Текст книги "Стрекоза (СИ)"

Автор книги: Элина Литера

сообщить о нарушении

Текущая страница: 14 (всего у книги 26 страниц)

Аларик преподнес мне роскошную парюру с россыпью бриллиантов и жемчужин. Я отказалась – такие вещи не для скромной учительницы. Аларик ответил, что драгоценности мои и будут ждать меня в замке.

Свадьбу назначили на начало апреля. Боулесы разослали приглашения. Увы, мне некого было позвать, кроме директрисы. Сообщать родителям о том, где я, и что со мной происходит, я не собиралась – они едва не отдали меня в руки живодера! Аларик навел справки – отец все еще бушевал по поводу блудной дочери, а мать и вспоминать меня не желала. Что ж, они сделали свой выбор.

Директриса приняла из моих рук лист дорогой плотной бумаги с вензелями и нахмурилась:

– Девочка, – второй раз она назвала меня не госпожой Лориеттой, а девочкой, – я понимаю, что барон Боулес живет старыми правилами, но все же меня смущает, что здесь нет твоего имени. Возможно, конечно, старшие Боулесы не хотят давать пищу для пересудов, раз сын женится на простолюдинке, но все же, все же... будь осторожна.

Аларик вознамерился огласить помолвку на балу Равноденствия в замке Боулесов. За две недели до бала он прислал записку, что в салоне госпожи Парфэ меня ждут для выбора платья, туфель и всего, что необходимо женщине для помолвки, и что он надеется – я приму его подарок.

Я успела зайти к госпоже Парфэ, снять мерки, выбрать ткань и обсудить фасон, но в тот же день, уже в сумерках мне прислали запечатанный сургучом без оттиска конверт. Вскрыв его, я обнаружила другой, с печатью Боулесов. Это не Аларик. Он запечатывал записки личным оттиском с изображением лошадиной головы. На герб он пока не имел права. Вскрыв конверт, я увидела короткую строку: "Через два квартала к северу вас ждет кэбрио. Барон Боулес".

От таких приглашений не отказываются. Я накинула шерстяную пелерину, закрепила шляпку булавкой, спустилась и прошла два квартала. Кэбрио провез меня совсем недалеко, в тот переулок, где зачастую я садилась в карету Аларика. На этот раз здесь стоял экипаж с гербами. Лакей открыл дверцу и пригласил меня внутрь. За четверть часа я подготовилась к самым неприятным новостям, и они не заставили себя ждать.

– Я дал сыну поиграть с мечтаниями юношества, но ему пришла пора остепениться. Разумеется, я не собираюсь вводить в нашу семью безродную женщину. – Он кинул мне на колени туго набитый кошель. – Надеюсь, это вас утешит. И еще. Боулесам не нужны бастарды. Если вы обнаружите себя в тягости, пришлите мне записку, я оплачу услуги знахарки.

Я бросила кошель ему назад, чем вызвала высокий залом брови.

– О свадьбе или о ее отмене я буду говорить только с Алариком. Если вам больше нечего мне сказать, позвольте распрощаться.

– Ты думаешь, что у меня нет власти над моим сыном?

Раздался треск. Дверь кареты отлетела, выломав замок, и повисла на одной петле.

– Что ты ей наговорил? – Кристалл на стенке кареты осветил взбешенное лицо Аларика. – Лори, выходи, – он протянул мне руку. – Отец, я женюсь на Лориетте, даже если это будет стоить мне отлучения от рода.

Я вышла из кареты, и Аларик прижал меня к себе, яростно глядя на отца.

– Что ж, – губы барона искривились в победной усмешке, – я задумал породниться с Меркатами так или иначе. На балу Равноденствия должны были объявить твою помолвку с дочерью виконта. Но если ты отказываешься, через три недели, как только Эрментине исполнится шестнадцать, она станет виконтессой Меркат. Это будет прекрасный союз.

– Ты не отдашь Эрментину старику пятидесяти лет!

– Мальчик мой, я не спрашивал твоего мнения.

Тычком трости барон сбил на земь покачивающуюся дверцу, та громыхнула о брусчатку. Боулес негромко приказал:

– В замок.

Мы остались стоять в темном переулке. Рядом всхрапывала лошадь, на которой прискакал Аларик. На козлах делал вид, что дремлет, возница доставившего меня кэбрио. Аларик увлек меня внутрь. Он держал меня за руки и горячо убеждал, что найдет выход из положения, в котором мы оказались, что отец упрям, но он, Аларик, еще упрямее, а я смотрела на едва освещенное светом из окон любимое лицо и понимала, что барон все предусмотрел.

Род Боулесов никак нельзя назвать малочисленным. Аларик упоминал то одну двоюродную тетушку, то другую, то неких кузенов на двадцать лет его старше, то четвероюродных племянников.

Меркаты – графский род. Виконт – или сын, или младший брат графа. А значит, их связи еще прочнее. И два рода загонят нас как вервольфы косулю.

Я обняла Аларика, поцеловала в последний раз и убедила отпустить меня пройтись пешком. Но все же в отдалении за спиной я слышала цокот подков, пока не постучала в парадный вход пансиона.

Аларик присылал письма ежедневно, рассказывая, какие переговоры он ведет внутри рода, что создалось две партии, что он вступил в переписку с виконтом, и что он непременно разрешит это временное затруднение. Я читала между строк – меня хорошо учили в "Шиповнике". На стороне Аларика молодежь, у которой пока еще нет веского голоса. Виконт не сдается, иначе бы Аларик написал об успехах. Времени все меньше.

За два дня до бала я вспомнила другие навыки, которые получила в пансионе "заноз", и переодевшись в штаны для удобства, доехала на селянской повозке через мост до перелеска, за которым до замка рукой подать. Скрываясь в кустах я притаилась в дальнем конце сада. Наконец, мне повезло – Эрментина гуляла одна.

Мы спрятались в зарослях, и она потрясала кулачками, рассказывая о замысле отца, убеждала меня не отчаиваться, говорила, что она готова зарабатывать на хлеб своим трудом, отказавшись от положения в обществе и имени, когда сбежит вместе с нами. Я понимала, что барон Боулес не отступил и не отступит. И никакого выхода нет.

Эрментина предложила мне поговорить с невестой Аларика и убедить ее отказаться от брака. Я понимала, что это ни к чему не приведет, но чтобы не расстраивать Эрментину еще больше, согласилась встретиться с Мирианой.

Через полчаса Эрментина вернулась с девушкой чуть старше нее самой, и мы плакали втроем. Я не согласилась помогать Мириане бежать в монастырь и попросила ее сделать Аларика счастливым, насколько это возможно. Эрментина побледнела:

– Значит, ты отказываешься от моего брата? Ты сдаешься?

Я обняла ее:

– Я не буду счастлива в браке с Алариком, если тебе придется страдать.

Мне казалось, что я уже выплакала все слезы, но я ошибалась.

Я вернулась в пансион опухшая, едва стояла на ногах, но откладывать было нельзя. Когда я постучалась в комнату к директрисе, мне показалось, что та не удивилась, лишь спросила:

– Надеюсь, ты была осторожной?

– Да, конечно.

Я не стала уточнять, что она имела в виду, но в тягости я определенно не была. Об остальном я ничуть не жалела.

– Ты можешь остаться и преподавать дальше, но я уверена, что ни барон, ни Аларик не дадут тебе спокойной жизни. Один – потому что отомстит за непослушание сына, второй – потому что любит. Ты слишком горда и честна для того, чтобы стать любовницей женатого мужчины.

– Мне нужно уехать, – кивнула я.

– Я дам тебе лучшие рекомендации. Надеюсь, у тебя есть сбережения?

– Да, немного.

– Я выпишу тебе премию. Ты заслужила тем, как прошла это испытание. И еще… – Она остро глянула на меня. – Есть люди, которые мне кое-чем обязаны, и я могу сегодня же достать тебе бумаги на другое имя. Я напишу рекомендации на оба. Иначе, боюсь, молодой Боулес тебя быстро найдет.

– О… Да, разумеется. Благодарю вас!

Наутро я села в дилижанс, который увозил меня из Боулесина. В кармане на внутренней стороне жилета прятались бумаги на имя Лориетты Долран, бумаги на имя Гарниетты Раенальд, и две рекомендации – и той, и другой.

Поступила бы я так теперь, случись у меня подобные обстоятельства? Или стала бы искать выход, рисковать со всем моим нынешним опытом? Не знаю. Тогда я была моложе, и когда живое воображение показывало мне картины, как Эрментину волокут к алтарю, иного выхода я не увидела.

Глава 27

Девушки доверили мне выбор развлечений, и за два дня мы выполнили все задуманное. Секирд впервые была в музее, и выглядела изумленной и оглушенной новым, неизведанным миром. Я купила ей книгу про основы искусств. Хитре, напротив, искусства преподавали как благовоспитанной девице из княжеской семьи, но музеи и картинные галереи оборотней довольно однобоки, и Хитре многое было в новинку, хотя смотрела она на картины и статуи более понимающим взглядом, чем подруга. В книжной лавке при музее она выбрала альбом “Сцены охоты в современном искусстве”.

Я позволила воспоминаниям течь сквозь меня, как вода тихой речушки в оглаженном солнцем лесу. Порой мне чудилось, что юная пара, Аларик и Лори, идут со мной рядом. Я смотрела на них, таких счастливых, у статуи духа весеннего дождя, где Аларик тихо произнес Лори на ухо: “она так похожа на тебя”, и Лори смущенно покраснела – дух обладал формами юной девушки, прикрытыми искусно выполненной тонкой накидкой. Верней, ничем не прикрытыми, лишь кое-где резец скульптора обозначил складки на белом мраморе. Через две недели в лесном домике Аларик скользил губами по розовеющей коже, будто повторяя узор мраморных изгибов, и шептал “невероятно похожа”.

Влюбленные стояли перед картиной, где сердитый океан, казалось, был готов захлестнуть золотистые завитки рамы, и кораблик на гребне волны отчаянно боролся с разгневанными духами бури. Аларик будто невзначай провел пальцами по ладони Лори, и как ни в чем не бывало принялся рассуждать о приемах, которыми художник передавал прозрачность изумрудной воды и контраст с кружевами белой пены.

Из музея я вышла вслед за подругами, будто меня вынесло той самой волной, осторожно опустило на берег и отпустило.

Девушки о чем-то догадались, верней, догадалась Секирд – когда Хитра заговорила о набережной, полуорчанка отвлекла ее, а потом что-то зашептала на ухо. Я сделала вид, что ничего не заметила. В моменты моей задумчивости подруги старались меня не трогать.

Назавтра я шла по парку и будто слышала шелест закрывающихся страниц. Мы выходим с аллеи к фонтану, в нашу сторону дует ветер, и долетают радужные брызги… Шорх… Дети катаются на карусели, и Аларик с намеком слегка сжимает мои пальцы… Шорх… Карусель для взрослых, у меня едва не слетает шляпка, Аларик успевает придержать ее и невзначай роняет руку мне на талию… Шорх… Трио музыкантов наигрывает простенькую мелодию, и хоть флейтист очень старается, я знаю – Аларик играет намного лучше… шорх…

Я отпустила Хитру с Секирд покататься, села на скамейку и подняла лицо к шелестящей, словно исписанные страницы, листве. Шорх… шорх… шорх…

К вечеру я устала так, будто год за годом шла прочь от этого города, не останавливаясь ни на минуту, не оглядываясь, опасаясь, что стоит обернуться, как окажется, что я бреду по тем же улицам, тому же парку, той же галерее.

Заказав кувшин отвара для лучшего сна, я отправилась в кровать пораньше, оставив девушек листать альбомы и шушукаться за десертами.

* * *

Утром мы не стали долго разлеживаться. Быстро собрались, забежали в кафе позавтракать и наняли кэбрио, сложив на свободное сиденье свертки с покупками. Щедро заплатив, я попросила подождать нас у хозяйственной лавки. Секирд осталась ждать – хоть она и производила впечатление совсем молоденькой орчанки, но клычки и суровый взгляд отбивали охоту у любителей легкой наживы.

Долго мы не задерживались, вернулись с набором посуды на шесть персон и кухонной утварью. Хитра настояла взять фарфор, по стенкам которого вились буколические узоры с травками, цветами, бабочками и, главное, стрекозами. Рассмеявшись, я согласилась. К набору давали корзину для пикника, куда чашки, тарелки и плошки укладывались в отдельные ячейки. Для тряского мобиля – лучше не бывает.

– Шесть персон, а нас пятеро, – задумчиво проговорила Хитра. – Не появится ли у нас шестое существо в команде?

– Нам его на ночь класть негде, – мрачно отозвалась Секирд.

– Как-нибудь устроится, – махнула рукой девочка.

Да, жажда новых впечатлений в этом возрасте – жуткое дело. Нет, шестого существа нам не нужно. Надеюсь, Стрекоза готова, все в сборе, и можно выезжать. По южному тракту, прямому, широкому, покрытому отличной серой массой многослойного слежавшегося гравия, до Иркатуна всего два дня – если, конечно, меня не будут гнать из-за рычагов. А там до порта рукой подать.

Мы еще заехали за снедью и, наконец, добрались до мастерских, где увидели серую, совсем непохожую на себя Стрекозу.

Я оставила девушек раскладывать и развешивать покупки, осмотрела новую омовейную – над ней хорошо поработали, превратив в обитую медью комнату с поливным раструбом, и расплатилась с механиками. Поливной раструб они назвали душем, значит, комната теперь – душевая.

Ни Бейлира, ни Лавронсо еще не было. Дварфы попросили меня перегнать мобиль на другую сторону луга, который простирался за мастерской. Там, у рощицы, есть удобное место для стоянки. Площадка у ворот мастерской небольшая, скоро другие клиенты приедут. Я выполнила просьбу и разрешила Хитре побегать вокруг в ипостаси. Секирд переоделась в простые рубаху и штаны, чтоб поваляться на траве среди лугового разноцветья.

Сама я устроилась полулежа на подушках и задремала, пока меня не разбудил звучный голос Бейлира:

– Подъем, подруга, мы клиента нашли.

– А? Где, кого?

Я с трудом разлепила глаза и уставилась на радостного эльфа.

– Рассказывай, что за клиент, как нашли, уверены ли, что не ловушка.

– Строго говоря, он не сам по себе клиент, он наемник, но понял, что в одиночку с заданием не справится. Вышел на нас через трактирщика в "Больших делах".

Я кивнула. Трактир был известен среди порученцев тем, что одни искали, другие находили, и лишних вопросов никто не задавал.

– Он предложил разделить гонорар на всех? Негусто получится.

– По его словам, денег ему дадут, сколько нужно. Но главное... Гарни, вчера похитили ребенка, девочку пяти лет.

Я медленно поставила кружку на стол.

– Продолжай.

– Ее отец какая-то владетельная шишка. Мать девочки погибла год назад. У отца с родней жены были отношения не очень хорошие, а после ее гибели на него пытались давить.

– Может, не зря? Может, руку к ее смерти приложил?

– Лавронсо припомнило этот случай, оно как раз было в Боулесине. Среди улицы взбесилась лошадь, опрокинулись телеги, бочки, несколько прохожих подавило – слишком сложно для убийства, слишком много свидетелей вокруг, пара стражей на посту стояла. Если было бы неслучайно, кто-то бы заметил.

– Хорошо. Дальше. Родня и похитила?

– Скорее всего. У них стародавние идеи на счет браков для укрепления семейных связей, и наемник подозревает, что семья матери решила убить одной стрелой двух зайцев – воспитать девочку как невесту для нужного человека и держать как заложницу для управления отцом.

– Почему отец не обратился к стражам?

– Он обратился, но сдуру ляпнул, что подозревает родню, а старший брат его тестя из высшей аристократии. – Бейлир скривился, поскольку к человеческим титулам относился с легким презрением. – Для дел такого рода нужен королевский отдел из столицы, а пока туда, пока обратно, девочку запрячут так, что не найти, следы подчистят и сделают вид, что ничего не знают. Дознаватели, дай боги, через неделю-две займутся, а наемник идет по горячим следам. Всегда кто-то что-то видел и пока еще помнит. По его сведениям, девочку повезли в направлении Иркатуна.

– Понятно. Девочку нужно вернуть, спору нет, но его родня не остановится.

– В этом и стоит вторая часть задачи: найти, как их остановить.

– Можем ли мы поговорить с отцом? Как его имя? И как зовут наемника?

– Наемник – Дерик, человек с примесью орков или гоблинов, или всех сразу. Про отца девочки пока ничего не говорит. Сама понимаешь, дело для него рискованное. Но Дерик сказал, что у него есть все нужные сведения. Если возьмемся, на все вопросы ответит.

– Беремся, конечно, если все дело обстоит так, как он сказал. Но если соврал...

Бейлир кивнул:

– Я ему объясню, что врать опасно не только для жизни. Они с Лавронсо придут через полчаса.

– Хорошо, подождем. Притащи, пожалуйста, пару бревен. Сядем, поговорим снаружи.

Если это настоящий наниматель, то мне нужно показаться полным сил опытным наемником. Если ловушка, то лучше бы сохранить инкогнито под личиной сушеной старой девы. Но засушенные старые девы в глухих платьях не командуют отрядами порученцев, так что, моя маска все равно даст трещину. Вздохнув, я смыла камуфляж из морщин и мешков под глазами, переоделась в свой обычный наряд – и будто вернулась в саму себя, порученца Гарниетту, то есть, теперь Цинтию, которая готова к приключениям, а прошлое… оставила в прошлом.

Глава 28

Я вышла наружу, чтоб размяться, и уже заканчивала гимнастические упражнения в тени Стрекозы, когда на тропинке от города показались фигуры Лавронсо и наемника. Скользнув внутрь, я разглядывала визитера сквозь стекло мобиля. Еще издалека было видно, что от гоблина у него лысая как шар голова, от орка – оливковая с зеленцой кожа и плечистая фигура. Когда подошел поближе, я рассмотрела безрукавку без рубахи, запыленные штаны, заправленные в сапоги, и похоже, что за спиной болтался объемный мешок, а на поясе кинжал – хоть сейчас рисуй с него иллюстрацию «наемник-одиночка с долей степных кровей». Такое точное следование канону настораживало.

Я отошла от окна. Пусть подойдет ближе, сядет в тенечке, расслабится, тогда я выйду и поковыряю, кто таков, и что ему на самом деле нужно. А пока я налила фруктовый отвар, в которому пристрастилась у артефакторов, достала альбом с гравюрами и настроилась хоть ненадолго отрешиться от мыслей, во что мы снова ввязываемся.

Выждав время, я захлопнула книгу и убрала внутрь маленькой, слишком маленькой закрытой полочки, сполоснула чашку и глянула на себя в зеркало. Нехитрая прическа с узлом на затылке, лицо без красок, но я хорошо выспалась, поэтому выглядела свежо и молодо – слишком молодо на мой вкус. Простая блуза, широкие брюки под грубый ремень, никаких украшений. Я не особо сильный боец, но и не неженка. Если этот тип откажется "иметь дело с бабой", как уже не раз бывало, пусть катится к демонам. Без доверия в команде все равно задачу не выполнить, только своих существ подставлю.

Я открыла дверь и спрыгнула на землю. Девушки уже сидели на бревнах вместе со всеми и потрошили добычу довольной Хитры. И когда только успела?

Со спины дикий наемник выглядел, как положено выглядеть наемникам-степнякам, но голос... Я сжала зубы и прошла в общий круг.

Лавронсо встал и церемонным жестом представил меня:

– Госпожа Цинтия, о которой мы вам рассказывали. Можно сказать, капитан нашей небольшой команды. – Он махнул в сторону наемника. – Господин Дерик.

Повинуясь законам вежливости наемник встал, собираясь отвесить поклон, но замер. Он смотрел на меня так же пристально, как и я на него. Лавронсо, Бейлир, даже Секирд забеспокоились.

– Друзья, – я облизнула пересохшие губы. – Нам с господином Дериком нужно поговорить наедине. Пока мы беседуем, прошу вас собраться в дорогу.

Бейлир приподнял бровь, я сделала ему знак "все в порядке". Он поднял бровь повыше – уверена? Я кивнула, мол, уверена, и повернулась, уводя гостя в рощицу. За плечами послышалось тихое шипение Лавронсо. С точки зрения многоопытного дварфо поворачиваться спиной с незнакомому наемнику – высшая степень беспечности. Ничего, скоро поймет.

Хитра как в воду глядела с шестой персоной.

Скрывшись с глаз команды я обернулась к тому, кто представился Дериком. Мы молчали. Не так-то просто подобрать слова спустя столько лет.

– Лори... – наконец произнес он. – Лориетта. Я уже не думал, что увижу тебя.

Я сделала вдох и выдох. Сначала дело. Сначала, демоны драные, дело.

– Аларик, кем тебе приходится девочка? Дочерью?

– Да, Фелисия – моя дочь.

– Бейлир сказал, что ты подозреваешь родню жены и был у стражей, но дело отправили в столицу.

Он кивнул.

– Почему ты здесь один? Мне казалось, у твоего отца достаточно власти.

– Отец умер три года назад. Задолго до того он сдал, и родня Мирианы пыталась оттеснить и его, и меня от управления. Когда я принял баронскую корону, мне пришлось побороться за влияние на своих же землях и уволить немало ставленников Меркатов.

– Понятно. Ты все еще не знаешь, кому можно доверять, поэтому стал искать девочку сам, выпил какую-то дрянь, чтоб сменить цвет кожи, побрился налысо, пошел неузнанным по следу, но понял, что переоценил силы.

Тот кивнул.

– Я и представить не мог, что ты теперь... – он замолчал, подбирая слова.

– Что я теперь бывший порученец, которого разыскивает королевская тайная служба, чтобы допросить всеми методами, а затем уничтожить. Ты наверняка видел, что за сведения о Гарниетте Раеналд и ее спутнике объявлена награда.

Он прикрыл глаза, и его оливковая кожа стала чуть светлее. Был бы он обычного цвета, можно было бы сказать "побледнел".

– Аларик, мы найдем твою дочь. Но ты должен рассказать все, все без утайки, причем не только мне, но и всей команде.

– Ты им доверяешь?

– Да. Если после той суммы, которую обещают заплатить за наши с Бейлиром головы, я все еще разговариваю с тобой, им можно доверять.

Я собиралась вернуться к Стрекозе, но Аларик не двинулся.

– Лори.

– Я давно не Лори. Я была Гарниеттой, теперь меня называют Цинтией.

– Лори. Подожди.

Я смирилась с тем, что объяснения не избежать.

– Лори, я искал тебя.

Сколько раз я прокручивала в голове этот разговор, даже будучи уверенной, что он никогда не состоится!

– Аларик, нам не оставили выхода. Куда бы мы ни убежали, рано или поздно нас нашли бы, и скорее, рано. Я не хотела, чтобы ты унижал меня и себя предложением быть твоей любовницей... возлюбленной, да, но суть не меняется. Я бы жила от встречи до встречи, и эти встречи ограничивались бы спальней. Мы не могли бы появиться нигде вместе, чтобы не оскорбить твою жену, которая ни в чем не виновата, и мне самой не встать в положение дамы полусвета. Ты разрывался бы между мной и семьей, и неизбежно стал бы считать семейную жизнь невыносимой.

Я выпалила слова, которые вертелись у меня в голове столько лет. Заготовленное объяснение годами давило на душу, и теперь сброшенный груз слов напряженно звенел в воздухе. Переведя дух, я спросила:

– Ты получил мое письмо?

– Да. Ты была права, Мириана оказалась славной девочкой... женщиной. Мы постарались сделать наш брак удачным, и мне действительно жаль, что ее жизнь оборвалась так рано.

Он замолчал. Я ждала – начатый разговор стоило закончить, и больше к нему не возвращаться.

– Лори, прошло столько лет, но ты осталась все такой же.

– Что? Аларик! Я прошла кровь, грязь... О чем ты?!

Он покачал головой и тепло улыбнулся, и я совру, если скажу, что внутри ничего не дрогнуло от его улыбки.

– Все, что меня привлекало в тебе, что меня восхищало, все это в тебе осталось, и даже стало ярче, полнее. Последний год я думал, что моей семьей отныне будут дети, и всё, но теперь...

– Дети?

– Да, первым родился мальчик, Феликсу семь лет. Он остался в замке с немногими надежными людьми. Я увеличил внешнюю охрану, прежде чем уехать на поиски Фелисии. – Он помолчал. – Лори... Сейчас не время, но когда все закончится, я хотел бы поговорить с тобой.

– О чем, Аларик?

– О нас.

Изумрудная волна бушующего океана вылилась через толстую раму, смела завитушки с позолотой и утянула меня в пугающе темную пучину.

Аларик все еще улыбался, и я закусила губу, чтобы не закричать на него, не разрыдаться, не умолять оставить прошлое в прошлом, не напоминать то чувство ржавой пилы, которое точило меня месяцами после расставания. Я не хочу больше этого выносить! Пусть бы мы оставались добрыми старыми знакомыми, пусть!

– Почему ты уверен, что я свободна? – спохватилась я. – Мы с Бейлиром два года вместе.

– Вы не вместе. Вы напарники, но вы не вместе. А уверен я, потому что ты не сказала "нет". – Аларик глянул в сторону, откуда мы пришли: – Боюсь, твои друзья скоро явятся тебя спасать.

– Да, – я постаралась совладать с голосом. – Идем. Если у тебя есть рубашка, надень, пожалуйста. В таком виде гоблины расхаживают только в своих анклавах подальше от городов.

Пока мы шли к Стрекозе, Аларик застегивал рубашку, а я мучилась вопросом: почему я не сказала сразу "нет", почему?

Увидев нас, Бейлир с Лавронсо успокоились.

Стрекоза сложила "крылья", команда заняла места внутри мобиля, и мы с Алариком зашли последними. Прежде чем сесть за рычаги, я заново представила "наемника" компании.

– Прошу вас познакомиться с нашим заказчиком: барон Аларик Боулес, мой, – все-таки я запнулась, – старый знакомый. Он расскажет детали нашей миссии.

И мельком глянув на вытянувшееся лицо Бейлира, округлившиеся в романтическом "о-о" губы девушек и – демоны! – хитрую физиономию Лавронсо, я села за рычаги и повела Стрекозу по дороге в Иркатун.

Глава 29

Совещание устроили в передней части Стрекозы, чтоб не отрывать меня от дороги, благо, стараниями Лавронсо и Легатрика магротор работал совсем тихо.

Лавронсо и Аларик сели за моей спиной, Бейлир чуть дальше.

– Я уверен, что Фелисию похитили Меркаты. Это графский род, и моя жена была дочерью виконта Мерката, младшего брата главы рода. Виконт навестил меня полгода назад. Он попросил проводить его в детское крыло, но вернулся уже через четверть часа, изъявив желание побеседовать со мной. Речь пошла о некоем семейном бизнесе. Он утверждал, что род Меркатов весьма успешен в том, чем они занимаются, но подробности оглашать отказался. Упомянул лишь, что речь идет о торговле и перевозках. Я, признаться, удивился такой таинственности, он заюлил, что опасается конкурентов, но в конце упомянул, что дела бывают рискованными, но и плата за таковую коммерцию намного больше, чем за обыкновенную. Это меня насторожило, и я ответил, что не вправе подвергать семью опасности. Мой тесть туманно сообщил, что опасности бывают разного рода и откланялся. Весной приехали поверенные Меркатов и убеждали меня принять участие в делах родни. Я настаивал на том, чтоб узнать детали дел. Когда один из них проговорился, что с городскими властями они рано или поздно сойдутся в цене, и лучше бы мне успеть принять правильную сторону, я выставил их вон.

Аларик вздохнул. Наверное, сожалел, что не распознал угрозу заранее.

– Фелисия с няней исчезли во время прогулки. Когда они не появились к обеду, и прислуга их не нашла в саду, я пошел на поиски сам и увидел на дорожке письмо. Вот оно, – за спиной зашелестела бумага. – "Лорд Боулес, благополучие дочери зависит от вас. Сегодня вечером вы получите несколько предложений, от которых мы рекомендуем не отказываться", – прочел барон. – Подписи нет.

– Позвольте взглянуть, – судя по шуршанию, Лавронсо взяло письмо. – Писал мужчина, хорошо образованный, но не из тех, для кого писание – ежедневное занятие. Скорее всего, у него для этого секретарь есть. Но такое письмо он писал сам. Да, очевидно, аристократ. И заметьте, он сказал не жизнь, а благополучие. Убивать девочку не собираются, а вот условиями жизни и ее дальнейшей судьбы вас могут держать на коротком поводке. Вы сказали, что они исчезли с няней. Как к вам попала эта особа? Возможно, ее прихватили, чтоб не ухаживать за девочкой самим, но может быть, она в сговоре.

– Подозреваю второе, поскольку нанимала няню еще Мириана сразу после рождения дочери, и прибыла эта женщина с рекомендациями от ее двоюродной тетушки. У меня к вам просьба. Называйте меня на ты и прозвищем Дерик.

Я услышала одобрительные хмыки. Дерик, Дерик, как бы мне не перепутать.

– К тебе пришли с предложениями? – спросила я.

– Пришли. К тому времени я уже выяснил, что Фелисию увезли в карете по тракту на восток.

– В карете?

– Да. Видимо, Фелисию увозил кто-то из семьи, не подручные. Меркаты считают, что мобили – для простолюдинов, стражей и военных. Благородные люди, по их мнению, никогда не променяют четверку породистых лошадей на дурно пахнущие железки, – Аларик хмыкнул и продолжил рассказ. – Вечером меня навестил поверенный из Боулесина и передал письмо. Некие лица оповещали, что надеясь на мое благоразумие, они собираются разместить на моей мануфактуре определенный заказ. Я должен приказать управляющему принять материалы и чертежи от господина Тинуса и следовать им в точности, не задавая вопросов.

– Можем ли мы посмотреть письмо?

– Увы, я оставил письмо в кабинете, не стал возить с собой такую важную улику.

Лавронсо понимающе хмыкнуло и задало следующий вопрос:

– Какого рода мануфактуру они присмотрели? Литье металла или штамповку?

– Штамповку, литья у меня нет. Откуда ты знаешь? – голос Аларика прозвучал обеспокоенно.

– Кхех, – развеселилось Лавронсо. – Что можно делать в секрете, на чем деньги зарабатывают? Незаконные артефакты – раз. Столько оружия, что закупи его в мастерских – тайная служба забеспокоится, с вопросами придет. Это два. Запрещенные зелья – три. Но зелья на мануфактурах не делают. Что есть в артефактах, для чего нужна мануфактура? Металл или дерево. Но устроить мастерскую по дереву проще простого, а вот с металлом тяжелей. И для оружия металл нужен. Если для огнестрелов, то и вовсе один металл.

Я едва не хлопнула себя по лбу:

– Мне, пока я Секирд к лекарю возила, попалась газета. Меркаты пытались завести какое-то дело с дварфскими мастерскими, но те отказали. И тогда Меркаты решили открыть свой цех сами. Говорят – производить мобили.

– Значит, не мобили, – усмехнулось Лавронсо.

– Или мобили, но с секретом, – добавила я соображение, вертя рычагами, чтоб объехать длинный обоз. – Что можно установить на мобиль, что не получится делать открыто?

– Я бы подумало про оружие, здоровенный огнестрел. Но в прошлом году Нефриты пробовали собрать огнестрел с дулом в три раза больше, чем сейчас делают, – с сомнением произнесло дварфо. – И ничего у них не получилось. Мощи кристалла не хватает.

– Лавронсо, – встрепенулась Секирд. – Помнишь, ты спросил, что за дрянь я пью, и сказал, я будто кристаллы внутри выращиваю. Почему?

– Дык оно пахнет как анауритико палимас, очень характерный запах, ни с чем не спутаешь, а без анауритико палимаса кристалл хороший не вырастить.

– В том зелье и есть этот палимас, – мрачно заметила я, вздрогнув от догадки.

Судя по сжатым губам Секирд, она подумала о том же. Упавшим голосом она сообщила:

– Когда мы Стрекозу красили, я большие ведра зря таскала, у меня болело потом, и Гарни к врачу отвела.

– Почему меня не позвала? – взвилось Лавронсо.

– Потому что так надо! Не о том речь! – окрысилась на него Секирд. – Мне это зелье, с палимасом, доктор дала и сказала, что аури… этот именно палимас последние месяцы не достать.

– Кто-то весь скупил? Меркаты задумали вырастить большие кристаллы?

– Лигатрик говорил, что большие кристаллы выращивали неоднократно, но они не работали, – внезапно вступила в разговор Хитра. Судя по тону, она в точности передавала слова мэтра. – Многие артефакторы пытаются заставить кристаллы работать синхронно, то есть, он объяснил, вместе работать, но никому не удавалось.