Текст книги "В объятиях пламени (СИ)"

Автор книги: Элис Айт

Соавторы: Майя Велина
сообщить о нарушении

Текущая страница: 13 (всего у книги 21 страниц)

Глава 27

Кабинет купца напоминал рабочее место писаря: целый ряд чернильниц, крупная связка гусиных перьев, сургуч, печати и целый арсенал прочих принадлежностей для письма. На полках громоздились свитки, книги и бумаги, сами по себе и в ларцах.

Но еще здесь пахло смесью специй, от которых постоянно хотелось чихнуть, а на отдельной полке в ряд стояли весы – от совсем маленьких, где можно было взвесить щепотку пыли, до крупных, на одну чашу которых поместилось бы два-три больших яблока. Матовая, истертая поверхность разнообразных гирек свидетельствовала, что ими часто пользуются.

На стенах, конечно же, висело несколько карт – разные регионы материка, острова в океане и даже Захдарская империя. Несомненно, с их помощью торговец пряностями наглядно показывал клиентам, откуда для них везут ту или иную специю.

Арген окинул кабинет взглядом и остался равнодушным к дорогой мебели и экзотическим украшениям, наверняка привезенным из тех же далеких земель, из которых прибывали и редкие пряности. По долгу службы каратель не раз бывал в домах аристократов, и его такие вещи давно уже не трогали.

От внимания Саттвека, севшего за стол в обитое бархатом кресло, это не укрылось.

– Ты не простой человек, Соден Дан-Мар. Может, скажешь, кто ты на самом деле?

Он покачал головой.

– Сначала я бы предпочел поинтересоваться, для чего ты скупаешь магические артефакты.

– Не понимаю, о чем ты.

– Понимаешь. Перстень святого Марцишека простой святыней не был, и ты об этом знал, когда нанимал банду Вигера, чтобы те его тебе доставили.

У Саттвека дернулись пальцы, но в остальном он своих чувств не выдал, хотя наверняка испытывал сейчас и страх, и гнев. Арген невольно зауважал этого человека. Немногие могут сохранить самообладание, когда им напрямую, в лицо выдают такие вещи.

– Значит, Вигер мертв, – утвердительно произнес купец. – Ты перепродаешь артефакт?

– Зачем он тебе нужен?

– Я не обязан этим делиться с незнакомцами. Назови свою цену.

Арген вздохнул. Как же тяжело общаться с торговцами… Каждый из них – как два конокрада сразу.

– Моя цена сотрудничества с тобой – ответ на вопрос, зачем тебе артефакты.

Саттвек смерил его взглядом.

– Впервые вижу человека, который торгует краденым, строго запрещенным товаром и при этом беспокоится, ради какой цели его товар покупают.

– Что поделать, для меня это важно. Сложно не заметить, сколько в твоем доме охраны. Ее значительно меньше даже у фиренцианцев, которые хранят в своих монастырях буквально горы золота. Значит, ты боишься не простых воров, а кого-то посерьезнее. Готовишь государственный переворот? Мятеж? Может, ты захдарский шпион?

Купец приподнял брови.

– Интересные вопросы от того, кто сам не хочет называть свое настоящее имя.

Арген помедлил. Торговаться он ненавидел еще сильнее, чем лгать. И то, и другое у него всегда получалось отвратительно.

– Меня зовут Арген Дан-Руа, – признался он. – В свой сад ты впустил девушку по имени Эска. Эти имена тебе знакомы?

Карие глаза Саттвека расширились.

– Беглый каратель и огненная колдунья, которые разгромили представительство Ордена воинов Слова Божьего и убили несколько братьев?

– А что, ты представлял нас иначе? – усмехнулся он.

– Ну… да. Особенно колдунью. Она выглядит такой… беспомощной.

– Человек, загнанный в угол, способен одновременно на поразительные и страшные вещи, – ответил Арген. – А правда вообще часто неприглядна по сравнению со слухами, которыми она обрастает.

Купец помолчал, не спуская с него взгляда, и вдруг обреченно зажмурился.

– Нет у тебя никакого перстня, верно?

– Верно. Я его уничтожил, как и всю банду Вигера.

Саттвек устало потер веки.

– А теперь пришел за мной.

Он выглядел невероятно спокойно для человека, считающего, что сейчас его убьют. Арген зауважал его еще больше.

– Я больше не исполняю волю ордена и не охочусь за отступниками. Наоборот, мы с Эской ищем укрытие. Поэтому я и спрашиваю тебя, зачем ты собираешь артефакты. Если с дурной целью, то нам здесь делать нечего.

Купец тихо выдохнул и обмяк в кресле. Каратель, склонив голову, наблюдал за ним и вдруг понял:

– Ты боишься не того, что умрешь, а чего-то другого. У тебя есть семья?

Саттвек кивнул, поднялся и подошел к окну. Оно выходило на сад, все еще зеленый, яркий от цветов, невзирая на приближающуюся осень.

– Иди сюда, каратель.

Арген послушно приблизился.

Внизу на траве под деревцем сидел мальчик лет пятнадцати. У его ног возилась большая собака, а с каменной скамьи за ними присматривал слуга.

Казалось бы, идиллическая картина отдыха отпрыска богатой семьи, но мальчик двигался как-то странно, не отпуская собачью холку.

– Он болен? – спросил каратель.

– Слеп.

– И ты думал, перстень его исцелит?

– Нет… Я знал, что он не исцеляет. Он должен был облегчить мне другую задачу.

Саттвек выдержал паузу, издалека любуясь ребенком.

– Раньше я был ярым единоверцем, хорошим прихожанином и, как следствие, не самым преуспевающим купцом, – усмехнулся он. – Я считал, что Бог наградил меня за это семейным счастьем. Но мой второй сын, Вельд, родился слепым. Я решил, что ладно, наверное, это какое-то испытание веры, и мы выдержим. А потом, когда Вельду исполнилось всего два года, он начал общаться со зверьем в саду.

Арген нахмурился.

– Он маг?

– Да, и его дар – понимать язык всех зверей.

– Поразительно. Еще ни разу не встречал вживую людей с таким даром. Только в старых орденских книгах об этом читал.

– Мой мальчик уникален, – подтвердил купец. – Отобрав одно, Бог одарил его другим.

Он отошел от окна и сурово посмотрел на карателя, сложив на груди руки.

– Вельд не служит Дьяволу, он ни в чем не провинился перед Господом, и он совершенно точно не проклят, но уже почти четырнадцать лет я каждый день боюсь и жду, что ко мне заявятся мужчины в черных накидках. Дар моего сына не относится к разрешенным, а это может означать только одну судьбу. Я поклялся, что не позволю этому случиться. Но Вельд такой не один, и я понял, что остальных тоже не могу бросить в беде. Ко мне приходят маги, которые не хотят служить ни Церкви, ни Захдару, и я вывожу их вместе с семьями туда, где их никто не тронет.

– Куда-то сюда, я так полагаю? – указал Арген на карты.

Саттвек не шевельнулся.

– А вот этого я тебе уже не скажу. Мои корабли ходят в десятки государств, посещают сотни островов. Чтобы проверить все, у ордена уйдут десятилетия. Подруга тебе по-настоящему дорога, я видел это внизу. Могу вывезти девушку, да и тебя, если захочешь. Но куда вы попадете, вы узнаете, только когда сойдете на берег.

Он призадумался. Для этого Бог и привел его сюда? За морем орден никогда ее не найдет.

Может, и самому уехать вместе с ней…

Арген посмотрел на свои руки. Бог даровал ему великую силу, и он всегда думал, что грешно ее не использовать во благо. Однако что если благо – это как раз не использовать ее вообще? Там, в чужом краю, о магии и ордене придется навсегда забыть, иначе он подставит под удар невинных людей.

А если Бог заговорит с ним вновь? Арген знал, что не сможет это проигнорировать. Свою суть не изменишь, а он был воином Слова Божьего.

Да и как же Вайс и его козни? Как же исчезающие маги и таинственные скупщики артефактов?

– Что взамен? – по-деловому поинтересовался каратель, рассудив, что пока рано думать о Вайсе. Плавания может и вовсе не случиться. – Денег у меня нет, заплатить тебе нечем.

– Поработай на меня.

– Если это будет связано с убийствами или артефактами, то нет.

– Напротив. Мне нужно, чтобы ты не убивал, а сохранил жизни. Из-за вас двоих охрану границы усилили, и ко мне не может попасть один маг с его семьей. Помоги его вывезти, и я найду место на корабле для вас двоих.

Арген медлил с ответом, дожидаясь… чего, он и сам не знал.

Хотя нет, знал. Он ждал, что Бог заговорит. Его воля выполнена. Что дальше?

Бог молчал. Видимо, карателю теперь придется самому решать, что дальше. Сходить ли окончательно с пути ордена и защищать тех, кого он раньше отправлял на костер, или нет. Последствия будут на его и только на его совести.

– Ты рискуешь, нанимая меня, – скакал он.

Саттвек приподнял бровь.

– Конечно, орден продолжит вас искать, но если бы я не умел прятать людей, то давно бы уже сам сгорел на костре.

– Я не об этом. Я бросил орден, но не перестал быть воином Господним и не перестану им быть до последнего вздоха. Если маг, которого ты просишь спасти, невинен, то я приложу все усилия, чтобы он добрался сюда целым и невредимым. Однако если я увижу, что он служит Дьяволу, захдарцам или просто подонок, то убью его на месте.

На скулах купца заиграли желваки, и все же он кивнул.

– Не сомневаюсь, что ты повидал всякое, каратель. Но в то же время уверен, что большинство «подонков», о которых ты упомянул, всего лишь до смерти перепуганные дети, которые от ужаса не понимали, что творили.

– Эска отказывалась убивать, даже когда ее саму угрожали сжечь, – покачал головой Арген. – Она действительно невинна. Остальные, кто поднимает руку на себе подобных, прекрасно понимают, что делают. Страх – это оправдание, за которым скрывается простая мысль: моя жизнь ценнее его, поэтому я могу его убить. Только у Бога может быть иное мнение на этот счет. Ты меня не переспоришь, купец. Либо соглашайся на мои условия, либо…

– Что? – хмыкнул тот. – Отпустить тебя на все четыре стороны после того, как ты узнал мой секрет?

– Да. Потому что я единственный, кому искренне на него плевать.

– Ты можешь выдать меня ордену…

– С орденом бессмысленно торговаться. Если ты четырнадцать лет спасаешь магов, уже должен был это выяснить. А поскольку я сам отступник, другие каратели меня слушать не станут, убьют при первой возможности, на всякий случай не дав раскрыть рта – вдруг я начну соблазнять их сойти с пути истинного.

Саттвек поморщился, но махнул рукой.

– Для святоши ты слишком хорошо торгуешься.

– Я не святоша.

– А как тебя послушать, так складывается иное мнение… В общем, я согласен на твои условия. Привези если не самого мага, то его семью.

– Мне нужно еще кое-что.

Купец тяжело вздохнул.

– Даже не сомневался. Ну?

– Нам с Эской придется где-то жить. И еще приведи ко мне священника, который умеет держать язык за зубами.

Теперь уже обе брови Саттвека полезли на лоб.

– А священник-то зачем?

– Я хочу, чтобы Эска стала моей законной женой, – честно ответил Арген.

Купец неожиданно рассмеялся.

– Да, теперь я точно верю, что никакой ты не шпион. Каратели чтут немногие законы, но этот для них свят. По крайней мере, никто не рискнул бы повенчаться по Божьему закону, помня о том, что Бог установил для братьев ордена безбрачие. Будет тебе и дом, и священник, не переживай.

Арген впервые за долгое время улыбнулся.

Бог привел его в правильное место.

Глава 28

Эска отреагировала на новости с поразительным спокойствием, которого Арген не ожидал. Он предполагал, что девчонка, узнав о возможности уплыть и забыть о магии, в лучшем случае обрадуется, в худшем – начнет спорить.

Карателю казалось, что уехать за море куда-нибудь подальше от единой веры и Захдара, где никого не будет волновать магия, это именно то, о чем Эска и мечтала. Но одно за жизнь он усвоил достаточно четко – женщины редко бывают довольны, даже когда даешь им в точности то, о чем они просили.

Она просто кивнула и ответила:

– Как скажешь.

Он удивился, но решил пока не трогать эту тему и не пытаться выяснить, что у Эски на уме. В конце концов, для начала нужно выполнить задание Саттвека. Если Арген его провалит или убьет мага, то вряд ли им удастся куда-то уплыть.

По крайней мере, другие два обещания купец исполнил сразу. Аргена с Эской подселили к одинокой старухе, которая лишилась всех детей, причем двоих из них – из-за ордена. Карателей она не любила, но беглецов приняла с радостью. Для всех остальных их представили как ее племянника с женой, которые приехали погостить к пожилой родственнице и немного о ней позаботиться.

Той же ночью Арген с Эской легли в постель законными супругами.

Рано утром Арген встал с кровати, сел на крыльцо, оглядел улицу, посмотрел в небо и улыбнулся.

Если бы кто-то увидел это, то не понял бы, чему он радуется. Перед ним была самая обычная улочка, какие часто встречаются на окраине больших городов: грязная, такая узкая, что между домами иногда застревали повозки, и заполненная жалкими лачугами. Каратель устроился на ступенях одной из них, одноэтажной развалюхи, чья входная дверь давно перекосилась и вряд ли бы кого-то остановила, пожелай тот без спроса войти.

А небо… Да, пожалуй, только небо и было хорошим. Светло-голубым, невероятно высоким, со стремительно бегущими барашками белых облаков. Однако улыбался Арген совсем не этому.

Просто он почувствовал, что у него наконец появился дом.

Не хватало только апельсинового сада. Но Арген не сомневался, что однажды его вырастит.

Затем он вернулся в дом, поцеловал спящую Эску, взял оружие и пошел к Саттвеку.

– Я готов, – сказал каратель. – Куда нужно ехать?

А дальше была работа. Такая же, как сотни раз до этого, только теперь Арген действовал на благо магов, а не против них.

Маг оказался молодым парнем из лиотской глубинки. Как каратель и опасался, тот ему не понравился. Но у него была семья: жена еще младше Эски и двое детей, из которых один – грудной младенец. Арген видел, как маг смотрит на них, и понял, почему Саттвек приказал вывезти парня или вместе с ними, или никак.

Один он бы быстро пошел по наклонной, превратился в того, за кем орден охотится и кого совершенно справедливо жжет на кострах. Но с детьми и женой у него оставался шанс.

Даже Бог давал второй шанс тем, кого Он уже приговорил к смерти, превращая их в карателей. Кто такой Арген, чтобы отказывать молодому магу в этом шансе, раз уж тому его предоставили?

Тем более что Бог молчал. Не молчала только совесть Аргена.

Чтобы переправить семью с двумя маленькими детьми в Райнланд и при этом не попасться страже, понадобилась не одна неделя. У карателя хватало времени, чтобы обдумать, как он относится к своей новой роли.

Когда они с Эской бежали из Мальерты, выбора не было. Может, повернись время вспять, Арген принял бы в мелочах какие-то другие решения, но в целом не видел, как мог бы принципиально изменить ситуацию. Приказ Господа звучал ясно, а орден оставил немного места для простора в действиях.

Сейчас этот выбор был. Пожалуй, вариантов перед Аргеном лежало даже многовато. Убить мага и исчезнуть, взяв на себя крест одиночной войны с орденом; окончательно смириться с новой ролью и выполнить задание так, как требовал Саттвек; отправить Эску за море одну или уплыть вместе с ней; забрать ее и тихо исчезнуть из Ольмарка, уехать еще дальше на север и попытаться построить ту же мирную жизнь и без магии, и без участия Саттвека.

У каждого варианта имелись свои недостатки и преимущества. Арген ломал голову, придирчиво размышляя над каждым, пока не осознал, что на самом деле выбора по-прежнему нет.

Ведь, как Арген и предупредил Саттвека, он мог покинуть орден, но воином Господним быть не перестал.

Мага с его семьей каратель передал людям купца недалеко от Ольмарка. Сам Саттвек не присутствовал – он руководил всем из города, не подвергая себя лишнему риску. Угрюмый мужчина с замашками матерого наемника, предводитель отряда, который должен был доставить мага непосредственно на корабль, сухо сообщил Аргену:

– Ты выполнил задачу. Саттвек согласен взять тебя на корабль и отправить в безопасное место вместе с остальными магами. Придешь со своей женой послезавтра в деревню под названием Штайрау, это всего пара часов на север от Ольмарка. Рядом с деревней перекресток. Встанете на нем, и сразу после захода солнца к вам подойдет человек, который отвезет вас к кораблю.

– А если мы не явимся или опоздаем? – уточнил он.

– Значит, корабль отчалит без вас.

– Понял, – кивнул каратель.

Передача происходила вечером, и у него ушла вся ночь на то, чтобы добраться домой. На улицу, где стоял дом старухи, Арген ступил, когда солнце уже поднялось над городом.

Он страшно устал, одежду покрывал толстый слой пыли и дорожной грязи. От него воняло немытым телом и лошадиным потом. Наверное, следовало сначала доехать до бани, помыться, выстирать одежду, дождаться, пока она высохнет, а потом идти к жене. Так делало большинство карателей перед тем, как посетить с отчетом своего приора.

Но они так поступали, потому что не очень-то рвались докладываться командованию, которое далеко не всегда было довольно действиями братьев. А Арген не мог дождаться момента, когда наконец вновь прижмет к себе Эску. Каждый миг промедления был пыткой.

И все же, когда он увидел впереди девчонку, выскочившую набрать воды из колодца, то замедлил шаг.

В Ольмарке они не спаслись от преследования, а всего лишь надели новые маски. Эска так любила яркие платья, но по-прежнему не могла их носить, чтобы не привлечь лишнего внимания. Чудесные пшеничные волосы, которые только-только стали отрастать, все так же приходилось прикрывать платками. Танцы, без которых она не могла жить? Исключительно дома, без музыки, потому что кто-то мог заметить пляшущую в таверне девушку и сопоставить ее с описанием беглянки.

Орден продолжал их искать. Часть братьев, отправленных на их поимку, была отозвана, а обычная стража уже не так дотошно досматривала путников, но на досках объявлений все еще появлялись предложения сдать ордену двух беглецов за крупную сумму. Люди Саттвека потихоньку срывали листовки, однако не могли заниматься этим по всему городу и его окрестностям.

Опасность будет грозить еще долго. Эска все это понимала. Как она отнесется к тому, что собирается ей сказать Арген?

Девчонка увидела его издалека. Как Арген мог узнать ее хрупкую фигурку из тысячи подобных, так, похоже, и она – Аргена.

Ведро бухнулось на землю, переворачиваясь. Вода хлынула в натекшую возле колодца лужу. Эска бросилась к карателю, и в следующий миг он уже сжимал ее в крепких объятиях, приподнимая и едва сдерживаясь, чтобы не закружить и не зацеловать прямо на улице.

Девчонка вжималась в него всем телом, закрыв глаза. Это было лучшей наградой из всех возможных.

– Я так скучала, – шептала она. – Так боялась, что тебя ранят или найдут и ты не вернешься!

Арген, тоже зажмурившись, глубоко, во все легкие вдыхал ее аромат. Он изменился за время жизни в Ольмарке. Раньше Эска пахла лесным медом, а теперь еще молоком, и… домом.

– Идем, – сказал каратель, беря ее за руку и уводя к старухиной лачуге. – Я выполнил задание, а тебе известно, что это значит. Корабль отплывает уже завтра. Нужно поговорить наедине, срочно.

Она кивнула и повторила:

– Идем.

Однако, едва Арген подошел к крыльцу, как из-под ступеней испуганно выскочила дымчатая серо-коричневая кошка. Вся какая-то несуразная, тощая, она не мяукала, как все коты, а тоненько пищала, будто считала себя мышью. Он бы не обратил на нее внимания, если бы Эска, охнув, тут же не подхватила ее на руки.

Глядя на то, как жена прижимает к груди маленький мохнатый комок, каратель впервые испытал что-то похожее на ревность. Нелогичное, странное чувство, тем более по отношению к бездомной кошке, но оно неприятно кольнуло сердце.

– Подожди, – сказала девчонка, отчего-то смутившись. – Вот, смотри… Ты не против, если она будет жить тут?

Брови Аргена поползли вверх.

– Эска…

– Ну я не могла ее бросить, – вдруг затараторила она так быстро, словно боялась, что если не вывалит все за мгновение ока, то кто-нибудь умрет. – Она такая хорошая, ласковая и такая несчастная! Ее все коты гоняют и обижают, ей больше некуда идти, и я начала ее прикармливать, а она так смешно мяукает и вообще зайка! Она за мышами охотится и даже одну мне принесла на днях! Она не прыгает по дому и вообще очень спокойная и умная, я уже проверила!

– Ми-иу! – жалобно подтвердила кошка, глядя на него огромными глазами.

Каратель вздохнул.

Он равнодушно относился к животным. У него никогда не возникало ни с кем из них некой особой связи или хотя бы малейшей привязанности. Если нет дома, то негде заводить питомцев, и даже лошадей приходилось постоянно менять, потому что все они принадлежали ордену, а не одному конкретному брату.

И вот эта кошка… Так не вовремя, так некстати.

– Ладно, – ответил Арген. – У нее имя уже есть?

– Ну… – щеки Эски очаровательно покраснели еще сильнее. – Пока она просто кошка. Я же не знала, захочешь ли ты ее оставить.

– Оставить, – повторил он, выделив это слово.

Она отвела взгляд.

Корабль отплывет уже завтра…

– Давай зайдем в дом, – тихо предложил каратель, красноречиво оглянувшись на улицу.

Эска юркнула туда первой. Кошка, будто что-то почувствовав, торопливо спрыгнула у нее с рук и спряталась под лавкой.

Арген прошел в дом и устало сел за стол. Девчонка, сложив на коленях руки, напротив.

– Почему? – просто спросил он.

– Почему я хочу завести кошку? – растерянно переспросила она.

– Дело не в кошке, и ты это понимаешь. Ты не хочешь уплывать. Почему? Ты же знаешь, что, оставаясь в Ольмарке, мы рискуем. Мне казалось, ты устала от жизни отступника, от необходимости вечно скрываться и никогда не поднимать головы.

– Я знаю, что замужем за карателем, – тихо парировала Эска, так и не оторвав взгляда от пола. – Больше нет «меня», есть «мы». А ты не из тех, кто бежит. Или, может, ты действительно хочешь уплыть за море, в чужую страну, и поселиться среди магов, которых ты убивал почти всю жизнь?

Она наконец посмотрела на него, пристально, пронизывающе, и продолжила:

– Может, у тебя даже получится сдерживаться, хотя не все эти маги окажутся хорошими людьми, в чем бы там нас ни заверял Саттвек. В любом случае лжец из тебя плохой, и рано или поздно они прознают, что ты бывший каратель. Как думаешь, что тогда будет?

– Ничего хорошего, – согласился он. – Они не смогут меня простить за то, что я убивал их друзей и родных. Даже если лично я не трогал никого из них, я все равно буду олицетворять для них все то зло, которое им причинил орден.

– Значит, ты тоже видишь: пытаясь сбежать, мы никуда не сбежим. Куда бы мы ни пошли, одному из нас там будут не рады, и не важно, тебе или мне. А убив одного из нас, второго не пощадят.

– И что же, ты считаешь, что нам будет лучше в Ольмарке, где не рады нам обоим? – хмыкнул Арген.

Эска пожала плечами.

– Здесь у нас есть хоть что-то, например крыша над головой. С твоей «тетушкой» у нас сложились прекрасные отношения. Я уже устроилась к соседке помогать ей с шитьем за небольшую плату и обзавелась еще несколькими полезными знакомствами среди местных женщин. Ты мужчина крепкий, еще и умный, читать-писать умеешь. Тоже работу наверняка найдешь.

– В ордене знают, что мы в Ольмарке.

– Они уже ничего не могут знать точно. Миновал почти месяц, мы могли давно уйти отсюда под видом паломников либо уплыть на любом из кораблей, которые отчаливают из Ольмарка десятками каждый день. Да и как я уже сказала, орден не единственный наш враг. Конечно, если Бог тебе чего-то не приказал за это время…

– Нет. Он молчал.

– Тогда, мне кажется, обсуждать больше нечего, – строго произнесла Эска.

Каратель усмехнулся, наклонился и поцеловал ей руки.

– Я женился на лучшей женщине в мире.

Она вдруг с облегчением выдохнула.

– Так я права? – спросила Эска, разом превратившись из мудрой женщины в ту девчонку, которая в отместку прожгла на площади штаны гильдейскому мастеру. – Ты в самом деле не хотел уплывать?

– Права. Даже если убрать в сторону все аргументы, которые ты только что привела, мне нужно убедиться, что приор Вайс наказан. Это мой долг. Без этого я все равно что не я.

Она тепло и широко улыбнулась, а потом опять потупилась и еще крепче стиснула ладони на коленях.

– Значит, хорошо. Ведь есть еще одна новость… Самая важная…

– Какая? – сам не понимая, отчего, встревожился каратель.

– Я беременна, – прошептала она.

У него открылся рот.

Арген не был к этому готов. Казалось бы, любой взрослый мужчина должен понимать, что если ты ложишься с женщиной, то нужно ждать такого закономерного результата, как ребенок.

Но одно дело – что-то там понимать, и совсем другое – слышать, что ребенок появился лично у тебя.

– Видишь, – смущенно промямлила Эска. – Не могу я никуда ехать, не зная, в каких условиях родится малыш.

– Значит, мы никуда не поедем, – твердо сказал он, поднимаясь и крепко ее обнимая.

В этот момент кошка наконец выглянула из-под лавки и робко мяукнула тоненьким голоском.

– Назовем ее Пискля, – решил каратель.

– Дочь? – ужаснулась девчонка.

Он рассмеялся.

– Кошку. Пока что только кошку.