Текст книги "Стрекоза (СИ)"
Автор книги: Элина Литера
сообщить о нарушении
Текущая страница: 24 (всего у книги 26 страниц)
Друзья играли, пели и танцевали, мы ободряюще хлопали, пускали фляжку по кругу, и я делала вид, что не замечаю горящего взгляда Аларика, который посматривал то на меня, то на темнеющий лес. Нет, нет, нельзя, потом будет во сто крат больней.
Мы допили, допели и отправились спать.
* * *
Утром я проснулась раньше прочих, только эльфа уже не было в мобиле. Когда я привела себя в порядок, Бейлир помешивал бодрящий взвар на греющем артефакте, переставив его наружу, чтобы не мешать остальным. Я поежилась от утренней прохлады, взяла чашку теплого питья и сделала пару глотков.
Укутавшись пелериной я села у потухшего костра. Бейлир примостился рядом и вопросительно на меня посмотрел. Мы с напарником слишком хорошо знали друг друга. Такое мирное утро, так тихо стелется голубоватый туман под розовым небом… Но – пора.
– Бейлир, у нас большие неприятности.
– Только сейчас? – фыркнул он.
– Я и так крутила, и так, но с этими их дуо-мобилями и новыми дальнобойными артефактами как бы мы ни поехали, нас нагонят. Боюсь, что время лука и меча закончилось.
– Гарни, одна стрела, и дуо-мобиль будет некому вести. Сто шагов? Я попаду за двести.
– Лавронсо нашло мастерскую, где собирали эти дуо-мобили. Там небольшая дварфийская семья, они разговорились. Дуо-мобили непростые. Магротор и основу им привезли, но остальное делали на месте. Стекла закаленные и зачарованные. Ты уверен, что пробьешь их стрелой?
Бейлир помрачнел. Я продолжала:
– Может быть, эльфы и придумают что-нибудь позже, но пока, увы, твой лук бесполезен. Я бы на месте тех, кто станет за нами гнаться, первым делом подожгла Стрекозе колесо. Ехать мы не сможем, укрываться внутри тоже. А дальше... всех, кроме девочки, подстрелят издалека.
– Ну это мы еще посмотрим, – проворчал Бейлир, но я покачала головой. Он, может быть, и увернется от стрел и огневиков, но двоих-троих из нас они положат.
Помолчав, эльф осознал всю горечь положения. Я никогда не видела моего напарника таким расстроенным. Тяжело признавать, что ты остался позади прогресса. И все-таки Бейлир нашел силы собраться:
– Говори сразу, что делать.
Мне польстило, что мой напарник уверен – я что-то придумала. Но я и правда придумала.
– Достать два трупа, мужской и женский, желательно комплекции, похожей на нашу, хотя бы отдаленно.
– И как ты собираешься выдать их за нас?
– Переодеть и сжечь, – я прикрыла глаза и глубоко вдохнула, – со Стрекозой.
Сказать, что я ошарашила Бейлира – ничего не сказать:
– Все настолько плохо?
– Да. Мне придется увести за собой погоню. Я дам вам с Алариком время, если повезет, сутки. Наемники Меркатов будут искать следы девочки вокруг места пожара, и когда спохватятся, что их там нет, вы все уже будете на пути в столицу: ты, Аларик, ребенок, пакет. Я оставлю пару наших вещей в нетронутой огнем части или рядом брошу, и заодно закроем дело о Гарниетте и ее напарнике, раз уже стражи знают, что мы в этих краях.
Бейлир тяжело вздохнул:
– Тебе дорога Стрекоза. Мне, честно говоря, тоже. Может, припрячем ее и сделаем вид, что девочку увезли в карете, а сами поедем на лошадях через поля?
– Дуо-мобилей два. Даже если один поедет за каретой, второй может порыскать по окрестностям. А еще конные присоединятся, особенно если что-то случится с одним из мобилей. Нет, только Стрекоза так приметна. Узнав, что в деле два бывших порученца на мобиле, будут гнаться именно за мной. Я поеду на запад в направлении Боулесина. Вполне понятно, что барон приказал привезти дочь домой, не так ли? Вы с Алариком поскачете на север, а там затеряетесь и привезете в столицу пакет.
– Может, я отвлеку охрану, вы к мобилям, я тоже с другой стороны перемахну забор, мы их подорвем? А на конях за Стрекозой не угонятся.
– Нет. Мы не знаем, сколько охранников, у кого длиннострелы, как умеют ими пользоваться. Есть риск, что успеют кого-нибудь из нас подстрелить.
Бейлир уже скорбел по Стрекозе как по живому существу. Я сама за пять лет с ней сроднилась. И покупали мы ее вместе с Нимнадилем... Но все же это только машина.
– Трупы я тебе достану. Выкопаем, что посвежее. Запах будет...
– Запах от любых будет. Положи в мешок с телами артефакт из холодильного шкафа, нам все одно больше не понадобится. И знаешь... не говори остальным про Стрекозу. Скажем, что я увожу погоню за собой, и дальше у меня есть план, как скрыться. Но на всякий случай гольдены за это дело пойдут через тебя. Договорись с бароном про оплату, и с остальными, как рассчитаться.
Бейлир кивнул и вдруг странно посмотрел на меня:
– Гарни... а ведь ты не вернешься. Ты сожжешь Стрекозу и исчезнешь. И гольдены от своего Аларика брать не будешь.
Догадливый.
Я пожала плечами.
– Бейлир, ты же понимаешь, что нам с тобой больше работать нельзя, слишком приметная пара получилась.
– Я не про себя. Я не пропаду.
– Он тоже.
– Зря ты... Хоть скажи, как тебя можно найти, весточку передать. Мне скажи.
– Чтобы ты, романтичный мой бард, попытался направить друг к другу души, разъединенные злым роком? – я попыталась состроить самую циничную из своих улыбок. – Так будет лучше для всех, поверь.
Мне не понравилось, как он хмыкнул.
– Бейлир, не стоит этого делать. Не ставь Аларика перед выбором: топить родственничков, защищая детей и баронство, или искать меня.
– Ладно, ты и впрямь взрослая девочка. Делай, как знаешь, – сказал эльф и вышел за дверь.
Глядя на рассветный туман, я снова перебрала в голове план. Нам нужна фора по времени, иначе дуо-мобили догонят Стрекозу. Наши недруги должны увидеть, как девочка садится в серый дом-мобиль, и как мы ее увозим. Значит, расстояние должно быть маленьким. Но на маленьком расстоянии нас догонят. Задачка была непростой.
Непростой, но решение у меня было. Какое счастье, что я попросила Лавронсо закупить несколько не совсем законных вещей заранее!
За завтраком я посвятила друзей в план нападения на особняк.
– Ты пойдешь в особняк? – недоуменно произнес Аларик. – Может, все-таки мы с Бейлиром?
Я не сразу заметила, как на меня смотрит остальная команда. Аларик и Лавронсо – напряженно-недоверчиво, и даже Бейлир – Бейлир, мой напарник! – с сомнением, наигрывая на мандолине что-то минорное.
Что с ними? Какая муха их укусила? Стоило подефилировать пару дней в платье обыкновенной женщины, как они все забыли?
Я обвела всех троих взглядом и начала тихо, можно сказать, задушевно спросила:
– Уважаемые лорды, дварфо, я надеюсь, вы не думаете, что эта задача мне не по зубам?
– Мне бы не хотелось, чтобы ты ввязывалась в это сама, – начал Аларик.
– Наши желания не всегда выполнимы, Дерик, – ответила я, глядя на него в упор. – Это не первый и даже не пятый раз, когда я спасаю заложников. Какими бы законными ни были задачи порученцев, но наши методы, бывает, ходят по грани, а порой за нее заступают. Лавронсо, я не знаю всего, чем ты занималось в прошлом, но не думаю, что тебя пытались убить столько же раз, сколько меня, и я, как видишь, жива. – Дварфо хмыкнуло, но Аларик при этих словах вздрогнул. – Бейлир, ты со мной два года. Я знаю, что эльфиек-воинов рождается меньше, но если уж выдали боги дар, никто не сомневается, что ваши женщины могут стоять в одном ряду с мужчинами против клыков буринкантады. Неужели ты нахватался дурного от людей?
Эльф тряхнул головой, будто и впрямь отогнал морок, и провозгласил:
– Нечаянные сюрпризы судьбы порой слишком жестоки для хрупких человеческих существ, но я уверен, что твоя сноровка и ловкость будут воспеты в балладах.
О, у нас снова бард…
Мы разошлись готовиться к завтрашнему дню. Лавронсо задержалось возле меня:
– На два слова, Гарни.
Я увела Лавронсо под прикрытие задней части Стрекозы, и едва мы скрылись с глаз прочих, дварфо яростно зашипело:
– Ты с мужиками вообще никогда дел не имела?
– Имела. Дважды. Благодарю, но на этом предпочитаю закончить опыты.
– Тьфу ты. Не понимаешь, что ль? Когда ты рисуешься, мол, я такая вся из себя, драконий огонь прошла и не моргнула, надо будет, еще пройду... Не видишь, что лорд твой готов тебя спеленать по рукам-ногам и утащить в замок, чтоб в опасности не совалась?
– Вижу. И что? – осведомилась я холодным тоном, приподняв бровь. – Это не моя беда, если он не понял: я стала другой за девять лет, и будет надо, я и впрямь сунусь в драконий огонь.
Лавронсо зарычало и постучало себя костяшками по лбу.
– Передо мной хоть не хвались. Мужика своего пожалей! Кто тебе, неразумной, сказал, что ему нужна кукла фарфоровая? Лорду твоему тридцать пять, он не вчера родился, и знает, что ты не за конторкой эти годы сидела. Но дразнить его зачем? На нервах поиграть захотелось?
– Он не мой и моим не будет.
Если бы от Лавронсо можно было отмахнуться как от назойливой мухи! Но дварфо сверлило меня яростными глазами. Зачем он бьет по больному, зачем?
– Лавронсо, я ценю твое участие, но у нас с Алариком все кончено и нового не начнется, и во многом именно потому, что я готова сунуться в драконий огонь, а он готов спеленать меня по рукам и ногам.
Лавронсо зыркнуло на меня и развернулось. Отходя, оно бурчало: "Говорили мне, что люди дурные, но чтоб так..."
Весь день мы готовились. Сооружали сюрпризы для охранников, перебирали вещи, Лавронсо с Секирд прошли по селениям, где купили старую повозку и четырех лошадей. Надо бы пять, но не нашлось, придется Секирд и Хитре вместе ехать.
Мы с девушками принялись пересматривать гардероб. Подружки отобрали все новое, оставив только по одному старому наряду на завтрашний день, и тот выкинут к вечеру. Тючки получились объемные, но не столь тяжелые, чтоб нельзя было устроить рядом с собой на лошади. Мне же почти все вещи придется оставить. Что ж… не в первый раз.
Работы не прекратилась даже в полночь. Многое можно было сделать только ночью.
Аларика я отправила спать, а когда он не послушался, Бейлир с Лавронсо не шутя принялись его связывать. Если очень нужно, эльфы могут обходиться без сна двое суток, а то и трое, и оставаться при этом бодрыми. Дварфы, орки и гоблины могут провести на ногах день, ночь и еще день, и не скажешь, что не спали. Аларик – человек без примесей, как и я. Но если я могу вести мобиль завтра на бодрящем зелье, а потом отоспаться (если жива останусь), то у Аларика впереди много дней, когда расслабиться он не сможет ни на минуту.
Еще через час эльф с дварфом вознамерились провести со мной подобную же беседу, но я не стала упорствовать и ушла спать сама. Все, что я могла сделать, было готово. Остальное закончит моя команда. При этих словах внутри что-то болезненно дернулось. Мы хорошо сработались вместе, но я знала, что рано или поздно придется расставаться. Увы, это произошло раньше, чем хотелось, и совсем не так, как думалось.
Глава 48
Проснулась я от того, что дварфо трясло меня за плечо. Лавронсо сделало мне знак выйти. Лежанка эльфа была пуста – он ночью пошел к особняку и должен был переночевать в перелеске, закончив с сюрпризами.
Светлеющее небо предвещало скорый восход. Не позже, чем через четверть часа нам всем вставать, но Лавронсо решило поговорить со мной наедине. Чего хочет от меня этот сводник?
– Донно Лавронсо, мы ведь уже все выяснили. Лучше бы вы поговорили с Алариком, чтобы не лез сегодня меня защищать, а дал сделать мою часть работы.
– О чем я с ним говорил, тебе знать не надо. Ты вот о чем подумай. Говоришь, разными вы стали? Когда вы слюбились, ты была после своего "Шиповника", а он где учился?
– В гимназиуме для сыновей аристократов. Там и науки, и начала военного дела, мечу и кинжалу тоже учат. Но все же у меня опыта больше, поэтому если он начнет меня к себе за спину задвигать...
– Тьфу ты. Не о том я. Ты после того, как от него сбежала, на охранницу училась, руки и ноги приставалам ломала, потом полуэльф тебя, небось, тренировал. Так? – Я кивнула. – И дальше учила жизнь. А у него гимназиум в юности, и все, после он разве что с такими же лордами до первой крови по молодости махался, а теперь и этого нет, только земли объезжает, жалобы разбирает, торговля, селянские дела... Не поняла?
Я пожала плечами, все еще не понимая, к чему ведет Лавронсо. Аларику понадобилась наша помощь не только потому, что в одиночку не справится. Совершенно очевидно, что у Аларика нет такого опыта стычек, выслеживания и охраны, как у меня. Скорее всего, он берет уроки фехтования, как всякий аристократ, чтоб не терять форму, но это всего-лишь уроки. "Наемник Дерик" пришел к нашей команде вовсе не ради моих красивых глаз, а скорее, вопреки.
– Значит, не поняла, – жестко сказало Лавронсо. – Твой барон встал с мягкого кресла и рванулся спасать дочь, хоть и не смыслит ничего в таком деле! А наняв нас, не засел в городе, принимая донесения, а идет своей шкурой рисковать! Если барона опознают, его убьют и похоронят как неизвестного наемника в безымянной могиле. Когда барон Боулес исчезнет, опекуном его детей станет кто?
– О... Отец Мирианы. И все баронство к их услугам.
– Он знает об этом. Помнишь, он говорил, что Меркаты мстительны, хотел высказать еще какое-то соображение и осекся? – кивнуло дварфо. – Он сильно рискует, но все равно рвется сам, потому что это его дочь. И потому что трое – больше, чем двое. И потому что отсиживаться за твоей спиной он не станет. Поняла хоть что-нибудь про своего мужика, неразумная?
Я, и правда, не задумывалась, чего все это стоило Аларику, что он чувствует... Я понимала, что он переживает за дочь. Я считала, что его потянуло ко мне, как к напоминанию о давних счастливых днях... Но я не осознавала, чем он рискует, и почему рискует.
Но что это меняет? Ничего!
– Спасибо за разговор, донно Лавронсо. Пора поднимать остальных.
Дварфо глянуло на меня, но ничего не сказало. Мы вернулись к Стрекозе.
Нет, я ничего не буду менять. Аларик слишком хороший человек для женщины, которой снятся бандитские ножи.
Остальные быстро встали, мы свернули стоянку, не особенно заботясь о том, чтобы прикрыть следы. Если все будет хорошо, через несколько часов мы будем далеко.
Проехав стороной мимо селений мы встали за лесом, совсем рядом с особняком Меркатов. Я собрала команду.
– Давайте повторим все еще раз. Секирд?
– Подъезжаю с вами на повозке к черному ходу. Стучусь с корзиной капусты. Укладываю спать всех, кто находится около двери. Кричу журавлем. Впускаю вас с Дериком внутрь и стреляю вверх дротиком с лентами. Остаюсь охранять выход. Если вдруг что не так, скидываю с повозки сено и поджигаю.
Составляя план, я долго обдумывала первый шаг и в конце концов признала – только безобидного орочьего подростка подпустят достаточно близко. Аларик-Дерик как взрослый мужчина “диких кровей” вызывает опаску. Кроме того его могут узнать в лицо. Я пойду на дело в штанах, и женщина в таком виде настораживает даже больше полугоблина. Так что идти первой придется Секирд.
– Дерик?
– Подъезжаю с Секирд и с тобой вместе к черному ходу, ждем ее знака. Если кто-то еще останется на ногах, укладываем их спать. Входим внутрь, поднимаемся на второй этаж, ищем детскую. Всех, кто встречается на пути, усыпляем зельем или дротиками из миниарбалетов. В крайнем случае, вырубаем вручную. Забираем Фелисию, возвращаемся к выходу.
– Ты помнишь, что в детскую я вхожу первая? Гувернантка не должна видеть тебя в лицо.
– Помню, – кивнул Аларик. – Сажаем Фелисию в повозку, грузим туда же слугу, а лучше охранника, и вместе с Секирд гоним через лесок к Стрекозе.
– Меня не ждете, я побегу напрямик через лес, чтоб встретить вас в Стрекозе. – Я поймала взгляд Аларика. – Дерик! Мы договаривались, что мои приказы не обсуждаются, и так все на волоске висит! – Я обвела команду взглядом. – Друзья, я выверяла этот план до минуты, а кое-где и до секунды. Это единственный способ закрыть все долги и решить все вопросы. Я доберусь до Стрекозы, обещаю, иначе кто же мобиль поведет?
Аларик нехотя кивнул.
– Бейлир ночью подложил к ограде мешки с сюрпризами. Он занял место на холме. Когда увидит стрелу с лентами, устроит фейерверк у северо-западного угла и всадит по стреле в ноги охранников. Если повезет, еще и дуо-мобиль подстрелит. Когда мы управимся, Бейлир как раз должен добраться до Стрекозы. Лавронсо?
– Жду вас с лошадьми в перелеске за рекой, – проворчало Лавронсо, недовольное своей ролью. Но что поделать, оно слишком неуклюже и приметно для роли лазутчика. А с лошадьми и правда кто-то должен ждать.
– Хитра?
– Я сижу внутри мобиля. Если вдруг подойдут чужие, я включу пищалку в контуре. Когда подъедет повозка, я обернусь в зверя, чтоб успокоить Фелисию.
Бывшая княжна пыталась изобразить недовольство, но было видно, что она не против оставаться в тылу. И правильно. Не ее это занятие – по бандитским засадам бегать. Пусть хоть эта девочка убережется.
* * *
Секирд ушла с мешком капусты, и сейчас самый страшный в моем плане момент – мы с Алариком остались вдвоем.
– Лори, – начал он, и я хотела его остановить, но он покачал головой. – Я понимаю все, что ты можешь сказать. Но я хочу, чтобы и ты знала: я люблю тебя такую, какая ты есть. Просто знай об этом.
Я хотела ответить, что он ни демона не знает, какая я есть, но не успела. Раздалось курлыканье Секирд, мы слезли с повозки и вошли во двор.
Усыплять никого не пришлось – Секирд выстрелила дротиками в двоих охранников снаружи, а внутри ткнула в слугу и в кухарку. Теперь она наставила арбалет с приметной стрелой в небо. Кивнув ей, мы вбежали в кухню.
Снаружи грохнуло. Где-то в доме закричали, но далеко от нас. Если кто-то и есть в этой части дома, отвлечется на шум в другой стороне. Мы прошли через кухню и быстро поднялись вверх по черной лестнице.
Коридор был пуст, и за третьей дверью я обнаружила едва проснувшуюся девочку в кроватке и сонно хлопающую глазами женщину, в которую с удовольствием всадила дротик. Махнула Аларику, он подхватил Фелисию и вышел.
Расставив руки, в одной из которых поблескивал клинок, на нашем пути стоял охранник.
– Дерик, я его задерживаю, ты уходишь. Это приказ! – шикнула я, когда он дернулся, чтоб что-то сказать.
Сделав ложный выпад, я отвлекла охранника, и Аларик смог пробежать к черной двери. Противник кинул взгляд на “наемника” с девочкой, но я показалась ему более интересной целью.
Еще бы – передо мной стоял лысый бандит, представлявшийся стражем. За прошедшие недели он оброс коротким ёжиком и заметной щетиной, но я все равно его узнала, как и он меня.
Бандит широко улыбнулся. Я тоже. Мы оба знали, что не отпустим противника живым. Он меня – потому что я дважды увела у него из-под носа артефакт, я его – потому что уверена, что и до оникс-мобиля за ним гора трупов.
– Добегалась, курица.
Конечно, нельзя же женщину просто так убить, ей для начала нужно объяснить ее место. Некоторых жизнь ничему не учит.
– Знаешь, в чем твоя ошибка?
– Давай, дура, покудахчи, – осклабился бандит.
– Ты, как и многие другие, считаешь...
Я вытащила нож из его бока. Бандит все еще попытался меня схватить, но лишь мазнул перепачканными в его же крови руками. Вторым ударом я всадила нож в сердце. Лысый бандит, как и многие другие, считал, что противник непременно договорит фразу до конца, прежде чем нападать.
Слетев вниз по черной лестнице я проскочила мимо Аларика и Секирд, которые грузили в повозку бессознательного охранника, поймала облегченную улыбку мужчины и припустила по лесу. Мне нужно встретить их в мобиле, чтобы сыграть последний акт нашей пьесы.
Бейлир встречал меня у Стрекозы, подготовив лук на случай неожиданностей. Хитра открыла дверь, и я вскочила внутрь.
Пробежка по жаре и пыли не прошла даром, поэтому я сразу влетела в душевую. Плеснув в лицо два пригорошни воды, я протерлась полотенцем, оставляя на нем разводы пота и грязи, и, глянув на себя в зеркало на двери, едва не отпрыгнула в ужасе. Но снаружи раздались голоса – подъехала повозка – и времени у меня не осталось.
Эльф взял перепуганную девочку из рук "наемника" и унес внутрь мобиля, где Фелисию уже ждала милая пушистая лисичка. Секирд вскочила в двери за ними. Устроившись рядом с Фелисией, она обняла девочку и погладила зверька, подавая пример. Скоро ребенок забудет горести, примется чесать рыжий хвостик и трепать бархатные ушки.
Меркатовский охранник, которому Секирд по дороге сунула под нос тряпку с резким запахом, уже проморгался, пришел в себя и таращил глаза на происходящее. Между "наемником" и Бейлиром разгорался спор.
– Этот нам на что? Мы тебе за девчонку платили.
– Ты же сам сказал, что хорошо бы гадов наказать. Вот, наказывайте! – "полугоблин" ткнул пальцем в позеленевшего от ужаса пленника.
– Тьфу ты, – сплюнул Бейлир. – Куда его? Гарниетта!
Я высунулась, чтобы поставить точку в этой пьесе. По лицу связанного охранника я поняла, что объявления о нашей поимке он помнит, и сложил одно с другим.
– Да прирежь, и дело с концом.
Бейлир кинул звенящий мешочек "полугоблину", тот поймал его и принялся распрягать коня.
Напарник задумчиво смотрел на пленника. Я с удовлетворением услышала звук, порожденный страхом. Бейлир улыбнулся изысканной эльфийской улыбкой и захлопнул дверь мобиля, оставив обмирающего от ужаса связанного негодяя в повозке. Теперь тот доложит погоне, что Гарниетта Раеналд и эльф, которых разыскивает Корона, увезли девочку в сером дом-мобиле. Его самого спасло только то, что эльфы – не головорезы, а Гарниетта Раенальд ручки марать не захотела. Уверена, что Меркаты пошлют гонца к стражам – известные преступники похитили ребенка!
Мы тронулись. Через четверть часа пролетели мост, и эльф, высунувшись из заднего окна, всадил горящие стрелы в мешки со смолой и кристал-артефактами. Два взрыва оповестили нас, что моста больше нет. Двух соседних тоже нет, их эльфийско-дварфско-оркская троица уничтожила еще ночью. Я мысленно попросила прощения у селян за неудобства, но наше дело слишком важное. Морковка с картошкой подождут, а существа при надобности и на лодке переправятся. Для мобилей придется наводить хотя бы временный мост, и это задержит преследователей на пару часов, а может, и больше.
Бейлир присел рядом со мной:
– Мне удалось всадить в колесо одного из мобилей горючую стрелу. – Я удовлетворенно кивнула. Если по нашим следам поедет только один мобиль, тем больше шансов, что он увяжется за Стрекозой. Сгоряча я резво повернула рычаг, но напарник напомнил: – Сильно не разгоняйся, Лавронсо где-то здесь ждет.
Бейлир глянул на меня, будто хотел что-то еще сказать, но я кинула на него предупреждающий взгляд, и он ушел назад.
Дорога вильнула, и я притормозила. Лавронсо вынырнуло из подлеска, подбежало к Стрекозе, открыло панель у магротора и вытащило оттуда какую-то железяку. Не знаю, что вчера подготовило Лавронсо, но оно обещало, что мобиль будет выть как раненый мракинавр, и греметь, как воз пустых бочек, привлекая внимание.
Бейлир распахнул дверь, передал Фелисию Лавронсо и снова глянул на меня. Я подбадривающе кивнула. Он помог спуститься вниз Секирд с лисицей на руках, и спрыгнул за ней сам. Хлопнула дверь. Всё. Лавронсо увел компанию к лошадям, и вскоре цепочка всадников двинется в лес по еле заметной тропинке. Аларик сейчас едет к месту встречи с остальными. А я погнала Стрекозу вперед.
Я двигала рычагами, выворачивая на тракт, и теперь неслась по дороге, объезжая телеги, возки и редкие дилижансы. Некий карет-мобиль попытался меня обогнать, но вскоре отстал – стараниями Лавронсо и Лигатрика Стрекоза, ехала намного быстрее, чем можно ожидать от дом-мобиля.
Едва освободилась одна рука, как я достала флягу и сделала несколько глотков того, что Бейлир назвал демонской смесью. Зелье наполняло бодростью вперемешку со злостью, выжигая хандру и печаль. Не время для этих чувств, не время. Для них никогда не время. Но через два, может, три дня, я залягу где-нибудь в третьесортной таверне и снова буду задыхаться от режущей меня внутри ржавой пилы. На этот раз зубьев у нее будет намного больше.
У меня снова не было времени попрощаться с Алариком, я даже не могла посмотреть на него в последний раз. Лавронсо, Секирд, Фырхитра – они еще не знают, что мы больше не увидимся. Бейлир... Бейлир, конечно, попробует меня отыскать, но не найдет.
* * *
Отъехав достаточно далеко, я стала сбавлять ход у городков и селений, мимо которых шел тракт. Пусть Стрекозу запомнят и доложат преследователям.
Через три часа, придерживая коленом главный рычаг, я оставила мобиль катиться под уклон и быстро поменяла почти пустые кристаллы на полные. Можно лететь дальше.
Тракт здесь сравнительно новый, потому прямее и шире, чем в иных местах, и если заворачивался, то огибал совсем непроходимые чащобы и болота. Преследователи на дуо-мобиле не смогут сократить путь через поля или тропинки в редколесье. Сбавив скорость, я проехала через несколько крупных сел, объехала по краю городок, и когда солнце стояло в зените, загнала Стрекозу в неглубокий овраг. Облаченное в мою рубаху и в любимые юбку-брюки тело некоей женщины средних лет заняло кресло водителя. Мужской труп в сюртуке Бейлира устроился рядом, на втором сидении. Эльф оставил лук и стрелы – на деньги от дела он купит новые. А вот мандолину забрал – моего спутника помнили как боевика, а не как барда.
Я быстро сменила одежду. Теперь я не то селянка, не то горожанка из бедных кварталов, не то селянская женщина, ушедшая на промысел в город. Грубая нижняя рубаха, чиненое потертое платье, чепец. Я глянула на себя в зеркало напоследок. Волнения дали о себе знать, и теперь, с напряженным лицом и поджатыми губами, расстроенная прощанием со Стрекозой – теперь меньше, чем на сорок лет, я не выглядела.
Очень хотелось снять со Стрекозы какую-нибудь деталь, хоть гайку, хоть набалдашник с рычага, но если меня будут обыскивать, это может навести на ненужные вопросы. Любую другую вещь я смогу объяснить, но не магтехническую деталь.
Я приготовила холщовый мешок, в котором селяне привозят на продажу муку. Одежды набралось прилично. Кроме белья там лежали два платья "сушеной старой девы", несколько пар чулок разной толщины, платок на осень, теплая пелерина и полусапожки. Рядом я примостила коробку с женскими штучками и томик гравюр Дорэра. Последний я не стала ни продавать, ни оставлять в огне. Будто якорь, он цеплял меня за мысль о жизни, где будет место для книжного шкафа.
Книжный шкаф – это значит, не нужно решать, поставить второй стул или кровать пошире. Места хватит и для того, и для другого, и для книжного шкафа. Книжный шкаф – это значит, что я не переезжаю с места на место каждый месяц и даже каждый год. Я могу собирать книги, не опасаясь, что их придется бросать, продавать или пристраивать перевязанную бечевой стопку в дилижанс под ворчание других пассажиров. Книжный шкаф – это значит, что у меня достаточно гольденов не только на новую пару обуви взамен износившейся, но и на радости жизни. Например, на книги, хорошие книги, красивые книги, которые дешевыми не бывают.
Я провела кончиками пальцев по обложке, засунула альбом поглубже в мешок и перевязала горловину.
Передняя часть Стрекозы занялась так, будто только этого и ждала. Я надеялась, что огонь не доберется до полок у задней стенки, где я пристроила лук Бейлира и шляпку, в которой меня нарисовали на объявлении о награде. Шляпная булавка с навершием-брошью должна уцелеть в огне. Ее и правда изобразили точь-в-точь как на самом деле. Да, намек получился слишком грубым, но тем, кто "нас" найдет, тонкости ни к чему. "Мозг" этой компании сюда не доедет, а "мускулам" достаточно. Стражи наверняка ухватятся за идею нарисовать себе победу над страшными преступниками.
Хлебнув еще "демонского зелья” я загнала все чувства, кроме злости, внутрь, закинула мешок на спину и зашагала прочь.
Бейлир должен быть при Аларике. Они оставят Лавронсо продавать коней и пересядут на дилижанс в столицу: эльфийская дама, небогато одетый горожанин с примесью гоблинских кровей и его кроха сын. Лавронсо долго корпел над котелком с зельем и уверил нас, что его варево безопасно для ребенка, хоть и не такое стойкое, как то, которым Аларик менял цвет кожи себе. Но им много и не нужно, пары дней хватит, чтоб затеряться. Вторая бутылка вернет родной цвет и барону, и Фелисии, и в эльфийское посольство они придут самими собой. Останется только подобрать у эльфов что-то, достойное королевской аудиенции.
Остальная компания поедет на дилижансе в другую сторону, доберется до портового города и станет ждать нас в гостинице. Через несколько дней туда придет письмо на имя Лавронсо. Надеюсь, ни дварфо, ни Секирд, ни Хитра не будут держать на нас зла за такое прощание и с легким сердцем отправятся на Померанцевые острова.
Глава 49
Я прошла по лесу и выбралась на колею, которой, судя по «лепешкам», коровы ходили чаще, чем ездили повозки, дошагала по ней до тропинки вдоль поля, разулась и пошла пешком. Селяне, кто победнее, летом жалеют обувь, и следы босых ног никого не удивят. Наши преследователи будут искать мужские или детские следы в обуви – они знают только про одну женщину в нашей команде, и она осталась в мобиле. Нога у меня небольшая, с мужской не спутать.
По разным тропинкам, а то и по бездорожью я сделала крюк, обойдя городок с другой стороны, и вышла на проездную дорогу, по которой в город тянулись селянские возы и сами селяне, кто на коне, кто пешком. Поправив мешок и одернув юбку я пошла следом за семьей из отца и двух сыновей, которые несли на спинах коробы – видно, товар на продажу. Я начинала уставать, руки гудели – мешок оказался тяжелее, чем я думала, но так будет даже натуральней, когда на постоялый двор придет вусмерть усталая грязная женщина.
Мне пришлось обойти три двора и две таверны с комнатами, когда для меня, наконец, нашлась каморка. К ужину я спустилась, едва двигаясь от усталости. Упала на стул, исподлобья обвела публику взглядом – буйных и пьяных пока нет, но хорошо бы поесть и убраться наверх поскорей. В таком виде я никаких сомнительных желаний вызвать не могу, но береженого небеса берегут.
Похлебку я ела медленно, и так же медленно цедила слабый сидр. Торопливость – признак страха, а я просто немолодая усталая женщина, мне нечего бояться.
Но все-таки я вздрогнула, когда напротив меня на стул плюхнулось объемное тело. Подняв взгляд я наткнулась на мохнатые круглые брови и обросшую черной бородой добродушную физиономию.
– Бернард... – скривилась я. Плохо. Еще и дня не прошло, а кто-то узнал, что я осталась жива.
– Не кривись. – Понизив голос, он добавил: – Стал бы я тащить тебя на своем горбу, если б мог заложить. И не дрожи, тебя признать трудно, только... – он тронул пальцем нос, и я кивнула. Да, у оборотней хороший нюх, а я после сегодняшней прогулки явно не роза.
