Текст книги "Стрекоза (СИ)"

Автор книги: Элина Литера

сообщить о нарушении

Текущая страница: 20 (всего у книги 26 страниц)

Я не знала, куда направлялся оникс-мобиль, но указание на Лусмеин мне не понравилось. Лигатрик ничем не показал, что именно в Лусмеин он и ехал, и никаких попыток передать заказчику в Лусмеине артефакт он не делал. Разве что… не было никакого письма! Верней, было – с наказом отправить кого-нибудь из оборотней в Лусмеин, авось вынюхает, куда пропал артефактор.

Скорее всего, письмо послал лысый бандит, сам отчасти оборотень и знающий об их преимуществах. Этот бандит в Лусмеине запомнился как страж, и ему пришлось уехать, поэтому таким способом он решил передать задание. У порученцев другие возможности.

Стараясь не вдаваться в подробности, я рассказала Бернарду, что некто собирает артефакторов с помощью бандитов, стараясь прикрыть все концы.

– Гарниетта, – внезапно проговорил Бернард. – А ведь я снова тебе должен.

За время откровений мы перешли на ты.

– М? – я удивилась.

– Думаешь, меня оставили бы в живых, найди я след?

– Не знаю, – честно призналась я. – Но похоже, мы вытащили друг друга из больших неприятностей.

О нашей теплой компании в “Орлином гнезде” я не сказала. Чем меньше медведь знает, тем меньше выдаст в случае провала.

– Какие сведения тебе нужны?

Я задумалась. Местный порученец – это находка.

– Мне нужно знать, кто в этом городе ночные хозяева, и кто мечтает их подвинуть.

Он быстро глянул на меня и пожевал губами. Похоже, связь Меркатов и ночных хозяев стараются прятать поглубже. Но порученцу это известно. Если не раскроет сведения, то дел с ним иметь нельзя.

Медведь встал, потоптался на месте, взъерошил шевелюру, сел назад на скамью и, наконец, сказал:

– Город под Меркатами. Весь. И мне это не нравится.

Я тихо выдохнула.

– Давно?

– С основания, но по-разному. Здесь их род взял начало. Триста лет назад в эти края приехал торговец откуда-то из дальних королевств и решил остаться. На его языке, уж не знаю, каком, Меркат – рынок. Рынок он здесь и устроил, но после нападения степняков обнес его крепостной стеной и построил укрепления как положено. Вокруг крепости сначала селение образовалось, потом вырос город. Очередной Меркат получил баронский титул. Позже Меркаты присоединили через браки северные земли и получили графство. На новых землях было интереснее осваиваться, и главная ветвь переехала на север, основав Меркитаун. К тому времени старый город стал беднеть, но кто-то из рода там остался. Я в точности не знаю, как оно было, но сейчас ночные хозяева Меркатам дальняя родня. Законная власть в Иркатуне давно была другая. Как положено, если селение стало городом и ратушу поставили, графы и бароны городу больше не указ. Но три года назад что-то стало меняться. Полк сюда другой перевели, банк открыли, бургомистра нового избрали, он своих людей поставил на нужные места. Наш клан следит внимательно, нам отсюда сниматься и переезжать не хотелось бы. Так вот, вся власть сейчас так или иначе с Меркатами связана.

– И вам это не нравится.

– И нам это не нравится, но что мы можем поделать? Старейшины о чем-то между собой говорят, но кто их знает.

С одной стороны, я порадовалась за медведей, что не сдаются, в отличие от того, с которым я сейчас разговариваю. С другой… пусть не торопятся. Может статься, без них управимся. Шкуры целей будут, и нам дорогу не перейдут.

– Передай своим, чтоб придержали коней.

– Хм. – Он удивленно глянул на меня. – На Меркатов ты не работаешь. Значит, против них. Не боишься на такой высоте воевать?

– Выхода нет. Похоже, это им нужны артефакторы. Прости, но больше ничего не скажу.

Он понимающе кивнул.

Я продолжила:

– Нет ли у нынешних ночных хозяев соперников?

– Кто мечтает занять их место в ночных кварталах, тот долго не живет. Банду Отвертки вырезали. Хотя… есть один гоблин, верней, смесок, но считает себя гоблином. Он мелкая сошка, то тут, то там подвизаться, неважно. Важно, что Меркатов люто ненавидит.

– Кровная месть?

– Да. То ли дед его с нынешним графом что-то не поделил, и все стойбище с места согнали, а кто не ушел, убили. То ли, напротив, земля Меркатам была нужна, а дед был из старейшин, уходить отказался, и закончилось тем же. Сам мой знакомец молодой, вокруг него шелупонь всякая вертится, но если шепнуть, что ты против Меркатов, поручится за тебя перед теми, кто за деньги хоть королеву прирежет.

Он глянул на меня с сомнением, и я поспешила заверить его:

– Нет, резать мне никого не надо, но именно такие существа мне нужны. Сможешь меня сегодня к нему проводить?

Помявшись, медведь кивнул.

– Сколько? – сразу спросила я. Знакомства порученцев измеряются в гольденах.

– Мне нисколько, я со своих денег не беру. Гоблин за то, чтоб расшатать Меркатов, тоже не возьмет. А с теми, другими, как сама договоришься.

Мы условились встретиться сегодня вечером в скобяной лавке, откуда совсем недалеко до мест, где валяющееся на земле тело никого не удивляет.

– Только не ходи… так, – Бернард указал на мой слишком чистый и приличный вид с лицом без толики красок.

Я лишь усмехнулась. Кого он будет учить?

* * *

Я вернулась ненамного раньше девушек. Поздоровавшись, Секирд попросила у меня пару платьев, пообещав скоро вернуть. “Да хоть все”, – махнула я рукой, и половина моего гардероба перекочевала в другой номер. Девушки заперлись в своей комнате, чтоб примерять покупки с разнообразными нарядами. А я легла спать. К вечеру мне нужно быть хорошо отдохнувшей.

– Вот теперь можешь выть, – сообщила я Лавронсо, проснувшись и обнаружив компанию в сборе. – Секирд, чудесные серьги, очень тебе идут.

Девушка смутилась, но была довольна. Как они нашли лавку, где продавались когти гребешокрыла, я и представить не могу. Но изумрудные с одного конца, темносиние с другого, обрамленные серебряной кружевной оправой они смотрелись на Секирд замечательно.

– А? Что я могу? – Дварфо отвлеклось, с видом знатока рассматривая серьги Секирд, которая смутилась еще больше.

– Выть. Вечером я иду на встречу в ночные кварталы.

– Р-рассказывай, – отозвалось Лавронсо, а остальные растеряли улыбки.

Я послушно рассказала о встрече со старым знакомым порученцем, который приведет к нужным существам. Что я едва не сунула голову в пасть песчаному червю, я решила умолчать. Не так уж это и важно.

– Ты не сунешься к ним одна, – Лавронсо смотрело на меня так, будто готово было запереть в Стрекозе прямо сейчас, и только бессмысленность этого занятия его остановила.

Такие поручения я и правда старалась не брать в одиночку. Но сейчас эльфу-боевику лучше не появляться. Я нервно побарабанила пальцами и решилась:

– Хорошо. Ты можешь пойти со мной. Возьми ножи.

– И я, – Аларик не спрашивал. Я поняла, что не отступит и кивнула.

– Оденьтесь попроще.

Глава 40

Бернард с сомнением окинул взглядом мою фигуру: потрепанные штаны, серая рубаха, бесформенная накидка поверх, на голове недоразумение, в котором я ходила к ночным хозяевам Идольты. Хорошая вещь, и волосы прячет, и лицо с ней делается таким же непонятным. Осмотрев меня и решив, что лучше не сделать, медведь обернулся к моим спутникам, которые, в свою очередь, пытались взглядами просверлить его черепную коробку и выяснить, что у оборотня в голове.

– Дерик, – представился наш барон.

– Гонсо, – переименовалось дварфо. – И хочу тебя предупредить…

Я резко положила руку Лавронсо на плечо, и он замолчал, только зыркнул на Бернарда, мол, ты меня понял. Я вспомнила, что мне тоже нужно сменить имя.

– Бернард, я забыла тебе сказать, сейчас я Цинтия.

По темнеющим улицам мы дошли туда, где куча мусора была привычной частью пейзажа, а фонари, напротив, встречались редко и удивляли своим присутствием.

Свернув в подворотню, мы прошли гуськом во внутренний дворик и спустились в полуподвал, где нас ждало три смеска с человечьими и степными кровями, и выглядели они как обыкновенные жители этих мест.

Бернард представил всех присутствующих. Нужным нам существом оказался Мордаг – парень, который выглядел бы как полнокровный гоблин, если бы не короткий приплюснутый нос. На удивление, он мигом определил, что разговаривать следует со мной.

– Цинтия, что у вас к Меркатам?

Я красноречиво показала глазами на его приятелей, и Мордаг махнул головой в сторону задней двери. Те послушно исчезли. Уверена, что столь же послушно прижались ушами к щели. Но я должна была показать, что разговор серьезный.

– У меня к ним несовместимость нашего сосуществования.

Поймет или нет? Те, за дверью, очевидно не поймут.

– Госпожа Цинтия, вы отдаете себе отчет, что такая птица может оказаться вам не по зубам? – спросил Мордаг.

Если бы не мой опыт, когда я встречала самых разнообразных существ в самых разнообразных местах, я бы сейчас онемела. Краем глаза я заметила, как вздрогнул Аларик.

– Человек втрое легче матерого кабана, но знает, куда бить. Сейчас нам лишь не хватает одного слабого места вдобавок к уже известным. Мы предполагаем, что нужные сведения хранятся у ночных хозяев.

– То есть, у ночных Меркатов. Я знаю только одного, кто может замахнуться на такое дело, но его услуги дорого стоят. Очень дорого.

– Деньги есть. Не с собой, разумеется.

– Разумеется. Хорошо. Пойдем. – И обернувшись к задней двери, крикнул: – Мне шкандыбать до Муравьеда. Выпасать не надо.

– А не артисты? – донеслось из-за двери. В нас заподозрили мошенников.

– Зуб даю.

– Бикса не торт, – глаз в щели уставился на меня.

– Моргалы лишние? – осведомилась я, положив руку на пояс. За дверью ойкнуло, и глаз исчез.

Лавронсо хмыкнул, Аларик задрал брови едва ли не до волос, Мордаг глянул на меня с уважением.

Мы шли с четверть часа, то пробираясь мимо куч мусора, то перешагивая через храпящие, бормочущие или стонущие тела. Мордаг завел нас в рюмочную, где рюмок не было, а пили дурно пахнущую жидкость из жестяных кружек. Гоблин попросил подождать и прошел вглубь. Наконец, Мордаг вернулся и сказал, что Муравьед примет меня одну. Но он, Мордаг, ручается, что трогать меня никто не будет, со мной только поговорят, иначе он, Мордаг, наплюет на все риски и подожжет эту халабуду, и Муравьед об этом знает.

Подивившись странным отношениям в ночном мире Иркатуна, я тихо рыкнула на Аларика и Лавронсо, чтоб сидели и ждали, и пошла за Мордагом.

Парень привел меня в комнату небольших размеров, но не клетушку. Обстановка была как в дешевой гостинице, хоть и без видимой грязи. Кристал-светильники горели вполсилы, но ярче, чем в зале рюмочной. Тот, кого звали Муравьедом, стоял спиной и был в комнате один. Я насторожилась.

– Я привел госпожу Цинтию, – сказал Мордаг.

– Хорошо, – глухо произнес Муравьед. – Иди. Если хочешь, чтоб я им помог, сделай все к утру.

Мордаг ободряюще мне кивнул и исчез за дверью. Похоже, за помощь будем платить не только мы.

Муравьед обернулся, и я стиснула зубы. Конечно, это должно было когда-нибудь случиться, но почему сейчас?

– Джим-Ловкач, – выдохнула я, глядя в искаженное шрамом лицо. Я очень хорошо знала этот шрам. Сама начертила. – Неужели выпустили?

– Кабы выпустили, я бы здесь не сидел как плесень в сортире.

Мы молча смотрели друг на друга. Что можно было сказать?

Незадолго до смерти Нимнадила мы взяли главаря шайки, которая грабила дилижансы. Уж не знаю, кто из родственников или близких банкира попался в их лапы, но раздраженный бездействием стражей господин-при-деньгах нанял дюжину порученцев, чтоб ездить под видом пассажиров, привлекая банду на себя как на приманку. Нам повезло в первый же день. Банда полегла под клинками гильдийцев и стрелами Нимнадила. Главарь сообщил мне, что “лично порежет бабу”, и пока я махала с ним клинками, его попросту стукнули сзади. Но провести по его физиономии концом длинного кинжала я успела.

Что перевесит? Желание нажиться? Желание отомстить? Достаточно ли грозно звучит для него предупреждение Мордага?

– Что, влипла? – осклабился Ловкач.

Имел ли он в виду объявления о поимке госпожи Раенальд или то, что я стою в его комнате одна, я не знала, но решила не уточнять.

– И под Меркатов копаешь, – Ловкач наслаждался положением. Помолчав он продолжил: – Нет, сдавать я тебя не буду ни тем, ни другим. Мы с тобой интереснее придумаем.

Я приподняла бровь. Муравьед наклонился над столом, опираясь на костяшки кулаков, и приказал:

– Говори, чего тебе надо для начала.

– Ты хочешь сказать, что готов оказать мне услугу?

– Если в цене сойдемся.

Нет, в его алчность я сейчас не верила. Тут что-то другое.

– Возможно, ночные Меркаты хранят важные бумаги Меркатов дневных.

– Пф, тоже мне новость.

Что ж, по крайней мере, в этом мы оказались правы. Останусь ли я в живых, чтоб рассказать команде?

– Мне нужны бумаги по операциям через их банк.

Джим-Ловкач сел и воззрился на меня, положив подбородок на ладонь.

– Пожалуй, я и впрямь оставлю тебя жить. Если ты их так прижучить хочешь, что бумаги из банка нужны, вся их власть квакнется, и мне место на ночной стороне освободят. Чем же ты их взять собираешься… В самих бумагах ничего нет, иначе их на ночную сторону не отдали бы.

Это было не вопросом, скорее, раздумьем. Ловкач понимал, что ничего сверх нужного я ему не скажу. Он внимательно посмотрел на меня и заговорил снова:

– Есть у меня к ним подход, держал для чего-нибудь серьезного. Через два дня бумаги будут у меня.

– Цена?

Он окинул меня взглядом и ухмыльнулся:

– Останешься до утра и расплатишься. Ты явно не девица, хотя вряд ли много умеешь.

Ловкач и правда ловок. Он придумал, как отомстить мне за арест, но оставить живой и здоровой, чтобы я расчистила ему дорогу к ночному трону. Я сделала попытку поторговаться:

– Я могу заплатить столько, что хватит на трех лучших дам из лучшего заведения города. С доставкой.

– Я назвал тебе цену. Не хочешь – как хочешь. Если согласна, раздевайся.

Я посмотрела ему прямо в глаза и приподняла бровь:

– Платить вперед?

Хмыкнув, он кивнул:

– Значит, послезавтра. И не вздумай дурить. Или так, или ищи кого другого. Но учти, кто другой запросит дороже, – и глянув на мою заломленную бровь, поясил: – могут и на троих тебя разложить.

Могут. Если я откажусь, все трущобы будут знать, кто я такая, и какую цену с меня брать.

За ту дюжину шагов, что отделяла дверь от зала, где меня ждали Аларик с Лавронсо, я несколько раз с силой выдохнула и постаралась спрятать внутрь желание убивать. Что делать? Что? Я не знала. От мысли лечь в постель с этой тварью хотелось удавиться.

Я не раз и не два получала подобные предложения, но мне удавалось добыть искомое иначе: переубедить, приставить кинжал к горлу, выкрасть, взять с боем. Конечно, про каждую порученку шептались, мол, знаем-знаем, как она работает. И про многих симпатичных молодых порученцев тоже. Один весельчак спьяну предположил, что мы с красавцем-Нимнадилом украсили ночь графа N на троих. Не успела я удивиться его глупости, как тот не досчитался трех зубов. По общему мнению приятелей пострадавшего, Нимнадил его пожалел. Мог бы и мозги по столу размазать, "все равно этому дурню не надобны, коль эльфа-боевика задирает".

Но одно дело – сплетничать, другое – знать наверняка. Не только брезгливость меня останавливала, не только ощущение тошноты при одной мысли о чужих руках, но еще и понимание, что это путь в один конец. Фасталк был не единственным, кто дал мне задание из-за моей чистой репутации. Жениха-полуэльфа, который был моим напарником, посчитали допустимым отступлением от правил, так же, как владение кинжалом и рукопашным боем для женщины. Но если бы я коснулась настоящей грязи, меня мигом перевели бы из приличных дам в нечто вроде веселой девки, и вместо сопровождения почтенных вдов с дочерьми мне бы стали предлагать добыть документы, ценные украшения или компрометирующие сведения, проведя ночь с нужным человеком. Или и вовсе – стать таким компрометирующим случаем. Будучи порученцем в гильдии, от подобных заданий я с негодованием отказывалась.

Но сейчас ставка – благополучие дочери Аларика, и может статься, спокойствие этой части королевства. Имею ли я право отступить? Я и правда не девица. И я больше не гильдийский порученец. Репутации у меня все равно нет. Что будет со мной после того, как я разрешу дело Аларика и довезу троицу до порта, никому не интересно. Бейлир пойдет своим путем, а мне... и правда, полезь я в петлю, об этом и не узнает никто. А после ночи с этим... как жить?

Я подавила приступ тошноты и заставила себя обдумывать ситуацию дальше, но дварфо вклинилось в мои мысли.

– Ну? Договорились? – вполголоса спросило Лавронсо, когда мы возвращались назад.

Мордага с нами не было. Видно, ушел по поручению Ловкача. – Наполовину, – ответила я. – Он обещал к завтрашнему вечеру добыть бумаги.

– Сколько он хочет?

– Мы еще не закончили торговаться.

Дварфо с сомнением хмыкнуло.

Я не успела перевести дух от того, что удачно скрыла подробности его предложения, как заметила, что Аларик и Лавронсо отстали и зашептались. Выругавшись про себя я остановилась и оглянулась. Лавронсо махнуло рукой куда-то в тупик. И там дварфо встало, широко расставив ноги и сложив руки на груди, перекрывая мне путь к побегу, а Аларик прорычал:

– И не вздумай.

– Что? – очень натурально удивилась я.

– Платить ту цену, которую он назвал.

– Я не понимаю, о чем ты. Мы еще не договорились.

– Конечно, не договорились. Ты никогда не расплачивалась собой, не так ли? Но именно такую цену он назвал.

Барон Аларик Боулес не спрашивал, он утверждал. Я молчала.

– Лори?

Я собралась с духом. Я порученец, в конце концов. Посмотрев ему в глаза я отчеканила:

– Как вести дела с бандитами – это мое дело. Ты за этим меня и нанял.

– Один шаг в сторону его постели, – ледяным голосом произнес Аларик, – и я разрываю наш договор. Я лучше рискну баронством, чем разменяю его на твою честь.

В свете неярких окон где-то над головой на лице Лавронсо явственно читалась кривая улыбка. Спелись!

– Мы вырвем у них эти бумаги, – проскрипело дварфо, – и без того, чтоб тебя под всякую гниду подкладывать.

Внутри меня метался растрепанный клубок самых противоречивых чувств: радость от того, что мне не придется даже задумываться о ночи с мерзавцем, возмущение от желания этой парочки решить что-то за меня, благодарность за... за то же самое.

– Днем обговорим всё, – постановила я. – Идем в гостиницу. Да не сбегу я! – прошипела, увидев, что мои спутники мнутся. – Вы что, меня совсем за дуру держите? Думаете, я прямо сейчас побегу ноги раздвигать из чувства противоречия? Успокойтесь. Идем!

Они обменялись странными взглядами, одинаково пожали плечами, и мы вышли назад на дорогу.

Глава 41

– Мордагу нужно исчезнуть, – сказала я за завтраком. – Бернарду, думаю, тоже.

– Что для этого нужно? Гольдены? – спросил Аларик. Я кивнула. – Скажи, сколько, и передадим Бернарду на них двоих. Насколько я понял, ему можно верить.

– Он будет ждать сегодня в три часа пополудни в парке Тихий затон, где мы в первый раз говорили. Если пройти по дорожке от северной оконечности вглубь, через пять скамеек будет шестая, она стоит ближе к воде.

– Хорошо, я съезжу.

Мы снова замолчали. Едва заказав еду, мы принялись обсуждать, как можно вырвать бумаги у Ловкача. Девушкам мы сказали, что он слишком много запросил. Хитра приняла за чистую монету, а Секирд внимательно на меня посмотрела – поняла.

Идею устроить всеми нашими силами налет на рюмочную мы отмели. Даже если мы будем сильнее охраны, Ловкач не дурак. Он оставит при себе пару документов, чтобы доказать мне – бумаги есть, а остальное будет лежать в другом месте. Припугнуть его, как когда-то обнаглевшего лекаря, может получиться, а может и нет. Все же бывший главарь банды, ныне претендент на трон ночного хозяйства – не робкого десятка.

– Чем бы его взять за яйца… Хоть бы прошлое его знать, что ли. Кроме того, что ты ему харю расписала и арестовала. Они дилижансы только грабили? Никого не ухлопали?

Хитра вернулась в свою комнату, и Лавронсо позволило себе не сдерживаться.

– Только грабили. Может, руки или ноги ломали, морды били, но трупов за ними не было. Осторожный, чтоб его…

– Значит, нет таких, кто мечтал бы его прибить даже спустя годы.

Я крутила в голове разные идеи.

– Может, подобраться к нему через окружение в трущобах? Наверняка же есть недруги или, наоборот, женщины. Может, в какой-нибудь притон ходит, можно там девок поспрашивать.

– Если женщина продает себя, продать других ей намного легче, – покачало головой Лавронсо. – Девка тебе с три короба наплетет и сдаст Ловкачу за грош.

– Ладно… Аларик, мы все же вместе поедем к Бернарду. Попробуем узнать, может, у порученцев на него что-нибудь есть.

– А зачем он нам? – внезапно сказала Секирд, которая, казалось, не участвовала в разговоре, забрав булочку с марципаном и чашку взвара на софу.

Я вовсе не подозревала Секирд в тупости, поэтому не стала отвечать очевидного про документы, а спросила прямо:

– Что ты имеешь в виду?

– Перехватить бумаги, когда их понесут к этому Ловкачу, – пояснила Секирд. – Он не зря взял два дня.

– Точно, – дошло до меня. – День, ночь и день. Чтоб достать бумаги, ему нужна ночь. Иначе он управился бы до сегодняшнего вечера.

Повисла тишина. Мы переваривали сказанное. Наконец, я произнесла то, что кто-то должен был сказать:

– Этой ночью мы идем в трущобы и устраиваем засады вокруг старого особняка Меркатов.

– А если хранилище бумаг не там? – засомневался Бейлир. Он скептически относился к способности людей что-то хорошо хранить, особенно в местах, которые по человеческим меркам старые, а по эльфийским – это построили вчера утром.

– Тогда завтра решим, что делать дальше, – отрезало Лавронсо. – В три часа пополудни всем выпить сонный отвар и спать.

– У нас встреча с Бернардом.

– О-ох… В четыре! Сразу, как вернетесь.

– Деспот! – не выдержала я. – Я понимаю, откуда берутся буйные пациенты.

Лавронсо довольно улыбнулось.

Девушки утащили меня в свою комнату показывать вчерашние покупки. Бейлир выгнал всех из номера, чтобы размяться. Лавронсо с Алариком ушли к себе, и я внезапно подумала, что в этот раз Лавронсо не упирался, когда его поселили как “мальчика”. Надеюсь, Секирд это заметила.

* * *

На встречу с Бернардом мы пришли все той же компанией: я, Аларик и Лавронсо. Верней, сушеная старая дева неопределенного возраста, полугоблин и дварфо. Еще издали мы заметили, что фигур двое. Так и есть – Мордаг. Было видно, что он старался выглядеть как можно приличнее, и вещи на нем были выстираны и аккуратно заштопаны, но все равно видно – отжили свое.

– Я надеюсь, вы вернулись без неприятностей? Мне пришлось выполнить свою часть договора с Муравьедом, – сказал Мордаг после приветствий.

Я кивнула и спросила без обиняков:

– Господин Мордаг, что вас держит в трущобах?

– Госпожа Цинтия, вам не кажется, что это слишком личный вопрос?

– Нет, – Аларик решил сбросить маску гоблина-наемника. – Муравьед играет по правилам, которые нам не подходят, и мы станем играть по своим, но после этого вам может быть опасно там оставаться. Бернард, возможно, вам тоже. Я предложил бы уехать на какое-то время из Иркатуна, и мы можем это обеспечить.

– Благодарю, но нет, – ответил Мордаг. – Это мой город. – И на вопросительные взгляды пояснил: – Эту землю возделывали мои предки в семи поколениях, осушили болото, очистили озеро… А потом пришли Меркаты с подложными документами и согнали нас оттуда, чтобы построить дома. Кто пытался бороться, тех убили. Наше племя рассеялось, но я, – он упрямо поджал губы, – никуда не уйду. Когда-нибудь я найду возможность бороться за земли дальше.

– Вы учились на законника, – догадалась я, – но по неким причинам вам не удалось закончить образование. Возможно, вы вступили в неравный бой с птицей не вашего полета, и вас сожрали. Так?

Парень упрямо поджал губы, глядя на меня исподлобья. Угадала. Аларик снова вступил в разговор:

– Господин Мордаг, я покупаю у вас очень важные и очень нужные сведения, и плачу прямо сейчас столько, чтобы вы могли, не возвращаясь в трущобы, поселиться в добропорядочных кварталах и вернуться к прежней жизни и к учебе.

– Прежнего уже не будет, – скривился парень. – Да и денег у вас не хватит.

– Мы отсюда наймем кэбрио до банка и вы заведете рунный счет, куда я переведу достаточно гольденов на три месяца жизни.

Парень хмыкнул:

– Ничто из того, что я знаю, столько не стоит.

– А это нам решать. Выложите все про Муравьеда, все знаете, что слышали, о чем говорят втихую, и мы в расчете. Больше всего нас интересует, разумеется, какой у него может быть подход к хранилищу бумаг Меркатов, но пригодится все, что угодно.

– Кто вы? – парень только сейчас понял, что речь полугоблина-наемника не подходит его роли.

– Господин Мордаг, вам не кажется, что это слишком личный вопрос?

Гоблин помялся и вспомнил про Бернарда:

– Не врут?

– Нет. Если они в компании с… э… – он замялся, не зная как меня назвать.

– С Гарниеттой Раенальд, – и на вытаращенные глаза Мордага подтвердила: – да-да, той самой. Муравьед меня все равно узнал, – объяснила остальным.

– Если они в компании с Гарниеттой Раенальд, то не врут, – закончил медведь.

– Ладно… – сдался парень. – Но только на три месяца! Дальше я сам.

Следующий час мы вчетвером вытягивали из Мордага все, что он знал. Гоблин быстро выложил основное, но как это часто бывает, разнообразные осколки сведений завалились в закоулки памяти, и нужно множество вопросов, чтобы до них добраться. А в осколках порой таится самое важное.

Когда стало ясно, что ничего больше парень не припомнит, они с Алариком и Бернардом уехали в банк. Сам Бернард от денег отмахнулся, сказав, что его укроет клан. Они уже был в конторе и отказаося от поручения искать Лигатрика под предлогом приказа старейшин, которым он по каким-то причинам нужен в Иркатуне.

* * * В кэбрио мы с Лавронсо говорить не рискнули. В “Орлином гнезде” он предупредил меня, что заварит травки для лучшего сна. И пока я пила отвар, спросил:

– Ну что, зря твой барон ему сейчас гольденов отвалит?

Я помотала головой и снова приникла к чашке. Надо отдать должное, в этот раз Лавронсо не стал следовать правилу “лекарство должно быть горьким”.

– Не, я поняло, что спасти пропащего, поступить по заветам Небесных садов и ля-ля-ля, но для дела как?

– И для дела есть, – я допила, наконец. – Он сказал, что видел Ловкача в таверне вместе с двумя, которых он называл Хорек и Мырзик. Кто-то в таверне кивнул головой на тот столик, мол, вон сидит парниша – молодчага, у стража бляху украл, чисто работает, как обычно. Назавтра Мордаг пил с Ловкачом и вспомнил про бляху. Ловкач ответил, что уже подправил морду этому молодцу за то, что на стража полез красоваться. А то ему, Муравьеду, не надо, чтоб пхеня ревела. А потом осекся и прибавил, чтоб Мордаг держал язык за зубами. Кто такая пхеня на воровском жаргоне?

– Я вашу человеческую дрянь знаешь, где видало?

– Сестра.

– Кто-то этих двоих шпилит сестру Ловкача?

– Да, – я улыбнулась разнообразному лексикону Лавронсо. – И этот кто-то – вор, наверняка карманник, раз бляху украл. Я спросила, что еще говорят про Мырзика и Хорька. Думала, может, через них подберемся.

– Ага, он много чего сказал.

– Да, много. Главное, что он сказал, что Хорька полгода назад отпустили за малолетством, а может, сдал кого под платок. Платок – то, что вешают на шею.

– То есть, вместо него вздернули кого-то другого? Ага. Карманнику, да еще малолетнему петля не грозила бы. Значит, Хорек – убийца. Но сестра Ловкача живет с карманником, то есть, с Мырзиком.

– Именно. И теперь самое главное. Что еще помнишь про Мырзика?

– Что ушлый, – Лавронсо задумалось. – Что головастый, придумал, как с бандой без слов говорить, через пальцы, на базарах воровать сподручней. Сложил пальцы так и сяк, а подельник понял, что у этого кошель в штанах. Вроде, всё.

Лавронсо развело руками. Я улыбнулась.

– А теперь смотри. Мырзик с сестрой Ловкача. У Ловкача есть свой человек в особняке ночных Меркатов. Наверняка кто-то из низовой прислуги, иначе Меркаты бы про него узнали, что человек Ловкачу близок. А это должен быть близкий, иначе доверия нет. Человек может выйти из особняка вечером, ночью или под утро.

– Ты хочешь сказать, что сестра Ловкача работает у Меркатов? Странно было бы.

– Не странно, если с точки зрения Меркатов это не слишком важная должность, много на нее не копали. Наверное, она устроилась к Меркатам до того, как Ловкач сбежал с каторги и появился в Иркатуне. Тут у каждой второй родня на каторге, у остальных еще не попались. Документов у такой публики не водится. Одна мать родила – значит, брат и сестра. Ловкач вернулся под другим именем, и судя по тому, что грозил Мордагу, это родство он держит в тайне. И еще. Карманник Мырзик придумал, как с бандой без слов говорить, только пальцами.

– Глухонемая!!! – Лавронсо чуть не заорало.

– Тихо. Да. Верней всего, сестра Ловкача глухонемая, поэтому ее взяли на работу в особняк.

– На черных работах, – уверенно сказало Лавронсо. – На кухне что сделать, золу из каминов выгрести, в старом доме камины есть непременно. Полы помыть. Значит, по всему дому ходить может, хоть должность и неважная. А взяли ее такую, чтоб не болтала. Не знали, что она знаками умеет. Утром она выйдет принимать зелень или молоко и отдаст кому-то бумаги.

– Сегодня ей передадут задание, завтра заберут бумаги.

Дварфо довольно откинулось на софу.

– Значит, под утро засядем возле черного хода.

– Да. Только лучше на другой стороне улицы, и я с Секирд в одном месте, вы с Бейлиром в другом.

– Поняло. Откуда поедет молочник, неясно, куда свернет, неясно, и ты хочешь, чтоб я или Секирд были на подхвате. А Дерик?

– Посмотрим, в каком месте спина не прикрыта, там и поставим прикрывать. Тебе и Секирд нужно отвлечь внимание. Я или Бейлир за бумагами.

– Хм. А сестра эта хай не поднимет? – И в ответ на мою улыбку хлопнуло себя по лбу. – Она ж за спиной ничего не услышит! Глухая! И немая!

Я кивнула и попыталась подавить зевок.

– Все, спи давай. Я остальных встречу, спать уложу и само тоже пойду.

– А Хитра как? – я попыталась удержать глаза открытыми, но Лавронсо заварил что-то крепкое.

– Сходим сейчас через дорогу, там журналы модисток продаются. Ей интересно.

* * *

Лавронсо разбудил меня осторожным стуком в дверь. Я продрала глаза. Три ночи. Ладно, не впервой. Взяв в щели приоткрытой двери чашку с бодрящим, я ушла одеваться. Вскоре мы все собирались у Бейлира. Все?

– Хитра, а ты куда?

– Я…

– С ума сошла? В трущобы? Сидишь в гостинице, – и на закипающие возражения рыкнула: – Приказ!

Девица надулась и забралась с ногами на софу, зыркая исподлобья.

Я развернула карту на столе.

– Судя по расположению подъездных дорог, черный ход со стороны Смурного переулка. Здесь, – я ткнула в полуквартале слева, – садимся мы с Секирд. Тут, Бейлир, вы с Лавронсо. Секирд, Лавронсо, ваше дело отвлечь на себя, я или Бейлир изымаем пакет. Вторая команда подбегает на случай, если у первой не получится быстро. Всем всё ясно?