Текст книги "В объятиях пламени (СИ)"

Автор книги: Элис Айт

Соавторы: Майя Велина
сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 21 страниц)

Глава 7

Весь следующий день Арген тоскливо слонялся туда-сюда, не находя себе места. Все валилось из рук.

Утром его ненадолго отвлекла тренировка с братьями, хотя настоящей тренировкой назвать это получалось только с натяжкой. В пару с Аргеном встал Пеллек и фактически все три часа занимался тем, что от всей души лупил брата разным оружием.

Арген терпел. Сам виноват. Нечего было вчера старательно лезть на рожон.

После обеда стало совсем тошно.

Сержант со своими людьми опять ушел в баню к девочкам. Арген к такого рода развлечениям большого пристрастия не питал, успел помыться водой из простого чана, поэтому остался в монастыре под предлогом необходимости привести в порядок оружие. Братья это занятие всегда уважали, поэтому оставили его в покое и даже не подначивали.

На деле Арген пошел в монастырский сад, развалился на самодельной лежанке недалеко от того места, где застал вчера Пеллека, и принялся смотреть в небо. Он надеялся, что сладко-кислый аромат бергамота и растущих в монастыре пряных трав, шепот ветра в листве оливы и безмятежная тишина клуатра помогут возродить мир в его душе. Но когда каратель остался наедине со своими мыслями, стало только хуже.

Арген присоединился к карателям, когда был еще младше Эски. Молодой растерянный дурак, которого Дьявол толкнул на кривую дорожку. В ордене ему вправили мозги, научили жизни. Орден сам стал его жизнью, больше чем домом и больше чем семьей.

В какой-то момент Арген вообще перестал понимать, как живут обычные люди – они не слышат Бога, их не ведет божественная воля. У него же все было предельно ясно и решалось просто.

Согрешил с помощью магии? Умри. Не согрешил? Живи. Есть какие-то сложности? Подожди знака, и выход из любой дилеммы станет очевидным.

Но никогда раньше Слово Божье не противоречило тому, что требует орден. Они были одним целым.

Теперь же Арген не представлял, как поступить. Он не мог предать братьев и не мог проигнорировать Божью волю, высказанную ему настолько прямолинейно. Освободить девчонку означало предать все, во что он верил. И в первую очередь подписать себе смертный приговор.

Карателей вне ордена не бывает.

Но он пришел сюда служить не ордену. Он пришел служить Богу. И Его требование было кристально ясным.

Ум Аргена, невзирая на многолетнее строгое следование простым церковным догмам и неприятие других идей, остававшийся острым, старательно искал выход из этого тупика. На худой случай – оправдания для своего поступка.

Возможно, девчонке предназначено стать карательницей? Женщины в составе ордена редко, но встречались. Они собирали свои пятерки и выполняли особые задания. А то, что Эска – колдунья, не помеха. Случалось и такое, что в орден, повинуясь Слову Божьему, приходили маги, не просто обладающие проклятым даром, но уже согрешившие с его помощью. Их принимали охотно, поскольку им не требовалось обучение колдовству, как это произошло с самим Аргеном.

Однако он не припоминал, чтобы для принятия в орден нового брата или сестры сначала приходилось устроить им оттуда побег. Когда кандидату предлагался выбор и он выбирал служение, Бог посылал знаки карателям, чтобы те случайно не убили собрата. Эску не утаскивали бы силой в штаб-квартиру, ее бы приветствовали с распростертыми объятиями. И того мага, о котором она рассказывала, не пришлось бы сначала избивать, чтобы отвести к духовенству. Он бы вышел сам.

Священники любили поговаривать, что пути Господни неисповедимы. Вероятно, один из этих путей ведет через Эску. Но почему через нечестивицу? Почему только Арген слышит призыв освободить ее? Почему остальные каратели ничего не чувствуют? Или они чувствуют, но игнорируют, потому что Вайс сказал иное?

Арген вспомнил Пеллека, потом того Бертрена, который испортил девушке еду, и покачал головой. Нет, ничего они не чувствуют.

А что если Вайс прав? Арген слишком долго работал в одиночестве и подвергся влиянию Дьявола? Слышит теперь вовсе не Бога, а демонов? А может, как раз таки демоны с ним говорили раньше?

Если бы на небе стояла луна, он бы на нее взвыл. К сожалению, светило солнце.

И прямо сейчас кто-то сверкнул солнечным зайчиком прямо Аргену в глаз. Он поморщился и перевернулся на другой бок. Взгляд его мимоходом скользнул по монаху в коричневой рясе, который шел в это время через клуатр, держа в руках миску.

Тот же солнечный зайчик, что заставил карателя пошевелиться, мазнул монаха по лицу. Черты внезапно будто раздвоились, и под одним лицом на миг показалось другое. Как только зайчик «убежал», все вернулось на место. Самый обычный монах-фиренцианец куда-то спокойно шагал по своим делам.

Арген привстал, не спуская с него глаз.

Это была иллюзия, причем мастерски наложенная, раз мужчина прошел совсем рядом, а каратель ничего не ощутил. Маг либо поразительно бесстрашен, либо идиот, раз сунулся прямиком во временный дом для братьев ордена.

И что ему здесь нужно? Вайс конфисковал какой-то особо ценный для нечестивцев артефакт, который те пытаются выкрасть? Или они решили пойти еще дальше – убить самого Вайса?

Последнюю версию Арген отмел быстро. Судя по садовой тропинке, которую выбрал лжемонах, он направлялся не к тому зданию, где располагался кабинет Вайса. Он шел к…

Темнице.

Мужчина явился за Эской.

Каратель отвернулся, притворившись, что не заметил мага. Дождался, пока тот повернется к нему спиной, беззвучно встал с лежанки и незаметно последовал за ним.

Днем колдунью охраняли обычные стражники. Через них проскочить легче, чем через карателей, но днем побег будет совершать только самоубийца – его же увидит весь монастырь. Затея провалится даже при таком умелом владении иллюзиями. Если в темницу с единственным заключенным войдет один человек, а выйдут два, любой поймет, что здесь подвох.

Вряд ли маг, который прожил до достаточно зрелого возраста, судя по проблеску, что увидел под маской Арген, настолько тупой. Значит, либо Эске пытаются что-то передать, либо ее хотят убить.

Каратель не собирался допустить ни того, ни другого.

Он пристроился за спиной поддельного монаха, не позволяя себя увидеть. Тот пересек сад и вошел под опоясывающие двор сводчатые арки с колоннадой. Оглянулся, убедился, что во дворе за ним никто не наблюдает, и не заметил Аргена, юркнувшего за колонну. Затем ускорил шаг и направился в тот коридор, который вывел бы его к темнице.

Каратель дождался, пока маг свернет за угол и стрелой метнулся туда. В коридоре, кроме них двоих, никого не оказалось.

Спасибо, Господи, за все Твои дары.

Арген не церемонился. Первым делом схватил лжемонаха сзади за шею и ударил головой о стену. Тот охнул и, полуоглушенный, начал сползать по стене, но каратель поддержал его спереди и не дал упасть.

Выроненная деревянная миска с глухим стуком покатилась по каменным плитам. В горло магу уткнулось острие кинжала.

– Снимай маску, – приказал Арген.

– К-какую маску? – простонал маг. Ему следовало отдать должное – даже в такой ситуации продолжал играть роль. – Брат, вы сошли с ума? Отпустите меня, а то я пожалуюсь аббату и вашему приору!

Арген перевел взгляд на грудь лжемонаха. Легкое усилие воли – и сердце у того принялось так бешено биться, что маг аж начал задыхаться.

– Забавно, – зловеще улыбаясь, протянул каратель. – Кажется, тебе плохо, а лицо не бледнеет и не краснеет. Повторяю последний раз: снимай маску. Иначе заставлю твое сердце лопнуть.

– Зачем тогда кинжал? – прошептал наконец-то бледнеющими губами маг.

– Чтобы срезать твою личину, если понадобится. Будет неловко, если я нечаянно сдеру ее вместе с кожей.

Лжемонах обреченно закрыл глаза. По лицу, как по озерной воде в спокойный день при неожиданном ветерке, прошла рябь, и иллюзия растворилась.

Перед Аргеном появился мужчина лет двадцати пяти, темноволосый и коротко стриженый. На дворе стояло лето, а кожа мага оставалась бледной, словно он редко выходил из дома. Скорее всего, так оно и было – маги-беглецы предпочитали скрываться по погребам и подполам, покидая их только ночью, когда добропорядочные граждане спят.

Арген продолжал внимательно осматривать пленника. Внешность приятная, мужественная, рост высокий. Такие обычно идут в проповедники или стараются пробиться в командиры – они легко привлекают к себе взгляды, а следовательно, и внимание, которым быстро учатся манипулировать. На руках мозолей нет, значит, действительно не пахарь и не ремесленник. Иллюзионисты редко любят работать руками. Им добычу полегче подавай.

Этот опытный и притом самонадеянный. Прячется наверняка уже долго и не раз избегал поимки, потому и обнаглел. Предводитель небольшой группы беглецов, который пришел за Эской, чтобы та не выдала остальных? Вероятнее всего, да.

– Ну что, твоя взяла, – обреченно произнес маг. – Давай, тащи меня в темницу. У вас же так принято – сначала помучить, потом еще помучить и только затем наконец сжечь на костре?

– Обойдешься без темницы, – спокойно ответил каратель. – Ты и так чересчур упорно пытался туда попасть. Что было в миске?

– Каша. Всего лишь каша.

Арген внезапно ощутил, как задвигалась, забурлила колдовская энергия внутри мага. Острие кинжала вошло под кожу, вынудив парня сдавленно застонать.

– Давай-ка без этого. Ты же не всерьез думаешь, будто можешь обдурить карателя?

Незримый водоворот энергии мгновенно стих.

– Так-то лучше. Вернемся к вопросу: что в миске?

– Сказал же…

– Будешь врать, – перебил Арген, – отрежу тебе нос. С такой приметой будет сложно прятаться от ордена и еще сложнее – накладывать иллюзии. Кроме того, ты же будешь против, если я подниму миску и запихну ее содержимое тебе в рот? Ну так, просто проверить, а вдруг там и правда каша.

У мага нервно дернулся кадык.

– Там яд.

– Для Эски?

– Понятия не имею, о ком ты.

– Что я только что сказал насчет вранья?

Арген взмахнул кинжалом в опасной близи от глаз лжемонаха. Тот вздрогнул.

– Да, – упавшим голосом ответил он. – Для Эски.

– Почему ее решили убить?

– Она знает, где нас найти, – маг прикрыл веки. – Вытащить ее невозможно, лучше убить, пока не сдала остальных.

– А если я скажу, что вытащить все-таки можно? Достаточно она ценна, чтобы пойти на такой риск?

Голубые глаза лжемонаха широко распахнулись.

– Теперь, похоже, лжешь ты.

– Для начала ответь на вопрос. Что в Эске ценного?

Он задумался, глаза забегали. Выбирал, какие сведения можно скормить врагу без последствий. Наконец вздохнул и, судя по всему, выдал правду:

– Ничего особенного. У нее большой потенциал, и я надеялся, что ее удастся натренировать так, чтобы она могла испепелять врага за мгновение. Но я огненной магией не владею, а Эска упирается. Мало того что она отказывается убивать, так еще и слишком легкомысленна и уже не раз подставляла нас под удар. Потому я и решил, что проще ею пожертвовать.

«Отказывается убивать». Арген вспомнил тот момент на площади, когда девчонка уже поняла, что попалась. Она могла навредить обоим карателям гораздо сильнее, но предпочла отвлекающий маневр и побег.

Должно быть, у нее добрая душа. Слишком добрая, чтобы выжить. Может, потому Бог и счел, что ей необходима защита безжалостного карателя?

– Где твои сообщники? – вернулся Арген к допросу.

– Их здесь нет.

– Я не спрашивал, есть ли они здесь, я спросил, где они. Кажется, твой нос тебе не слишком дорог…

Маг опять обреченно прикрыл веки.

– Отвлекают твоих собратьев в бане. Мы думали, вы уйдете из монастыря все.

– Люблю обманывать ожидания.

Услышав приближающийся легкий шорох сандалий, которые носили фиренцианцы, Арген стремительно спрятал кинжал и толкнул мага вниз.

– Наклоняйся и начинай собирать кашу, – прошипел он. – И морду свою отверни.

Глаза у того округлились, но он подчинился.

В коридор вошли два монаха, пожилой и молодой. Они шли не торопясь, и Аргену пришлось притвориться, что он помогает магу убрать с пола размазавшиеся комки овсянки.

– Прошу прощения, брат, – извинялся каратель. – Не заметил вас.

– Это моя вина, брат, – бормотал в ответ маг. – С моей стороны было непростительно увлечься созерцанием сада и не смотреть перед собой.

Пожилой монах покачал головой и поцокал языком, молодой спрятал улыбку, но оба фиренцианца значения происходящему не придали и прошли мимо. Когда они скрылись за поворотом, Арген схватил мага за шиворот и опять прижал к стене.

– Как тебя зовут?

Тот плотно сжал губы.

– Не дури. Ты уже попался. Я либо выпытаю у тебя имя, либо ты сэкономишь нам обоим время и себе силы, назвав его сам.

– Томмар, – спустя паузу признался он.

– Хорошо, Томмар. А теперь надень маску обратно.

Парень озадаченно посмотрел на карателя, однако требование выполнил. Заклубилась энергия, мага словно окутало облачко, и вот уже под аркой стоял совершенно другой человек, чуть повыше и потолще.

Арген внимательно наблюдал за потоками магии, которые для его натренированного зрения походили на легкое движение горячего воздуха над костром в холодный день. Томмар управлялся с ними ловко – оно и так понятно, что опытный. Но потенциал… До Эски ему далеко.

Каратель похлопал мага по плечу.

– Так как ты все же смотришь на то, чтобы вытащить Эску вместо ее убийства?

Томмар недоверчиво уставился на него.

– Это каким же образом?

– С моей помощью, разумеется. Мы с тобой ее освободим, ваша группка беглых нечестивцев в ту же ночь покинет этот город, и, надеюсь, мы больше никогда не увидимся. Если же увидимся… Я сделаю вид, что никогда раньше тебя не встречал. Пойдет?

– Здесь какой-то подвох, – твердо сказал он.

– Никакого подвоха. Ваши дела меня не интересуют, мне нужно только убрать отсюда девчонку. Ты можешь либо согласиться, либо я швырну тебя в темницу, сбегаю к друзьям в баню, и мы переловим твоих товарищей, а потом будем дружно вас пытать, растягивая удовольствие. Эску я все равно вытащу, но без вас, а вы сдохнете, медленно и мучительно. Такой вариант тебе больше нравится?

Томмар вздохнул.

– Ты странный каратель.

– Я же сказал, что люблю обманывать ожидания, – оскалился Арген.

Глава 8

Дни превратились для Эски в ожидание смерти. Если точнее, мучительное ожидание мучительной смерти. У нее пропало желание даже танцевать. Большую часть времени она жалась в угол тесной камеры, лишь изредка вставая и разминаясь, когда затекало тело.

Большинство товарищей осудило бы ее за нежелание бороться, но Эска не видела способов спастись. И ей, и ее друзьям из группы Томмара в свое время удалось улизнуть от костра только потому, что они попались обычной страже, а не орденской. Энергия, полностью потраченная на площади, понемногу возвращалась, но даже если бы девушке удалось расплавить прутья в камере и протиснуться через дырку, то дальше-то что? Она окружена врагами.

В любом случае от карателей не уходил еще никто. Бог видит всё, и Он сообщал преследователям, где искать беглецов. Сейчас пришло время Эски, а потом придет и всей группы Томмара. Это неизбежно.

Она много раз крутила в памяти события на площади то так, то эдак и думала, что могла бы изменить. Если бы она плюнула на того ребенка, если бы вообще не пошла танцевать…

Трагедии бы не случилось. Но Эска с удивлением поняла, что не стала бы ничего менять. Предложи ей кто-нибудь прожить заново тот день и сделать что-то иначе, она бы повторила каждое движение и вновь приняла те же решения. Особенно в том, что касалось маленького барабанщика.

Свою суть не изменишь. Остается только принять последствия собственных поступков. Это Эска и сделала.

Несколько дней прошли однообразно. В окно светило солнце, угасало, появлялась луна, блекла, затем опять светило солнце, угасало… Утром и вечером монахи приносили еду. Один каратель неизменно ее портил, другой грязно шутил, третий всегда молчал, четвертый, самый страшный, на вид будто целая гора, так смотрел, будто свежевал пленницу заживо, одновременно ее насилуя.

Был еще пятый. Со странными желтыми, как у кошки, глазами и таким же гибким телом. Эска тоже его боялась, но он относился к ней лучше прочих. Приходил всего раз в сутки, зато приносил с собой столько еды, что девушке хватало на весь день, если припрятать под юбками. Арген – так звали этого карателя – предупредил, что она не должна показывать пищу другим братьям. Отберут.

Эска его не понимала. Он ей не улыбался, не отпускал сальных шуток, не угрожал всеми карами только потому, что она родилась с даром к проклятой магии. Можно было бы подумать, что ему на нее плевать, она для него что-то вроде предмета мебели, как для того карателя, который постоянно молчал и как будто вообще не замечал пленницу. Но иногда Арген, когда считал, что она не видит, задерживал на ней взгляд, полный глубокой задумчивости.

Если бы Эска чуть хуже знала мужчин, она бы решила, что приглянулась ему и он пытается расположить ее к себе. Однако это было исключено. Девушка находилась полностью в его власти, если бы он хотел, мог взять бы ее и так, без подарков и ухаживаний. Кроме того, она не видела в его желтых глазах похоти или того интереса, который мужчины испытывают к понравившимся женщинам.

В этих глазах жила только смерть. И фанатичная преданность единой вере.

Праздных вопросов Арген никогда не задавал, и как будто его не волновало, что Эска собой представляет как человек. А если уж что-то осторожно выспрашивал, то это всегда касалось либо ее друзей – других беглых магов, либо того, как она оказалась в Мальерте и чем здесь занималась.

Она отмалчивалась или врала, что собиралась отсюда сбежать дальше на юг, ближе к Захдару, где приветствовали любых магов.

Это была всего лишь наполовину ложь. Эска знала, что привольная жизнь одаренных в Захдаре – сказка. Их там контролировали так же, как в Лиоте и других северных государствах, придерживающихся единой веры. Разве что все-таки не сжигали на кострах, но для таких, как Эска, уже одно это выглядело огромным преимуществом.

Любой бы стремился туда… Если бы они уже не нашли важное дело здесь, в родной Лиоте.

Карателю об этом нельзя было сболтнуть ни в коем случае. Понимая, что ласковость Аргена на деле может оказаться хитростью, девушка держала язык за зубами и не велась на доброту этого мужчины.

Это он ее поймал. Не исключено, что он же будет тем, кто затянет удавку на ее шее. Владеющих огненной магией редко жгли на кострах – они ведь умели управлять пламенем.

Эска сказала это себе тысячу раз. Может быть, две тысячи. Или десять. Но все равно с томлением ждала каждый день появления с другой стороны решетки желтых глаз. Она ждала их даже сильнее, чем ночью – наступления утра и прихода тепла.

Больше ничего, кроме этих глаз с той стороны решетки, у нее не осталось.

Пока в один из дней внезапно не щелкнул замок, и решетка между ней и желтыми глазами Аргена не исчезла.

– Выходи, – сказал он. – Я помогу тебе сбежать.

Глава 9

– Выходи, – сказал Арген. – Я помогу тебе сбежать. Если будешь делать в точности, что я говорю, то уже этой ночью уедешь из Мальерты с Томмаром.

Девчонка не шевельнулась, только нахмурила светлые брови.

– Это какое-то изощренное издевательство? Ты поймал моих друзей, а теперь хочешь вытащить из меня сведения о них?

– Поживее, – раздраженно бросил каратель. – Я не могу тебя за шкирку тащить. Я и так сильно рискую, просто разговаривая с нечестивицей без дозволения приора.

– Ты не предупредил, что готовишь для меня побег! Даже не намекнул, что на стороне магов! – уперлась она.

– Если бы сделал это, то существовал бы шанс, что ты проболтаешься моим братьям. Пеллек слишком жадно на тебя смотрит. Он явно не прочь нарушить приказ приора и допросить тебя… с особым пристрастием. Ты это вряд ли переживешь, а сержант соврет, что это случайность, и ему ничего не будет. Хочешь дождаться, пока это произойдет?

Эска заметно вздрогнула. Взгляды, бросаемые Пеллеком, сложно было расценить как-то иначе.

– Ладно, – решилась она и поднялась, расправив платье. – Но если ты меня обманываешь, клянусь, я тебя прокляну. Проклятия дьявольских магов самые страшные!

– Я и так проклят. Хуже, чем ты способна представить.

Он достал из мешка коричневую робу монаха и швырнул ей, затем достал ножницы для стрижки овец – единственные, которые ему удалось найти.

– Наклонись.

– А это еще зачем? – насторожилась Эска.

– Волосы тебе обстригу. Нельзя же выводить тебя отсюда в таком виде. Любой, кто взглянет на твои длинные косы, сразу поймет, что ты девчонка, а женщин в этот монастырь не пускают. Так хоть со спины за юного монашка сойдешь.

Она стиснула зубы и сжала кулаки. В глубине души Арген ей сочувствовал. Волосы у нее были красивые, золотисто-пшеничные и шелковистые, переливающиеся даже в ночной темноте. К ним хотелось прикоснуться, проверить на ощупь, правда ли они настолько мягкие, какими кажутся. Обрезать такие под корень ужасно жаль.

Впрочем, колебалась Эска недолго.

– Косы отрастут, а голова – нет, – пробормотала она себе под нос и склонилась. – Режь.

Ножницы защелкали в тишине. Пшеничные пряди скоро усеяли всю камеру, будто подстилка из золота.

Арген подавил глупое желание поднять пару локонов и спрятать, чтобы позже ими любоваться и вспоминать привлекательную пленницу, которой он помог сбежать. Держать подобные «сувениры» было слишком опасно.

Он работал быстро – дорого стоил каждый миг. Эску, к счастью, не пришлось подгонять. Как только каратель убрал от ее головы ножницы, она натянула рясу и сама поправила ее так, чтобы просторный монашеский балахон как можно меньше обрисовывал приятные женские формы.

Арген отошел на шаг, окинул ее взглядом и довольно кивнул.

– Сойдет. Лицо только отворачивай, если кого-то на пути встретим.

– Это и так очевидно, – засопела она.

Каратель насмешливо хмыкнул. Ишь, один раз ей помогли сбежать, и уже считает себя мастером.

– Не отставай.

Он вывел ее в «сторожку» – так между собой братья называли небольшое помещение перед темницей, где сидели стражники, охраняя единственный выход. Эска, увидев на полу два тела, охнула.

– Они мертвы?!

– Я подонок, но еще не настолько опустился, чтобы убивать законопослушных единоверцев ради нечестивицы. Они всего лишь без сознания.

Она сразу надулась.

– Если я для тебя по-прежнему нечестивица, зачем помогаешь?

– Задавай меньше вопросов – целее будешь.

Арген приоткрыл дверь и осторожно выглянул в щель. Начиналось самое сложное.

Его план был незатейлив. Это правило каратель уяснил еще много лет назад: чем проще замысел, тем меньше шансов его провалить на любом из этапов. Но даже самый незатейливый из планов все еще рискует погореть из-за какой-нибудь случайности, например не вовремя прошедшего мимо монаха или мазнувшего по лицу солнечного зайчика.

Прямо сейчас друзья Эски отвлекали Пеллека с его парнями в бане, как пару дней назад, когда Томмар проник в монастырь. Сам Томмар должен был под личиной Аргена пройтись в городе, чтобы позже к карателю не появилось никаких претензий: он был в другом месте, а стражников вывел из игры кто-то другой.

Поручить эту работу магам Арген не мог – ни у кого из них не было такой боевой подготовки, как у него. Или убьют стражников вместо того, чтобы просто оглушить, или попадутся сами – каратель не хотел допускать ни одного из этих вариантов.

Дальше ему оставалось только завести Эску за ризницу, которая в этом монастыре еще по древним, теперь уже устаревшим правилам была построена как отдельное небольшое здание. Монахи туда заходили нечасто, к тому же сейчас большинство из них ушло в храм на ежевечернюю молитву. Дорога должна быть свободной.

За ризницей будет ждать Томмар. Он накинет пелену иллюзии на себя самого и на Эску, и они двое под видом двух фиренцианцев спокойно выйдут прямо через главные монастырские ворота, растворятся в толпе и исчезнут навсегда.

Когда окончательно стемнеет и Пеллек со своими людьми вернется сменить стражников, беглецов уже и след простынет. В случившемся обвинят исключительно нечестивцев, а если повезет, еще и захдарцев приплетут.

Просто и эффективно – это Аргену нравилось. Что ему не нравилось очень сильно – участие других людей, еще и не карателей.

Группе Томмара Арген не доверял и потому, что они нечестивцы, и потому, что дилетанты, но большого выбора не оставалось. Конечно, он мог вывести девчонку из города и сам… Но что дальше? Уж это в ордене точно заметят. Арген не собирался пускать жизнь под откос ради незнакомки, и плевать, кто она там, нечестивица или ангел во плоти.

Будь времени хотя бы немногим больше, он бы придумал другой план. Такой, чтобы и себя не подставить, и по возможности обойтись вообще без Томмара. Однако Вайс назначил выезд уже на завтра – потому братья и пошли по бабам, наотдыхаться «впрок», а Арген, как это часто бывало, отговорился необходимостью заглянуть к оружейнику.

Если они покинут монастырь, то братья будут рядом круглыми сутками. Девчонку без лишних смертей уже не освободить. И если Аргену претило ранить даже стражников, то братьев, пусть даже таких, как Пеллек, он трогать точно не станет.

Все нужно решить сейчас. Арген сделает, что должно, а дальше будь что будет. Остается только уповать на Господа.

– Бог милостив, – одними губами прошептал он и вышел из темницы.

Двор окрашивали в персиковый цвет закатные лучи солнца. Дорога была свободна. Арген плотно затворил за собой дверь, защелкнул замок на тот случай, если стражники очнутся раньше положенного, и как бы не торопясь, но широкими шагами направился к ризнице. Девчонка, низко наклонив, будто в молитве, голову, семенила за ним, словно заправский монах.

По пути к одноэтажной приземистой ризнице их не ждало никаких приключений.

Проблема оказалась в том, что Томмар их тоже не ждал.

Арген внимательно осмотрелся, не нашел ни следа мага и подтолкнул Эску к рельефной выемке в стене. Коричневый балахон, стена тоже коричневая – будет воля Божья, на девчонку никто не обратит внимания.

– Постой здесь.

Она мгновенно поняла, что что-то пошло не по плану. На красивом личике отразился страх. Слава Богу, ударяться в истерику Эска не стала и послушно прижалась к ризнице.

Арген ненадолго ее покинул и, скользя у стен, осторожно обошел монастырь. Из храма доносилось привычное разноголосое пение монахов, улица за монастырской стеной тоже тихо шумела, как обычно. Если Томмара и схватили, то не на подходах к цели.

Каратель так же скрытно вернулся, размышляя, что делать. Солнечный диск катился к горизонту, с каждым мгновением персиковый оттенок темнел все сильнее, а в уголках монастыря сгущались сумерки. Времени больше нет. Теперь в любой момент монастырская стража, которая состояла отнюдь не из двух человек, может поднять тревогу, а если вернутся братья, то станет еще хуже.

Томмар либо наложил в штаны и предпочел удрать вместе со своими людьми, подставив Аргена, либо облажался и сейчас уже пойман. Даже если он просто опаздывал, дожидаться его – поставить под удар всё.

И назад этот моток ниток уже не отмотаешь – девчонку в клетку не засунешь, а страже не скажешь: «Извините, ошибочка вышла». Остается только следить, куда поведет нить.

Каратель тихо выругался и посмотрел на Эску, в ее глаза-озера, в которых плескался страх.

– Значит, людей не убиваешь принципиально?

– Это Томмар так сказал? – напряженно спросила она.

– Да.

– Он не обманул. Может, я и родилась, по мнению священников, с дьявольским даром, но это не значит, что я убийца.

– Хорошо. А с отвлекающими маневрами у тебя как?

Девчонка неопределенно пожала плечами.

– Смотря что требуется. Если фейерверки, то сколько угодно. Пожары устраивать не буду, мало ли куда огонь перекинется и кто пострадает.

Арген вздохнул. Он начинал понимать, почему Бог велел ее спасти.

– На твое счастье, я тоже не собираюсь никого убивать, но у нас с тобой проблема. Твой дружок Томмар, похоже, нас кинул. Он мог бы вывести тебя через главные ворота тихо и спокойно. Я тоже могу, но шумно, с огромным количеством трупов, и к тому же вряд ли мы уйдем далеко. В монастыре есть еще один выход. Он охраняется, как и главный, зато там всего четыре человека.

– Всего? – с легким ужасом в голосе переспросила девчонка.

– Фиренцианцы зарабатывают на сделках огромные суммы. Настоятель наверняка богаче любого из окрестных графов, и вряд ли ему хочется расстаться с золотом по вине каких-нибудь воришек, так что да, всего четыре. Два будут стоять с внутренней стороны ворот, два – с наружной. Сможешь их ослепить так, чтобы они нас не увидели?

Она шмыгнула носом и кивнула.

– Что дальше?

Хотел бы Арген сам это знать.

– Положимся на волю Божью.

– Отличный план, – язвительно заметила Эска. – Звучит очень четко – не придерешься.

Арген приподнял бровь.

– У меня уже был отличный план, который предусматривал лишь пару синяков у стражи и благополучие для тебя, меня и твоих друзей. За четкость нового можешь поблагодарить некую тряпку по имени Томмар.

Девчонка прикусила язык и сникла. Ей было неприятно слышать, что друг – а может, и нечто большее, чем просто друг, – ее подвел. Арген решил, что ей не стоит знать о том, как Томмар пытался ее отравить.

Получается, Эска уже дважды была обязана карателю жизнью: первый раз, когда он не дал Пеллеку с ней расправиться, второй – когда остановил иллюзиониста. Арген покачал головой. Неисповедимы пути Господни…

– Идем. Время закончилось.

Пение в храме начинало стихать. День будний, поэтому и вечерняя молитва короткая – монахам нужно трудиться. Еще совсем немного, и аббат благословит всех на сон грядущий, после чего все разойдутся: кто по кельям, кто дальше работать. Зазвонит колокол, знаменующий конец службы и пересменку стражи. И бежать станет поздно.

Второй выход – малые ворота – располагался за трапезной с примыкающей к ней кухней. Арген торопливо провел туда Эску, остановился за выступом здания и осторожно выглянул, оценивая обстановку.

У ворот не было ни единого человека.

Каратель нахмурился. Кухня в монастыре работала почти круглосуточно и не прерывалась даже сейчас, невзирая на вечернюю молитву. В окно было видно освобожденных от нее монахов, которые сосредоточенно готовили еду для братьев. Кто-то из поваров отчитывал мальчишку-послушника за то, что тот слишком крупно нарезал репу, другой жаловался на скисшее молоко.

Рутина. Если бы произошло что-то серьезное, монахи вели бы себя иначе.

Что же со стражей?

Они с Томмаром обсуждали один из вариантов побега через эти ворота, но отбросили его. Монахи сюда ходили редко. Вход использовался для того, чтобы подводы с провизией не перегораживали главные ворота, через которые к фиренцианцам попадали миряне, ищущие их посредничества. Попытка выйти с «заднего двора» привлекла бы больше внимания, чем если выйти из главного входа, тем более учитывая дарования Томмара.

Может, Томмар или кто-то из его людей самовольно изменил план и решил убрать стражников?