Текст книги "Выпускной в Чистилище (СИ)"

Автор книги: Эми Хармон

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 16 страниц)

Мэгги пару раз бывала там с Шедом. Он любил выходить на танцпол и пытаться поразить дам своим мастерством, и это могло бы сработать, если бы он хоть немного умел танцевать. Шед не давал ей покоя с тех пор, как она вышла из больницы, чтобы «потанцевать в Шимми». Она использовала все возможные отговорки, но после школы в ту пятницу он уговаривал и умолял ее взять его с собой, и вот она здесь, уставшая, голодная, все еще немного напуганная вчерашним эпизодом с призраком в спортзале, и определенно не в настроении для «Шиммис». Но сегодня был вечер пятницы, и ей действительно нечем было заняться.

Как только они вошли, Шед принялся за работу в комнате. В данный момент он развлекал новых друзей дикой сказкой, его рот работал сверхурочно, а руки летали от описательного энтузиазма. Дети вокруг него смеялись и слушали, и Мэгги почувствовала некоторое облегчение от того, что Шед наслаждается своей новообретенной славой. Может быть потому, что придурки, которые заперли его в шкафчике, а потом забыли, что он там был, когда в школе начался пожар, сделали его своим новым питомцем. Удивительно, на что способна нечистая совесть. Их внимание привлекло восхищение других, и всего за несколько недель после пожара Шед жил в совершенно новом социальном полушарии.

От запаха жареной картошки и мяса, шипящего на гриле, у Мэгги громко заурчало в животе, и она была благодарна музыке, звучащей в комнате, которая скрывала ее голодное состояние. Было еще рано – едва ли шесть часов, – и заведение не было заполнено, но скоро будет. Мэгги с благодарностью опустилась в пустую кабинку на краю танцпола. Она даже не взяла в руки меню, когда увидела, как на стоянку въезжает машина Джонни. Это было последнее место, где она думала его увидеть.

Джонни вылез из Bel Air и медленно закрыл дверь. Его глаза расширились, когда он разглядывал машины, загромождавшие пространство, – все, от грузовиков с чудовищными колесами до «Фольксвагенов Жуков», но все это было в новинку. Девушки, вываливающиеся из некоторых машин, были почти столь же умопомрачительны. На минуту Мэгги представила, каким странным все это должно казаться ему. Мода определенно изменилась. Дара Мэннинг и несколько ее таких же светловолосых подруг выбрали этот момент, чтобы подъехать на красном кабриолете Дары «Мустанг». Они заняли единственное свободное место на всей стоянке, в основном потому, что оно было помечено знаком «Инвалид». Это не остановило Дару, и она с подругами проверяла помаду и распушила волосы, пока Джонни их осматривал. Мэгги вряд ли могла винить его за это – на всеобщее обозрение было выставлено ужасно много кожи, – но ей вдруг очень захотелось, чтобы его там не было.

Прошло около двух секунд, прежде чем Дара заметила Джонни. Ее брови взлетели вверх, и она что-то сказала Карли Нельсон, сидевшей рядом с ней на пассажирском сиденье. Карли повернула голову, а Джонни, словно поняв, что окончательно потерял самообладание, разглядывая всех вокруг, повернулся и пошел к двери, не оглядываясь назад. Мэгги чувствовала себя глупо, сидя в одиночестве в красной кабинке, и жалела, что не догадалась направиться в бар, когда увидела Джонни. Конечно, он заметил ее, как только вошел. Он не помахал рукой и не кивнул, а несколько долгих секунд осматривал заведение, прежде чем направиться к ней.

Мэгги старалась не ерзать, но все равно ерзала. Джонни опустился в кабинку напротив нее, полагая, что она одна. Конечно же, у нее не было пары! Она была влюблена в него, он прекрасно это знал. Мэгги вздохнула и взяла меню, чтобы найти себе занятие. Пусть он первым заговорит, раз уж присоединился к ней… без приглашения, подумала она с мысленным рычанием.

Меню, которое она держала перед носом, не помешало ей заметить Дару и ее друзей, столпившихся вокруг музыкального автомата. Они по очереди позировали и бросали долгие взгляды через плечо на нового симпатичного парня, которого никто из них не знал. Дара поймала взгляд Джонни и пробормотала

– Привет. – Затем она откинула волосы и повернулась к витрине музыкального автомата, наклонившись больше, чем нужно. Джонни только покачал головой и снова посмотрел на Мэгги. Мэгги лишь сдвинула очки на нос.

Из музыкального автомата вдруг полилась музыка с ровным, пульсирующим ритмом, и несколько детей радостно вскочили на ноги, заполнив танцпол. Дара и ее подруги вышли на центральную сцену и начали серию полухореографических движений, очевидно, призванных привлечь внимание мужчин. Мэгги отвернулась, желая, чтобы им поскорее принесли еду. Джонни несколько минут наблюдал за происходящим на танцплощадке, а Мэгги смотрела в окно на сгущающиеся тени.

– Привет, Мэгс. – Шед стоял рядом с ней, переминаясь с ноги на ногу, его глаза то и дело бросались на Джонни, а потом снова уходили в сторону. – Подвинься, детка. – И, не дожидаясь ее ответа, он придвинулся к ней, толкая ее, пока она не сдвинулась настолько, что он смог сесть на скамейку, не сидя у нее на коленях. Его глаза не отрывались от лица Джонни. Его тело вибрировало, как вилка, а ступни и пальцы безостановочно стучали по столу и полу, и Мэгги захотелось схватить его за руки, прижать их к себе и топнуть ногой по его пальцам, чтобы они хоть на секунду затихли. Шэд выглядел ревнивым, испуганным и неуютным одновременно. Он не мог отвести взгляд от Джонни. Очевидно, он помнил кое-что о ночи спасения, и Гас ввел его в курс дела. Они с Шедом никогда не обсуждали эту тему. Мэгги решила, что Джонни просто больше, чем Шед готов был принять.

– Значит, ты тот парень, на которого Мэгги запала. – Мэгги закатила глаза и опустила голову на руки. Надо же, чтобы Шед так сразу заявил об этом. Из своего удрученного положения она не могла видеть реакцию Джонни, но чувствовала, что его интерес разгорается, как факел, направленный прямо ей в лицо. Ее шея и щеки пылали жаром.

– Джонни Кинросс во плоти, – размышлял Шед, его реплики были прямо из плохо написанного фильма для телевидения. – Ты ведь Джонни Кинросс, верно? То есть… я тебя никогда не видел. Но думаю, у нас были неплохие отношения. – Мэгги прыснула, из ее груди вырвался смех. Шед повернул голову и поджал губы, говоря: «Заткнись, женщина!», а подбородок – «Доминирующий самец». Он заговорил снова, прежде чем Мэгги успела одарить его взглядом «у тебя есть десять секунд, чтобы покинуть помещение, пока я тебя не прирезала».

– Мой дедушка Гас говорит, что ты ничего не помнишь. – Шед на это очень рассчитывал, язвительно подумала Мэгги. – Я просто хотел поблагодарить тебя и дать понять, что я тебя прикрою. – Шед протянул руку через стол, ожидая, пока Джонни возьмет ее. Когда Джонни взял ее, Шед запустил руку в серию рукопожатий, в результате которых Джонни старался не улыбаться. Мэгги почувствовала небольшую благодарность к Шеду за это, но длилось это недолго.

– Да, и Джонни? Мэгги – моя девушка. Прости, парень. Я прощу тебя на этот раз, потому что ты не знал, что лучше. Но это? – Шед перевел взгляд с Мэгги на Джонни и обратно. – Этого не случится, ясно?

– Шед! – Мэгги больше не была ни благодарна, ни весела. Джонни выглядел так, словно собирался взорваться. Его лицо стало почти таким же красным, как и ее, но это было не от смущения. Он смеялся над ней. Шед, как всегда, был в замешательстве и повернулся к Мэгги, обняв ее за плечи.

– Хочешь потанцевать, Мэгс? У меня есть кое-что хорошее после этого! – Шед многозначительно вздернул брови. Она стряхнула руку Шеда со своих плеч и уже собиралась отшить его за то, что он такой зануда, но тут ей бросилось в глаза выражение лица Джонни, когда он повернул голову и стал смотреть на танцпол. Он смотрел на извивающиеся фигуры, на Дару, которая провела руками по волосам и закружилась на полу. Затем он с сомнением посмотрел на Мэгги. Он провел руками по спинке своего пластикового сиденья и слегка ухмыльнулся.

– Ты же говорила, что любишь танцевать, правда, Мэгги? Давай посмотрим на тебя. Давай. Твой парень хочет танцевать.

Мэгги почувствовала, как вспыхнул и лопнул ее гнев. Что с ним такое? Казалось, ему доставляет удовольствие заставлять ее чувствовать себя совершенно нежеланной. Что? Он думал, что она не умеет танцевать? Он думал, что мускулистая Мэгги в больших очках не сможет повторить движения Дары и ее дрянного трио? Он не находил ее привлекательной? Ну и ладно. Она покажет ему пару вещей.

Мэгги вскочила на ноги, отпихнула Шеда и положила очки на стол. Уходя, она не посмотрела на Джонни. Вместо этого она крикнула через плечо.

– Не ждите меня, я могу задержаться.

Шед выбрал свою любимую песню, слава Богу за маленькие чудеса. Ей было уже несколько лет, но ритм и фанковая основа гипнотизировали, Мэгги с головой окунулась в песню, пульсируя и подхватывая ритм, вышагивая по полу так, словно ей принадлежало это место. Шед попытался не отставать, но уже через несколько секунд понял, что Мэгги находится в редкой форме. Вместо этого он закричал и поднял руки, первым образовав вокруг нее круг. К концу песни у Мэгги была уже целая аудитория. Получи, Джонни Кинросс. Она убрала влажные волосы с шеи и немного покружилась, впитывая окружающие возгласы и свист, сделала небрежный реверанс и послала воздушный поцелуй всем восхищенным зрителям.

Она триумфально вышла из танцующей толпы и увидела, что столик, который они с Джонни занимали, пуст. Мэгги вздрогнула, подумав, неужели Джонни настолько не понравилось ее выступление, что он покинул «Шиммис». Но нет… сквозь окна она видела его машину, все еще припаркованную на том же месте. Она села в унынии. Так хотелось показать Джонни, какой привлекательной она может быть. «Показывать кому-то» было неэффективно, если ему было все равно, что смотреть. Она обвела глазами столовую, гадая, где Джонни, и чувствуя себя глупо, сидя в одиночестве, особенно после того, как она только что привлекла к себе столько внимания.

Через несколько секунд ее взгляд остановился на нем. Он стоял у входа в коридор, ведущий к уборным, и разглядывал картины, украшавшие длинную стену. Мэгги продолжала наблюдать за ним, изучая его, пока он вникал в историю «Шимми и Шейк». Он почти не двигался, и через две-три минуты Мэгги почувствовала тревогу. Отказавшись от своего места и перекинув сумочку через плечо, Мэгги поплелась в его сторону.

Джонни стоял перед старой фотографией своей матери и шефа Бейли. Вообще-то все фотографии на стене были устаревшими. Мэгги никогда раньше не замечала это фото. Она бывала в «Шиммис» всего несколько раз, и всякий раз, когда проходила по этому коридору, шла в туалет, а не любовалась. Однако снимок был очень милым. Шеф обнимал Долли Кинросс за плечи, а она смущенно улыбалась ему. Рядом с ним была фотография другой пары, стоящей перед «Шимми» в день открытия, с широкими улыбками на лицах и воздушными шарами вокруг них. В этих двоих было что-то знакомое, и Мэгги присмотрелась, пытаясь определить их местонахождение.

– Ты знаешь этих людей? – спросила Мэгги, слегка постукивая по стакану. Она подняла голову и впервые посмотрела в лицо Джонни с тех пор, как присоединилась к нему у стены. Его лицо было мокрым от слез. От шока, вызванного тем, что она увидела его в таком состоянии, Мэгги громко задышала. Он резко повернулся и вышел из «Шимми и Шейк». Мэгги недолго колебалась, а потом выбежала вслед за ним. Шеду можно позвонить позже. Она последовала за Джонни к его машине и была удивлена, когда он опередил ее и открыл ей дверь раньше, чем она успела открыть ее сама.

Как только Мэгги села, перед ее мысленным взором промелькнул образ Джонни, сидящего рядом с другой девушкой, здесь же, в его машине. Грудастая блондинка обхватила его за шею и прижалась к нему. Джонни крепко целовал ее. Мэгги задохнулась и закрыла глаза, чтобы прогнать призрачный образ. Он скользнул к ней и завел машину, с визгом выезжая со стоянки, а любопытные прохожие останавливались, чтобы посмотреть.

Джонни выехал с парковки на Главную улицу. Они ехали в тишине. Мэгги грызла нижнюю губу, желая, чтобы он заговорил с ней, но зная, что он этого не сделает. Она ждала, пока он не остановится перед домом Ирен. Мэгги не сказала ему, куда ехать. Он сделал движение, чтобы выйти, скорее всего, чтобы открыть ее дверь, поскольку его раздражало, когда она делала это сама. Мэгги глубоко вздохнула и ждала.

– Кто эти люди на фотографиях? – Она не могла утешить его, если не знала. На минуту ей показалось, что он не ответит. Потом он вздохнул, и его голос слегка дрогнул.

– Моя мама и шеф Бейли.

– Я узнала их, – Мэгги сделала небольшую паузу. – А кто были остальные?

Джонни облокотился на руль, глядя на полную луну, которая поднималась в небе, отбрасывая мягкий белый свет на его вздернутое лицо. Мэгги была благодарна за освещение: так было легче понять его эмоции. Он выглядел опустошенным, но не из-за фотографии матери, а из-за чего-то другого.

– На той, что перед рестораном, были Картер и Пегги. Судя по всему, они владеют этим заведением. Там было несколько их фотографий. На последнем снимке они были на праздновании пятидесятой годовщины свадьбы. Должно быть, они поженились осенью после нашего выпуска. У меня было ощущение, что они что-то скрывают. Думаю, Пегги была беременна.

Мэгги замолчала, ожидая, продолжит ли он. Джонни не продолжил. Она подумала о блондинке, которую видела в своем видении на выпускном, и о девушке, которую он целовал в машине за ту короткую секунду до того, как она закрыла глаза от призрачного повтора.

– Ты любил Пегги? Это то, что тебя беспокоит? То, что она вышла замуж за твоего друга? – Джонни рассмеялся, невеселое фырканье опровергло ее предположение.

– Нет. Я не любил Пегги. Она всегда была девушкой Картера, хотя ей потребовалось время, чтобы понять это. Я просто старался помочь им.

– Так ты рад? – Он не выглядел радостным. Мэгги была немного растеряна и боялась, что он положит конец ее расспросам, прежде чем она получит ответы. В данный момент она выбивалась из сил. – Так что же тебя так расстроило… там, в «Шиммисе»?

Он смотрел в дальнее окно, лишая ее своего профиля. Она уже почти сдалась, когда он продолжил говорить.

– Там были фотографии нескольких парней, которых я знал. Похоже, они служили в армии или что-то в этом роде. Еще там была газетная статья в рамке. В ней был список имен. Я знал почти все из них. Статья была о людях, потерявшихся во Вьетнаме. – Джонни поднял на нее потрясенные глаза. – Там была война?

Мэгги почувствовала, как ее захлестнуло отчаяние. Она кивнула, внезапно осознав, что сейчас произойдет.

– Да. Их было несколько, но… да. Война во Вьетнаме началась в шестидесятых и продолжалась до семидесятых. – По крайней мере, ей так казалось. Она была гораздо лучше знакома с войнами в Ираке и Афганистане, войнами ее поколения.

– В статье говорилось о памятнике, который собираются установить здесь, в Хонивилле. В статье было имя Джимбо. Его больше нет, Мэгги. И Пола Харпера, и Гранта Льюиса… и многих других имен, которые я узнал. Они мертвы…. – Джонни вдруг хлопнул рукой по приборной панели, заставив ее подпрыгнуть от удивления. – Что, черт возьми, случилось, Мэгги? Почему я здесь?

Мэгги пыталась подобрать слова, но потом бросила эту попытку, когда Джонни продолжил.

– Я пропустил всю свою жизнь, жизнь, которую должен был прожить. Люди, о которых я забочусь, уже стары или умерли! – Тишина в машине была густой и удушающей, слова Джонни высасывали весь кислород из пространства.

– Люди, о которых я забочусь, тоже стары или мертвы, – прошептала Мэгги.

Джонни разразился недоверчивым смехом и бросил ошеломленный взгляд на Мэгги. Она ответила, осмеливаясь оспорить его слова.

– Это не одно и то же! – Джонни выглядел так, словно собирался что – то сломать, но Мэгги устояла на ногах. Его глаза пылали в тусклом свете, а челюсть была стиснута так сильно, что можно было раздробить зубы.

– Я знаю. Это не так, – успокаивала она. – Но одиночество все равно остается одиночеством, как бы ты к нему ни относился. А мы с тобой не такие уж и разные.

Мэгги неуверенно протянула руку и разгладила волосы на его лбу, положив ладонь на его щеку. Его глаза на мгновение закрылись, и он прижался щекой к ее руке менее чем на мгновение. Затем он со стоном отстранился, и рука Мэгги снова опустилась на колени.

– Ах, Мэгги. Просто уходи… просто… пожалуйста, уходи. Я уже извинился однажды и не хочу делать это снова, но в данный момент единственное утешение, которое ты можешь мне дать, не связано с разговорами.

Сердце Мэгги заколотилось, а затем ускорилось при виде подтекста его предложения. Его глаза вызывающе встретились с ее глазами.

– Иди! – приказал он. Он наклонился к ней, чтобы открыть дверь, а затем распахнул ее настежь. Мэгги обожгло в том месте, где он прикоснулся к ней. Он отвернулся, ожидая, пока она выйдет из машины.

Мэгги без лишних слов выскользнула из машины, закрыв за собой дверь. Только когда Джонни отъехал, она вспомнила, что машина Ирен все еще стоит у «Шиммис». Вздохнув, она начала долгую прогулку к тому месту, откуда начала свой путь.

***

Весь день в субботу она переживала за Джонни. Мэгги беспокойно спала, плохо ела и вообще не могла выбросить из головы его расстроенное лицо. Легко держаться в стороне, когда на тебя давят, легко поверить, что ты не нужен и не востребован. И еще легче было представить, что Джонни прекрасно обойдется без нее. Он был сильным, способным и более выносливым, чем все, кого она знала. Но перестать любить его было нелегко, совсем нелегко. Поэтому она переживала.

Наконец, к полудню воскресенья она решила, что просто заедет к нему, проведает, успокоится и быстро удалится. Весь день шел непрекращающийся дождь, и по дороге к дому Джиллиан Бейли Мэгги старалась попасть в любую лужу, лишь бы отвлечься. Добравшись до бунгало Бейли, она, перепрыгивая через воду, добралась до ступенек и, сделав глубокий вдох, несколько раз постучала в дверь. Она засунула руки в карманы джинсовой куртки и приготовилась ждать ответа.

Но Джонни не было дома. Дверь открыла Джиллиан Бейли. Мэгги напрасно накручивала себя. Джиллиан принюхалась к насыщенному воздуху, а затем глубоко вдохнула, закрыв глаза в знак благодарности.

– Я ждала, когда закончится дождь, чтобы посидеть здесь и насладиться его последствиями. – Джиллиан опустилась на верхнюю ступеньку своего маленького крыльца и похлопала по месту рядом с собой.

– Посиди со мной минутку, Мэгги.

Бетон был слегка влажным, но она согласилась, усевшись на ступеньку и подтянув колени к груди, чтобы можно было подпереть ими подбородок.

– Я думала, что после твоего последнего приезда ты больше не придешь, – призналась Джиллиан и бросила на Мэгги сочувственный взгляд.

– Он был в плохой форме после твоего отъезда. Я даже не могла уговорить его прийти на ужин, он не выключал музыку до самого утра, хотя я знаю, что она ему не по душе. Я наконец-то поняла, что значит воспитывать подростка, а не просто отправлять его домой в конце учебного дня.

– Он извинился, но я определенно не могу повлиять на него успокаивающе, это точно, – добавила Мэгги и улыбнулась, чтобы смягчить боль, которую эти слова оставили в ее сердце. – Собственно, поэтому я здесь. Я видела его в пятницу вечером. Он подвез меня до дома. – Хотя на самом деле ей это было не нужно, Мэгги тихо добавила. – Он увидел в «Шимми» несколько фотографий, которые его расстроили. Я хотела убедиться, что с ним все в порядке.

– А-а-а, так вот что его расстроило, – вздохнула Джиллиан.

– Он сказал, что все, кого он знал, состарились или умерли.

– Он прав, Мэгги. Так и есть.

– Я сказала ему, что все, кто мне дорог, тоже стары или мертвы, хотя это не совсем так. Он мне дорог.

– Ты ему тоже небезразлична, Мэгги, – мягко ответила Джиллиан.

Мэгги закусила губу, чтобы она не дрожала. Почему доброта превращала ее в лужу? Назови ее по имени, отвергни, пренебреги – и она справится, но скажи что-нибудь доброе или сочувственное – она беззащитна.

– Он зовет тебя по имени во сне, – продолжала Джиллиан. – Он может отталкивать тебя и притворяться, что ты ему не нужна, но есть причина, по которой ты не оказываешь на него успокаивающего воздействия. Ты влезла ему под кожу.

– Он называет меня по имени? – воскликнула Мэгги, потрясенная.

– Может он и не помнит тебя, – Джиллиан потрепала ее по голове, – но он знает тебя здесь, – она положила руку на сердце. – На самом деле он борется не с тобой, а с противоречием. Хотя, возможно, ему так кажется.

Подбородок Мэгги снова задрожал, и она боролась за самообладание. Джиллиан, казалось, поняла ее и дала ей время перегруппироваться.

– Моя мама всегда говорила, что он вернется. – Она ловко перевела разговор с Мэгги на другую тему. – Она все для него приготовила. Она даже не упоминала о нем в прошедшем времени и мне не разрешала. Это сводило моего отца с ума, но он любил ее, поэтому терпел то, что считал неспособностью матери отпустить его.

– Но она была права, – тихо добавила Мэгги.

– Да. Интересно, как бы все изменилось, если бы она смогла жить дальше. Но она так и не смогла. Она не была плохой матерью, но была отстраненной и рассеянной. Она даже назвала меня Джиллиан в честь них – Джона и Уильяма вместе взятых. – Джиллиан пожала плечами, словно смирилась с этим. – Мой отец безумно любил ее, и она любила его, но ее никогда нельзя было назвать счастливой женщиной, хотя она посвятила себя тому, чтобы сделать его счастливым мужчиной.

– Ваш отец был хорошим парнем, не так ли?

– Он был самым лучшим. – Джиллиан говорила яростно, и теперь настала ее очередь разразиться эмоциями. – Он тоже искал Джонни. Он говорил, что у него слишком много свободных концов. Это всегда его мучило. Я бы хотела, чтобы они были сейчас здесь. Надеюсь, они знают, где бы они ни были.

– А Билли?

– И Билли. – Джиллиан слегка улыбнулась. – Билли не преследовал мою маму так, как Джонни, хотя она тоже скорбела о нем. Всякий раз, когда она говорила о Билли, она могла улыбаться. Смерть – это боль, от которой мы можем исцелиться. Незнание – это открытая рана, которая никогда не заживет.

– Именно незнание делает это таким тяжелым для Джонни, – прошептала Мэгги.

– Но тут в дело вступаешь ты. – Джиллиан потянулась к ее руке. – Ты – чудо, которое заполнит пробелы…

– Я не могу заставить его вспомнить.

– Но ты можешь помочь ему забыть.

Глава 8

Время Скорби

Два дня спустя Джонни ждал Мэгги, когда она выходила из школы. Та была уставшей и голодной – обед состоялся несколько часов назад, и ее дневные обязанности по уборке заняли больше времени, чем обычно. Ноги у нее болели, спина окоченела, а от очков болела голова еще с утра, во время призрачной прогулки по школьному спортивному залу. Возможно, это произошло потому, что она слишком нервничала, чтобы снять их, даже когда спала. Казалось, они удерживали ее в настоящем. Теперь она сняла их и устало потерла переносицу, закрыв жгучие глаза, глядя на румянец розового заката.

– Тебя подвезти? – сказал он, его голос появился будто из ниоткуда.

Сердце Мэгги подпрыгнуло от предательской радости при знакомом голосе, а затем почти так же быстро упало, когда она вспомнила о безответности своих чувств. Ее глаза распахнулись, и резко подняла голову, чтобы увидеть, как он прислонился к столбу, к которому она приковала свой велосипед почти десять часов назад. Это было похоже на рекламу из модного журнала, с легкой небрежностью, такой красивый на фоне заходящего солнца.

– Откуда ты узнал, где меня найти? – нелюбезно пробормотала, неохотно надев очки обратно на нос. Она предпочитала дни, когда могла видеть его только без очков.

Он уклончиво пожал плечами, не разрывая зрительного контакта, но и не отвечая на ее вопрос.

– Тебя подвезти? – спросил еще раз.

– На самом деле, нет.

– Ну давай же. Я отвезу тебя домой.

– Везти меня не нужно. Вон мой велосипед. – Мэгги указала на велосипед у его ног. Он не посмотрел туда, и девушка подумала, что он с самого начала знал, что это ее.

– Он поместится в мой багажник.

– Нет, спасибо. Я поеду на нем домой. Это большой велосипед.

– А у меня большой багажник.

Мэгги уставилась на него, сбитая с толку внезапным появлением и еще более внезапным интересом проводить время в ее компании.

– Почему?

– Ну, он был сделан именно таким. У большинства автомобилей, выпущенных в 50-х годах, были багажники приличного размера.

– Ха-ха очень смешно. Я не это имела в виду, и ты это знаешь. Почему хочешь отвезти меня домой?

Мэгги почти улыбнулась его сухой попытке пошутить. Но она этого не сделала. Все еще было слишком больно смотреть на него, находиться рядом с ним, и ее улыбка оставалась бездушной.

– Хочу поговорить с тобой.

– Когда мы в последний раз были вместе, у меня сложилось совершенно отчетливое впечатление, что я тебя разозлила. Кроме того, думаю, что срок действия твоих водительских прав давно истек. Тебе не следует водить машину.

– Ха-ха, очень смешно, – передразнил ее Джонни. – Ты всегда была такой паинькой?

– Никто больше не говорит «паинька». – сердито сказала девушка и подошла к своему велосипеду и присела на корточки рядом, чтобы открыть замок.

– Мэгги, – позвал он.

– Мэгги? – Она очень старалась не смотреть на него. – Как свести с ума блондинку?

Голова девушки взлетела вверх, и ее глаза встретились с ним.

– Нужно посадить её в круглую комнату и сказать сидеть в углу, – ответил сам себе Джонни. Пошутил, но его глаза были серьезными.

– Неплохо, Кинросс. Ты сам это придумал?

– Думаю, это не совсем шутка. – Джонни переместил свой вес. – Чувствую себя… как будто застрял в незнакомом месте с неправильными инструкциями. Я все делаю не так.

Он остановился, пожав плечами:

– Давай, Мэгги. Я куплю тебе ужин. Что скажешь?

Девушка вздохнула и встала, поднимая велосипед вертикально.

– Я не знаю, выдержит ли мое сердце это, Джонни. К тому же, ем как лошадь. Сомневаюсь, что ты готов к цене сегодняшних чизбургеров.

Джонни несколько долгих ударов сердца всматривался в ее лицо.

– Мое сердце тоже немного разбито, Мэгги.

Его голос был низким и мягким, и гнев девушки растворился, как снежинка, на языке. Его сердце тоже было разбито. Она застонала и покачала головой. Он потерял всех и вся. У них было много общего, не так ли?

– Хорошо, – сдалась Мэгги, ее голос был таким же тихим как его.

Джонни, не говоря ни слова, взял ее велосипед и подтолкнул его к обочине, где был припаркован «Бель-Эйр». Он открыл багажник, засунул туда велик и так же молча закрыл его. Мэгги не стала ждать, пока он откроет ей дверь, а, как и большинство девушек ее поколения, открыла сама и скользнула внутрь. На мгновение она осталась одна в салоне машины. Глубоко вздохнула, позволяя его аромату окутать ее. Вспомнила о блондинке с большой грудью, которую видела целующей его, когда она в последний раз сидела в машине Джонни. Задавалась вопросом, сможет ли когда-нибудь ехать в его машине и не видеть этого поцелуя. Должно быть, это был какой-то особенный поцелуй, если он так отпечатался внутри.

– Ты в порядке? – спросил Джонни, скользнув рядом с ней и повернув ключ.

– Я определенно не первая девушка, которая ездит в этой машине.

– Хм?

– Я только что увидела… я имею в виду… неважно.

Ее голос был резким, что не позволяло ей задать дополнительный вопрос, и несколько минут они ехали молча.

Джонни включил радио, и ритмичная песня наполнила машину и потрясла приборную панель. Он почти сразу же его выключил. Мэгги протянула руку и снова включила радио, поворачивая ручку, пока не нашла то, что искала.

– Вот так. Лучше? – Элвис умолял ее не быть жестокой, и Джонни заметно расслабился.

– У меня такое чувство, будто я не ел чизбургер и коктейль уже много лет… – голос Джонни затих. Мэгги хихикнула, а затем подумала, насколько неуместным был ее смех сейчас. Все это не было нисколько не смешно.

Но когда она посмотрела на Джонни, то сильно удивилась, ведь он улыбнулся вместе с ней, его ямочки на щеках появились впервые после Чистилища. Мэгги ахнула от разряда электричества, эта улыбка пронзила ее живот. О, она была в такой беде!

Они снова пошли в «Шимми», но на этот раз Джонни встал в длинную очередь на проезжей части, и Мэгги вздохнула с облегчением. Она слишком устала для драмы, а Шимми был полон подростковой тоски. Мэгги взглянула на доску меню и поняла, чего хочет. Она всегда брала одно и то же. Джонни все еще читал меню, нахмурив брови недоверчиво. Догадалась, что цены были немного выше, чем он привык. Да ладно, она же его предупредила, не так ли?

– Я могу сама заплатить, – тихо сказала она. Джонни бросил на нее такой взгляд, от которого та бы сморщилась и умерла, если бы за эти годы у нее не выросла довольно толстая кожа. И все же она немного съежилась. Он явно воспринял ее предложение как оскорбление.

– У меня много денег… но лучше бы это был чертовски хороший бургер. Последний бургер, который я съел, стоил пятнадцать центов.

– Пятнадцать? – пискнула Мэгги.

Джонни кивнул в сторону окна заправочной станции, которую они видели через дорогу. Цены на топливо были выставлены на большом шатре.

– Раньше галлон бензина стоил мне четвертак. Я не могу поверить, что люди все еще ездят на машинах при таких-то ценах. – Он снова посмотрел на нее, выражение его лица было нечитаемым. – Ты уже знаешь, чего хочешь?

– Я всегда заказываю одно и то же.

– Не слишком авантюрно, да?

– Жизнь достаточно разочаровывает и без того, чтобы рисковать едой. Мой выбор меня полностью устраивает.

Официантка подъехала к окну Джонни и присела на корточки, чтобы видеть заказывающих, держа блокнот и бумагу наготове, а глаза с любопытством скользнули по Джонни. Всякий раз, когда там становилось по-настоящему занято, Шимми отправлял девушку на коньках принимать заказы. Это придавало этому месту ощущение автомобильного шарма.

– Готовы, ребята? – Официантка лопнула жвачку.

Джонни кивнул Мэгги, и она выпалила свой стандартный заказ на чизбургер, картофель фри и шоколадный коктейль.

– Мне тоже самое, – добавил Джонни, его взгляд ненадолго задержался на очень коротких шортиках, а затем быстро отвернулся. Девушка не пропустила взгляд и укатилась прочь, слегка покачивая бедрами. Она даже оглянулась через плечо, чтобы посмотреть, наблюдает ли он за ней. Мэгги с радостью отметила, что это не так.

– Ни одна из девушек не носит достаточно одежды, – пробормотал Джонни почти про себя.

Мэгги подняла брови:

– И тебе это не нравится?

– Как ни удивительно, но нет. Не знаю… – Джонни откинулся на своем месте и огляделся вокруг, его лицо было задумчивым. – Некоторая часть тайны теряется, если все это выставлено напоказ. Половина удовольствия от получения подарка – это разворачивание. Если ты уже знаешь, что внутри, зачем беспокоиться?