Текст книги "В объятиях пламени (СИ)"

Автор книги: Элис Айт

Соавторы: Майя Велина
сообщить о нарушении

Текущая страница: 18 (всего у книги 21 страниц)

– Тебе когда-нибудь говорили, что не стоит делить шкуру медведя, пока тот жив? – поинтересовался Арген.

Тот издал хриплый смешок.

– Ты не выйдешь отсюда. Твоей подружки рядом нет, а без нее я бы тебя убил еще тогда. Раздавил бы, как виноградину, и плевался косточками. Бог привел тебя прямо ко мне, чтобы я мог отомстить.

– Или это тебя Бог привел ко мне, чтобы я мог закончить начатое, – парировал Арген. – Так что смотри аккуратнее, не подавись косточками, а то ведь так и сдохнуть недолго.

И он стремительным движением метнул спрятанный в рукаве нож.

Но не в Пеллека, а в одного из молодых воинов.

Как и всегда, клинок, будто ведомый высшими силами, вошел точно в глазницу Илана. Парень рухнул как подкошенный в тот же миг, вряд ли успев осознать, что умер. Оглушающий грохот доспехов эхом разошелся по узкому длинному коридору.

Товарищи молодого карателя, мгновенно забыв о приказе стоять в сторонке, с воплями кинулись на врага. Прежде чем хоть кто-то из недоученных болванов вспомнил, что они владеют магией, Арген сжал кулак и превратил их сердца в кашу.

Трое разом – это было слишком много. Магия разрушения стоила дорого, поэтому он привык больше полагаться в бою на свои физические качества, оставляя колдовской дар на крайний случай. Иначе существовал риск слишком рано растратить все запасы, но не добиться этим ничего и оказаться перед невредимым противником все равно что голышом.

Однако этот крайний случай уже наступил. Если бы не Эска, в Мальерте победил бы Пеллек, и с тех пор вряд ли что-то изменилось в лучшую для Аргена сторону. Судя по одержимости сержанта, он долго готовился к сегодняшнему дню, и одолеть его будет только еще сложнее.

Их бой – разрушителя и неразрушимого – наверное, был предрешен самим Создателем. Пусть так, но Арген не собирался включать в эту и так непростую задачку еще и четверых подчиненных Пеллека. Бывший каратель понимал: даже если ему удастся победить сержанта, молодняк набросится на него, уже ослабленного, всей сворой и перегрызет горло. А то еще кому-то из них вздумается нарушить приказ и вмешаться посреди схватки с Пеллеком.

Их требовалось убрать раньше. Любой ценой. И Арген это сделал.

Сердце сразу пронзило болью. Магия давала многое, но многое и забирала, а он, увы, не обладал мощью Эски, чтобы игнорировать расход энергии, требуемой для убийства сразу нескольких человек.

И из-за этого Арген чуть не пропустил смертельный удар.

Пеллек обладал достаточным опытом, чтобы уловить движение магии и сообразить, что сейчас произойдет, еще до того, как это на самом деле случится. С яростным ревом он взмахнул огромным мечом по дуге, намереваясь перерубить врага наискось, от плеча до пояса.

Зная сержанта, Арген ни на миг не засомневался, что у него это получилось бы, невзирая на слой кольчуги и толстой подкладки, защищавшей тело бывшего карателя. Принимать этот удар чудовищной силы было идиотизмом – ему бы только руку вывернуло. Он уклонился в последние доли мгновения, чувствуя, как острие разрезает воздух всего на расстоянии в пару пальцев от груди.

От второго удара, который должен был последовать сразу за первым, его спасло то, что тело ближайшего молодого брата упало прямо на сержанта. Покачнувшись, Пеллек заревел опять и отшвырнул мертвеца в стену.

Парню повезло, что он был уже мертв. Рассвирепевший каратель не жалел силы. От удара череп молодого брата раскололся, и в стороны брызнула кровь вперемешку с мозгами.

Промахнувшийся мимо цели клинок попал в стену. Обычная сталь, приложенная с такой мощью о камень, наверняка сломалась бы или по меньшей мере погнулась, но острие лишь выбило искры и оставило в стене глубокую царапину. Двуручный меч Пеллека явно обрабатывали теми же чарами, что и его самого, раз он не поддался магии разрушения в Мальерте и без вреда для себя резал камень.

Заминку Арген использовал себе на пользу. Из рукава вылетел уже второй метательный нож, за ним без паузы третий. Но невероятное умение, крайне редко подводившее Аргена, в случае с Пеллеком неизменно давало осечки. Один клинок пролетел на волосок от прорези в забрале увернувшегося сержанта, второй ударился о шлем и зазвенел по полу, не причинив никакого вреда.

Если бы Арген не опрокинул стол под ноги противнику, то очередным ударом ему бы проломило голову. Вместо этого двуручник, как нож сквозь масло, прошел через толстую столешницу и…

Застрял.

Может, закаленный магией клинок и нельзя было сломать, но это не значило, что он не подчиняется вообще никаким законам природы. А Арген умел учиться на своих ошибках.

Не предполагавший, что его меч способен застрять то ли в массиве дерева, то ли в камне под ним, Пеллек привычно рванул двуручник на себя и на миг потерял равновесие, когда тот отказался сдвинуться с места.

Арген только этого и ждал.

Он выхватил длинный узкий кинжал и подскочил к сержанту. Меч вряд ли пробил бы толстую сталь, которую на себе носил быкоподобный каратель, зато стилет мог беспрепятственно пройти и между пластинами доспеха, и между звеньями кольчуги, пронзая плоть. Однако для этого требовалось рискнуть и подобраться к Пеллеку вплотную, чтобы нанести точный и мощный удар. Всего один, но потом еще следовало успеть убраться подальше, потому что сержант даже при смерти оставался чудовищно опасен.

Арген с огромным удовлетворением ощутил, как стилет быстро и глубоко входит в тело врага. Дело сделано. Пора отпрыгивать…

В следующий миг тело Аргена будто прошило молнией, а из глаз брызнули искры. Он непроизвольно охнул – и от боли, и от осознания, что не может шевельнуться.

Пеллек крепко держал его обеими руками. В боку сержанта виднелась рукоять стилета, но и из бока Аргена тоже что-то торчало.

Он моргнул. Это же его собственный метательный нож, однако все три, использованные сегодня, лежали там, куда упали. Тогда откуда?..

Пеллек широко улыбнулся, скаля зубы. В прорези шлема его лицо казалось еще более отвратительным.

– Ты меня убил, падла. Зато я убил тебя, – хриплым, срывающимся голосом произнес он. – Не узнаешь ножик? Ты им Гильба прикончил. А я вытащил и сохранил. Почти молился на него, как святотатец. Он, гляди, взял и пригодился.

– Передавай Гильбу пламенный привет в аду, – ответил Арген. – Или Маттьесу? Вас же, подонков, столько развелось, и не упомнишь, кого как на тот свет отправил.

– С-су… – выдохнул Пеллек, но договорить уже не смог.

До мозга этого чудовища наконец дошло, что он мертв. Сержант медленно завалился набок, увлекая за собой и свою жертву.

Освободиться от стальной хватки не представлялось возможным – предсмертные «объятия» Пеллека ощущались хуже медвежьих. Арген рухнул следом и прикусил губу, чтобы не завыть в голос от боли, которая расходилась от клинка в боку.

Пнув труп ненавистного сержанта, он наконец отодвинулся, аккуратно сел и осмотрел рану. Пеллек вогнал нож на славу, аж сминая кольца кольчуги и продавливая их внутрь. Его бы силищу да на благое дело…

А дело вышло паршивое, паршивее некуда.

Вытаскивать собственное оружие из тела Арген не стал. От кровопотери он умрет в разы быстрее, чем от торчащего из тела узкого метательного клинка, а магистр Эску просто так не отпустит.

Медленно, стараясь не тревожить рану, бывший каратель забрал стилет из тела сержанта – еще пригодится – и поднялся на ноги. Коридор резко покачнулся, но Арген сумел устоять.

Эска ждет его.

И он побрел вперед, к лаборатории, оставляя за собой кровавый след.

Глава 38

Наверху наверняка гремели и сверкали магические фейерверки, устроенные отрядом Хейнира, а сам светловолосый райнландец, скорее всего, гадал, куда же запропастился клятый орденец-отступник. Внизу же царила глухая тишина и клубилась темнота, почти не разгоняемая настенной свечой, которая чудом уцелела в схватке карателей.

В действительности покой подземелья был таким же обманом, как и вся благочестивая цель ордена.

Чем ближе Арген подходил к лаборатории, тем ярче ощущал, как за крепкой дверью, обитой железом, циркулируют потоки магии, сравнимые или даже превосходящие по мощи потенциал Эски. Это была не ее энергия, да и не научилась пока девчонка так искусно владеть даром. К тому же Арген чувствовал сразу несколько источников магии. Вероятно, она исходила от магистра или кого-то другого, кто мог находиться в лаборатории, а те, в свою очередь, использовали на редкость мощные артефакты.

Арген поморщился.

Без них обойтись вряд ли могло. Магистр подтвердил, что умеет каким-то образом передавать дар от одного человека к другому. Допустим, это его личная способность как демона. Но как он залезает в голову к другим карателям, выдавая свой голос за Божий? Если бы для демонов было так легко исполнять этот трюк с любым человеком, они бы давно натравили всех друг на друга, однако «Слово Божье» слышали лишь единицы. Должно быть, существовал какой-то иной способ, который позволял этого добиться.

Не стоило забывать и о том, что магистр приказал свозить в Штэрхен найденные артефакты. Логичнее всего было предположить, что он собирается вооружить ими свою новую армию, которая не будет задавать столько вопросов, сколько могли бы старшие каратели вроде самого Аргена. Но наверняка у Ульрена имелась и другая цель – найти среди артефактов что-то, что сгодится для его тайны.

Той самой, которая находилась за дверью впереди.

Арген остановился перед ней и прислушался, однако массивная преграда, рассчитанная на осаду, не пропускала ни звука. По ту сторону могло быть что угодно. Бывший каратель глубоко вдохнул, выпрямился, притворяясь, будто вогнанный в бок нож ни капли его не беспокоит, и толкнул дверь.

Она оказалась не заперта и открылась медленно, со скрипом, как положено вековому куску дерева, прикрепленному к ржавым петлям. Изнутри никто не выпрыгнул, не кинулся на противника с обнаженным оружием, и даже потоки магии не изменили течения.

Арген осторожно вошел в помещение.

Он ничего не помнил об этом месте. Иногда в памяти всплывали обрывки ощущений – холодящий спину камень, боль, режущий глаза свет, который, как ему раньше казалось, исходил от спустившейся на него Божьей благодати. Но все это могло привидеться или быть испытанным еще в камере.

При постройке крепости эта комната планировалась как погреб – погреб она и напоминала. Достаточно просторная каменная коробка без окон, с полками, заставленными склянками и ларцами, у стены широкий деревянный стол для операций, рядом подставка с хирургическими инструментами. Целители хоть и пользовались магией, но без самого обычного врачебного искусства колдовство стоило недорого.

Воздух был спертым. Пахло кровью, немытыми телами, но что еще хуже – страхом и безысходностью.

В ближайшем к двери углу стояла клетка, высокая и широкая, для крупного зверя – или для человека. Она-то и привлекла первым делом внимание Аргена.

Сердце у него дрогнуло.

Внутри сидела Эска.

На ней было одно из ее любимых платьев, голубое, но за столько дней бессменного ношения цвет стал почти серым. Отросшие за полгода до плеч волосы блестели золотом в полутьме. Миловидное лицо, округлевшее при беременности, вновь осунулось, едва ли не сильнее, чем во время их долгого, изнурительного путешествия из Мальерты до Ольмарка. Слава Богу, живот еще натягивал ткань – жена не потеряла ребенка.

Она приподнялась, вцепившись в толстые железные прутья. Глаза с мольбой уставились на Аргена.

– Это ты? Любимый, это правда ты, а не сон?

– Это я, – сипло ответил он.

– Освободи меня скорее! – затараторила Эска. – Магистр куда-то ушел, но он сейчас вернется. Давай же!

– Да, любимая, – согласился Арген.

Он шагнул навстречу к ней и… выверенным мощным ударом вонзил стилет, на котором еще не высохла кровь Пеллека, под углом в шею жены. Эска совсем не по-женски захрипела и завалилась набок, отчего-то гремя железом.

В следующий миг воздух вокруг задрожал, и морок растаял.

Клетка перед Аргеном исчезла, а Эска превратилась в мертвого мужчину в черной одежде ордена. Лезвие кинжала вошло в уязвимое пространство в доспехах, и из раны на пол вытекала кровь.

Комната удлинилась раза в два, на стенах проявились новые полки – на сей раз с разнообразными артефактами. В дальний угол вжимался дрожащий мужчина лет сорока в белой льняной одежде и накидке, похожей на фартук. Прищурившись, Арген узнал целителя, который вместе с другими орденскими магами когда-то давно следил за здоровьем неофитов, включая и самого Аргена.

За это время, похоже, он высоко поднялся в иерархии.

Самую дальнюю часть лаборатории огораживала решетка от пола до потолка с такой же решетчатой дверью. В этой тюремной камере сидела Эска – уже настоящая, Арген не сомневался. Такая же осунувшаяся, все в том же донельзя запачканном платье и, к счастью, с выступающим животом, но лицо ее было отрешенным, глаза смотрели в пустоту.

Девчонку лишили воли, подчинили себе. Окинув ее быстрым взглядом, Арген мгновенно нашел артефакт, с помощью которого Эску держали под контролем.

Два грубых железных браслета на ее худых запястьях смотрелись чужеродно. Ее тонким правильным чертам и женственным очертаниям больше подходили изящные украшения из серебра или золота, которыми Арген не задумываясь усыпал бы любимую женщину, если бы им не приходилось играть роль бедной пары и прятаться в разбитом домишке старой вдовы.

Эти же приспособления служили совсем иной цели. Арген видел их уже неоднократно и сам ломал подобные не раз – в Захдаре зачарованные браслеты использовались для того, чтобы усмирить самых опасных пленников. В случае необходимости через два приваренных к железкам кольца продевалась цепь, и браслеты служили как обычные кандалы.

Их часто надевали на чужеземных магов, которые отказывались принять имперскую веру или пытались бежать домой. Из-за этого лиотцы прозвали артефакт рабскими браслетами.

Кто бы мог подумать, что его станут применять в самом сердце организации, сражающейся с Захдаром?

Арген в тот же миг кинулся бы к Эске и снес к демонам решетку, а проклятые браслеты превратил в пыль, но путь ему преграждали. В середине помещения на операционном столе находился привязанный к ней человек с заткнутым кляпом ртом.

Вайс. Он был обнажен по пояс, ниже его прикрывало лишь шерстяное одеяло, однако эти кудри Арген узнал бы где угодно. Бывший приор выглядел так, словно его держали на хлебе и воде не один месяц, широко распахнутые глаза смотрели с ужасом. Не на Аргена. На магистра, который в непринужденной позе оперся на край лежанки Вайса.

Глаза Ульрена заливала чернота. Притворяться ему надоело. А может, стало просто не перед кем – Вайса магистр в расчет явно перестал брать, целитель же давно должен был знать, кому служит.

– Ай-ай-ай, – с укоризной произнес он. – Брат Арген, ну как так? Убить любимую женщину и своего еще не рожденного ребенка…

– Ты дебил? – осведомился Арген. – Думаешь, я собственную жену от подменыша отличить не могу?

– Многие не могут. Я же не первый раз этот трюк проворачиваю. Он всегда так… – магистр выдержал паузу, состроил гримасу, будто испытывает сильные эмоции, и даже ладонь картинно сжал в кулак. – Трогает за сердце. Жертва, считая, что перед ней потерянная и вдруг обретенная любовь, сама насаживается на вражеский клинок. Очень трагично, по-моему. Впрочем, тебя и без моей помощи уже насадили.

Его взгляд красноречиво прошелся по торчащей из бока Аргена рукояти. Тот с показным безразличием ответил:

– Тебе известно, что для карателя это мелочь.

Магистр улыбнулся.

– Не мелочь. Твое время истекает. Ну и что ты будешь делать?

– Убью тебя, целителя, освобожу Эску и уйду отсюда.

– Отличный план, – оценил он. – Странно, что я не нахожу в нем Вайса.

Арген посмотрел на бледного, трясущегося приора.

Он был мальчишкой. Просто мальчишкой, который чересчур много возомнил о себе, и это в итоге обернули против него же. Это не извиняло всех его злодеяний, но и ненавидеть его Арген уже не мог, как и того безымянного карателя, который остался лежать у двери. Что тот парень, что Вайс – они всего лишь орудия в руках магистра. Год назад Арген испытывал бы вину за их смерть, может, даже попросил бы у них прощения и помолился за их души. Сейчас его это не трогало ни единой струны в его сердце.

Год назад он сам мог стоять бы на том месте и защищать Ульрена. Пожалел бы он сам себя? Нет.

– Приору, как по мне, отлично отдыхается от проповедей, – заключил Арген. – Пусть лежит дальше.

Тот дернулся, из забитого тряпкой рта раздалось мычание. Арген его проигнорировал. Не тратя времени, он вскинул руку, сконцентрировал свою магию на целителе, и его бездыханное тело мгновенно рухнуло на пол перед решеткой.

Из руки целителя выпал крупный неограненный бриллиант. Он напоминал камень из перстня святого Марцишека, но имел другую, более вытянутую форму. Когда он покатился по полу, вокруг сразу брызнули разноцветные лучи, словно алмаз собрал свет от подсвечников и превратил его в радугу.

Потоки магии в лаборатории мгновенно изменили течение, но не угасли. Арген уставился на драгоценность, пытаясь понять, в чем ее истинное предназначение. Что бы это ни было, оно содержало в себе огромную силу и не перестало работать, даже несмотря на то что управлявший им человек погиб.

– Ну как же так! – огорченно вскрикнул магистр, глядя на целителя и качая головой. – Его-то за что? Он же не убийца, в отличие от Пеллека. Хотя сержанта мне тоже жаль, я по крайней мере могу понять, почему ты его убил. А этот бедняга вообще ничего плохого не делал, всего лишь улучшал ваши слабые смертные тела.

– Он был твоим пособником. Кроме того, ты мог вселиться в него, если бы я убил тело, в котором ты находишься сейчас.

Ульрен изобразил недоумение.

– Я могу вселиться в какое угодно тело. Здесь осталось еще как минимум три свободных – о себе ты, кажется, забыл.

– Не можешь, – спокойно возразил Арген. – Вселиться в связанного Вайса или одурманенную Эску – это отдать себя в мои руки. А если бы ты мог потеснить меня в собственном разуме, то уже сделал бы это.

– Может, мне хочется напоследок поговорить по душам? – он пожал плечами.

– У тебя нет души.

– Ай, ну к чему этот буквализм, – поморщился магистр. – Ты меня прекрасно понял. Знаешь, это ведь ужасно тяжело – вынашивать планы целыми веками и не иметь возможности ни с кем ими поделиться. Ведь намекнешь другому демону – он либо украдет твою идею, либо из чистой вредности все изгадит. Мы же все сволочи по природе своей. Слышал же, наверное, как самые образованные врачи сейчас советуют? Нельзя держать чувства в себе, это для здоровья плохо. Так вот спустить пар, поболтать с человеком, пожаловаться ему – милое дело. Особенно если он тут же умрет и никому не сможет пересказать твои откровения.

У Аргена действительно где-то в глубине шевельнулся интерес. Услышать обо всем из первых рук, выяснить, какие из его догадок были верными, а какие – ошибочными, узнать правду…

В этом и состояла проблема – в правде. У демона не было ни одной причины ей делиться, а солгать, наоборот, – тысяча. Просто потому что такова его природа, как он сам в этом признался.

Вдобавок у Аргена хватало ума, чтобы видеть вражескую уловку – магистр тянул время. С ножом в боку вечно ходить невозможно. Ульрену следовало лишь подождать, пока рана не сделает за него всю работу. Либо братья снаружи наконец опомнятся, что из подземелий давно нет новостей, и решат проверить, что здесь происходит.

Каждое мгновение промедления стоило для Аргена слишком дорого. Поэтому он не стал мудрить, вскинул руку, для верности целясь не в сердце магистра, а собираясь превратить в кашу все его внутренности, и…

Он стоял не в лаборатории, а в одной из камер, где каратели проходили последнее испытание перед посвящением. Вытянутая рука почти упиралась в стену. Окна не было, лишь из маленького окошка в двери исходил слабый свет.

Ульрен бесследно исчез вместе с Эской и остальными.

Арген дотянулся до стены и потрогал каменный блок. Холодный, жесткий, с грубой поверхностью. Так и должна ощущаться стена в камере.

Очередная иллюзия? Или его в самом деле незаметно одурманили и заперли?

– Все же ты дурак.

Голос Ульрена доносился с разных сторон. Арген повернул голову, напряг все чувства, однако не смог определить, где скрывается враг.

Значит, это невероятно искусный морок.

– Но кое в чем, – продолжал невидимый магистр, – ты, засранец эдакий, оказался прав. Да, демоны не всесильны, иначе бы я уже давно правил этим клятым маленьким мирком, а не прозябал в шкуре Ульрена Дан-Байе. Хотя мое положение еще весьма и весьма неплохое, а то ведь кое-кто из моих собратьев вынужден довольствоваться звериным обликом, а некоторые и вовсе не способны обладать материальной формой. Но вернемся ко мне, потому что меня, как любого нормального демона, интересует только собственная персона.

Он рассмеялся, будто это замечательная шутка.

Арген же внимательно оглядывал камеру. Если это мираж, его наверняка можно развеять. Самый легкий способ – разумеется, убив Ульрена, но сначала его еще надо как-то найти. И как это сделать?

Он подошел к двери, дернул ее, потом со всей силы пнул и ожидаемо ничего не добился. Будто вокруг настоящая камера.

Возможно, стоило испробовать магию и раскрошить замок, но Арген тут же отмел эту идею. Против иллюзий чары разрушения никак не помогут, только зря будут потрачены силы. Магистр просто запрет жертву в новом мороке.

– В общем, ты попал в яблочко, – разглагольствовал он. – Я могу вселиться далеко не в каждого. Например, в тебя – нет, к моему огромному сожалению. Магия разрушения – редкая штука, и она мне больше к лицу, учитывая мою деятельность.

Снова смех, издевательский и давящий на уши.

– Когда я понял, что этот дар достался именно тебе, то испытал досаду. Ну что за неудача! Такое тонкое искусство гравитационных искажений, а ты, немытая деревенщина, едва умеющая читать, даже слова такого, как «гравитация», не знаешь.

– Мне это не помешало успешно ее применять.

– Успешно? Тьфу! Ты и четверти не освоил! Зато чего мог бы добиться я… – раздался протяжный вздох. – Но мне пришлось довольствоваться даром Ульрена. Сам он считал свой талант бесполезным. Создание миражей – кому оно нужно? Им не убьешь, вред сопернику не причинишь, в пустыне выжить он тоже никак не поможет – бестолковейший дар среди всех возможных. Короче говоря, мальчишка был еще одним ограниченным дураком. Только я смог раскрыть его талант полностью. И как иронично, что свой самый масштабный, самый впечатляющий мираж – Орден воинов Слова Божьего – я построил без капли магии.

– Это не Ульрен основал орден, – поправил Арген.

У него не оставалось выбора, кроме как принять навязываемые правила игры. Магистр хочет поболтать? Ну и ладно. Враг тянул время, но и Аргену это могло быть выгодно. Пока тот в самолюбовании трепал языком, каратель обдумывал, как ему отсюда выбраться.

Выход обязан быть. Хотя силы уже иссякали, Арген даже мысли не допускал, что все закончится здесь, когда он уже зашел настолько далеко. Боль от раны только усиливалась, стоять с каждым мигом становилось сложнее, разум начинал плыть.

«Давай, соображай, Арген, – подтолкнул он себя. – Иначе погибнут твои жена и ребенок».

– Основал не он, – согласился демон, – но я всегда был рядом. Подталкивал, направлял в нужную сторону. Разумеется, далеко не всегда в роли магистра – это было бы чересчур очевидно. В случае с Ульреном пришлось вообще на несколько лет покинуть орден и проторчать в Захдаре. Зато оно того стоило. Сколько они за это время новых артефактов разработали – невероятно.

– Тот камень – их рук дело?

– Ты имеешь в виду бриллиант, который выпал из руки целителя? – прозвучал смешок. – Ах да, ты же не совсем идиот. В силу возраста ты знаешь, что каратели не так давно начали получать магический дар при посвящении, а дальше нетрудно догадаться. Ну что тут скажешь? Ты прав, это изобретение захдарцев, которые очень хотели, чтобы колдовской талант могли получить даже те, кто без него родился. А если один человек будет обладать десятком смертоносных талантов, то это сразу первый кандидат в захдарские императоры. Ужасно соблазнительно, в общем. Разве мог я оставить эту штучку без внимания? Разумеется, империя ее быстро лишилась, пока широкие массы не узнали, что так можно было. Жаль, очень жаль, что у этого камушка оказались свои ограничения. Только Бог может создавать что-то из ничего, а дар можно лишь передать от одного человека к другому. К примеру, взять потенциал твоей прекрасной суженой. Безумная мощь. Если ее разделить на части, то можно наградить десятерых слабым даром – или передать полностью одному уже опытному человеку, который знает, как воспользоваться всеми аспектами дара.

– Вайс, – прошептал Арген.

– Да ну что ты, – с презрением бросил Ульрен. – Для слюнтяя это слишком шикарный подарок. Я бы просто занял его тело. Магистр, в конце концов, уже немолод и дряхл. Вайс тоже не лучший экземпляр, но у него есть свои преимущества.

Арген покачнулся и быстро восстановил равновесие. Держаться! Он должен держаться.

Только что демон произнес что-то, за что сразу зацепилась мысль карателя, но он ее чуть не упустил из-за мгновения слабости.

Эска… Эска и ее потенциал. Арген напрягся, заставляя себя думать.

Фальшивая девчонка выглядела абсолютно настоящей, даже голос звучал абсолютно так же, с теми же интонациями. Мастерски созданная иллюзия, не учитывавшая только одного – она не смогла подделать колдовской потенциал Эски.

Арген с неохотой признался сам себе, что при других обстоятельствах он бы поддался обману и кинулся к жене. Его спасло то, что он ждал ловушки – и вовремя ее распознал.

И вот он снова в той же западне. Значит, и действовать нужно так же. Скорее всего, Арген до сих пор стоит в лаборатории, а магистр – на расстоянии вытянутой руки от него. Дотянуться до него физически не получится, он полностью контролирует тело и разум жертвы, обманывая ее восприятие.

Но может ли он обмануть и магические способности?

На обычное зрение полагаться было нельзя, поэтому Арген сосредоточился на незримых потоках волшебства. Энергия переполняла лабораторию, и если они с Ульреном еще там, то магия должна проявиться.

– Я бы забрал и твой дар, но начинает казаться, что с тобой слишком возни, – пожаловался магистр. – Ты умный, а что хуже всего – упертый подонок. Все было прекрасно, пока тебя удавалось держать в глуши, подальше от ордена. И даже твое религиозное рвение мешало не слишком сильно, пока ты каким-то клятым чудом в одиночку не вышел на перстень Марцишека. Чем дальше, тем в более серьезную проблему ты превращался. Вот как, скажи на милость, ты стал иммунен к моему голосу?

– Стал кем? – переспросил Арген.

Было трудно изображать полную растерянность, терпеть страшную боль в боку и в то же время сосредоточенно искать узлы потоков магии. Он уже чувствовал их бурное течение, но не рассчитал, что это может оказаться помехой. Ульрен тоже колдовал, но какой из потоков принадлежит ему?

– Мои планы нарушает паршивый неуч! – выплюнул он. – Что ты сделал, чтобы стать невосприимчивым к моему голосу?

– Слово Божье… – пробормотал Арген. – Так это все время был ты?

– Большей частью, – с гордостью признал демон. – Даже вынужден скромно заметить, что изображать Бога у меня получается гораздо лучше, чем у Него самого. Согласись?

– Есть такое, – поморщился он, вспомнив, как засомневался, впервые услышав настоящее Слово Господне. – Но ответа у меня нет. Я тогда не подозревал, что все это происки нечисти.

Раздался вздох.

– Бесит, – выплюнул Ульрен. – Неимоверно бесит, что вы играете нечестно с Его подачи, в то время как мы скованы тысячами ограничений.

Арген не стал это комментировать, хотя ничего честного в действиях бессмертного демона, способного вселяться в людей и полностью подавлять их волю, не видел.

Вместо споров лучше сосредоточиться на потоках магии.

– Короче говоря, я придумал для тебя кое-что поинтереснее, – сообщил магистр. – Времени у меня хоть отбавляй, а твое заканчивается быстро, так что оставшиеся минуты твоей жизни я буду наслаждаться твоими адскими мучениями.

Окружение сменилось так стремительно, что не ожидавший этого Арген покачнулся и чуть не упал. Камера исчезла, вернулась освещенная лаборатория со связанным Вайсом и двумя мертвыми телами. Только теперь в решетке, отгораживающей часть помещения, была открыта дверь. В проходе стоял магистр и без труда держал Эску за шею, подняв худенькое тельце девчонки в воздух.

Она судорожно вдыхала, лицо краснело, но зачарованные браслеты настолько подавляли волю, что, даже умирая, Эска не могла сопротивляться. Лишь ее руки и ноги конвульсивно подергивались.

У Аргена у самого перехватило дыхание. Он уже сделал шаг вперед, чтобы метнуться к любимой и вырвать ее из рук ублюдка, но остановился.

Реки магии текли по прежним руслам. Если бы Ульрен избавился от морока и все это происходило по-настоящему, то энергия сменила бы течение. При таких мощных чарах, какие использовал магистр, это было неизбежно.

Однако все оставалось на своих местах.

Магистр мог расстаться с идеей использовать дар Аргена, но девчонка ему пока еще требовалась. Он бы не стал ее убивать.

Бывший каратель выпрямился и взглянул демону в глаза.

– Ты опять морочишь мне голову.

Лицо твари исказилось.

– Вот в кого ты, паршивец, умный такой, а? Может, мамашка тебя заделала от какого-то профессора, который проезжал мимо вашей деревни и настолько изголодался по бабам, что для его стручка сошла помойная яма твоей мамки?

Он не отпускал Эску, продолжая ее душить. У Аргена сердце обливалось кровью. Он лишь благодаря огромному усилию стоял на месте и холодно смотрел на магистра.

– Бедно у тебя с фантазией, Дьяволов выродок. У нас семилетние дети поизощреннее оскорбления сочиняют. Может, потому ты и не правишь этим жалким мирком – не потому что у тебя якобы тысячи ограничений, а потому что ты туп как бревно и ничему не научился за века существования?

Ульрен оскалился. В его руке из ниоткуда появился длинный искривленный нож. Размахнувшись, демон всадил лезвие в грудь еще трепыхавшейся, никак не желающей умирать Эске.

Она закричала. Истошно, отчаянно.

Арген упал на колени, зажмурился и согнулся, почти касаясь лбом пола. Если бы он стоял, то на сей раз не смог бы удержаться и кинулся к Ульрену. Понимание, что перед ним мираж, помогало слабо и никак не спасало от того, что крики любимой женщины рвали душу в клочья.

Он, отправивший на тот свет десятки людей, некоторых из них – с крайней жестокостью, не мог смотреть на то, как убивают его собственную жену, и плевать, что это морок.

– Ну уж нет, – рассмеялся магистр, и в его смехе звучало железо. – Так легко ты не отвертишься. Наказание должно быть наказанием. В аду с тобой тоже цацкаться не станут, так что привыкай – это зрелище ты увидишь еще много-много раз.