Текст книги "Тайны подводного Каспия"

Автор книги: Элизабет Тюдор

сообщить о нарушении

Текущая страница: 20 (всего у книги 29 страниц)

Стоящие близ него головорезы отпрянули назад. Они и раньше видели подобного рода чудеса кудесника Нуреддина, и каждый раз они оказывали на их слабые умы огромное впечатление. Собравшиеся больше не стали выяснять суть разговора атамана. Презренный убийца их товарищей был мертв, и это было самым главным для них. Среди выживших оказался также и мужчина округлой комплекции средних лет. Выяснилось, что тот был евнухом из гарема богатого вельможи, проживающего в Сузах. Именно туда и должен был доставить прекрасную невесту эскорт. Тюки, захваченные при грабеже, оказались полными великолепных изделий из золота, как предметов обихода, так и различных украшений, и другого добра, которые являлись приданым невесты. Арзу-Хатун, как звали пленницу, была дочерью влиятельного и богатого вельможи, близкого родственника царя Кавказской Албании, проживающего в столице. После заключения брачного договора ее должны были отправить к жениху. Сделав очередной привал в Хагматане, они продолжили путь, но добраться до пункта назначения им так и не удалось

Еще от евнуха Куфи Новрузов узнал, что сатрап Мидии в следующем месяце планировал посетить Кабалу. Эта новость очень обрадовала Джафара, и он начал обдумывать план спасения для себя и юной девицы.

Вернувшись в селение и разделив добычу, разбойники набили себе брюхо прекрасным жирным верблюжьим мясом и улеглись спать. По велению главаря, Арзу-Хатун, бывшую все еще без сознания, перенесли в его шалаш. Новрузов приказал евнуху отобрать среди вещей все необходимое для его госпожи, и тот, воспользовавшись привилегией, сделал все возможное, чтобы создать для девушки уют в ужасном жилище атамана. Сюда он притащил мягкие подушки, одеяло и перину, да некоторую утварь. Все это добро не требовалось бандитской своре, которая могла спать круглый год под открытым небом, и вообще не имела представления о назначении некоторых предметов, захваченных при грабеже.

Исполнив свои обязанности, Куфи с появлением главаря хотел было покинуть шалаш, но Джафар остановил его. – Нехорошо юной девушке оставаться наедине с чужим мужчиной. Куфи удивленно расширил глаза. – А разве вы не сказали, что она ваша? – в недоумении развел тот руками. – Я так поступил, чтобы никто не посягнул на ее честь, но и сам я не намерен делать этого. Я хочу даровать свободу Арзу-Хатун, но прежде мне нужно поговорить с ней. Приведи-ка ее в чувство, – велел он, и евнух покорно принялся за дело.

После недолгих усилий девушка пришла в себя. Первая ее реакция, при виде рядом с собой темнобородого и длинноволосого мужчины в кожаных доспехах, была вполне естественной. Она вскрикнула и опять лишилась бы чувств, если бы вовремя к ней не подоспел слуга. – Прошу вас, госпожа, не надо так волноваться. Этот человек не причинит вам вреда. Пожалуйста, соберитесь с духом и выслушайте его.

Девушка боязливо взглянула на стоящего напротив нее человека. – Куфи прав. Вам нечего меня бояться. Я вас спас от рук этих душегубов, и я же намерен вернуть вам свободу. Завтра я выйду в путь до Кабалы. Вас я забираю с собой. А теперь скажите мне, есть ли у вас кто-нибудь из близких в Хагматане? – Нет, – дрожащим от волнения голосом ответила та. – Тогда я прямиком доставлю вас в Кабалу в отчий дом. – А почему не в дом моего жениха? – осмелев, спросила Арзу-Хатун. – Потому что путь мой лежит в Кабалу, и если вас это не устраивает, можете сами добираться до Суз.

Грубый ответ быстро лишил собеседницу храбрости. Она умолкла, от страха не смея перечить главарю разбойников. – Значит, решено! Утром тронемся в путь, а сейчас надо хорошенько отдохнуть.

Последние его слова заставили девушку залиться румянцем. – Я буду спать снаружи, – заявил Новрузов и покинул их.

Была уже глубокая ночь, но Арзу-Хатун и Куфи все еще не спали. – Но госпожа, он ведь сказал, что поможет нам, – шепотом проговорил евнух. – Не глупи, когда это ты видел, чтобы разбойники помогали честным людям? Он наверняка задумал продать нас в рабство. – Если бы это было правдой, то зачем ему ехать до Кабалы? В Хагматане за рабов дают большую цену, нежели там.

Девушке пришлось согласиться с ним. – В любом случае, я никогда не поверю, что он вернет нам свободу, ничего не захотев получить взамен. – Все, что можно с вас взять, милая госпожа, так это получить сладострастие, не выходя из этого шалаша.

Высказывание евнуха рассердило благородную девицу. – Что бы ты ни говорил, а я не намерена путешествовать с ним, – она вытащила из потайного кармана в подоле своего платья легкий и маленький кинжал с золотой рукояткой и острым клинком. – Если нам суждено обрести свободу, то мы сделаем это и без помощи убийцы-грабителя.

Арзу-Хатун крадучись приблизилась к выходу. Бесшумно откинула полог и наткнулась на человека, лежащего поперек прохода. Девушка нагнулась и при ясном свете луны разглядела лицо ненавистного атамана. Рука ее крепко сжала кинжал и готова была поразить презренного, но внезапная улыбка, тронувшая губы спящего, остановила юницу. Она со вниманием взглянула на него и поразилась умиротворенности, присущей этому человеку.

"Разве подлый убийца может так спокойно предаваться сну? – спросила она себя. – Но нет, о чем я думаю? Конечно же, он убийца. Он ведь главарь этой шайки и в сегодняшнем нападении на наш караван виноват только он. Не верь, Арзу, глазам своим простодушным, а полагайся на острый свой разум ".

Арзу-Хатун вновь занесла руку над спящим, однако, в этот раз ей помешал осуществить замысел глубокий кашель мужчины. Он пробудился и вздрогнул, увидев над собой чью-то фигуру. При свете луны блеснули золотые украшения девушки, и Новрузову стала известна личность ночного призрака. – Арзу-Хатун? Что вы тут делаете? Вы еще не спите? – недовольно проворчал он.

Девушка мигом спрятала оружие и приняла непринужденный вид. – Мне стало душно... и я... вышла, чтобы подышать свежим воздухом. – Надышитесь воздухом завтра, – сердито проговорил Джафар. – Ступайте внутрь, я не хочу, чтобы вас кто-то увидел.

Не желая гневить мужчину, пленница повиновалась его воле, и вошла в шалаш, так и не осуществив своей затеи.

Г л а в а 32

АРЗУ-ХАТУН

Деву прекрасную я полюбил

Где бы другая такая нашлась?

Светится вся – так прекрасна она,

Видно, что в радостный день родилась.

"Деву прекрасную я полюбил". Молла Панах Вагиф

– Откуда вдруг появилась у тебя идея выкупа? – высокомерно

спросил Нодар у главаря банды. – Я всегда думаю о своих ближних.

Обещал обогатить вас – так, чтобы вам завидовали цари. Не

препятствуйте же моим замыслам. И, кроме того, мы и раньше брали за

пленников выкуп. И Гиреад так поступал. А отец нашей пленницы несметно

богат, и я уверен, он выдаст нам значительную сумму денег, чтобы

заполучить свою дочь обратно.

Разбойники не стали перечить лидеру, и помогли ему и пленнице собраться в путь.

– Пока меня не будет ты, Нодар, остаешься тут за главного. Гудрата

я забираю с собой. Остальные же будут в твоем распоряжении.

Ни слова больше не вымолвив, Новрузов пнул ногами жеребца, и тот послушно двинулся вперед. Коняга этот был подарен ему покойным предводителем мардов, и он же научил Джафара должным образом обращаться с этим животным. Гиреад везде и всегда возил Новрузова с собой, и тот был его спутником, как во время грабежа, так и на досуге. В знак расположения главарь также подарил ему отличный меч, инкрустированный золотом, раздобытый во время одного из прошлых налетов. Но ученый муж не пользовался мечом и носил его скорее как предмет искусства, нежели устрашающее оружие.

Отъехав на некоторое расстояние от лагеря, Джафар бросил на него последний взгляд, надеясь больше не вернуться туда.

Первую часть пути они прошли без приключений. Гудрат, хорошо знавший дорогу своего родного края, короткими путями привел их в селение Нуш-и-джан, расположенное у подножия горы с тем же названием, которое находилось близ Хагматаны.

Переночевав тут в одной из хижин, предоставленных за определенную плату местным жителем, странники поутру планировали продолжить свой путь. Но, по замыслу Новрузова, там они должны были расстаться с провожатым. Послушай-ка меня, Гудрат. Вчерашней ночью я узнал, что караван с богатой добычей пройдет через ущелье, где мы недавно были на деле... Товаров в этом караване будет больше, чем мы захватили в последний раз, и этот шанс грешно будет упускать. Скачи к нашим и скажи Нодару, чтобы готовил людей на новое дело. Эх! Жаль, я сам не смогу принять участие в этом деле. Ну, ничего! За выкупом я сам поеду. А ты скачи побыстрей, и извести наших о превосходной наживе. Все понял? – Да, я немедленно выезжаю. Не волнуйтесь, я в срок донесу желание и волю вашу.

Гудрат с рвением взялся исполнить повеление главаря. Как только он покинул деревню, путники продолжили свое странствие. Новрузов не взял проводника из селения, так как Куфи прекрасно знал дорогу до Кабалы. Собственно говоря, евнуха изначально удивило желание лидера головорезов взять к себе в проводники одного из своих людей, в то время как он – Куфи знал дорогу. Он был еще более удивлен, когда услышал об отъезде подручного главаря. Но все эти замечания евнух делал молча, дабы не навлечь на себя гнев атамана, во власти которого он пребывал со своей госпожой. Всеми своими мыслями преданный слуга делился с Арзу-Хатун. – Вот видишь! Говорила я тебе, есть в нем что-то странное, – обратилась юная невеста к евнуху. – Сначала он сказал, что отвезет меня в отчий дом, потом задумал выкуп взять, следом за этим взял с собой подручного, а под конец почему-то избавился от него. Он избегает постоялых дворов, велит тебе показывать дорогу подальше от главного караванного пути, и на ночлег он устраивается в далеких и глухих сельбищах. Нет, есть в этом человеке нечто странное, пугающее и чужое. Жаль, я не убила его тогдашней ночью у шалаша. – Рано нам об этом еще жалеть. Во имя Ахуры, госпожа, наберитесь же терпения. Возможно, он чудак, не спорю, но с ним или без него, – мы подъезжаем все ближе к столице. Пути осталось меньше недели, давайте же не будем спорить с этим ужасным человеком.

Переночевав в небольшом сельбище, странники с первыми лучами солнца тронулись в путь. В летний сезон путешествовать было довольно сложно. Палящее солнце, нещадно губящее всю растительность, безжалостно истощало путников. Двигаться в полдень представлялось невозможным, поэтому, раскинув легкий солнечный шатер, путники предавались в полуденные часы отдыху, и продолжали путь лишь вечером.

Новрузов старался держаться подальше от своих спутников. Ему не хотелось, чтобы евнух заподозрил его в непомерном любопытстве к своей госпоже или непристойном словесном обращении с ней. Арзу-Хатун замечала его преднамеренную холодность и дивилась тому барьеру в отношениях, каким этот разбойник оградил себя от нее. Прежнее чувство неприязни к нему у девушки истаяло, и на смену ему пришел откровенный интерес и желание узнать Новрузова поближе. Собственно, имени его она не знала, как, впрочем, и евнух. К нему они обращались словом "господин", один сторонился его, другая же пыталась как можно больше попадаться ему на глаза, чтобы привлечь его внимание. Ее наивные попытки были замечены Джафаром, но он не мог позволить себе вольностей и стать предметом изучения озорной юницы. Когда они ехали верхом, он пытался отгородить себя от нее пухлым евнухом. Когда же устраивались на привал, то стремился стоять к ней спиной, чтобы себя не показывать и самому не впасть в искушение созерцать прелестницу. Красота юной девицы была столь пленительной, что она обворожила ученого из будущего. О, как ему хотелось хоть на миг, хоть мимолетным взглядом узреть белоснежное прекрасное личико Арзу-Хатун. Все в ней было преисполнено величия и красоты: и светлые густые волосы, заплетенные в косы, и ясный взгляд пленительных голубых очей, и стан, перепоясанный девичьим поясом, и голос -нежный, мягкий и певучий, и хрустальный смех, и грация, и нежность. Нет, она не походила на ангела небесного или божественную царицу, не было в ней ничего внеземного, но она была самая прекрасная из женщин, равных которой не было на всей земле. Она была очаровательной жемчужиной в море, родником с пречистой и свежей водой в зыбучих песках пустынь, нежным подснежником в окружении могучих снежных гор. Все это увидел в ней Джафар, сердце которого сильнее билось, когда он видел лик ее и слышал голос. Но он знал, что она принадлежит другому, и сам он чужой в этих краях и в этом времени. Чем больше он стремился отдалиться от нее, тем больше Арзу-Хатун притягивало к нему, подобно тому, как к чуждому и тайному влечет разум человека.

Однажды, остановившись в полуденный час у звонкого ручья, соорудив шатер, Новрузов побрел к воде. Туда же направилась и девушка, заметив сонливость в глазах слуги. Последовав за предметом своего любопытства, она притаилась у молодого деревца, что росло неподалеку от ручья.

Джафар добрался до реки и, обнажившись по пояс, подступил к воде и помыл голову и грудь. Лег на зеленую траву и охнул от наслаждения. Вздохнул всей грудью облегченно и смежил веки, утомленный дорогой и беспокойной ночью. Только он впал в дремоту, как нечто, зашуршавшее возле него, вернуло его в действительность. Открыл глаза, прищурился от солнца и при ярком освещении разглядел прекрасную девицу в зеленом платье. – Что вы тут делаете, Арзу? – спросил Новрузов растерянно, и спешно натянул на себя рубашку. – Зачем вы стоите под солнцем? – А вы? – Кто, я? Я к этому привык, а вы можете получить солнечный удар. – Что получить? – Неважно. Возвращайтесь-ка лучше в шатер. – А разве мне запрещено находиться у реки? Она присела возле него на покрытый травой берег. – Нет, конечно. Можете поступать по вашему усмотрению. – Джафар поднялся и начал собирать свои вещи с земли. – Вы уходите? – растерялась девушка. – Да. – Но почему? Почему вы избегаете меня? – Вовсе нет. Я отдохнул и просто ухожу. – Прошу вас, посидите здесь со мной. Я боюсь оставаться тут одна. – В таком случае, не отдаляйтесь от вашего слуги. – Он мне противен, и вовсе не слуга. Он евнух в гареме моего будущего супруга, которому я выдана лишь для того, чтобы быть залогом мира и согласия между двумя враждебными семьями.

Слова ее растрогали ученого. Он понял, что жестоко отказывать в обществе той, которую в скором времени будут ждать стены неприступного гарема. Вернувшись к берегу, он сел подле Арзу и уставился на бегущие воды небольшого ручейка. – Скажите, господин... – Не называйте меня так. Ведь я не господин вам и вы мне не рабыня. – Тогда как же мне звать вас? – Джафар мое имя, но люди величают меня именем отца моего – Нуреддином. – Кудесник Нуреддин?! – воскликнула девушка. – Йату?

Новрузов рассмеялся. – Какой же я колдун? Я обычный человек. – Обычный? Но люди о вас совсем иного мнения. Я много слышала о вас. Молва о Нуреддине-колдуне дошла и до нас. – Ничего себе! – присвистнув, воскликнул Джафар. – Когда я был ученым, мои труды были не столь популярны, а стоило мне показать какое-нибудь "чудо", как я стал известен на всю страну. – Вы были ученым? – изумилась та. – Надеюсь, и сейчас являюсь им, – горько усмехнулся археолог. – И чем же вы занимаетесь? – Копаю землю в поисках истории. – Как это? – не поняла его Арзу-Хатун. – Очень просто.

Новрузов демонстративно рукой вырыл небольшую яму. – Вот так. – И до каких пор вы это делаете? – Пока что-нибудь не найду. – И много нашли? – Да, несколько городов и селений и множество предметов обихода. – И зачем же вы ищете все это? – Для того, чтобы записать и предоставить свои находки другим людям. – Писать? Вы умеете писать? Вы же... – Разбойник и убийца? Вы это имели в виду?

Девушка боязливо кивнула. – Так знайте, красавица, что в своей недолгой жизни я никого не предал в руки смерти, – он умолк, потом со смешком добавил: – Я даже курицу и то ни разу не зарезал. – Но вы ведь главарь... лидер шайки головорезов. – Лишь формально, но это длинная история, и, может, когда-нибудь я расскажу ее. А теперь, пожалуй, нам пора в дорогу.

Они собрались и двинулись дальше. Остановились на ночлег в хижине пастуха и с первой зарей отправились в путь. К полудню, снова разбив шатер, путники уселись отдохнуть. Куфи как всегда предался сну, а девушка, воспользовавшись удобным случаем, решила возобновить разговор с Джафаром. Зачем вам знать о перипетиях моей жизни? – Да так, просто интересно. – А знаете ли вы, скольких людей погубил простой интерес? – речь его на этот раз была грубее, чем прежде, и все для того, чтобы отбить желание у Арзу-Хатун к дальнейшей беседе. Но девушка решила не отступать и узнать все об этом человеке. – Знаю, – ответила она на его вопрос. – Но стольких же и злой рок погубил, и много также девичьих душ сгубили строгие и беспросветные в своей безысходности палаты, заточение в гаремах знатнейших людей. Я знаю жизнь с ее изъянами, с клокочущим страданием и злом. И, несмотря на все невзгоды, я сердце свое сберегла, окружила его добром. Ведь именно оно мне помешало убить вас в ночь пленения. – Что? Вы хотели убить меня? – Да, – бесстрашно ответила Арзу-Хатун, – и сделала бы это, если бы не голос совести – грозного чудовища, которое лишает доблести людей. – Ну что ж, я благодарен, хотя бы вашей совести, что ныне я живой. – А вы поведаете мне историю свою, хотя бы в благодарность.... моей совести. – Робкое дополнение рассмешило собеседника. – Ну ладно, слушайте, если жизнь других людей вам интересна. Отвечу я на ваш вопрос, тот, что вы в прошлый раз задали мне. Да, я умею писать, читать и говорить на многих языках, и это, собственно говоря, и спасло мою жизнь. – Спасло? От кого? Когда? – От расправы разбойников.

Девушка изумленно взглянула на него. – Около года тому назад, когда я с другом и покровителем моим держал путь в Вавилон, на нас напала банда грабителей. Они перебили всех людей в том караване, и товарищ мой погиб у меня на глазах. Но по воле судьбы я после долгих телесных истязаний остался жив. Предстал пред Гиреадом, главарем разбойников, и если бы не он, влачил бы жизнь свою рабом. Но тот, узнав о моей способности писать, назначил меня своим дибиром, велел мне следовать везде и всюду за ним и записывать его жестокие деяния, для грядущих поколений. Так я провел год в служении головорезу. Но порой справедливою бывает смерть, и в мир иной она забрала душу атамана. Умирая, Гиреад отдал мне бразды правления своими сообщниками-головорезами. И то дело с вашим караваном было первым в моей жизни. Но и тогда не поднял я меча и не погубил жизни человека. Всем управлял помощник Гиреада, Нодар. Он же остался с ними за главного и сейчас. Я же, воспользовавшись случаем, ушел оттуда, чтобы никогда больше не возвращаться к ним. – Как ушел? А что же с выкупом будете делать? – Ничего. Я и не собирался брать его. Все это было лишь предлогом, чтобы спасти мне вас и себя.

Девушка была глубоко поражена услышанным... Долго просидела она в задумчивом молчании. – Так, значит, цель вашей поездки в Кабалу только это? – Не только. Я узнал, что Атропат собирался навестить албанского царя. А мне непременно нужно встретиться с ним, чтобы спросить о местонахождении одного человека, который поможет спасти моих друзей и вернет нас домой. – Я не понимаю, почему же вы сами не можете сделать этого? – А это уже другая история, но, боюсь, рассказать ее вам я не могу. Это тайна.... страшная тайна, которую не должен знать ни один человек, – облек он свое перемещение во времени в жуткую таинственность.

Новрузов таким способом хотел отбить у девушки желание добиваться раскрытия его секрета. Впрочем, Арзу-Хатун это ограничение или скорее предупреждение ничуть не смутило, и она вновь вдалась в расспросы при очередном привале, устроенном на следующий день. – Прошу вас, не настаивайте. Не могу я вам раскрыть из моей тайны ровным счетом ничего. И опасность она представляет не для меня, а для человека, узнавшего ее. Поэтому давайте сменим тему разговора, поговорим о чем-нибудь другом. – Ну, хорошо, – пожав плечами, удрученно ответила та. – Тогда скажите, есть у вас дети? – Нет. – Женаты вы? – Нет, я не женат. – И даже нет любимой женщины? Есть, та, что жизнь мне даровала. – Нет, я не о вашей матери, я о другом. Зачем вам это? Зачем вам в душу людям лезть для собственного развлечения? Простите, опять простой мой интерес тому виной, – невинно посмотрев на него, промолвила она.

Новрузов, помолчав немного, дал ответ. – Когда-то была, но устав ждать меня, ушла к другому. – Какая жестокость! – Нет, я понимаю ее и не виню за это. Возможно, она сделала правильный выбор, не выбрав меня. Я предан науке, связан со своей работой узами покрепче, чем брачные. В этом смысл моей жизни, а любовь... любовь, она вспыхнет, она и потухнет. А жажда познаний никогда не угасает. – Мне жаль вас, если вы действительно так думаете. – Это почему же? – Настало время удивляться Джафару. – Как можно так думать и говорить о самом прекрасном чувстве, которое человек может испытать за всю свою жизнь. Это вершина, пик, царь и владыка всех прочих чувств. Не каждому в этой жизни суждено познать ее, и непомерно глуп тот, кто ради знаний и или чего-то другого согласен волею своей отречься от любви. Вот знания вы получите – и что же? Как получили, так и забудете их скоро. А чувства, испытанные в жизни раз, не смогут даже годы стереть из памяти человека. Это вам только кажется, что любовь способна потухнуть, так ведь и пламя священное может погаснуть, если за ним неусыпно не будет следить служитель огня. Так же и любовь нам, людям, надо разжигать чистейшими поступками и словами, чтобы не дать ей погаснуть.

Арзу-Хатун умолкла, дав право высказаться и собеседнику, но тот молчал, не смея нарушить тишину. Так просидев в безмолвии несколько минут, он поднялся на ноги и велел своим спутникам собираться.

Г л а в а 33

АТРОПАТ

Я сын твой, и в краю родном – бессмертен,

Я хлеба твоего куском – бессмертен;

Я луговым твоим цветком – бессмертен,

В напевах ветра твоего мой голос есть.

Не надо благ мне отеческих твоих,

Не воздавай мне почестей твоих,

Даров, богатств не хочется твоих

В клочке земли твоей все это есть.

"Азербайджану". Джабир Новруз

Остановившись на ночлег в ближайшем селении, путники к полудню следующего дня добрались до пункта назначения.

Чухур-Кабала, как называли этот город местные жители, являлась одной из крупных и сильных крепостей-городов на территории Верхней Мидии. Здесь находилась резиденция албанского царя, провозглашенного правителем над двадцатью шестью союзными племенами, которые жили более чем в 29 городах и селениях. Самые крупные из них после столицы были: Телеба, за устьем Соаны (Терека), Гелда – за устьем Герра (Аксая), Албана – за устьем Каса (Сулака) и Гетара – вблизи устья Куруша (Куры). Во внутренних областях находились: Тагода, Бакрия, Сануя, Деглана, Нига, Мосега, Самунида, Иобула, Иуна, Эмболей, Адиабла, Аблана, Мамехия, Хадаха, Алам, священные земли Абсурана и другие. И управитель всех этих городов пребывал в Кабале.

Именно в эту столицу сильной Албании, не склоняющейся даже перед персидским игом, и прибыли путники после трехнедельного странствия. Новрузов решил расстаться со своими спутниками, не доезжая до дома родителя прекрасной Арзу-Хатун. – Здесь я вас оставлю. Отныне вы в безопасности, и нам пора проститься. – Как проститься? А как же выкуп? – изумился Куфи. – Я передумал. Не буду брать с вас денег за доставку, подаренную жизнь и свободу. – Но как же... – Прощай, цветок пустыни знойной, та, что милей цветов прекраснейшего сада. Прощай, Арзу-Хатун, надеюсь, пути наши больше никогда не сойдутся. – И я желаю вам всего доброго, кудесник Нуреддин. И также уповаю, что встречи нашей больше никогда не будет. – Кто-кто? Кудесник Нуреддин? – сделав зверские глаза, вскричал евнух и отпрянул от седока соседней лошади. – Вы и вправду произнесли эти слова, милейшая госпожа? Кудесник он? Колдун? Йату и карапан? Тот самый Нуреддин? Ответьте же мне, о госпожа! Что же вы молчите?

Куфи о чем-то долго еще говорил, терзая вопросами свою спутницу, но Джафар, отдалившись от них, больше ничего не услышал.

Перейдя через мост, построенный над искусственно прорытым рвом, Новрузов вступил в южную часть города – в Гяур-кала. Здесь жили в основном простые горожане, не принадлежавшие к знати. Светское же общество проживало в северной части – Сельбир. Там же находился и царский дворец.

Пройдя до конца главной улицы, Джафар спешился, привязал коня к ближайшей коновязи и прошел на рыночную площадь. Здесь было малолюдно, рынки тогда еще не пользовались таким успехом, каждый добывал свой хлеб своим трудом, а богачи и знатные вельможи получали дань от крестьян как деньгами, так и продуктами. И рынок этот был устроен для приезжих, отчасти и паломников, которые прибывали в Кабалу для поклонения священному огню храма Анахит, самого большого и сильного в тех краях.

Так вот, решив после стольких трудностей дороги и жизненных перипетий порадовать свои глаза прекрасными творениями ремесленников и ювелиров, профессор археологии прошествовал на рыночную площадь. Здесь было столько всякого добра, что глаза разбегались при виде творений искусства, пряностей и разнообразных даров природы.

Поначалу Новрузов, увлеченный лицезрением товаров, не замечал, что люди при виде его шарахаются и пытаются обойти его стороной. – Мард! Мард! шептали случайные прохожие, торговцы и покупатели. – Мард – убийца и разбойник....

Здесь мардов не любили и не доверяли им, считали их кочевниками, занимающимися лишь разбоем. Да и других чужих людей из дальних краев здешние горожане не жаловали. Гостеприимно принимали они паломников и людей из союзных племен.

Среди прохожих наибольшее внимание профессора привлек человек, отличавшийся своим нарядом от других, носивший в такую жару перчатки на руках. С тех пор как тот вошел на рыночную площадь, он неустанно позванивал колокольчиком, и люди обходили его стороной, не подходя ближе, чем на три шага, считая его нечистым. То был насассалар – носильщик трупов на башни молчания, последнее пристанище покойного. К этому человеку и обратился археолог с вопросом. – Доброго тебе дня, честный труженик.

Однако внешний облик Новрузова заставил насассалара отпрянуть назад. Мард, – прошептал он так тихо, что его слово осталось неуслышанным. – Чего тебе, бесчестный человек?

Новрузов пропустил мимо ушей обращение носильщика трупов. – Скажи, приехал ли в город Атропат, сатрап Мидии? – Зачем тебе это знать, преступник из племени убийц?

Джафар снова не внял его грубому обращению и повторно задал свой вопрос.

– Так приехал он или нет? – грозно взглянув на насассалара,

положил он руку на эфес своего меча. – Послезавтра должен прибыть,

пугливо ответил тот. – Прекрасно! Благодарю тебя за ответ, честный и

преданный служитель своего дела.

"Мне надобно сменить одежду, – подумал Джафар, поняв, в чем была причина неприязни к нему окружающих. – В этих кожаных доспехах, к тому же, так жарко. Но как мне раздобыть новую одежду? У меня так мало денег осталось при себе, – нащупав в кошеле два-три сикла, загрустил он. – Все, что имел, истратил на нужды в дороге. Теперь же мне этого хватит лишь только на обед. Ага! Конечно же! Мой меч! Кому он нужен? Он мне только в тягость. Лучше продам я его и куплю себе новую одежду, а заодно и пополню кошель".

Приняв такое решение, он отправился к мастеру-кузнецу, где перед мастерской располагалась лавка с изделиями его труда.

Приблизившись к мастерской, Новрузов увидел, что ремесленник занят делом, и решил обождать. Кузнец, раскалив добела лезвие меча, взял его щипцами и быстро окунул в глиняную бадью с маслом, откуда вырвался вихрь черного дыма с пламенем. Двое помощников-рабов прикрыли бадью крышкой и затушили огонь....

Мастер кузнечного дела обладал типичной для албанца внешностью, был рослым, широкоплечим и голубоглазым блондином. Он был весь покрыт копотью, маслом и грязью, с кожаным передником, в тунике с короткими рукавами, обтягивающих штанах и в легкой кожаной обуви. Вытерев тыльной стороной руки пот с лица, он после окончания работы подошел к покупателю.

Также как и другие горожане, кузнец обратил внимание на внешний облик Новрузова, но сдержанно выразил свои чувства. – Что вам будет угодно? Хотите купить что-нибудь? – Нет, продать, – Джафар протянул ему свой меч.

Взяв оружие в руки и внимательно изучив его, кузнец оторопел. – Это же моя работа! Я продал его господину Гошгару. Как он попал тебе в руки? – Мне его подарили... – попав в затруднительное положение, солгал Новрузов.

Но кузнец, не поверив ему, крикнул: – Убийца! Мард-убийца!

Джафар, осознав, что попал впросак, решил как можно быстрее унести оттуда ноги. – Держите его! Держите убийцу!

На зов мастера прибежали служители порядка, находившиеся на другом конце рыночной площади. – Он убийца! Хватайте его! – показывая на отдаляющегося человека, крикнул ремесленник.

Солдаты бросились догонять подозреваемого. Новрузов, понимая, что его ждут неприятности, попади он в руки служителей закона, поспешил покинуть рынок. Он был уже в нескольких шагах от своего жеребца, как вдруг появившийся с другого конца площади небольшой отряд из десяти всадников воспрепятствовал его намериниям. Солдаты, знаком показав всадникам, велели задержать беглеца, и тот, попав между молотом и наковальней, отступил назад и прошмыгнул в переулок. За ним устремились трое солдат, однако, прежде, чем они свернули на маленькую улицу, Джафар успел скрыться от преследователей, войдя во двор одного из близлежащих домов. Проник внутрь строения, где в одной из комнат собралось с десяток женщин и мужчин с печальными выражениями лиц. В соседней комнате лежал умирающий, рядом с которым находились два священнослужителя, один из которых, стоя у огня, огороженного виноградной лозой, читал молитву, а другой, находясь у изголовья ложа, поил умирающего соком хаомы. Здесь же, по обычаю сагдид, присутствовала и собака, взгляд которой, по представлению зороастрийцев, отгонял "насу"* и злых духов.

______________ * Насу – смерть в виде мухи, прилетает с севера, вселяется в трупы или живых людей. А также олицетворение самой смерти.

Только Новрузов вступил в эту комнату, как протестующий возглас священнослужителя привлек сюда родственников из соседнего помещения. – Прочь отсюда! – схватив непрошеного гостя, мужчины с бранью и проклятиями вытолкали его во двор.

Услышав возмущенные крики мужчин, солдаты ворвались во двор. Окружили беглеца и, повалив его на землю, связали по рукам и ногам. – Как вас зовут? – спросил начальник тюремной охраны, куда был заключен Новрузов. Джафар. – А отца?