Текст книги "В объятиях пламени (СИ)"

Автор книги: Элис Айт

Соавторы: Майя Велина
сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 21 страниц)

– Звучит так, будто бы я круглый дурак, раз следую своим принципам.

– Наверное. Но тебе повезло – ты нарвался на еще одного дурака, который верит, что если шанвали начнут брать с тебя пример, то станут хотя бы чуть-чуть ближе к родине. Я дам вам лодку и сопровождающих – под видом торговцев вы поплывете в Ольмарк. Когда вы туда доберетесь, сделку между нами можно считать выполненной. И хоть ты мне в чем-то нравишься, – хмыкнул Тагаро, – но надеюсь, что после этого мы больше никогда не встретимся.

– Договорились.

Князь громко хлопнул в ладоши несколько раз. Полог тотчас отодвинулся, и стража предводителя шанвали заняла свое место.

– Мы заключили сделку, – радостно объявил им Тагаро. – Завтра клан приступит к ее выполнению, а сегодня вечером мы устроим пир в честь наших прославленных гостей. Освободите для них какой-нибудь шатер – и приступим к веселью!

Арген наконец расслабился.

Если уж откровенно, то больше всего ему понравилась часть про освобождение шатра. Самым большим весельем для него сейчас бы выспаться. Авось еще и успеет перед пиром…

Глава 15

Судя по тому, как сверкала на него глазами Эска, она собиралась его разорвать, как кошка – мышку. Он лишь устало отмахнулся и уже хотел рухнуть прямо на землю, бросив под голову седельные сумки, чтобы не так жестко было спать, но шанвали не собирались оставлять его просто так.

Обещанного шатра он так и не увидел. Их обоих с девчонкой подхватили под руки и развели в стороны. Эска только и успела, что сверкнуть на него испуганными глазами, как исчезла где-то за ширмами, облепленная со всех сторон шумящими и смеющимися женами конокрадов. С Аргеном произошло то же самое, только его окружали одетое в разноцветное мужчины.

Как выяснилось, для пира нужно переодеться в соответствующий наряд. Поскольку сменную одежду из монастыря каратель, разумеется, не захватил, конокрады подобрали ее сами.

Но как только Арген увидел, что ему суют красную рубаху, шляпу с продетым в петлю цветком и полосатые штаны, такие широкие, что в них поместилось бы содержимое пары бочек с зерном, то резко шагнул назад. Желтые глаза мрачно сверкнули из-под капюшона на окруживших его мужчин.

– Я эти шутовские лохмотья не надену.

– Да это же лучшее, что у нас есть! – удивился парень, державший перед ним алую, как цветок мака, рубашку. – Ты смотри, какая яркая! Только на тебя все глядеть будут!

– Мне не нужно, чтобы на меня глядели.

– Э! – возмущенно замахал рукой второй мужчина, уже с сединой в волосах. – Ты нас не обижай! Ты наш дорогой гость! Как это на тебя глядеть не надо? Князь с чужаками не каждый день сделки заключает, особенно с такими великими воинами. А ты с ним за стол в черном сядешь? Как на похороны, видят боги! Э, нельзя же так. Возьми красное – самый лучший будешь, самый красивый, девки глаз не оторвут! А не хочешь красное… Какое хочешь? Синий есть – дорогой цвет, редкий, богато будешь выглядеть! И синий не хочешь? Ну давай зеленый! В зеленом все хороши!

От его голоса раскалывалась голова. Арген поморщился.

– Хватит. У вас свои обычаи, у меня свои. Каратели ходят в черном, в черном на пир и пойду.

– Но ты же больше не каратель, – растерялся третий, с перекинутыми через локоть штанами. – Ты убил братьев и сбежал из ордена с колдуньей, которая создает дьявольский огонь.

На это ему ответить оказалось нечего.

Он ведь и правда больше не в ордене и может не следовать уставу. Тогда зачем он это делает?

Потому что в течение многих лет у него не было ничего другого. Устав стал его костями, его плотью. И то, что Арген освободил Эску, еще не повод предавать самого себя.

Но в клане этого не поняли бы.

– Может, я больше не каратель, но я и не шанвали, – отрезал он. – Пойду в черном.

– Э, ну а танцевать-то ты как будешь? Как танцевать?! – почти простонал второй, будто Арген совершил некое ужасное святотатство.

– Никак не буду. Все равно не умею.

Окружившие его мужчины тяжело вздохнули и обреченно закачали головами.

– Хоть бы твоя подружка, что ли, не такой упрямой оказалась, – проворчал самый молодой, тот, что с рубахой. – Как ее увидишь, точно пожалеешь, что не взял эту рубаху. Столько красивых шанвали вокруг, а ты в черном! А так бы только на тебя глядела. Следи, как бы не увели.

– Не уведут, – буркнул Арген, на деле совсем в этом не уверенный.

Парень, сам не подозревая того, зародил в нем беспокойство.

А если и правда уведут? Что ему – смириться? Из темницы вывел, задачу выполнил… Или же нет? И ладно, если девчонку с ее согласия в шатер уволокут… А если против воли?

Арген сомневался, что в таком случае не плюнет на сделку и не возьмет в руки оружие. Вот и еще один повод не переодеваться – под накидкой на привычных местах метательные клинки, в высоких сапогах припрятаны кинжалы, да и в рукавах есть сюрпризы. Врагам придется несладко.

Так он и пошел на пир.

В центре лагеря уже сооружали огромный костер. Откуда-то шанвали натащили столько столов, что они образовали круг по краю площади. Впрочем, там, где не хватило столов, водрузили ящики и сундуки, покрыв их скатертями.

На них ставили еду и напитки. Разномастные, яркие шанвали следовали своим привычкам и здесь. Каждый приносил, что мог – в чем мог. Золотые кувшины из запасов самого князя соседствовали с треснутыми глиняными горшками, свежие апельсины и нежнейшие персики – с плошкой прогорклого масла, которую явно с огромным сожалением плюхнула на стол старуха в штопаной-перештопанной юбке.

Между шатрами установили несколько котлов – в них будут вариться суп и каша с мясом, чтобы все могли в любой момент поесть горячего. Довольно просторное место между столами и костром оставалось свободным.

– А там что будет? – спросил каратель у ближайшего из мужчин.

Тот рассмеялся, будто ему задали глупейший из всех возможных вопросов.

– Пляски будут! Какой праздник без танцев? Это все равно что честный шанвали! – хохотал мужчина так, что аж слезы на глазах выступили.

– Арген!

Он оглянулся на голос. Тагаро уже сел за стол и махал карателю. Князю, разумеется, досталось лучшее место – за самым крепким и широким из столов, ломящимся от яств.

Сиденья слева и справа от вождя клана оставались свободными.

– Иди сюда! – вновь позвал Тагаро и указал на место справа от себя. – Дорогим гостям – места во главе стола. Э, да ты в черном пришел? Кто же так делает?

Князь осуждающе поцокал языком. Сам он вырядился в зеленую шелковую рубаху и надел такие же полосатые штаны, как предлагали Аргену, только еще шире. Внизу они были утянуты обмотками, формируя странный силуэт. Цветов в шляпе Тагаро хватило бы на целый букет.

– Каратели, – отрезал Арген и внезапно осознал, что женщин на площади вообще нет, если не считать древней старухи, которая и ходила-то с трудом. – А где Эска?

– Садись, – рассмеялся князь. – Никто не украл твою спутницу. Ее забрали наши женщины, они что-то эдакое готовят. Страшно довольны своей задумкой и не дают ни подойти, ни хотя бы одним глазком подсмотреть, чем там занимаются.

Каратель благоразумно счел, что если уж вождя клана туда не подпустили, то ему тем более соваться смысла нет. Вдобавок спина меньше мучить не стала, наоборот, становилось только хуже. Каждое движение отдавалось дикой болью. Сев, Арген ощутил некоторое облегчение и решил, что это была правильная мысль.

Продержаться бы до конца пира…

– Солнце садится! – громко сказал кто-то рядом.

И правда, багровый огненный шар медленно закатывался за поля, раскинувшиеся за рекой. Начали сгущаться синие сумерки, скрадывая недостатки и придавая окружающему оттенок таинственности.

Арген любил этот момент. Природа замирала, словно делая вдох. Дневные птицы и звери уже засыпали, ночные еще не проснулись, и наступали редкие мгновения тишины. Душа приоткрывалась, становясь восприимчивее к Богу и его великим творениям.

В этот миг женщины шанвали покинули шатер и неторопливым, горделивым шагом вышли в пустующее пространство между столами и костром, который возвышался в человеческий рост.

Арген не сразу узнал девушку, шедшую впереди. Смутил ее наряд – словно бы она урожденная шанвали. Но этот нежный изгиб шеи, светлая кожа, вздернутый носик…

Эска действительно не упрямствовала и оделась как конокрадка. Но если Арген был уверен в том, что смотрелся бы в этих тряпках нелепо, то на девчонку, казалось, хоть мешковину нацепи – все равно будет как королева. Коротко обрезанные волосы прикрыли длинным темным платком с вышитыми на нем розами, широкая красная юбка струилась до пят, верх платья тесно облегал стройную фигурку. На плечах лежала черная шаль, слегка сдерживая яркий, буйный цвет наряда.

Это было еще не все. Кто-то одолжил Эске монисто из нескольких рядов монеток, тесно связанных друг с другом. На узких запястьях звенели браслеты.

Их бряцание заставило Аргена прислушаться. Женщины не просто шли – они отбивали ритм своими многочисленными украшениями. Шаг – звяк. Шаг – звяк. Когда это разом делали больше десятка женщин, то звук получался громким, объемным.

Мужчины замолчали и завороженно наблюдали за ними. Кто-то взял барабан, и звенящий шаг женщин дополнился низким, гулким, волной расходящимся в груди звуком ударов о туго натянутую кожу.

Внезапно женщины остановились и развернулись к сидящим за столами мужчинам, окружив еще не зажженный костер. Наступила тишина. Не лаяли даже собаки и не ржали кони.

Эска стояла прямо напротив Аргена и смотрела на него. Его сердце отчего-то забилось чаще.

А затем светлые ресницы встрепенулись, тишину нарушил ускорившийся барабанный ритм, и Эска вместе с другими женщинами резко сорвалась с места. Они затанцевали вокруг сложенных шалашом дров, и каждая была красива, но Арген быстро перестал видеть кого-то еще.

Только Эску.

Он впервые слышал эту мелодию, гулко выбиваемую барабаном и вызваниваемую, словно бубенцами, украшениями шанвали, а девчонка как будто знала ее всю жизнь. Она ни разу ни ошиблась, ни разу не выпала из ритма. Она словно жила в нем. Эска кружилась, высоко вскидывала тонкие руки, и шаль развевалась крыльями, а платок – длинным хвостом причудливой птицы. Полупрозрачные веки дрожали, а губы трогала загадочная полуулыбка.

Эска искренне наслаждалась тем, что делала, и получала от этого удовольствие. Сердце Аргена беспричинно забилось еще быстрее, будто откликаясь на стремительный темп, задаваемый барабанами. Забылась даже страшная боль в спине.

Он вдруг понял, что кощунством был не дар девушки. Кощунством было посадить ее в темницу и лишить танца. Не существовало в тот момент на свете ничего прекраснее Эски, танцующей перед ним в сумерках. Вот в чем состояла ее истинная магия.

Воздух заискрился. Сначала Арген испугался, что падает в обморок и в его глазах скачут огни, но князь, вдруг рассмеявшись, протянул руку и поймал один из этих огоньков.

Искры! Настоящие искры!

Женщины отступили ближе к столам и замерли, лишь хлопая в ладоши. Танцевать осталась только Эска, с неимоверной ловкостью выплясывая по кругу. Искры сыпались с кончиков ее пальцев, с ее ресниц, разлетались веером с рукавов и краев раскручиваемой шали. Девушку было хорошо видно на фоне темнеющего неба, и мерцание огоньков-звездочек вокруг нее создавало волшебный ореол.

Она закружилась еще сильнее, еще быстрее. Искры превратились в язычки пламени, плясавшие собственный танец вокруг худенькой фигурки. Арген напрягся, оглядел клан, но ни единый человек не выглядел испуганным. Теперь уже и мужчины с радостными улыбками на губах, зачарованные танцем, хлопали Эске.

А та все не останавливалась. Ветки занялись пламенем, которое вихрилось возле нее, служа продолжением ее самой. Больше не девушка танцевала в центре лагеря, а сказочная птица феникс, и сердце Аргена горело вместе с ней. Он не мог бы сейчас отвести от нее взгляд, даже если бы от этого зависела его жизнь. Крепче, чем любым колдовством, Эска приковывала его к себе стремительными и одновременно нежными движениями танца.

Она застыла неожиданно, заставив широкие юбки закрутиться вокруг стройных ножек, и воздела руки к стемневшему ночному небу. Из них вырвался сноп искр, а за ее спиной к звездам столбом взвилось ревущее пламя костра.

Сердце Аргена вспыхнуло, сгорело дотла и осыпалось пеплом.

Миг стояла тишина, а потом лагерь взорвался восторженными криками и яростными хлопками в ладоши. В воздух полетели шляпы, к ногам Эски – цветы. Женщины шанвали, ни капли не ревнуя, смеялись и переглядывались, довольные тем, что их задумка с танцем удалась.

– Видал, какая у тебя девица? – восхищенно спросил князь, не отрывая от девушки глаз. – А, Арген? Понимаю, почему ты ради нее орден предал!

Он весело хлопнул карателя по плечу.

Арген не ответил. Пошатнувшись, он свалился на землю и потерял сознание.

Глава 16

Когда Арген пришел в себя, светило солнце, а вокруг журчала вода. Он попытался встать, но едва смог оторвать плечи от ложа и тут же сдался, со стоном упав обратно.

Голова раскалывалась. Спину прошивала такая боль, что все резко белело перед глазами. Мочевой пузырь разрывался, при этом сильно хотелось пить, и Арген облизнул пересохшие губы.

Где он? Почему все еще жив? Хуже способа продемонстрировать свою слабость, чем рухнуть в обмороке прямо перед всем кланом, не придумаешь. Странно, что князь не перерезал ему горло прямо там же.

Большинство из тех, с кем Аргену приходилось иметь дело, именно так бы и поступили.

– Эска! Он очнулся! – крикнули вроде бы где-то рядом, но звук шел как будто издалека, сквозь гул.

Прислушавшись к себе, каратель понял, что это шумит у него в ушах.

Через несколько мгновений ему в грудь уперлись теплые ладошки.

– Лежи и не двигайся! – строго приказала Эска, появляясь над ним. – Почему на спину перевернулся?

Арген не помнил, ни как, ни зачем переворачивался, да и все равно не смог бы ответить. Он просто любовался светлым личиком девчонки на фоне голубого неба. Платок Эска больше не носила, смело открыв взглядам короткую стрижку. Платье на ней было новое, яркое, видимо, позаимствованное у кого-то из клана.

Увидеть ее оказалось дьявольски приятно.

Каратель хотел спросить, сколько прошло времени, но изо рта вышел только сип. Он закашлялся, а Эска на миг исчезла и тут же вернулась, осторожно приподнимая его голову.

– Вот вода…

Арген сердито тряхнул волосами, отстраняясь от нее.

Он не настолько беспомощен, чтобы его приходилось поить с рук.

Девчонка поджала губы. Ей не понравилось, что подопечный вырывается.

– Не хочешь пить? Ну ладно…

– Я сам, – перебил Арген и наконец сумел немного привстать.

– Но тебе нельзя! – тут же встрепенулась Эска.

Плевать он на хотел на то, что можно, а что нельзя. Пересилив боль и переборов пляшущие в глазах огни, каратель сел.

И тут же пожалел об этом. В спину как будто воткнулись десятки копий. Арген сумел сдержать стон и не выдать слабость перед Эской, лишь резко выдохнув через сжатые зубы.

– Точно очнулся, – сердито пробормотала она, когда он взял у нее из рук глиняную кружку и отпил воды.

– Ты как будто не рада.

– Была бы радостнее, если бы ты не издевался над собой и вовремя всех предупредил, насколько тяжело тебя ранили! Знаешь, как я испугалась, когда ты упал на пире? Я думала, ты умрешь!

Ее ноздри раздувались от гнева, губы плотно сжались. Казалось, она сейчас его ударит.

Наверное, Аргену стоило попросить прощения. Он не стал. Да, нехорошо вышло… Но он ведь старался именно ради нее.

Каратель зажмурился, аккуратно подвигал шеей, разминая ее, и вновь открыл глаза. Стало немного полегче. Теперь он видел, что находится в длинной и достаточно широкой лодке с треугольным навесом в носовой части, где и лежал. На таких суденышках не рыбачили, а перевозили товары.

Мимо неторопливо проплывали поля, ничем не отличимые от того, на котором шанвали поставили свой лагерь. Значит, лодка ушла недалеко. Прищурившись, Арген различил еще нескольких человек, все из клана Тагаро: двух мужчин лет тридцати-сорока, парня примерно того же возраста, что Эска, и двух до черноты загорелых детей.

Присутствию последних он удивился бы, если бы не знал, что шанвали приучают своих детей к труду с младенчества. Если ребенок способен подать предмет – он уже работник.

В общем, все указывало на то, что Тагаро обещание выполнил и отправил их в путь.

– Как долго я спал? – хрипло спросил каратель.

– Чуть больше суток. Я просила князя задержать лодку до тех пор, пока ты не выздоровеешь, хотя бы очнешься… Но он сказал, что товары ждут в месте назначения, и если шанвали не приедут вовремя, то не получат денег, а товар пропадет. А еще… – девчонка замолчала, глядя на дно лодки. – Князь пригрозил, что если мы не уедем сейчас, то ему ничего не останется, кроме как выдать нас ордену, потому что тот уже близко. Мне пришлось выменять у женщин, разбирающихся в целительстве, кровоостанавливающие травы и надеяться, что ты как-нибудь сам оклемаешься.

– Что ты выменяла? – насторожился Арген. – У тебя же ничего не было.

Теперь она принялась чересчур внимательно что-то разглядывать за бортом.

– Когда я раздевала тебя, чтобы промыть рану и перевязать, то нашла метательные ножи. Ну, в общем… Их и отдала.

– Точно ничего больше?

– Точно, точно, – буркнула Эска. – Можешь пересчитать свои вещи, если хочешь.

Он выдохнул и лег обратно.

Тагаро поступил правильно. Им действительно следовало покинуть лагерь как можно быстрее, потому что первое место, где орден стал бы искать беглых магов, – это стоянка конокрадов. Что до ножей, то и демоны с ними.

– Что, правда из-за каких-то ножей будешь на меня злиться, хотя я тебе пыталась жизнь спасти? – раздался обиженный голос.

– Балда, – беззлобно ответил Арген. – Плевать на них. Я боялся, что с тебя стребуют что-то похуже.

– Что, например?

Он промолчал. Не может же Эска быть настолько наивной.

Она и не была. Прозвучал вздох.

– Я могу за себя постоять, Арген. Меня не раз и не два мужчины считали легкой добычей.

– Одного подпалишь, второго, а против целого клана все равно не выстоишь, – спокойно сказал каратель.

– Теперь ты понимаешь, почему я беспокоилась, что мой единственный защитник умрет? – мрачно поинтересовалась Эска. – Мне пришлось просить у шанвали помощи, чтобы тебя раздеть и обработать рану. Когда они ее увидели, то пришли в ужас. Как ты вообще столько времени выдержал на ногах?

Арген наблюдал за тем, как по небу плывут белые облака. Умиротворяющее зрелище. Оно приглушало боль в спине, и даже в мочевом пузыре как будто волшебным образом появлялось свободное место.

– Жизнь есть страдание…

– …а рай – блаженство, – подхватила Эска. – И тот, кто с достоинством выдерживает страдание, не прельщаясь грехом, испытает это блаженство. Я наизусть знаю многие цитаты из Священного Писания. Можешь мне их не приводить.

Он приподнял бровь.

– И откуда же тебе так хорошо известно Писание?

– Что, думаешь, все нечестивцы поклоняются Дьяволу только потому, что кто-то решил, будто мы владеем неправильной магией? – фыркнула девчонка, осеняя себя единоверческим знамением из сложенных пальцев. – Я родом из благочестивой семьи и верю в Бога.

– Это не ответ на мой вопрос.

Она плотно сжала губы и смотрела на него так долго, что он уже смирился – ответа не будет. Однако Эска наконец тихо заговорила:

– Что владею магией, я поняла лет в тринадцать. Мне удавалось ее скрывать, пока в шестнадцать она не вырвалась из-под контроля и о ней не узнали родители. Отец думал, что если меня бить каждый день, вслух зачитывая Писание, то демоны выйдут из меня, и я стану правильной дочерью.

– А когда не получилось и о твоем изъяне стало известно кому-то еще, он торопливо отрекся от тебя и сам же сдал страже?

– Ты знаком с моим отцом? – удивилась она.

– Нет. Но такие истории, как твоя, не редкость. Я собственными глазами много раз видел, как это происходит. Мне жаль, что это случилось и с тобой. Твой отец был слишком жесток.

Милостивее было бы убить дочь сразу, подарив ей быструю и безболезненную смерть, чем годами подвергать избиениям, а потом еще отдать страже, которая сначала тоже поиздевалась бы над молодой и красивой девушкой, после чего сожгла бы ее на костре. Арген не знал, действительно ли очищает душу этот «очистительный огонь», но что смерть приносит страшно мучительную, не сомневался.

Однако не стал говорить об этом вслух.

Он давно задавался вопросом, кто больше чудовище – вот такие родители или их дети-нечестивцы, которые зачастую и сделать-то ничего плохого не успевали. Еще подростками они сгорали на кострах, пуская слюни, слезы, обгаживаясь от ужаса, в то время как отцы и матери, обрекшие их на это, получали от священника по такому случаю дополнительное отпущение грехов и со спокойной совестью шли домой.

Но закон был на их стороне. А значит, и спрашивать здесь нечего.

– Арген, – тихо сказала Эска. – Твоя спина…

– Скоро вылечится, – перебил он.

– Вот это я и хотела обсудить. У Томмара я отказывалась убивать огнем и создавать опасные огненные артефакты, но бездельников у нас не одобряли, поэтому меня ставили в помощь к нашим целителям. Я, конечно, не исцеляла сама, только травы собирала, мази, припарки готовила… На раненых тоже насмотрелась достаточно. Пару дней я наблюдала за твоей раной. Она выглядит пугающе, однако заживает гораздо быстрее, чем у обычных людей. И по всей очевидности, она не причиняет тебе столько неудобств, сколько причиняла бы любому другому человеку. Даже магу, хотя нас считают отродьями Дьявола и приписывают некие сверхсилы, кроме того одного дара, который мы получили от рождения.

Девчонка не задавала вопрос, но он повис в воздухе.

Арген по-прежнему смотрел, как сталкиваются в небе облачка, соединяясь в одно большое, или, наоборот, разрываются на несколько маленьких. Вон то походило на свеклу, а вон то – на зайца…

Ему не очень-то хотелось отвечать. Разговор получился бы длинным, а обстоятельства не то чтобы к этому располагали.

Наконец он решился.

– Прости, Эска, но я тут вроде как сутки не приходил в себя. Можно мне хотя бы отлить для начала?

Она смущенно отвернулась.

– Конечно. Это ты извини. С тобой легко забыть, что ты человек и испытываешь такие же человеческие нужды.

Арген хмыкнул.

– Если я не человек, то кто – демон?

Ему это говорили столько раз, что он уже и не пытался отрицать.

– Нет, – уверенно ответила девчонка. – У демонов глаза черные, это все знают. А у тебя желтые, как у кошек. Ты не демон, ты злой ангел.

– Но это и есть демон.

– Нет, совсем другое.

Каратель не стал спорить. В конце концов, он действительно злой.

– Тебе помочь? – спросила Эска, когда он с трудом сел обратно.

– Лучше просто отвернись.

В этот раз она послушалась сразу. Девчонка быстро училась.

Аргену казалось, что он провозился клятый час, и тысячу раз проклял собственную гордость. Старшие мужчины-шанвали сидели на веслах и не могли бы помочь, даже если бы захотели. Трое младших лишь сосредоточенно наблюдали издалека, опасаясь приближаться, хотя сейчас карателя мог бы побороть и ребенок.

Отсутствие под ногами твердой поверхности представляло собой дополнительную сложность. Качало лодку, качало самого Аргена, качало их обоих, когда он пытался встать. Ругнувшись, он пополз к борту на коленях и облегчился в мутные волны. Наклониться к воде, чтобы умыться и прополоскать рот, стало отдельным приключением, за время которого каратель вспомнил большую часть известной ему самой черной брани.

Было, впрочем, и кое-что приятное – то, как ветер и солнце касались его обнаженной кожи. Пока Арген спал, кто-то действительно его раздел до пояса, обмыл и перевязал.

Бинты оказались знакомого коричневого цвета. Монашеская ряса, точно…

Он усмехнулся. Эске явно не хотелось в монахини, раз это было первым, от чего она избавилась.

Когда каратель вернулся под навес, девчонка ждала его там и протянула миску с кашей. Приняв еду, он удивился.

– Горячая.

Эска улыбнулась и показала ему свои ладони.

– Нам говорят, что огненные маги – зло, потому что мы можем только убивать, а наша магия исходит прямиком от Дьявола, потому что мы не используем для создания пламени ни дров, ни какого-то другого топлива. Может, это и так, но про зло – неправда. От кого бы ни исходила эта сила, она способна и на хорошее. Разжечь костер, когда холодно и мокро, высушить одежду простым щелчком пальцев, сделать воздух в промерзшем помещении теплее, согреть кашу… Что же в этом дьявольского? Я такое же Божье создание, как и, например, ты.

– Не такое, – вздохнул Арген.

Она уже нахмурилась, решив, что ей опять ткнут в ее «нечестивость», но каратель покачал головой.

– Ты просто привела не совсем верный пример. Дай поесть, потом выслушай.

Он опустошил миску в пару приемов и задумался, не попросить ли добавки, но отказался от этой мысли. Пусть желудок привыкнет к еде, а то вывернет еще.

Поэтому Арген поставил миску рядом, сел так, чтобы спина меньше болела, и внимательно посмотрел на Эску.

– Ты наверняка слышала, что нас называют проклятыми и благословленными одновременно. Что, по-твоему, это значит?

Она ответила недоуменным взглядом.

– Это же все знают. Вы прокляты, потому что рождены нечестивцами, а благословлены, потому что вас избрал Бог для борьбы с подобными вам.

– Это так, да не совсем. Я не рождался магом.

Девчонка моргнула.

– Что? Но…

– Бог выбирает карателей среди тех, кто уже совершил смертный грех – отнял жизнь у другого человека. Мы охотники на людей и должны уметь убивать, когда это необходимо, иначе в нашей работе нет смысла. Сложно всерьез раскаиваться или сожалеть, когда убиваешь людей в таких количествах, как мы. Для нас закрыты врата в рай – вот почему мы на самом деле прокляты.

– Но вы же владеете магией, – она покачала головой. – Я видела, как внезапно исчез тот молчаливый брат. Это точно была магия иллюзий. А ты убил его простым взмахом руки, и не рассказывай мне, что это всего лишь совпадение.

– Нет. Эта миска – ее ведь не жалко? – на всякий случай уточнил Арген.

– У меня есть еще, если ты об этом, – непонимающе ответила Эска. – Зачем она тебе?

Он молча протянул руку к миске, задержал над ней ладонь и слегка напрягся.

Раздался треск. Под аханье Эски деревянная плошка распалась на две неравные половинки.

– Я разрушитель. То же самое я могу сделать с человеческими костями, сердцем, оружием – в общем, с почти любым предметом.

– Почти? – выдавила девчонка, круглыми глазами таращась на сломанную миску.

– Ну, недавно я раскрошил в пыль крупный бриллиант, – признался Арген. – Сердце Пеллека мне при этом разорвать не удалось. Либо оно из чего-то покрепче, чем алмаз, либо его магия сильнее моей.

– Зато он отлично горит в моем пламени, – подметила она, встряхнулась и, на удивление быстро придя в себя, посмотрела на него. – Ты владеешь магией, которая никак не может относиться к разрешенным. Если ты таким не родился, тогда как ее получил?

– В ордене. Воинами Слова Божьего мы становимся в тот миг, когда соглашаемся следовать Слову, и только ему одному. Однако у ордена есть свои правила, и братья обязаны их усвоить, прежде чем отправляться на первое задание. Мы проходим обучение, потом посвящение. Это не просто какая-то церемония. Каждый брат спускается в подземелье нашей штаб-квартиры и проходит там испытания, в числе которых строжайший пост с отказом от еды и даже воды и изменение тела.

– Изменение тела? – переспросила Эска.

Ее взгляд против воли сместился с лица карателя на его повязки.

Он кивнул.

– Есть три вида разрешенной магии…

– Да, исцеление, садовничество и строительство, – перебила девчонка. – Это всем с колыбели известно.

– Ордену служат все три типа магов, – терпеливо продолжил Арген. – Строители возводят наши представительства, садовники выращивают для братьев еду. Но самые важные среди них – целители. Те, что находятся под контролем ордена, умеют делать так, чтобы тела братьев становились быстрее, ловчее, сильнее и чтобы любая рана излечивалась скорее, чем у обычных людей.

– Вот почему ты несколько ночей назад сказал, что создан убивать, – прошептала Эска.

– Слово Бога слышит не так много людей. Карателей мало, а нечестивцев много. Когда на Юге стала набирать силу Захдарская империя, братьев десятками посылали туда, чтобы мы их сдерживали, а заодно сеяли единую веру среди местного населения и не давали распространиться захдарской ереси. Как все закончилось, думаю, и без пояснений очевидно.

– Вас перебили, – утвердительно произнесла она.

– Не всех… но в целом да. Стало ясно, что одним Словом Божьим империю не победишь. Тогда верховенство ордена и решило, что, если наши тела усилить, мы будем лучше противостоять нечестивцам. Я не знаю, сколько лет назад ввели это правило, но старейший из знакомых мне братьев уже был изменен.

– Так вы и магию получаете во время этого… посвящения? – настороженно спросила девчонка.

– Да. В самом конце. Я не могу сказать, как это происходит, поскольку тело и разум к тому моменту так истощены, что ты уже не понимаешь, где правда, а где галлюцинации. Разумеется, это страшная тайна, – предупредил каратель. – Предполагается, что мы не должны ее никому выдавать и под угрозой смерти. Но раз я больше не в ордене и братья все равно убьют меня, как только увидят…

Он пожал плечами.

Эска помолчала.

– Арген…

– Да?

– Вроде как я тоже нечестивица и в бегах уже четыре года. Чего только я за это время ни наслушалась, но еще ни разу не слышала, чтобы кто-то внезапно обретал дар во взрослом возрасте. Магия всегда прорывается в детстве. Если кто-то говорит иначе, то он лжет. Впрочем, верю, что ты совершенно искренен. В группе Томмара ходили слухи, будто захдарцы ставят эксперименты над простыми людьми, пытаясь «привить» им магию. Честно говоря, понятия не имею, насколько те слухи правдивы и получилось ли что-то у захдарцев, но… Ты когда-нибудь думал о том, что мог получить свой колдовской дар вовсе не от Бога?

– Нет, это невозможно, – твердо ответил он.

Хотя эта мысль действительно время от времени приходила ему в голову, Арген всегда ее гнал от себя как богохульную.

Ведь если даже это – ложь, то чье Слово он тогда слышал все эти годы?..