуар, ведущий к входу, был уставлен фонарями и устлан толстой красной ковровой дорожкой, напоминающей о кинопремьерах и голливудских звездах тех времен. У входа в спортзал стоял огромный пиратский сундук, из которого сыпались всевозможные сокровища; золотые кубки и пластиковые золотые монеты, бусы и безделушки усеивали землю вокруг сундука. Мэгги заглянула в открытую дверь и медленно вошла в богато украшенный зал. Вход походил на затонувший корабль, и на мгновение она не смогла разглядеть людей за его зияющим корпусом. Затем оказалась внутри, вырисовываясь силуэтом в дверном проеме, глядя на развевающиеся платья множество пастельных оттенков; повсюду были рюши, блестки и белые костюмы. Она посмотрела на свое собственное платье и снова на платья девушек, которых сопровождали на танцпол и обратно. Она явно выделялась на фоне остальных.
Мэгги поймала на себе несколько любопытных взглядов и почувствовала тот же страх, который охватил ее в машине. И тут она увидела его. Джонни стоял на другом конце зала, но ее положение на трапе позволяло ей видеть его достаточно отчетливо. Он остановился и уставился на нее, а затем, не разрывая зрительного контакта, направился прямо к ней. Мэгги смотрела, как он пробирался сквозь толпу, пока не остановился в нескольких футах перед ней. Ее страх улетучился, как вчерашний свет, а тепло его взгляда растопило что-то глубоко в ее животе. Она улыбнулась ему.
Джонни улыбнулся в ответ. Это была медленная, изогнутая улыбка, которая приподняла уголки его хорошо очерченных губ и обозначила его худые щеки глубокими складками по обе стороны рта. На минуту все вернулось на круги своя, и у Мэгги возникло отчетливое ощущение, что время остановилось, изменило свой ход и запустилось снова. Момент был настолько благоприятным, а аромат вечности сладким, что Мэгги едва сдерживалась, чтобы не броситься прямо в объятия Джонни и не прильнуть своими улыбающимися губами к его, запечатывая эти секунды навеки.
Вместо этого она спросила:
– Ты пригласишь меня на танец? – Ее голос был удивительно ровным, словно она путешествовала во времени, чтобы регулярно танцевать со своим возлюбленным.
Джонни протянул руку, и она сократила расстояние между ними. Мэгги приняла ее без колебаний, прикосновение заставило ее затаить дыхание от удивления, и она знала, он тоже это почувствовал. Казалось, он заколебался, когда они вышли на танцпол, как будто начавшиеся песня была не в его вкусе. О, но не для нее. Она так долго ждала, чтобы снова потанцевать с ним. Ее кожа горела, музыка посылала языки пламени, обжигающие ее тело. Он посмотрел на нее сверху вниз, в его глазах читался вопрос. Она подняла подбородок, подталкивая его вперед, и этого было достаточно. Мэгги раскачивалась в его объятиях, кружась в такт с барабанщиком, который хорошо делал свое дело. Она знала тело Джонни, то, как он двигался, то, как танцевал, и она наслаждалась этим знанием, шаг за шагом повторяя за ним и отдаваясь каждому движению, о котором он ее просил.
Вокруг них собрались люди, но ее глаза были прикованы к нему, и она не хотела отводить взгляд. Песня закончилась, и на них обрушились аплодисменты, кто-то выкрикнул:
– Это я научил Джонни всему, что он знает.
Джонни, казалось, узнал этот голос и покачал головой, смеясь, когда притянул Мэгги к себе, обхватив за талию. Она подняла руки и положила их ему на плечи, небрежно имитируя объятия. Группа «Белл Тонс» гармонично запела, и пары вокруг них отвернулись, чтобы потанцевать или покинуть зал. Джонни заглянул Мэгги в лицо, и его руки сжались, притягивая ее ближе.
Его взгляд остановился на ее губах, и Мэгги приподняла подбородок в приглашении, закрывая глаза.
– Джонни, – прошептала она, и он застыл над ней.
– Ты знаешь мое имя?
Мэгги медленно кивнула, осознавая свою ошибку.
– Да…
– Должен ли я знать твое? – Джонни не флиртовал. Он нахмурился, словно что-то его беспокоило, как будто он каким-то образом упустил что-то жизненно важное и только сейчас осознал это.
– Нет… а хотел бы? – Мэгги кокетничала и слегка улыбнулась, чтобы сделать пошлую фразу менее банальной.
– С удовольствием. – Джонни снова нахмурил брови, будто ему было непривычно играть озабоченного поклонника.
– Меня зовут Мэгги.
– Мэгги… – сказал Джонни, а затем удивленно посмотрел на нее. – Уверена, что мы не встречались раньше?
– Теперь, когда ты заговорил об этом… Я уже не так уверена… Мне кажется, что я знаю тебя очень давно. – Мэгги хотела продолжить заигрывать с ним, но ее слова прозвучали слишком правдиво, и она почувствовала, как ее внезапно охватывает ностальгия, а глаза щиплет от волнения.
Джонни перестал танцевать, и руки Мэгги опустились по бокам. Он взял ее за руку и потянул на себя; музыка закружилась вокруг них. «Земной ангел, Ангел, опустившийся с Небес на Землю…».
Песня отдавалась эхом, словно доносилась откуда-то издалека, и Мэгги сжала руки Джонни, желая, чтобы время оставило ее в покое.
Внезапно вокруг них раздались крики, и певца у микрофона довольно грубо оттолкнули в сторону. Группа прекратила играть, и с танцпола поднялся глухой рев. Джонни оторвал взгляд от Мэгги, и они вместе повернулись на сцену.
Тощий мужчина в плохо сидящем коричневом костюме и очках в толстой черной оправе стоял, проверяя микрофон, как будто его только что не использовали для того, чтобы петь серенады людям, которые сейчас смотрели на него. Солист группы смотрел на незваного гостя так, словно был бы не прочь столкнуть его со сцены. Мужчина в коричневом костюме напомнил Мэгги ее учителя химии, мистера Маршалла, и он сразу же ей не понравился. Он явно был директором школы и, казалось, наслаждался возможностью услышать, как его голос эхом разносится по залу. Полицейский стоял рядом с ним – руки на кобуре, широко расставив ноги, его лицо… знакомое. Мэгги в замешательстве сморщила нос.
Она знала его…
Ответ пришел почти мгновенно, и Мэгги чуть не подпрыгнула от волнения. Это был Кларк Бейли – шеф Бейли, как она полагала, его следовало бы назвать. Он был красив, какими бывают солидные и надежные мужчины. Его плечи были широкими, а крупная фигура – пропорциональной и подтянутой. Хоть его лицо было серьезным, манеры выражали спокойствие, а голос был мягким, когда он взял микрофон.
– Студенты, мы хотим, чтобы вы непременно вернулись к танцам. Нам просто нужна кое-какая информация, и мы будем признательны за сотрудничество. – Мужчина окинул взглядом обращенные к нему лица и подождал, пока стихнет возбужденная болтовня.
– Сегодня, ближе к вечеру, нам поступило сообщение об угнанной машине. Мы нашли эту машину здесь, у школы, всего пару минут назад, припаркованную на стоянке позади учебного заведения. – Раздались голоса, полные вопросов и удивления, и Мэгги почувствовала, как у нее перехватило дыхание, она с шипением выдохнула. Джонни взглянул на нее сверху вниз, вопросительно приподняв брови. Мэгги отвела взгляд, лихорадочно пытаясь найти выход из надвигающейся на нее катастрофы.
Шеф Бейли продолжил:
– Двери были не заперты, и мы нашли ключ. Все в целости, ничего не пострадало, но нам все равно нужно знать, кто несет за это ответственность.
Мэгги застонала от ужаса, затем прикусила губу, чтобы не выдать себя. Джонни удивленно смотрел на нее, и на его губах появилась легкая улыбка. Он наклонился и коснулся губами ее уха, и, несмотря на страх, она вздрогнула от этой короткой ласки.
– Неужели, Мэгги, ты угнала машину?
Мэгги упрямо покачала головой, ее голубые глаза были широко раскрыты и умоляли его не выдавать ее.
– Все совсем не так, – одними губами произнесла она, ее голос был таким тихим, что услышать его мог только он.
– Скорее всего, за поимку маленького воришки будет вознаграждение, – также одними губами произнес он в ответ, приподняв бровь. Глаза Мэгги стали еще больше.
– Пожалуйста, помоги мне выбраться отсюда, Джонни. – Мэгги схватила его за руку и повернулась к нему, ее губы едва шевелились, глаза были прикованы к офицерам, которые теперь стояли у каждого выхода. – Клянусь, я все тебе расскажу. Я правда ни в чем не виновата.
Глаза Джонни блеснули, а губы криво скривились.
– Да, я этого и боялся. – Он взял ее за руку и повел туда, где стоял высокий светловолосый парень со стаканом пунша, ловя каждое слово девушки, которая покачивалась перед ним, ее юбка развевалась, когда она застенчиво смотрела на него из-под ресниц. Пегги Уилки была очень симпатичной, и Мэгги держала себя в руках, внезапно вспомнив, что Пегги – спутница Джонни на этот вечер.
Джонни наклонился к Картеру, положив руку ему на плечо, и сказал что-то, чего ни Мэгги, ни Пегги не могли расслышать. Картер не был так сдержан, как его друг.
– Вот черт, Джонни! Ты этого не сделал! Я должен был догадаться, что ты причастен к этому! – Картер застонал, а затем запрокинул голову и рассмеялся. Джонни только снисходительно покачал головой и дал Картеру подзатыльник, прервав его смех на полуслове.
– Мне нужно, чтобы ты отвез Пегги домой. Сможешь, Слик? – Джонни повернулся к Пегги и поцеловал ее в щеку. – Картер позаботится о тебе, Пег. Похоже, у меня возникли небольшие проблемы, и, учитывая, кто твой папа, думаю, будет лучше, если я уберусь отсюда. Спасибо, что пошла со мной сегодня вечером; выглядишь просто невероятно.
Пегги перевела взгляд с Джонни на Мэгги, и в ее взгляде промелькнула мимолетная тоска. Но потом эта эмоция также исчезла так быстро, как и появилась, когда Картер поднял свой бокал с пуншем и радостно произнес:
– Пегги Уилки едет со мной домой! Спасибо тебе, Иисус! – Все, кто находился в пределах слышимости, начали смеяться, а Пегги мило покраснела, ее внимание теперь было приковано к парню, который был явно очарован ею.
Джонни схватил Мэгги за руку и направился к входным дверям, словно ему не было до этого никакого дела. Шеф Бейли припарковался перед ними вместе с молодым офицером, который выглядел едва ли старше детей, которых он допрашивал. Мэгги думала, что Джонни выйдет через черный ход или придумает отвлекающий маневр. Но нет. Он шел прямо к шефу Бейли, легко и непринужденно. Мэгги в панике огляделась по сторонам, размышляя, не следует ли ей бросить Джонни и попытаться уйти самостоятельно, может, спрятаться в женском туалете до окончания выпускного, чтобы потом улизнуть после ухода полиции. Ее взгляд остановился на фигуре, прислонившейся к задней стене. Он наблюдал, как Мэгги шла по залу, держа Джонни за руку. Теперь он кивнул ей подбородком и весело помахал. Мэгги не помахала в ответ. У нее не было ни малейшего желания каким-либо образом поощрять Роджера Карлтона. Она огляделась в поисках Ирен, но было слишком много народу, и несколько пар пробирались к выходу, любопытствуя украденной машиной и желая поучаствовать в действии.
– Здравствуйте, шеф Бейли, – окликнул Джонни, приблизившись к полицейскому.
– Привет, Джонни. Ты ведь не угонял машину этим прекрасным вечером, не так ли? – Шеф полиции говорил без какой-либо злобы, но взгляд у него был пристальный, и Мэгги поняла, что от него ничего не могло пройти мимо. Ее нутро тревожно сжалось. Рука Джонни на мгновение крепче сжала ее. Он достал из кармана ключи от машины и протянул их Кларку Бейли.
– Вы же знаете, на чем я езжу, не так ли, шеф? Я не могу водить две машины одновременно, как думайте?
– Нет, но я слышал, что за рулем машины для побега могла быть женщина. Боюсь, я не знаком с вашей спутницей, мистер Кинросс.
Мэгги застыла, и ее мозг начал лихорадочно искать, что бы такое правдоподобное сказать. Она чуть не ляпнула, что состоит в родстве с Ханикаттами, когда ей в голову пришла мысль, что, возможно, Нана уже догадалась про новоявленную «кузину» и соединила все это вместе с украденной машиной, а потом сообщила полиции, что она возможная виновница.
– Меня зовут Мегги. Я родственница Расселов, кузина девочек, – без запинки солгала Мэгги, протягивая руку шефу Бейли. – Приятно познакомиться с вами, сэр.
Самое смешное, что Мэгги и раньше много раз попадала в неприятности. Приемные дети были первыми, кто попадал под раздачу, если что-то пропадало или кто-то получал травму. Однако это было впервые, когда она на самом деле была виновна именно в том, в чем ее подозревали. Она чувствовала себя так, словно ее вина была написана черным маркером у нее на лбу.
– Кэти и Ширли славные. Значит, вы их родственница по отцовской или материнской линии?
Мэгги улыбнулась и помолилась, чтобы не попасть в ловушку.
– Наши матери двоюродные сестры. Я приехала в гости. – Не слишком близко, но достаточно, чтобы оставаться на грани безопасности. Ей просто повезло, что и мистер, и миссис Рассел выросли в Ханивилле, об их братьях и сестрах, как и о генеалогическом древе, знали все, кто рос рядом с ними.
– Эй, шеф! Вы пишете книгу? Девушка не угоняла машину. Она была со мной всю ночь. Мы уже можем ехать, пожалуйста? Я обещал, что верну ее домой пораньше. – Джонни двинулся вперед, и шеф Бейли отступил в сторону, пропуская их. Они уже почти вышли за дверь, когда шеф крикнул им вслед:
