Текст книги "В объятиях пламени (СИ)"

Автор книги: Элис Айт

Соавторы: Майя Велина
сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 21 страниц)

Труп ему, конечно же, ничего не ответил. Арген вздохнул, упер руки в бока и еще раз внимательно изучил поле боя, стараясь не упускать деталей и мысленно зарисовывая увиденное так, чтобы оно навсегда отпечаталось в памяти.

Захдарцы, жители нечестивой империи магопоклонников, были в основном смуглыми, большеглазыми и черноволосыми. Хотя встречались там и другие: курчавые и чернокожие, светловолосые и голубоглазые, рыжие с глазами цвета изумрудов – какие хочешь, поскольку захдарцы покорили много земель, везде захватывали рабов и везли к себе.

Однако во вражеском отряде, который собирался перевезти артефакт через горы, не нашлось ни одного с подобной внешностью. Темноволосые или русые, все были светлокожими и явно родились здесь, в Лиоте, как и Арген. В крайнем случае в каком-то из соседних независимых герцогств или королевств.

Каратель поискал в седельных сумках, залез мертвецам под одежду, но не нашел ни бумаг, ни захдарских символов, ни вообще никакого указания на то, кому эти люди могли подчиняться. Неужели они только назвались нечестивцами, а на самом деле были своими, лиотцами?

Это Захдар, наступающий на цивилизованный северный мир, пытается запутать и натравить Лиоту, главный оплот веры в Единого Бога в этой части континента, на саму себя? Или действительно у них в стане предатели, которые собирают древние колдовские артефакты, хотя подобная магия уже века под запретом?

У Аргена не было ответов, да и не предполагалось, что он должен их искать. У него своя работа – не допускать, чтобы магия выходила из-под контроля Церкви. И он эту работу только что выполнил хорошо.

Каратель уже присмотрел смирную лошадку из уцелевших и направился к ней, когда в ушах прозвучал голос.

Нет, не так.

ГОЛОС.

Он подавлял, подчинял и при этом оставлял после себя такое счастье, что невозможно было передать словами. Он разрушал тело и созидал его одновременно. Он занимал собой всё. Он и был этим «всем».

– ТЫ МОЛОДЕЦ, – сказал Бог.

Затем голос его оставил. На глазах проступили слезы радости. Арген упал на колени и зашептал молитву:

– Господи, спасибо, что явил себя недостойному рабу Твоему! Клянусь служить Тебе в меру своих сил и даже больше…

Он молился долго. Так долго, что к мертвецам успело слететься воронье. Встав, Арген спугнул птиц, поймал присмотренную лошадку, лихо запрыгнул в седло и, окрыленный похвалой от самого Господа, понесся домой.

[1] Римская лига равнялась примерно 2,3 км.

Глава 1

Мальерта была небольшим городом на юге Лиотского королевства, тихим и спокойным, окруженным садами и полями. Хотя сама она не могла похвастаться значимыми святынями или важными достопримечательностями, через нее пролегал крупный паломнический путь, который позволял городку процветать.

Аргену здесь нравилось. Иногда он думал, что, когда состарится, мог бы поселиться здесь и часами слушать, как шелестит листва апельсиновых деревьев. Пожалуй, он даже посадил бы парочку у себя в саду…

Одна проблема – каратели редко доживали до старости.

У Ордена воинов Слова Божьего, как официально называли карателей, в Мальерте не было постоянного представительства. В регионе занимались земледелием, конфликты между лордами если и вспыхивали, то никак не из-за магических артефактов, а из-за претензий на пахотные земли, и присутствие крупного подразделения столь неоднозначной организации здесь не требовалось.

Однако совсем закрыть глаза на Мальерту для ордена было бы ошибкой. Каждый день через нее десятками, а в летний сезон и сотнями текли паломники. После города их пути разделялись. Кто-то уходил на юго-восток, чтобы поклониться мощам святого Кербека, покровителя пахарей. Кто-то поворачивал на юго-запад, чтобы посетить гору, где вознесся на небеса святой Ледберт, любимый моряками за то, что научил их ориентироваться по звездам и безопасно пересекать моря. Часть паломников, как правило, женщины, ступала прямо, чтобы помолиться святой Бартанде, дарующей детей тем, кто не подолгу не мог их заиметь.

Это значило, что через Мальерту постоянно проносили священные «сувениры» – камешки на память с горы Ледберта, апельсины, которые якобы стоит съесть, и сразу забеременеешь, семена, будто бы благословленные самим Кербеком, хотя он жил пять веков назад, когда этот благодатный край только осваивался первыми лиотцами.

Подавляющее число «сувениров» и «святынь» представляло собой чистейшее надувательство. Верховенству ордена это не нравилось, но сколько с дураками ни борись, они никогда не переведутся, а пока есть дураки, не исчезнут и мошенники. Время от времени самых наглых сажали или даже вешали, однако по большей части на них махали рукой.

Истинную проблему представляло собой то, что через Мальерту среди откровенного хлама иногда проходили подлинные артефакты древних времен, до сих пор заряженные магией.

Поэтому, хотя официального и постоянного представительства Ордена воинов Слова Божьего здесь не существовало, в городе постоянно присутствовал кто-то из орденского духовенства и несколько помощников-секретарей. У них было необходимо регистрировать все провезенные святыни, а если у кого-то из паломников или жителей возникали сомнения насчет продаваемых с лотков «сувениров», то разрешалось обратиться к орденскому представителю, и тот организовывал проверку. Помня об этом, мошенники старались не наглеть так, как во многих других провинциальных городках.

Время от времени здесь останавливались и орденские братья, которые выполняли задания в этой части страны и заезжали в Мальерту отдохнуть. Бордели и бани для паломников действовали в городе почти круглосуточно, и там с радостью принимали даже карателей, невзирая на их черную славу. Особенно если те хорошо платили, а монеты у братьев, как правило, водились в достатке.

В общем, хороший, всем прекрасный городок. Как его не любить?

Въезжая в ворота, Арген привычно натянул пониже капюшон, побросал мелкие монетки нищим и направил лошадь к монастырю святого Фиренция.

Иронично, что этот святой возводил бедность превыше других ценностей, а его последователи, строго следя за распределением богатств у простых людей и не позволяя никому богатеть сверх меры, при этом безгранично накапливали золото у самих себя.

Впрочем, польза от них все же была. Монахи-фиренцианцы с охотой становились посредниками в любой сделке, гарантируя, что условия будут соблюдены всеми сторонами, и не допускали двусмысленных трактовок. Если ты собираешься воспользоваться помощью фиренцианцев, то, конечно, выложишь приличную сумму за их услуги, зато можешь быть уверен, что тебя не обманут ни при каких обстоятельствах.

Ничего удивительного, что приор Вайс, нынешний представитель ордена в Мальерте, расположился именно у фиренцианцев.

Толстые стены монастыря, сложенные из местного рыжеватого камня, возвышались близко к городскому центру. Когда-то они находились на окраине, но волей-неволей монахи, учитывая их деятельность, перетягивали самые бурлящие очаги мальертской жизни на себя. Хотя некоторые братья ворчали на неизбежный шум, Аргену нравилось даже это – не надо никуда далеко ходить, все самое нужное рядом.

Он любезно поприветствовал монахов-привратников, отвел лошадь в конюшню и первым делом зашел в храм помолиться, полюбоваться старинными фресками и собраться с мыслями. Потом уже спросил, где приор Вайс, и отправился к нему.

Священник сидел у себя в кабинете, который скромно располагался прямо в его же жилых покоях. Его стол, широкий и массивный, стоял у двух стрельчатых окон, причудливо соединенных в одно целое с помощью орнаментов и перемычек. Столы двух секретарей, трудившихся здесь же, разместились у боковых стен, куда падало меньше света.

Арген бывал в этом месте уже несколько раз, однако, прежде чем войти, по давней привычке окинул низкое сводчатое помещение внимательным взглядом, потом уже шагнул внутрь.

Работы у ордена явно прибавилось – столы были завалены бумагами, шкатулки с разными предметами, присланными на оценку, занимали все полки и горами высились на полу. Два секретаря, мужчины в летах, устало хмурили брови, хотя час на дворе стоял еще только полуденный. Вайс выглядел бодрее, но он был и моложе. Арген сомневался, что ему исполнилось хотя бы двадцать пять.

Такой юный – а уже не просто священник, целый приор, имеющий право руководить собственным представительством в провинции и приписанными к нему братьями-карателями. Правда, несмотря на то что перед ним и отчитывались все свободные братья в этом регионе Лиоты, никакого приората у Вайса не было. Возможно, как раз из-за возраста. Сын какого-то высокопоставленного лордика, он быстро шагал по карьерной лестнице, но это не значило, что высшее духовенство доверит ему что-то серьезное, пока юноша в полной мере не докажет свою пригодность.

Арген все равно его уважал, пусть и не так, как уважал бы кого-то постарше. Миловидный, даже слегка женственный, худой, как тростинка, и весь в каштановых кудряшках, Вайс мог бы блистать на балах и занять любую хлебную должность, которая при этом не предполагала столько… грязи.

Каратели, проклятые и благословленные одновременно, не могли считаться легкими для общения и тем более управления. Еще хуже были те, кого им приходилось карать. И все это, во всех самых неприятных подробностях, проходило через нежные, белые руки Вайса.

Братья, заезжающие в Мальерту, тайком делали ставки на то, сколько паренек выдержит. Сначала большинство ставили на то, что он вытерпит от силы месяц, и проиграли. Вайс просидел в городе уже почти год и явно не собирался подавать прошение на перевод ни в другое место, ни тем более на обычную, неорденскую службу.

Увидев в дверях Аргена, он сразу приподнялся и радушно распростер к нему руки.

– Арген Дан-Руа! Как давно мы не виделись. Друзья, – обратился приор к секретарям, – время обеденное. Не желаете ли устроить перерыв?

Мужчины разом повеселели, отложили писчие перья и вышли, напоследок обменявшись с гостем кивками. Арген подошел ближе к столу Вайса и только сейчас заметил, что на стенах, чистых в прошлое посещение, теперь появилась разметка. В набросках угадывались фигуры людей и целые сюжеты.

Вот Бог дарует людям все возможные блага, но людям этого оказывается мало. На следующей заготовке для фрески Сатана предлагает им иллюзию всесилия, создает магию, обуздывая которую, люди сами начинают мнить себя богами.

Бог запрещает магию, но люди, уже вкусившие ее плодов, страдают без нее. Господь милостив и потому очищает несколько видов магии от влияния Сатаны и помещает всех магов под надзор Церкви, которая внимательно следит за тем, чтобы чары применялись только во благо.

На очередной фреске под широко расставленными для благословения руками проходит целая вереница магов: целители, строители и садовники, которые держат в ладонях миниатюры со своими творениями. Излеченные короли, величественные соборы, невероятные дворцы с многоярусными садами…

Но люди все равно недовольны. Они продолжают использовать запрещенную магию: ментальную, которая заставляет других подчиняться воле хозяина, огненную, поскольку она ничего не создает, а только разрушает, магию иллюзий – воплощенную ложь, а также артефакторику, опасную тем, что усиленная колдовством вещь способна работать в любых руках, даже злых.

Бог милостив. Он не хочет наказывать за непослушание своих детей, тех, кому дал всё, кого холил и лелеял. Карать неугодных должны им подобные. Поэтому Бог выбирает самого мерзкого из преступников и предлагает ему выбор: получить шанс на спасение и выполнять божественную волю, преследуя тех, кто использует запретную магию, либо же гореть в аду.

Преступник соглашается. Так появляется первый каратель – первый воин Церкви, который имеет право пользоваться запрещенной магией…

– Брат Арген, – громко прокашлялся приор, напоминая о себе.

Арген оторвал взгляд от наброска для будущей фрески.

– Простите, отец Вайс. Засмотрелся. Я думал, фиренцианцы дают ордену лишь временную резиденцию, а эти заготовки для картин намекают, что она превращается в очень даже постоянную. Полагаю, это значит, что вы здесь задерживаетесь надолго?

Священник вздохнул.

– Я человек, брат Арген. Это значит, что я слаб. Признаюсь, время от времени у меня проскакивают мысли заняться чем-нибудь более спокойным. Как минимум тем, что не рискует взорваться у тебя в руках.

Он задержал взгляд на столе одного из секретарей. Каратель посмотрел на то же место и увидел прожженную дыру в столешнице.

– Все живы? – уточнил он.

– Слава Богу, да. Секретарь допустил неосторожность при проверке очередной… безделушки, как он полагал. А та оказалась действующим артефактом. К счастью, секретарь успел отбежать, прежде чем штуковина сработала и чуть не спалила ему стол. Господь милостив – никто не пострадал, при этом выводы сделаны.

– Господь милостив, – повторил Арген фразу, одну из самых часто произносимых в их ордене.

– Так вот, – вернулся Вайс к своей мысли. – К сожалению, вне зависимости от того, чего хочется лично мне, высшее духовенство считает, что я нахожусь на том самом месте, где и должен. Постоянное представительство в Мальерте пока не открывается, но орден оплатил фиренцианцам аренду этого кабинета на пять лет вперед. Вы умный человек, вряд ли вам нужно разжевывать, что это значит.

Каратель кивнул.

Учитывая количество шкатулок с потенциальными опасными артефактами в одном помещении, для Мальеты явно мало двух секретарей, священника и нескольких братьев, которые даже не постоянно присутствовали в городе. Пусть и не прямо завтра, но рано или поздно полноценное орденское представительство здесь все же появится.

– Я окончательно перейду под ваше начало или меня отправят в другую провинцию для выполнения новых заданий? – уточнил Арген.

– Давайте в первую очередь разберемся с вашим нынешним заданием, – уклончиво ответил приор. – Поскольку вы здесь, нужно полагать, что оно выполнено?

Каратель молча подал ему ворох бумаг: перечень лиц, участвующих в торгах за перстень, с именами или, если не удалось выяснить имя, примерным описанием внешности, письма, подтверждающие вину, а также личные признания в тех случаях, когда их удавалось получить.

Разумеется, самим карателям письменные признания не требовались – руки братьев направлял сам Бог. Однако там, где оказывались замешаны аристократы, почва становилась зыбкой, и во избежание проблем со светским обществом лучше было достать доказательства.

Вайс быстро пролистал бумаги, задержавшись лишь на некоторых.

– Райбек? – возмутился он. – Вы опять его не тронули?

Арген пожал плечами.

– Он жадный ублюдок, но он на нашей стороне. Если бы не сведения, которые он нам предоставляет, мы бы не нашли многие из утерянных в последние годы артефактов.

– И некоторые из них он оставляет себе, хотя это вас почему-то не беспокоит.

– Райбек всего лишь коллекционер. Мы же позволяем некоторым артефактам под видом святынь лежать в храмах и служить объектом поклонения. Граф Райбек тоже им молится, только у него в замке они под более надежной защитой.

Вайс приподнял бровь.

– Это намек на ту церковь, из которой украли перстень? Слухи о том, что вы сделали с бароном, уже дошли до Мальерты, брат. Райбека вы не тронули, зато барона прибили к воротам его замка с выпущенными кишками… еще живого. Воплями он перепугал всю округу.

– Надеюсь, никто не прикончил его из жалости, – спокойно ответил каратель.

– Брат Арген!..

– Вайс, – холодно перебил он, – вы молоды и потому, наверное, не понимаете некоторых вещей…

– Отец Вайс, – процедил приор.

– Вайс, – невозмутимо повторил Арген, пристально глядя на него сверху вниз желтыми глазами, – то, что я сейчас скажу, это основы нашего ордена, и странно, что они вас так задевают. Бог не зря выбирает карателей из числа осужденных преступников. Нам может не доставлять удовольствия то, что мы делаем, но наша жестокость необходима. Если бы всем, кто пользуется запрещенной магией, ворует артефакты и торгует святынями, мы лишь грозили пальчиком, мир бы уже давно захлебнулся в крови. Пока что захлебываются только те, кто этого достоин, служа отличным примером для остальных. Барон организовал кражу реликвии, находящейся под надзором Церкви, мало того, продал ее нечестивцам, которые представляли на торгах Захдарскую империю, нашего первейшего врага. Даже не будь барон сам еретиком, его бы следовало публично покарать. Исполнителей кражи, к слову, я тоже убил. Быстро и не так красиво.

– Красиво… – едва слышно пробормотал приор, поморщился и перелистнул документ. – Ладно, что там дальше…

Его глаза опять округлились.

– Епископ? Как это понимать?

– Ну, его я не убил.

– Искренне надеюсь, что нет! Что произошло?

– Он знал, что перстень не обычная вещь, принадлежавшая святому человеку и овеянная легендами, а магический артефакт из древних времен. Епископ так и не признался, использовал ли он силу перстня на прихожанах…

– Только не говорите, что вы его пытали!

– Нет, конечно, – легко согласился Арген. – Он сам решил сообщить мне все необходимое, как только понял, что за ним пришел каратель. Смотрите, даже написал для вас письмо.

В кабинете повисла тишина. Вайс дочитал бумагу и с каменным лицом ее отложил.

– Хорошо. Вопросом епископа и его вины займутся. Что-то еще, что мне нужно знать? Кстати, а где сам перстень? – спохватился он.

Арген вытащил из потайного кармана золотое кольцо и положил на стол перед приором.

– А камень? – непонимающе уточнил тот.

– Магия содержалась именно в нем. Пришлось его расколоть.

– Господи… – Вайс со вздохом откинулся на спинку кресла. – Вы же лучший из карателей в этой части Лиоты, а возможно, и во всем королевстве… Вы прекрасно слышали новые распоряжения. Все артефакты, какие можно, доставить в целости и сохранности приорам или магистру, чтобы их могли запереть в хранилище в штаб-квартире ордена, где никто не сможет получить к ним доступ.

– Если артефакт уничтожить, к нему тоже никто не сможет получить доступ, – спокойно произнес он.

– Брат, мне кажется, раньше у вас не было проблем с пониманием приказов, – ледяным тоном ответил приор.

– Их и сейчас нет. Дословно в приказе было сказано: «Доставить лично приору или, при невозможности встретиться со своим приором, магистру. В случае ситуации, подразумевающей риск того, что артефакт попадет в неугодные руки или причинит вред, его необходимо нейтрализовать».

Вайс отчетливо скрипнул зубами. Аргена это не смутило, он продолжал смотреть на командира.

– Будь ситуация безопасной, я бы доставил камень вам. Но обязан признаться: смысл новых приказов остается для меня непонятным. Они не менялись десятилетиями и были вполне однозначными: если доказано, что кто-то применял запрещенную магию, этого человека необходимо казнить, а от всех артефактов с подтвержденными запрещенными свойствами избавиться. Что такого случилось сейчас, что мы начали их собирать, будто какие-то магопоклонники?

Приор нервно постучал пальцами по столу.

– Очевидно, вы не заметили, что Захдар подобрался к самым границам северного мира. Конкретно к границам Лиоты.

– Он уже лет двести как нам угрожает, а мы все отправляем и отправляем туда молодых рыцарей, чтобы они помогали нашим единоверцам обороняться.

– Вот. Судя по тону, вы сами видите, что это не помогает.

– И что, это повод переступать через собственные законы и уподобляться демонам? – приподнял Арген бровь.

Вайс вытянул руки, положив их на стол, и несколько мгновений молча смотрел куда-то в сторону, будто собирал выдержку.

– Брат, – наконец мягко произнес он. – Мы здесь не обсуждаем приказы магистра, а выполняем их. Ответьте мне, говорил ли вам Бог прямо и четко, что нужно делать с камнем: разрушить или запереть в хранилище ордена?

Каратель помедлил.

– Нет. А что, Он что-то такое говорил магистру?

– Я у него не спрашивал, но полагаю, что орденом не зря управляет магистр, а не вы, – сверкнул на него карими глазами приор. – В конце концов, он тоже избирается из карателей и слышит Бога, в отличие от нас, простого духовенства, которое направляет таких, как вы.

Арген склонил голову, признавая поражение.

– Извините, отец Вайс. Я был чересчур самонадеян и наговорил лишнего.

Священник выдержал красноречивую паузу, чтобы эти слова повисели в воздухе и каратель лучше их прочувствовал.

– Замечательно. Значит, вы легче отнесетесь к следующему назначению.

Фраза заставила Аргена встревожиться. Он вскинул голову и обеспокоенно смотрелся в лицо Вайса.

– И каким оно будет?

– Духовенство решило, что вы слишком долго работали в одиночку. Это не в правилах нашего ордена.

– Но постоянно бывают исключения…

– И вы были одним из них, но это время подошло к концу. Вас определили в пятерку сержанта Пеллека. Они как раз недавно потеряли одного человека.

Арген с трудом сдержал стон разочарования и лишь поморщился.

До того как присоединиться к карателям, Пеллек занимался контрабандой и убил с десяток стражников, которые пытались его отловить. Уже в составе ордена он прославился как жестокий сукин сын, который способен не моргнув выпотрошить и ребенка. Арген не считал себя безобидной ромашкой, но детей и женщин без крайней на то нужды не трогал. И если даже он сам иногда задумывался, а не чересчур ли много убивает, то Пеллек об этом явно не думал совсем – как только он со своими людьми выезжал на задание, головы летели, как колосья пшеницы в жатву.

Кроме того, Арген вообще не хотел присоединяться ни к чьей пятерке. Ни Пеллека, ни любого другого сержанта, пусть и более сдержанного.

Прямо сказать Вайсу «нет» было бы еще одной наглостью, которую тот уже точно не стерпит, особенно после попытки оспорить приказы самого магистра. Но и так легко подчиняться Арген не собирался.

– А можно подать прошение на пересмотр этого назначения? – аккуратно уточнил он.

– Нет, – сухо ответил приор.

Проклятье…

– Отец, – Арген решил не сдаваться и попробовать уговоры, – вы же знаете мою историю. Моя работа в пятерках… склонна плохо заканчиваться.

«Плохо» было мягким словом. Арген верил, что его преследует злой рок – как иначе назвать происходящее, он не представлял.

Его первую пятерку вскоре после причисления к ней молодого брата перебили захдарцы. Целиком. Арген выжил благодаря случайности и… трусости. Он отличался невысоким ростом и тогда еще не успел набрать мускулатуру, поэтому оказался достаточно худым, чтобы спрятаться в бочке с сельдью. Магопоклонники его не заметили и ушли.

С тех пор Арген решил, что больше не имеет права бояться ничего и никого.

Но со второй пятеркой получилось еще хуже.

Они наткнулись на жезл, который превращал людей в пепел простым нажатием на маленький рычаг в рукояти. Требовалось лишь направить навершие жезла на цель. Никаких усилий и затрат энергии, жми на рычаг хоть бесконечно, и перед тобой падет целая армия. Идеальное оружие.

Каратели обычно были устойчивы к золоту и многим другим соблазнам. Но оружие… Какой воин перед ним устоит? Вот и один из их пятерки не смог.

Его доводы звучали вполне разумно. Всего один жезл и один человек, но они могут разрушить до основания Захдарскую империю и освободить все порабощенные нечестивцами государства. В мире наконец наступит благоденствие.

Еще двое товарищей на эту красивую картинку купились. Но не Арген.

Вдвоем с напарником, который тоже не поддался колдовскому очарованию жезла, им пришлось перебить остальных. Друзей, с которыми они сражались в течение многих лет и которых знали, как… Да. Как родных братьев.

С тех пор Арген решил, что ему и в одиночку работать неплохо. И считал, что отлично с этим справляется.

– Каратели постоянно гибнут, и в пятерках, и нет, – сухо ответил приор. – У вас такая работа, с этим ничего не поделаешь. Вы не прокляты, брат Арген, и у вас появляется шанс это доказать.

– Может, хотя бы не пятерка Пеллека? – неуверенно спросил он. – У меня такое чувство, что мы с ним не сработаемся.

Лицо у Вайса приняло уставшее выражение.

– У вас чувство… – передразнил он. – Вы хоть отдаленно представляете, какая у вас сложилась репутация? Смутьян, который не подчиняется приказам, потому что считает себя умнее всех. И к сожалению, я не могу сказать, что эта репутация ошибочна. Вас не рвется к себе брать ни один другой приор, а командоры старательно спихивают вашу кандидатуру на кого-нибудь другого. Стоит заговорить о вас при сержантах, и у тех лица делаются кислыми, словно они съели лимон, потому что сержанты не в том положении, чтобы отказывать командованию. Пеллек единственный, кому все равно. Вы отправитесь к нему.

– Не понимаю, – не сдержался Арген, – я шесть лет работал один, и все было в порядке. Как так получилось, что Бог во мне уверен, а командование сомневается?

– А с чего вы взяли, что Бог в вас уверен? – поинтересовался приор.

– Ну… – каратель помолчал, затем наклонился ближе к столу и доверительно сообщил: – Я слышал Его голос во время последнего задания. Он меня похвалил.

– Похвалил, – выразительно повторил Вайс. – Но ничего не сказал о том, что вам нужно дальше работать одному и никак нельзя присоединяться к пятерке Пеллека?

Арген вздохнул. Плечи обвисли.

– Мне это казалось очевидным.

– Так вот, смею разочаровать, но это совсем не очевидно. Вы поступите в распоряжение сержанта уже сегодня. Или так, или у вас будут проблемы. Все ясно?

– Да, – упавшим голосом ответил он.

Карателей вне ордена не бывало. Закон соблюдался строго.

– В таком случае вы свободны. Господь милостив.

Арген развернулся, не став повторять традиционную фразу. Его переполняла злость, и происходящее он ничьей милостью отнюдь не считал.

Уже у самых дверей каратель не вытерпел и повернулся.

– Отец Вайс, вы когда-нибудь убивали?

Приор, успевший погрузиться обратно в бумаги, удивленно приподнял от них голову.

– Нет. Духовенству запрещено отнимать жизнь.

– Значит, и никогда не убивали тех, кто стал вам ближе семьи. Вы не понимаете карателей и не поймете, пока с вами не случится то же самое. Надеюсь, оно случится.

И он вышел, не дожидаясь ответа.

Уже выскочив из здания, Арген вдруг осознал, что так и не сообщил Вайсу о своих подозрениях насчет «нечестивцев», которые увозили перстень на юг. Однако возвращаться уже не хотелось.

Что ж, как-нибудь в другой раз. В конце концов, если следовать логике самого Вайса, ведь Бог не приказывает делать это прямо сейчас? Ну а значит, отчет подождет.