Текст книги "В объятиях пламени (СИ)"

Автор книги: Элис Айт

Соавторы: Майя Велина
сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 21 страниц)

Глава 12

Девчонка сдалась первой. Споткнулась, упала и не стала вставать.

Арген ее не ругал, не кричал – понимал, что это ничему не поможет. Просто поднял худенькое тельце, усадил на коня, привязал, чтобы не свалилась, и повел лошадей дальше через лес. Утро еще не наступило, но останавливаться было нельзя.

Так они шли почти сутки. У них хватало еды и воды, взятых на постоялом дворе, поэтому не приходилось останавливаться и искать пропитание. Эска большей частью молчала, у Аргена разговаривать не было ни желания, ни сил. Он лишь мысленно подсчитывал пройденное расстояние и привычно молился, чтобы забить мысли молитвой и не думать об убитых братьях.

Скоро сил перестало хватать и на молитву, и на подсчеты. Каратель тупо шел вперед, лишь стараясь не завести свой маленький отряд в непроходимую чащу.

К вечеру упал он сам.

Мир покачнулся, а следующим, что Арген увидел и почувствовал, были холодные пальцы Эски, касавшиеся его лица, и ее испуганные глаза прямо перед собой.

– Почему ты не сказал, что тебе плохо?!

В ее голосе звучал не страх, а гнев. Каратель с трудом приподнялся и сел, отмахнувшись от девчонки, как от назойливой мухи.

– Ну и что изменилось бы?

– Я бы тебе помогла!

– Раньше я и один справлялся.

– Ты больше не один! У тебя я и две лошади!

Кони так переглянулись, как будто тоже удивились, что их включили в маленькую «семью». Арген ничего не стал Эске на это отвечать.

– Да у тебя вся спина в крови! – ужаснулась девчонка откуда-то сзади. – И в сухой, и в свежей!

Как она туда попала? Эска, а не кровь, разумеется. Каратель моргнул – как-то чересчур медленно – и наконец осознал, что помощь ему действительно пригодилась бы.

– Кажется, где-то рядом журчит ручей? Сходи набери воды, сделаем привал.

Когда девчонка умчалась за водой, он привязал лошадей и разложил у корней дерева их скромные пожитки. Негусто. До конокрадов, по его приблизительным подсчетам, оставалось полдня дороги. Уже темнело, в таком состоянии им лучше путь не продолжать. Если утром выйдут, к обеду доберутся до клана. Лишь бы только Арген был в сознании и смог с ними договориться, потому что у девчонки это точно не выйдет…

Он вновь очнулся, когда его трясли за плечо. В лицо опять смотрели светлые глаза Эски.

Каратель раньше не обращал внимания на то, какие они красивые. Колдунья вся была ничего – смазливое личико и приятную фигурку сложно не заметить. Но ее глаза обладали отдельной, собственной притягательностью. Или невинностью? В них не было второго дна, как у большинства тех, с кем Аргену приходилось сотрудничать до этого. Всё на поверхности – если Эска смотрит на тебя сердито, то именно эту эмоцию она и испытывает.

– Поворачивайся, – скомандовала она. – Я сниму с тебя этот кошмар.

Под «кошмаром» она, очевидно, имела в виду орденскую накидку, рубашку и сорочку. Арген послушно повернулся.

Одежда успела присохнуть. Ощущение было неприятным, даже болезненным, но девчонка, которая принялась аккуратно тянуть ткань, так охала и тяжело вздыхала, будто кожу сдирали с нее самой. Потеряв терпение, каратель высвободился из ее рук и рванул одежду наверх. Боль обожгла – и сразу начала затихать.

– Это вот так делается, – мрачно сказал он Эске. – Не продлевай мучения жертве, карательница.

– Я не карательница, – огрызнулась она.

– Да? А я уж было подумал, что ты решила встать на наш путь и тренируешься в пытках.

Девчонка молчала. Арген сначала решил, что она сочиняет колкий ответ, но тишина затягивалась, и он недовольно оглянулся.

Эска круглыми глазами смотрела на его спину.

– Что там не так? – угрюмо осведомился каратель.

– Твоя спина…

– Да, она у меня есть. Что дальше? Ты же не впервые голого мужика видишь, надеюсь?

– Вот еще! Не раскатывай губу! – буркнула она.

По тону стало ясно, что впервые. Арген тяжело вздохнул.

– Сможешь промыть рану и не упасть в обморок от перевозбуждения?

– Дурак ты, – беззлобно обозвала его Эска. – Я видела раньше мужские спины, но ни одна из них не была так располовинена мечом. Как ты двигаешься вообще?

– По воле Божьей.

– Ха-ха, – мрачно ответила она без капельки веселья.

Ненадолго опять воцарилось молчание. Он уже собирался ее поторопить, как Эска заговорила сама:

– Арген…

– М?

– У обычных мужчин спины как спины. На твоей же видно каждый мускул. А ведь так со стороны и не скажешь, что ты очень сильный… Выглядишь скорее худым.

– Это всё черный цвет. Он стройнит.

Сзади раздался смешок.

Но Арген на этом не закончил. Он не хотел, чтобы у девчонки сложилось какое-то превратное впечатление.

– Эска, я надеюсь, ты понимаешь, что я не просто так сильнее других? Не потому что много тренируюсь или потому что выучил секретные техники боя. Меня намеренно сделали таким. Я создан, чтобы охотиться на магов.

– Ну да, но… – она опять стихла и после паузы тихо добавила: – У тебя и шрамов гораздо больше, чем у обычных людей. На всей спине живого места нет. Это всё от магов и торговцев артефактами?

– Нет. Часть оставили братья.

Семья бьет больнее всего. Когда вторая пятерка развалилась, они начали охотиться друг на друга. Пусть на стороне Аргена и его напарника был Бог, противников тоже было трое, и они хорошо знали слабые места своих братьев.

– Как жестоко, – прошептала Эска.

Арген невольно подумал о Бертрене и его выжженных глазах. О мертвом Маттьесе. О Гильбе с метательным ножом в шее.

Может, они были дерьмом, но они следовали уставу и понятия не имели о том, что их подставили. А Арген все равно сделал их калеками или отнял жизнь.

– Я заслужил, – ответил он.

Рану Эска промывала так медленно, что каратель чуть не заснул прямо в процессе. Однако, закончив, она не дала ему одеться.

– Подожди. Хорошо, что еще не стемнело. Я видела поблизости хорошие травы, сейчас быстренько сбегаю и сделаю для тебя целебную мазь.

– Только костер не разводи, иначе нас могут заметить издалека, – предупредил он и сразу же провалился в сон.

Когда Арген в следующий раз открыл глаза, было уже темно. Или еще? Хотя в первую очередь он удивился тому, что вообще проснулся. Почти любой другой спутник воспользовался бы его слабостью и убил. Или увел бы лошадей и поклажу…

Каратель резко поднял голову. В глазах сразу же заплясали цветные пятна. Спину жгло и что-то стягивало. Арген осторожно пошевелил плечом и обнаружил, что по-прежнему раздет, зато перевязан. Как, когда это случилось – он не помнил.

Зрение наконец прояснилось, хотя в ночной мгле это не слишком помогло. Впрочем, главное он рассмотрел.

Лошади никуда не делись и тихо фыркали в стороне, привязанные к тому же дереву. Постиранная верхняя одежда сушилась на ветке, а карателя укрывала попона, от которой разило характерным запахом. Под второй попоной чуть поодаль спала, свернувшись калачиком, Эска.

Ничего не пропало. Ничего страшного не произошло.

Господь милостив.

Арген расслабился, лег обратно и вновь заснул.

Глава 13

К конокрадам они вышли лишь немногим позже, чем рассчитывал Арген, – к вечеру того дня.

Этот клан называл себя шанвали. Их легенды говорили, что когда-то шанвали были большим народом и жили в земле обетованной, где не существовало ни голода, ни холода, ни какой-либо нужды. Однако шанвали прогневали своих богов, и те изгнали их, разбили на куски – отдельные кланы, чтобы единый народ больше не смог собраться вновь и вернуть себе родину, пока не искупит вину.

Смуглые лица и кучерявые волосы большинства конокрадов намекали на то, что они происходили с юга, откуда-то из тех земель, которые сейчас принадлежали Захдару. В Лиоте кочевое племя, старающееся подолгу не задерживаться на одном месте, не любили и потому, что шанвали не признавали местное понятие греха, с удовольствием обманывая, прелюбодействуя и воруя, и потому что они внешне походили на захдарцев. Дело ухудшало то, что шанвали тоже не видели ничего плохого в магии.

Они вообще во многом ничего плохого не видели.

Арген давно усвоил, что не стоит искать связь там, где от нее только внешнее сходство. Шанвали действительно походили на захдарцев, приторговывали артефактами, а магов своих не выдавали даже под угрозой смерти. Однако между этими двумя народами существовала многовековая лютая вражда.

Боги изгнали племя конокрадов или кто-то другой, сейчас их земли занимали захдарцы. А те не торопились раздаривать превращенную ими в зеленые поля пустыню каким-то нищим колобродам, которые вряд ли когда-то умели работать руками и быстро потеряли бы все, чего добилась империя.

Кроме того, захдарцы хоть и враждовали с Севером, но точно так же верили в одного Бога, разве что называли его Фейхаром. Их Бог разрешал любую магию, призывал к господству захдарцев над другими странами и требовал крови язычников, в категорию которых попадали как северные единоверцы, так и шанвали с их многоликими божествами. Но если первых еще можно было обратить в свою веру, то со вторыми появлялась загвоздка.

Кочевники-конокрады не считали ложь грехом. Они кланялись Фейхару на виду у имперцев, а у себя дома продолжали приносить жертвы родным богам и искренне недоумевали, когда их кто-то в этом упрекал. Ложь была их образом жизни. Иногда Аргену казалось, что и единственной подлинной религией.

В Захдарской империи принимали всех магов, но если там начинали подозревать, что маг – из шанвали, то его убивали на месте, невзирая на последствия. В свою очередь, любой шанвали скорее отгрыз бы себе руку, чем пожал ладонь захдарцу.

Арген убивал всех, вне зависимости от веры и расовой принадлежности, если те колдовали или использовали артефакты. Но шанвали благодаря широким связям среди преступных слоев общества могли приносить пользу, пока, конечно, соблюдали главный закон, и каратель время от времени прибегал к их помощи. Вариант сотрудничества с захдарцами он никогда не рассматривал даже в шутку.

Когда они с Эской увидели впереди лагерь конокрадов, закатное солнце расцвечивало и без того яркие крыши кибиток в оранжевые оттенки. Расставленные повозки образовывали подкову, ограничивая временное поселение, подобно крепостной стене. Расширяясь, эта «подкова» выводила к речному берегу, где покачивались лодки, укрытые такими же яркими тентами.

Конокрады славились как кочевники, но это не значило, что они путешествуют только по суше. А у того, кто решил бы напасть на их лагерь и уничтожить его, возникли бы проблемы вполне ясного характера – реку не перегородишь.

Эска, которая и так от усталости еле плелась, при виде яркой расписной стоянки и вовсе остановилась.

Казалось, она со вчерашнего дня втайне рассчитывала на то, что конокрадов там не окажется, и шла только затем, чтобы не спорить с Аргеном. У ее надежды были все шансы сбыться – конокрады нигде не задерживались надолго, поскольку имели очевидные проблемы с законом, которые прочно закрепились в их народном названии.

Однако каратель точно знал, что шанвали будут на месте. Он имел с ними дела не так давно – когда искал тех, кто украл из собора перстень. Подозрения в подобных преступлениях всегда падали на них, и Арген, догадываясь, что в этот раз они ни при чем, предложил клану очистить свое имя. Те охотно согласились, поскольку их уже успели обвинить в краже и выставить из города. Карателю указали на истинных воров, он в ответ выставил конокрадов перед городскими властями в лучшем свете, и те разрешили клану вновь торговать под их присмотром. Никто не остался внакладе, и обе стороны расстались довольными друг другом.

Если только шанвали опять на чем-нибудь не попались, они должны были находиться на том же месте – и кибитки впереди недвусмысленно свидетельствовали, что клан пока еще в ладах с законом. Арген не сомневался, что вновь уговорит их помочь.

Зато в этом сомневалась Эска.

Он оглянулся на нее.

– Идем. Разворачиваться уже в любом случае поздно.

Девчонка упрямо тряхнула копной светлых волос.

– Менять что-то поздно, только когда уже умер, а мы пока еще живы. Но это недолго продлится, если мы войдем в лагерь.

– Ты предвзята к конокрадам.

– Предвзята? – возмутилась она. – Да если я скажу, что ложь – их вторая сущность, это будет еще слишком мягко сказано!

– О тех, кто применяет запрещенную магию, тоже говорят много дурного. А о карателях, тем более предавших орден, – еще хуже. Мы все стоим друг друга.

– Мы отдаем себя в их руки. Если они решат нас перепродать твоему ордену, мы ничего, ничегошеньки не сможем сделать! И не надо рассказывать, что ты можешь положить половину их клана! – торопливо вставила Эска, заметив, как спутник открывает рот. – Ты свое отражение видел? Глаза запали, лицо бледное, губы синие – да ты первый ляжешь, если попытаешься драться!

Арген поморщился. Девчонка явно преувеличивала – он не настолько плох. И раны посерьезнее не раз получал, и сражался потом вполне успешно.

Однако в чем-то она была права. Арген не видел свою спину, но и так чувствовал, что дело дрянь. Рана была длинной и глубокой, причиняла сильную боль при каждом движении, к тому же воспалилась. Обычный человек уже давно свалился бы в бреду. Каратель пока держался, но не был уверен в том, сколько протянет.

Эске он, разумеется, об этом не сообщал.

– Будет воля Божья – лягу, не будет – не половину, а весь клан вырежу. В случае чего прикроешь меня огнем.

– Как в прошлый раз, когда ты сказал целиться в лицо, каратели все равно увернутся? – внезапно взвилась она. – Я не собиралась выжигать тому карателю глаза, даже невзирая на то, что он не упускал ни единого случая, чтобы надо мной поиздеваться!

– А зря, – спокойно ответил Арген. – С собаками нужно обращаться по-собачьи, иного они не понимают. Кроме того, я не приказывал тебе поджаривать Маттьеса и Пеллека. Ты сама приняла это решение, вот и живи с ним. Я же не ною, что если бы не полез тебя вытаскивать, то до сих пор беззаботно трескал бы апельсины в монастырском саду, а на моей душе не лежал бы камнем грех братоубийства и предательства.

Девчонка поджала губы.

– Ты так и не объяснил.

– Что именно?

– Почему меня спас. Это ведь ты же меня и поймал.

– Не поймал бы я, поймал бы Пеллек. Нечего было посреди города штаны какому-то дураку прожигать.

– Это не ответ.

Каратель вздохнул.

– Спас, потому что на то была Божья воля.

– Ты всё этим оправдываешь?

– Нет. Еще тем, что Бог милостив и пути Его неисповедимы.

Она фыркнула, но, слава Господу, поняла, что дальнейший спор бессмыслен, и наконец направила лошадь к лагерю.

«Ворота» стоянки представляли собой пустое пространство между двумя близко поставленными кибитками. Двое мужчин-шанвали в широкополых шляпах вместо привычных лиотских капюшонов сидели прямо на траве и играли в кости, переругиваясь друг с другом на родном языке.

Казалось, вход не защищен абсолютно, но это была только видимость. Арген знал, что под крышами повозок, невидимые со стороны, прячутся арбалетчики, которые в любой момент могут превратить незваного гостя в подушку для иголок. Поэтому он остановился на почтительном расстоянии и крикнул:

– Меня зовут Арген Дан-Руа. Я ищу встречи с вашим князем.

– Тогда приезжай через месяцок, каратель, – лениво откликнулся один из стражей, не отвлекаясь от костей. – Князя тут нет.

Арген на это не купился.

– Передайте ему, что дело срочное. Будет долго сиськи мять – упустит выгоду.

На последнем слове конокрады дружно повернули головы, как охотничьи псы на команду «взять». Несколько мгновений они оценивали самого карателя и его спутницу.

– Ладно, – все так же протяжно, будто жалея, что вообще приходится раскрывать рот, разрешил страж. – Проезжай. Может, тебя кто-нибудь из баронов и согласится принять. Правила знаешь. Твоей подружки они тоже касаются. Нарушит – оба пеняйте на себя.

Арген благодарно кивнул, спешился и неторопливо, чтобы никто в его движениях не видел угрозы, повел коня через ворота.

– Какие еще правила? – наклонилась к нему Эска, старавшаяся повторять каждое движение спутника. Разве что озиралась уж слишком испуганно. – Ты не предупредил ни о каких правилах!

– Счел, что ты и так достаточно благоразумна, чтобы не воровать у клана и не трогать их лошадей – они для шанвали священны. Спорить и торговать не запрещено, но все равно не стоит – в любом случае потеряешь намного больше, чем приобретешь. Возьмешься играть в кости – обчистят до нитки. С их мужчинами тоже лучше не разговаривай и не бери у них никакие вещи ни под каким предлогом, если только не хочешь оказаться десятой женой какого-нибудь конокрада и остаться здесь навсегда. Перед тобой, к примеру, уронят платок, ты его из вежливости поднимешь, а потом тебе объявят, что ты исполнила некий обряд и должна выйти замуж за человека, который этот платок бросил. Поняла?

Девчонка издала сдавленный звук и почти вплотную прижалась к Аргену, не отставая от него ни на шаг. Он лишь хмыкнул.

Правильно. Так будет легче ее контролировать, чтобы не ввязалась в неприятности против воли. Да и ругаться с шанвали из-за нее не хотелось. Красивая – значит, кто-то на нее положит глаз обязательно. А уж если выяснят, что она огненный маг с огромным потенциалом – точно жди беды. Нет, ордену не выдадут. Схватят, спрячут в одном из шатров и заставят рожать по ребенку каждые девять месяцев – пополнять ряды клана ценными воинами.

Даже такой циничный человек, как Арген, понимал, что это не свобода и явно совсем не то, ради чего колдунью стоило вытаскивать из орденского плена.

А потому он, поколебавшись, хозяйски положил ей ладонь на плечо, чтобы видели все вокруг, и так и пошел дальше, не встретив от Эски ни малейшего сопротивления или возмущения по этому поводу.

Глава 14

Как Арген и предполагал, глава клана тянуть канитель не стал и встретился с ними сразу же.

Их пригласили в самый крупный из шатров, которые стояли в окружении кибиток, образовывая в центре лагеря свободную круглую площадь. Этот тент, пожалуй, единственный среди всех, настолько аляпистых, будто хозяева пытались собрать все цвета радуги и сделать это как можно хаотичнее, имел претензию на хороший вкус.

Внутри сидел смуглый мужчина лет пятидесяти. В его кудрявых черных волосах уже проскальзывали седые пряди, однако он оставался по-прежнему крепок, а прищуренные карие глаза смотрели ясно и с хитрецой. Подборок его был гладко выбрит, длинные черные усы, наоборот, свешивались с двух сторон рта, как пышные беличьи хвосты.

На обеих руках до локтей теснились золотые браслеты, на каждом пальце сверкало по кольцу с крупным драгоценным камнем. На шее висело штук пять ожерелий, и даже рукоять кнута, привязанного к широкому поясу, блестела золотом. Сидел же князь на троне, который напоминал лошадиное седло, но с таким количеством инкрустаций и золотых украшений, что его вряд ли можно было поднять и водрузить хоть на одного коня.

У входа в шатер и за спиной князя замерла охрана. Карателя не недооценивали – он насчитал четырнадцать вооруженных человек.

Арген внимательно осмотрел каждого. К ним следовало отнестись серьезно, и не только потому что князя защищали лучшие воины клана. Они присутствовали при нем всегда, слышали все его решения и узнавали, как и почему он их принимает. Они учились, и кто-то из них однажды станет следующим князем.

Выбирать слова в их присутствии следовало вдвойне осторожнее. Князь мог приказать убить гостей только потому, что их неаккуратная фраза выставила его слабым перед сильнейшими воинами клана, а значит, и достойным свержения.

Эска родной матерью поклялась, что будет молчать, как бы ни чесался язык. Арген молил Бога, чтобы она клятву сдержала.

– Великий князь Тагаро, господин сухопутных и речных путей, – каратель поклонился, следуя традициям шанвали. – Я принес тебе дар.

Он выпрямился и посмотрел князю в глаза.

Никаких подарков на самом деле у него не было.

– Я хочу заключить с кланом сделку. Пока мы будем связаны ее узами, я не убью и не причиню вред никому из вас, даже если передо мной предстанут ясные как день доказательства, что кто-то из шанвали применял магию или прятал магические артефакты.

Брови Тагаро полезли вверх.

– Арген Дан-Руа поистине щедр – его дар и на дар-то не похож, – съязвил князь, и на лицах некоторых стражей появились улыбки. – А еще он, наверное, величайший воин Севера, раз не боится оскорбить меня подобной «щедростью», стоя в самом сердце моего клана.

– Это дар, – возразил каратель. – В прошлые разы, когда мы заключали сделки, я не обещал ничего подобного. Я мог пройтись по твоему лагерю, заглянуть под любой полог, найти там артефакт, убить его хозяина и быть в своем праве, не нарушив ни один закон. Сейчас я обещаю полную неприкосновенность. Что до того, насколько я хорош… Это всегда могут проверить твои лучшие воины. Как насчет вот этого, этого и этого?

Он ткнул пальцем в троих. Конечно же, в самых сильных, даже если они со стороны таковыми не выглядели. Выбрать слабых – дать понять, что ты сам слаб и к тому же боишься.

Однако Арген следовал не только этому принципу. Он указал на тех юношей, которые обладали сходством с князем и, скорее всего, были его сыновьями.

Эска не выдержала, вцепилась сзади в подол черной накидки карателя. Ее ужас передался через это прикосновение вместе с немым вопросом: «Что ты творишь, Арген?! Начинать с наглости, когда ты в меньшинстве, устал и ранен, – когда это считалось хорошей идеей?»

Но он знал, что делал, поэтому стоял с выпрямленной спиной и смело смотрел кошачьими на Тагаро.

Тот не захочет рисковать наследниками почем зря. Всем присутствующим и так прекрасно известно, какой мощью обладают каратели. Орден трепал шанвали не раз и не два.

– Лишить меня лучших из лучших – в этом твой план? – мрачно осведомился князь, сразу забыв о колкостях. – Слава бежит впереди тебя, Арген Дан-Руа. Как и о твоей огненной подруге. Вы вдвоем разнесли в пух и прах отряд карателей, убив всех или почти всех – в этом мнения свидетелей расходятся. По ходу дела вы разгромили монастырь святого Фиренция, и все это средь бела дня, на глазах у всего честного народа Мальерты. Орден назначил за вас двоих такую награду, что охотники за головами наверняка встрепенулись даже в том краю, где летом не тает снег.

– Тогда, полагаю, в моей щедрости сомнений больше нет? – сухо уточнил Арген, не отводя от него взгляда.

Губы Тагаро сжались и дрогнули. Князь был в бешенстве.

– Все вон! – неожиданно скомандовал он страже. – Сильнейший из шанвали будет говорит с сильнейшими из лиотцев наедине.

На него устремились недоуменные глаза молодых воинов. Открыть рот осмелился лишь один – почти точная копия Тагаро, только лет на тридцать младше.

– Но отец!.. – возразил страж.

– Молчать, Улько! – рявкнул тот на него. – Стража повинуется князю беспрекословно, даже если он не прав! Особенно если он не прав, потому что если этого дурака убьют по его же вине, гораздо более умный наследник быстрее получит шанс занять его место! А теперь наконец вон!

Воины поклонились сначала ему, затем Аргену с Эской и один за другим покинули шатер. Как только разноцветный полог за ними закрылся, лицо князя изменило выражение, с него сошли признаки ярости. Плечи карателя тоже расслабились, и он ощутил, как сзади выдохнула девчонка.

Тагаро встал с трона, сцепил руки за спиной и прошел несколько шагов, приблизившись к Аргену. Темно-карие, жгучие глаза предводителя конокрадов смотрели с упреком. Он заговорил достаточно тихо, чтобы через тканевые стены шатра его не было слышно снаружи.

– Ты меня подставляешь, каратель.

– Я имел право заявить о себе с позиции силы, князь. Ты же сам понимаешь. Притащись я сюда как побитая собака – и надо мной смеялись бы даже малые дети. «А правду ли сказали наши шпионы? Точно ли это тот самый Арген Дан-Руа, который победил отряд карателей, даже не будучи готовым к их нападению?» – спрашивали бы они.

Тагаро пожевал губами и отвернулся. Наверняка гадал, откуда Арген узнал, что слухи о нем уже успели дойти до лагеря. Но в этом никакого секрета как раз не было – всем известно, что лошади конокрадов скачут быстрее всех, а шанвали жадны до новостей о своих врагах. В Мальерте не осталось ни одного брата – великолепный шанс для бродячего народа заполнить местный рынок как подделками, так и подлинными артефактами.

– Явиться сюда ты мог только за помощью, – наконец произнес князь. – Но твои проблемы – это твои проблемы. Особенно если ты вывел из себя собственный орден.

– Перестань, Тагаро. Только дурак не увидит, что я, хотел того или нет, оказал твоему клану огромную услугу. Мальерта свободна от карателей, а братья от Галеатской равнины до Велленского леса бросят все дела и погонятся за мной. Какое-то время шанвали будут вольны делать все что им вздумается. А когда процветает клан, богатеет и его князь.

Тот усмехнулся, кинув на Аргена острый взгляд.

– Что ж, моя слабость очевидна. Так и что тебе нужно?

– Помоги нам с Эской попасть в Ольмарк. Для тебя это не будет стоить большого труда – туда можно добраться по рекам, а связи у тебя есть по всему Лиотскому королевству.

Тагаро задумчиво пощипал черный ус.

– Нет.

– Нет? – удивился Арген, рассчитывающий на положительный ответ. – И тебе будет мало, если мы оставим тебе превосходных коней, которых привели с собой?

– Что мне лошади, – пожал плечами князь. – У меня табуны по всей Лиоте. Окажи мне услугу иного рода.

– Какого? – помрачнел он.

Каратель и так едва держался на ногах. Он не мог продемонстрировать шанвали свою слабость, потому что те сразу вопьются болотным гнусом и выпьют всю кровь, а рана с каждым мигом горела все сильнее. Просто не горбить спину уже требовало огромных усилий. Если князь сейчас заупрямится…

Возможно, стоило послушать Эску и не идти сюда вообще.

– Никто лучше тебя не ищет людей, – сказал Тагаро, внимательно глядя на него. – А у моего брата пропал первенец. Лучший сын, наследник… Между нами – бедовый дурак, которому взбрело в голову, что на краже артефактов он заработает больше, чем на краже лошадей. Моему брату этот дурак дорог, потому что единственный сын, а мне дорог мой брат. Да и парень все-таки не чужая кровь.

Арген тяжело вздохнул. Так вот в чем дело – артефакты.

– И как его зовут?

– Баско. Он примкнул к наемникам… Как же они назывались, как-то неимоверно глупо… Что-то вроде Орден любителей звонкой монеты.

«Священный орден золотой монеты», – чуть вслух не поправил каратель.

Он хорошо помнил этих наемников. Ведь перебил их не так уж давно – и месяца не прошло.

В шатре повисла тишина. Князь нетерпеливо теребил ус, ожидая ответа, а тот понятия не имел, что сказать.

Признаться? Более идиотской идеи не придумаешь. Тагаро только что ясно дал понять, что племянник важен. И он наверняка уже заметил, что Арген потрепан и не будет сопротивляться так яростно, как мог бы, будь он здоров. Не исключено, что и об Эскиной слабости он уже осведомлен – она не станет жечь живых людей.

Каратели не в счет.

Зато шанвали высоко ценят ложь. Они способны восхищаться обманщиком, даже если тот нагло врет им в лицо, но делает это столь искусно, что, не знай они наверняка правду, обязательно бы поверили.

Арген должен солгать.

Только сил на это нет. Он не в том состоянии, чтобы ловко изворачиваться в болтовне. Разум начинал плыть, а это значило, что и язык подведет. Да и стоило ли вообще пытаться?

Арген не привык врать – в этом их пути с народом конокрадов расходились кардинально. Слово Божье было истинно. Нет иной правды, кроме него, и ему единственному можно следовать. Каратель привык быть единым со своей верой и убеждениями. Он редко лгал даже в тех случаях, когда следовало. Ему просто не верили, как это случилось с наемниками Вигера. Им в голову не могло прийти, что кто-то может говорить правду, потому что сами врали почти постоянно, в основном сами себе.

Все вокруг лжецы.

Не будет грехом обмануть Тагаро еще и потому, что Арген выполняет волю Господа – пытается сохранить для Эски ее свободу.

Однако он молчал.

Пауза затягивалась. И вдруг до Аргена, мучимого усталостью и болью, дошло: князь знает. Ему уже известно, что Баско мертв, он лишь ждет, что сделает каратель, и от этого будет зависеть его решение – помочь или не помочь им с Эской.

– Поиски не будут иметь смысла, – ответил Арген. – Но ты ведь и так это знаешь, верно?

– Что с Баско? – напряженно спросил Тагаро, глядя на него.

– Я его убил. Всех из этого «ордена». Они собирались перепродать святыню, даже выяснив, что это артефакт, позволяющий использовать запрещенную магию.

Эска сзади охнула.

«Прости», – подумал он и потянулся к тайному карману под накидкой, где был спрятан метательный нож.

Один стремительный бросок – и князь погибнет мгновенно. Куча золота на нем загремит при падении, но Арген успеет подхватить тело. Правда, стоит им выйти из шатра, как стража наверняка что-то заподозрит. Но если сделать каменное лицо, наврать чего-нибудь с три короба и продвинуться как можно ближе к лошадям, то у них еще будет шанс прорваться.

Тагаро вздохнул и отвернулся, подставляя спину.

Идеальный момент для броска. Каратель уже вынул нож…

– Брат меня проклянет, – тихо сказал князь. – Но я тебе помогу.

Метательный нож скользнул обратно в потайной карман.

– Почему? – спросил Арген.

Тагаро бросил на него долгий взгляд вполоборота.

– Слышал легенду о том, как шанвали стали бродячим народом без дома?

– Да. Вас прокляли боги.

– А знаешь, за что?

Он отрицательно покачал головой. Князь внезапно усмехнулся.

– Вот и мы не знаем. Грехов много, и все сладки – попробуй выбери, от какого отказаться, чтобы родина стала ближе. Когда-то давно наши предки всерьез пытались искупить вину. Они выбрали себе по греху: одни отказались от вина, другие – от прелюбодейства, третьи стали бессребрениками не хуже ваших странствующих монахов, и так далее. Так прежде единый народ и разбился на кланы, каждый из которых считал, что он ближе к искуплению, а потому лучше остальных. Но прошли века, мы по-прежнему бродили на чужбине, и шанвали решили, что раз в безгрешной жизни толку нет, то зачем отказываться от удовольствий?

– Может, вам стоило выбрать отказ сразу от всех грехов? – предположил Арген.

– Это перебор. Лучше уж вечно скитаться в кибитках, – засмеялся Тагаро, но быстро посерьезнел. – Так вот я считаю, что наша беда – во лжи. Это единственное, от чего не смог отказаться ни один клан. Как от нее откажешься? Ведь если перестать лгать самому себе, что ты важен, то и смысла жить нет…

– К чему ты мне это рассказываешь? – не выдержав, перебил каратель.

С каждым мигом стоять прямо становилось все сложнее.

Князь подергал ус, разочарованный тем, что его красноречию не желают внимать, но смилостивился и изложить суть:

– Ты один из немногих, а возможно, и единственный честный человек, с кем я знаком. Ты знал, что за смерть племянника я наверняка начну мстить и вы с подругой не выберетесь из лагеря. Может, вам бы и удалось перебить кого-то из моих людей, но вы и сами полегли бы здесь. В первую очередь ты сам, Арген. И ты все равно не стал лгать.