Текст книги "Стрекоза (СИ)"
Автор книги: Элина Литера
сообщить о нарушении
Текущая страница: 25 (всего у книги 26 страниц)
Я помолчала, двигая ложкой.
– Зовут тебя как?
Я поняла его вопрос: как меня зовут теперь. А я и не придумала. Пусть будет...
– Мабель. Откуда ты здесь?
– Пришлось уехать из города. Клан приставил меня к старейшинам вроде “подай-принеси”, и чую я, так и помру на побегушках. Я их понимаю, куда меня, такого, еще пристроить. И правда, что я могу? Хотел в учителя к молодняку пойти, но там своих хватает. Остался неприкаянный, со старейшинами поругался, чем-то я им не по нутру. Хотя кому я по нутру…
– Бернард, я могу тебе сходу придумать два-три дела, которыми ты мог бы заняться, но ты же на все скажешь “нет”.
Медведь неопределенно пожал плечами и поспешил сменить тему.
– Чудные дела у нас тут творятся, Мабель. Днем мобиль проскочил, большой, серый, а потом нашли его в овраге, наполовину сгорел, и два трупа. Какие-то типы на мелком мобиле прилетели, вертелись, вызнавали, а не останавливался ли тот мобиль, а не выходил ли кто, а не видели ли кого чужого с ребенком.
Он вопросительно посмотрел на меня, я пожала плечами:
– Знать, не повезло кому-то в том мобиле, убились.
Медведь разочарованно кивнул:
– Вот и стражи сказали, что убились. Говорят, искали они этих двоих, чтоб за решетку засадить. А теперь все, мертвые валяются.
Я отхлебнула эль и пристально посмотрела на оборотня. Чего он от меня хочет? Бернард понял, что ничего от меня не дождется, перестал строить из себя простака и спросил:
– Что дальше делать будешь?
Я усмехнулась. Он всерьез считает, что я ему расскажу?
Оборотень фыркнул.
– Ясно. Есть уже у тебя кой-какие мысли, вижу, но делиться не станешь.
Подавальщица поставила перед ним кружку какого-то пойла. Он сделал несколько крупных глотков, посмотрел на меня из-за пушистых бровей, вздохнул, и внезапно сказал едва слышно:
– Много лет назад я шел с задания и наткнулся в подворотне на приличного господина с проломленной головой. Он был еще жив, я взял его на спину, перекинулся и довез до лучшей лечебницы. Его дочь у меня на шее рыдала и благодарила. Мы с ней болтаем иногда. Ее зовут Лилибет, знаешь такую?
Я молчала. Не думаю, что Бернард решил меня шантажировать. К чему он ведет?
– Я заходил к ней прощаться, и она рассказала, как обнаружилась среди ее лекарей стерва одна. А дальше уже пришлось ей на мои вопросы отвечать. – Я удержала лицо. Удалось. – Смешно. Это ведь мой заказ был девять лет назад.
Я приподняла брови в немом вопросе. Бернард подождал, пока подавальщица пройдет мимо.
– Заказ найти некую бывшую преподавательницу пансиона, которая исчезла из одного города рядом с баронским замком.
– Не нашел? – с деланным равнодушием спросила я.
Он глянул на меня и усмехнулся:
– Преподавательница оказалась умней меня. Но я не удивился. Другую заказчик и не стал бы так рьяно искать.
– Бернард, зачем ты мне все это рассказываешь? Чего ты хочешь?
– Ответа на один вопрос.
Я смотрела на него и ждала. Бернард отчего-то опустил глаза и подвигал бородой.
– Ты потеряла все. Имя. Положение. Своего первого мужчину. И второго – по сути, мужа. Ты добилась другого имени и другого положения, и снова все пошло прахом. Сегодня ты сожгла остатки своей жизни. – Он покрутил кружку, и поднял на меня взгляд. – Ты живешь дальше. Как?
– Бернард, – вздохнула я. – Если так и будешь ныть, никогда не узнаешь.
Глава 50
(Семь месяцев спустя)
Из окна пансиона "Дикий шиповник" была видна небольшая тихая улочка, доходные дома напротив и две пекарни, которые неплохо зарабатывали на пансионерках и преподавателях. Я любила сидеть на подоконнике своей комнаты на втором этаже, смотреть на редких прохожих и пить горячий отвар. Пейзаж был привычный, за столько лет на Шпалерной улице мало что изменилось, только вместо сапожной мастерской открылась лавочка женских мелочей.
– Госпожа Долран, вам письмо!
Девочка из дежурной группы подала мне белый конверт и убежала. Я взяла его, будто змею. Наверное, глупо было искать место в "Диком шиповнике", о котором я рассказывала и Аларику, и команде Стрекозы. Но только Аларик знал моё настоящее имя. Внутренний голос ехидничал "ты же хотела, чтоб он тебя нашел", но я попросила голос заткнуться. Я сбежала от Аларика дважды, причем второй раз я не давала ему ни капли надежды. Никакая любовь этого не выдержит.
В "Шиповнике" меня помнили. Когда в конце лета я переступила порог этого заведения, меня встретила директриса, госпожа Мостклер. В год моего выпуска она была старшей преподавательницей. Я знала ее строгой особой. Госпожа Мостклер школила пансионерок, будто собиралась отправлять на войну. "За воротами вас никто жалеть не станет", – повторяла она. Может быть, я и выжила только благодаря ее урокам.
Для многих пансионерок жизнь и правда готовила череду непрерывных битв из-за печального состояния семьи или непростого характера самих девочек. Несмотря на то, что меня отправляли домой под крыло обеспеченных родителей, госпожа Мостклер уже тогда подозревала, что судьба моя гладкой не будет. По ее словам, я была из тех пансионерок, которых они очень рады встретить живыми и здоровыми дюжину лет спустя.
Поступив учительницей в "Шиповник" я нашла крышу, стол, немного гольденов на необходимые вещи и время подумать, как быть дальше. Я преподавала гимнастические упражнения и основы защиты себя с помощью подручных предметов или без оных, и мои методы обезвреживания противников приводили пансионерок в полный восторг.
В конце прошлой осени "Вестник королевских стражей" писал про удачные дела за этот год. В их число попало расследование деятельности разбойной пары – госпожи Гарниетты Раеналд и ее напарника. Сия банда пыталась бежать на мобиле, но будучи загнанной в овраг, потерпела аварию и сгорела заживо.
Зимой все газеты пестрели о громком суде над графом Меркатом и его подельниками, кои едва не подмяли под себя управление южными провинциями и поставили контрабанду на такую широкую ногу, что у дознавателей пропал дар речи от возмущения такой наглостью. Корона выразила благодарность неназванной особе, доставившей важные сведения, которые помогли раскрыть заговор против королевской власти. Род Меркатов лишен титулов и дворянского достоинства, земли разделили и передали нескольким баронским родам.
Семья Аларика в безопасности. Про Бейлира, Лавронсо и девушек я ничего не слышала, но отсутствие новостей – тоже хорошая новость.
Иркатун порядком перетряхнули, поменялась половина магистрата. Новым бургомистром стало существо под стать духу города: полуорк, на четверть человек, еще на четверть эльф. Королевским указом его произвели из простолюдинов в баронеты. В день, когда газеты выдали эту сенсацию, по всему королевству орки с широкими улыбками обсуждали, мол, наш-то, ого-го, лорд теперь.
Размеренная жизнь будто убаюкала меня. После двенадцати лет приключений и опасностей я нашла прелесть в том, чтобы жить на одном месте и знать, чем стану заниматься через неделю и даже через месяц. Спустя полгода работы в "Шиповнике", когда растаял снег, и набухшие почки готовы были выпустить первые листики, я поймала мысль, что я не хочу ничего менять. Моих сбережений хватит на небольшую квартирку недалеко от пансиона, и еще останется про запас. В пансионе мне рады, я многому могу научить девочек, которых ждет непростое будущее. Чем не жизнь?
Я поделилась своими соображениями с директрисой, и та одобрила мой выбор, лишь посоветовала подождать до будущей осени. Может быть, у меня появятся другие мысли. Но ничего другого я не ожидала. Жизнь текла своим чередом, что еще может случиться. Все, что могло, уже случилось.
И вот – конверт. Я сломала сургуч и вытащила листок бумаги, на котором написано всего пять слов: "Кафе "Незабудка", шесть вечера. Аларик."
Едва сдерживая слезы, я закусила губу. Я безумно хотела поговорить с ним, хотела, чтобы он взял меня за руку, и – демоны! – никогда не отпускал. Но...
Если бы он начал писать о любви или умолять встретиться, я бы сожгла записку, напилась успокоительного зелья и легла спать до утра. Но короткая строка царапала любопытством. Что он скажет? Как он это скажет?
Я посмотрела на часы. Было полшестого. Закутавшись в серую накидку я выскользнула из пансиона через заднюю дверь. Напротив "Незабудки" располагалась лавка букиниста, с которым я свела приятное знакомство сразу после приезда. В комнатке преподавателя не было места для книжного шкафа, но я поставила книги в ряд наверху маленького секретера. Рядом с учебниками примостился альбом гравюр, и менялись книжки, которые я приносила от господина Томрика, а после продавала назад.
Моросил противный дождь, обычный в этих краях для конца короткой зимы, и посетителей в лавке не было.
– Госпожа Лориетта! Не ожидал увидеть вас в такую погоду.
– Здравствуйте, господин Томрик. Я сама не ожидала, – улыбнулась я.
– Вы посмотреть новинки или посидеть, повыбирать?
– Повыбирать, – кивнула я, и господин Томрик вернулся к починке старого манускрипта.
Набрав огромную стопку книг я устроилась недалеко от окна. Меня надежно скрывала от прохожих башня из "Начал артефакторики" в пяти томах, "Справочника по бытовым кристалл-схемам" в трех книгах (базовые, усложненные и мастерского уровня) и четыре тома текста, карт и чертежей под названием "Магические аномалии: применение в магтехнике" ("Синие горы", "Эльфийские леса", "Бурые топи" и "Континентальные равнины"). Я не маг и не техник, эта стопка служила мне ширмой у окна.
Что бы полистать в ожидании? Я потянулась к полке естествознания. Мне нравились не просто интересные или полезные книги. Мне нравились книги, которые приятно взять в руки, и глаз радуется. Обложки с тиснением тонкой работы, иллюстрации – произведения искусства, витиеватые буквицы-миниатюры, белые-белые листы... о, такую книгу я могла долго рассматривать и поглаживать до того, как прочитать первую строку.
Увы, в последнее время бумага для книги становилась все желтее, картон обложек – все тоньше, рисунки – грубее. Что поделать, далеко не все хотят платить тройную цену за красивый вид. И если для разного рода справочников и учебников это было оправдано, то аляповатую картинку на шероховатой поверхности нового издания "Легенды и мифы Синих гор" я простить не могла. Томик, которым я зачитывалась в детстве, с золотыми буквами на крашеной ультрамарином коже, пришлось оставить в доме родителей.
Я взяла в руки "Словарь самобытных выражений гоблинских племен запада Великой степи (для взрослых читателей)", но взгляд то и дело обращался ко входу в "Незабудку" и столикам у ее окон.
Аларик пришел через четверть часа. Его кожа вернула свой обычный цвет, и одет он был в городской костюм благородного человека – длиннополое пальто-пыльник с широкой пелериной, узкие брюки и сапоги с каблуком в полпальца высотой – последний писк мужской моды этого сезона. Сквозь окно я видела, как он, перед тем, как сесть за столик, снял пальто и котелок, оставшись в бордовом сюртуке.
В своем убежище я вцепилась в книжную полку, удерживая себя от необдуманного шага. Нет, нельзя, нельзя бежать через улицу, уворачиваясь от пролеток и кэбрио, нельзя смотреть в серые глаза, прижиматься и чувствовать такие родные руки. Представив сцену нашей встречи я будто смотрела со стороны: одетый по последней моде холеный аристократ и женщина в рубахе и мужских брюках, в пыли, покрытая пятнами чужой крови, какой я мельком увидела себя в зеркале в Зеленополье. Долго ли он будет обнимать такую женщину?
Сидя на полу, укрывшись от всего мира стопками книг, я неосознанно потерла грудь. Лавронсо был прав – начав болеть, меня уже не отпустит, но я боялась сменить боль потери на боль разочарования. Слишком другой я стала за эти годы. Неужели Аларик этого не видит?!
Он все еще любит ту светлую девушку двадцати лет, и он неизбежно станет искать ее во мне, но той девушки больше нет, она погребена под годами совсем иного опыта. А меня, меня настоящую, Аларик любить не может. Я настоящая должна была сильно обидеть его, исчезнув не попрощавшись. Что он хочет сказать мне? И зачем?
В восемь часов кафе закрылось. Аларик вышел последним.
В четверть девятого я подхватила три книги, расплатилась и попросила господина Томрика выпустить меня через заднюю дверь. Тот привык к моим чудачествам, которые до сих пор касались выбора книг, но кто знает, что придет в голову женщине.
Вернувшись в пансион через двор я поднялась на чердак и через окно под крышей наблюдала за фигурой Аларика, которая прошлась несколько раз вдоль забора. Он постоял немного, постукивая тросточкой по кончику сапог, решительно повернулся и ушел.
Я давно уже не плакала, поэтому полночи я пролежала, тараща в потолок сухие глаза, в кровь искусав губы. Утром из зеркала смотрел труп не первой свежести. Мне пришлось заглянуть в лекарский кабинет за настойкой от головной боли и для бодрости. По дороге я встретила госпожу Мостклер. При виде меня она отчего-то закатила глаза и покачала головой.
Глава 51
(Три месяца спустя)
В “Шиповник” все так же посылали дочерей разорившихся семей и тех, кто разочаровывал родителей неуемным поведением, поэтому на лето забирали совсем немногих. Одним некуда было возвращаться, других не желали видеть. Все же занятий было меньше, и преподавательницам давали отдых, но сначала отправляли в поездки по делу. Каждой из нас выдавали список пансионов в том или ином городе. Мы должны были побеседовать с директрисами и оставить им брошюрки, настоятельно рекомендуя отсылать нам "заноз", "головные боли" и прочие юные неприятности женского пола, которые скинули им на воспитание.
При виде списка "моих" пансионов, который протянула мне директриса, я сжала зубы, чтоб не наговорить лишнего. В первой строке стоял пансион, в котором я преподавала после побега от родителей. Я порадовалась, что увижусь с мудрой дамой, которая приняла участие в моей судьбе, но... но этот пансион в Боулесине! Вдохнув и выдохнув я все-таки заговорила:
– Госпожа Мостклер, могу я узнать, какую сумму пожертвований выделил на "Дикий шиповник" барон Боулес? – спросила я, скрипнув зубами.
Очевидно, что Аларик не за спасибо подговорил директрису отправить меня в Боулесин, город через реку от его замка.
– Имена жертвователей и суммы являются тайной, госпожа Долран, – официально улыбнулась та, но не выдержав, прорычала: – Он десять лет перечислял нам столько гольденов, что хватает трех девиц учить бесплатно. В ответ просил только одного: немедленно сообщить ему, если здесь появится Лориетта Долран. – И уже спокойнее добавила: – Хочешь отказаться от него? Откажись, но глядя в лицо. Я учила вас не бояться ни короля, ни отребья, ни храма, ни демонов. Неужели ты ничего не вынесла из этих стен?
* * *
Дилижанс высадил меня на станции Боулесина, когда солнце уже клонилось к горизонту, пахло сумерками, но день еще цеплялся за голубые проблески неба между туч. Я сняла номер в гостинице, освежилась с дороги и уставилась в окно. В этом городе я провела три года, когда работала в пансионе, здесь я познакомилась с Алариком... и рассталась. Окна гостиницы выходили на реку, за которой шла дорога в баронский замок. Последний раз я видела этот пейзаж десять лет назад.
Если я и увижусь с Алариком, то на своих условиях. Затянутое тучами небо, изредка вспыхивающие молнии у горизонта – прекрасное время для загородной прогулки. Прошел без малого год с тех пор, как я оставила горящую Стрекозу в овраге. Вскоре началась моя пристойная городская жизнь. Пора встряхнуться.
Я вытащила из саквояжа брюки, в которых тренировала пансионерок, и легкую пелерину. Блуза вполне сойдет за рубаху, ночью никто не будет присматриваться. Обувь в дорогу я по привычке надевала такую, в которой можно пробежать по лесу без ущерба для ног. Перекинув через плечо небольшую холщовую сумку я закрыла окно, заперла дверь и отправилась в сторону моста.
* * *
К замку я подошла, когда от заката осталась лишь полыхающая полоса на западе. Вечером похолодало, но разгоряченная быстрой ходьбой я пока этого не замечала.
Ров давно засыпали, подъемный мост убрали, проложив вместо него удобную дорожку, которая через десять минут ходьбы выходила на тракт. Я потопталась у поворота и пошла наискосок, по траве, за кустами, через сад, подобравшись к замку с другой стороны. Я собиралась покончить с этим делом сегодня, но теперь стояла у стен, смотрела на редкие тускло светящиеся окна и трусила. Моя решимость пропала.
На втором этаже донжона в окне мелькнула тень. Створки распахнулись. Человек постоял, глядя на городские огни за рекой, и скрылся внутри. В темно-серой пелерине и коричневых брюках я сливалась с землей, и меня он не заметил. Камни старого замка пестрели выщербинами, по стенам вился дикий виноград, и я не могла упустить такой возможности.
Упираясь носками сапог в выступы, цепляясь за карниз, я висела за окном кабинета Аларика и рассматривала сидящего за столом мужчину. Стены старинного замка строились в несколько рядов камня на случай осады, а эти окна пробили позже. Камин, письменный стол со стопками бумаг, сосредоточенный Аларик над книгой – я любовалась этой картиной, будто живописным полотном в рамке из серого камня, и толстые стены надежно отделяли мир барона Боулесина от безродной бродяги-наемницы, позволяя ей лишь заглянуть ненадолго.
От стука в дверь я едва не отпрянула, но вовремя спохватилась, что падать вниз со второго этажа так себе занятие. На мягком газоне я не убьюсь, но больно будет.
В кабинет влетела Фелисия и похожий на Аларика мальчик постарше. Женщина средних лет в скромном платье застыла в дверях. Дети обняли отца, он потрепал мальчика по голове, поцеловал в щеку дочь, та помахала ему ладошкой на прощание, и няня увела их спать.
Какая там ржавая пила... От этой сцены внутри прокатился горький огненный шар. Аларик собирался поговорить о нас? Неужели он не понимает, что Лори, которая ломала руки и ноги противникам в драке, всаживала клинок в ассассинов, ставила смертельные ловушки на разбойников, брела в болотной жиже по грудь и полночи пролежала в смеси навоза и грязи, чтоб подобраться к цели незаметно, этой Лори нет места в мире, где отец обнимает детей на ночь, и отблески камина пляшут на их умиротворенных лицах.
Молния сверкнула над головой, от удара грома заложило уши, и поток воды хлынул на землю, на стену замка, на меня. Я стала выбирать, куда поставить ногу, чтоб спуститься вниз, и слишком поздно сообразила, что в дождь люди обычно закрывают окно.
– Давай руку.
Не сомневаюсь, что в случае отказа Аларик просто втащил бы меня внутрь. Я схватилась за его запястье, он за мое, помог мне забраться в окно, и я щедро залила паркет кабинета натекшей с меня водой.
– Идем, – мужчина распахнул дверь, не ту, в которую входили дети, другую. Там оказалась ванная.
– Аларик, послушай...
– Непременно послушаю. Но сначала ты высохнешь. Разувайся и вставай под артефакт.
Он снял с меня накидку, я скинула полусапожки, и вокруг меня разлились потоки теплого воздуха. Аларик вытащил из моего пучка шпильки, и влажные волосы рассыпались по плечам. Я зажмурилась, чтобы отогнать воспоминания, как он перебирал мои пряди много лет назад.
– Ужин?
– Что? – не поняла я. – О. Нет, спасибо, я не голодна.
– Тогда вино. Когда высохнешь, заходи, – он махнул на другую дверь. Кажется, я знаю, что за ней.
Я не ошиблась. За дверью была спальня с горящим камином, напротив которого между низкими креслами стоял маленький столик с бокалами, бутылью вина и тарелкой закусок. Босыми ногами с подвернутыми штанами я переступила порог, и Аларик показал мне на второе кресло.
– Я собирался навестить тебя завтра в гостинице. – Начал он, разливая вино. – Но раз ты поторопилась... – Он подал мне бокал, поднял свой и тепло улыбнулся. – Госпожа Лориетта Долран, согласны ли...
– Аларик! – едва не расплескав вино я вернула бокал на столик. Кажется, я только сейчас опомнилась и обнаружила, что сижу у Аларика в спальне. – Ты знаешь, чем занимаются порученцы?
– Знаю. То сопли детям вытирают, то глотки бандитам режут. Иногда перегоняют ценных коров, ловят сбежавших карликовых тигров, перевозят взрывоопасные артефакты и секретные документы, которые могут разжечь небольшую войну. Да, Бейлир мне многое рассказал. Если ты помнишь, мы провели неделю вместе, а посиделки у костра располагают к откровенностям. Лавронсо тоже молчанием не отличалось.
Ох... друзья... Я хлебнула вина. Новость о том, что Бейлир и Лавронсо выложили обо мне все, что знали, стоило запить.
– Тебе наверняка известно, где они сейчас, – я не знала, что ответить на признание, и попыталась оттянуть разговор.
– Бейлир в Боулесине. Он обещал зайти завтра утром и сообщить, где ты остановилась. – Я скрипнула зубами в ответ. Будто бы ни в чем не бывало Аларик продолжал: – Лавронсо, Секирд и Хитра на островах. Лавронсо недавно написало, что получило лицензию лекаря. Секирд при нём, учится на лекарского помощника. Хитра нашла стаю оборотней, сбежавших из своих кланов, у них что-то вроде общины. Мордагу я помог вернуться в университет. Кто еще… Ах, да. Помнишь защитницу парков из Иркатуна?
– Леди Эливан? Конечно.
– Эльфийское посольство решило, что она достойна их заступничества. Тайный отдел согласился ее выпустить, но пожелал иметь на глазах. Посольство пристроило ее замуж за смотрителя дворцовых парков, полуэльфа.
– Полагаю, он симпатичнее виконта, – усмехнулась я.
– Намного, – кивнул Аларик.
Он подлил еще вина. За окном бушевала настоящая буря, а здесь камин трещал искрами, и внутри разливалось тепло от вина. Трясясь в дилижансе по дороге в Боулесин я решила, что расскажу Аларику о своей работе, и он сам от меня откажется. Теперь я видела – как неглупый человек он все понял еще в Стрекозе. Понял, но все равно искал меня! Как он может ввести в семью женщину с таким прошлым?
Не дождавшись от меня ничего, Аларик заговорил вновь:
– Я понимаю, что ты дала мне ответ тем, что исчезла. Даже Бейлир не знал, куда ты делась. По новостям с юга мы поняли, что все идет как задумано, но все же волновались за тебя. Вскоре мне пришло письмо из "Дикого Шиповника". Я узнал, что с тобой все в порядке, у тебя своя жизнь. Я пытался принять твое решение и тоже жить дальше. – Он помолчал. – Наверное, я слаб. Ты смогла уехать из Боулесина десять лет назад и ни разу не посмотреть в прошлое, но у меня не получилось отпустить тебя. В тот год я искал тебя, оттягивая свадьбу, но не нашел. Теперь же, когда я узнал, что ты в "Шиповнике", я долго мучился сомнениями, но все же не выдержал и поехал к тебе. Ты не пришла в "Незабудку". – Он помолчал. – Я отчаялся, но госпожа Мостклер подала идею отправить тебя в Боулесин, когда учителя поедут по пансионам.
– Что? Это она придумала?
Госпожа Мостклер слишком хорошо знала меня еще с тех времен, когда я была резвой пансионеркой. Она знала, что я могла сбежать от Аларика, но отказаться от него, сидя рядом, глядя в лицо... На это моих сил не хватило.
Аларик кивнул:
– Да, она придумала. Признаюсь, я не возражал, хоть и был уверен, что все бесполезно. Но я слаб, – повторил он. – Госпожа Мостклер написала, что ты будешь здесь в начале июля. Я решил увидеть тебя хотя бы для того, чтоб услышать окончательное "нет" и больше ни на что не надеяться. – Он грустно улыбнулся. – Меня учили, что навязываться женщине, которая не хочет тебя видеть, дурной тон. И что мужчины должны быть гордыми. Наверное, я выгляжу жалко…
Я покачала головой. Уж точно не более жалко, чем женщина, подглядывающая за семьей любимого в окно второго этажа.
– Аларик, неужели ты не видишь, какой я стала? Я видела смерть, я сама несла смерть. Мне приходилось отворачиваться от существ в беде, которых я не могла спасти, потому шла к другой цели. Работая на тех, кто мне платил, я могла жонглировать другими существами, и не всегда знала, все ли фигурки останутся целыми. Я и сейчас не знаю.
– Я вижу, Лори, но совсем другое. Тем утром, когда мы снова встретились, твои друзья рассказывали мне про "капитана Цинтию". Эльф, дварфо и орк – мне представилось, что некая суровая госпожа командир держит в железном кулаке эту разношерстную компанию. Я был уверен, что встречу прожженную циничную даму, которая смотрит на мир как на скопище дерьма. Прости, что я так прямо. Впрочем, ты наверняка еще не и такое слышала.
Я хмыкнула. О да.
– Когда мы увиделись и пошли в лес, я цепенел от ужаса как никогда в жизни. Мне не было так страшно, даже когда я сделал глупость и задержался в дальнем селе без охраны, а кто-то из местных решил, что закрыть лица тряпками и пощипать барона будет неплохой идеей. Тогда я знал, что предпринять. Но что бы я делал, если Лори, которую я люблю, настолько изменилась?
– Аларик, я изменилась.
– Но не так. Лори, по делам баронства я сталкиваюсь с самыми разными существами. Я встречал тех, кто потух навсегда после пережитой беды. Я видел и тех, кто выбрал жизнь, где свету и вовсе нет места. И те, и другие видят вокруг только уродство, гнусь и мерзость. Все светлое для них – лишь прикрытие для неприглядной оборотной стороны. У всякой красоты они ищут изъяны. Светлые стороны души они считают слабостью, наивностью и гордятся, что избавились от этого недостатка. Они уверены, что смотрят на мир, как он есть, а на деле заблудились на его изнанке.
Я опустила глаза:
– Аларик, но именно через это я и прошла. Похоронив Нимнадила, я возненавидела весь мир. Я плохо помню те дни. Возможно, мне и не стоит их вспоминать.
– Ты прошла по тьме и вернулась обратно. Ты вернула свой свет, а может, зажгла новый. У зла нет власти над тобой. Я не знаю, достоин ли я тебя, но я люблю тебя, может быть, даже сильнее теперь. Ты мне нужна, Лори, ты мне очень нужна, именно такая.
Я не знала, что ему ответить, а Аларик не знал, что еще мне сказать.
Мы помолчали, и он вздохнул:
– Лори, в твоем распоряжении гостевая комната. Утром мой экипаж доставит тебя в гостиницу, если... – Он посмотрел мне в глаза и с видимым усилием спросил: – Лори... Я тебе нужен?
Такое короткое слово "нет", но я так и не смогла его произнести. Я могла убегать от Аларика, но от себя не убежишь.
Я пыталась найти слова, но ничего не получалось. Я пыталась сказать что-нибудь уклончивое, но не могла произнести ничего.
Ничего, кроме признания:
– Нужен... Но, Аларик... Разве мы можем быть вместе?
– Можем. Как мне убедить тебя?
– Не знаю, – я не могла выдержать его взгляд, и опустив голову, еле слышно пробормотала бокалу: – Я не знаю, возможно ли это.
Мне казалось, что теперь он не выдержит и отступится. Аларик зря считал свою настойчивость слабостью. Он вышел на бой с моими демонами, а я ничем не могла ему помочь. Не представляю, какими словами можно разогнать бесчисленные сомнения, которые поднимаются на поверхность, словно пузыри из трясины, и лопаются, отравляя путников смрадом. Мои страхи, будто болотные духи, выплыли на поверхность, и я в панике искала путь к отступлению. Мне нельзя оставаться…
Аларик предпочитал разговорам действия. Он поставил свой бокал на столик и отправил мой туда же, поднял меня из кресла и притянул к себе.
С первым поцелуем нахлынули воспоминания, будто и не было десяти лет. Все барьеры рухнули, все бастионы сдались, болотные духи забились в щели. Где-то далеко-далеко билась мысль: неужели он хочет видеть такую женщину рядом, касаться меня такой... Но он видел, он касался, и горячая волна смыла сомнения, растворила, как не бывало.
Блуза упала около моих ног, рубашка Аларика чуть дальше. Куда улетело все остальное, я не видела.
Аларик умел убеждать.
Глава 52
Я проснулась от того, что кто-то гладит меня по плечу. Открыв один глаз я поняла, что все еще сплю, но мой сон спросил неожиданное:
– Ты дашь мне ключ от номера в гостинице?
Если сну нужен ключ, значит, зачем-то нужен. Это же все равно сон.
– В кошеле на поясе, гостиница "У моста", – пробормотала я, закрыв глаза снова.
Мне приснился ключ, который отпирал передо мной дверь, и за дверью было что-то светлое, радостное, на что я уже не надеялась... И я купалась в этом счастье, и просыпаться не собиралась.
Но все же пришлось. Меня разбудил детский смех и топот маленьких ножек. Я вчера сняла номер в гостинице. Наверное, кто-то из постояльцев приехал с детьми. Я оставила вещи в номере, переоделась и пошла к замку...
Демоны!
Я села на кровати.
Медленно выплывая из сна я цеплялась мыслями за демонов ключ. Оглянувшись, я обнаружила, что я в спальне замка. Одежда лежала в кресле, а на мне не было ничего. Укутавшись в одеяло я добралась до кошеля на поясе, но ключа там не нашлось. Зачем он Аларику? Или мне все приснилось, а ключ я выронила, пока карабкалась по стене?
Я обвела глазами спальню. Куда бы ни падал взгляд, всплывали воспоминания о том, что происходило вчера... или уже сегодня – никто не заметил, когда время перевалило за полночь.
Шкура у камина... Я неосознанно потерла спину, шкура оказалась жестковата.
Широкий подоконник, скомканный плед... Ночью шел дождь, порывы ветра заливали стекло водой совсем близко перед моими глазами... сквозь пелену вспыхивали молнии, и все расплывалось...
Снова молния, лицо Аларика, его обжигающий взгляд, отражение огня в его глазах...
Кресло... Кровать...
Ох... Хорошо, что Аларика нет, я сбегу, и мне не придется смотреть ему в глаза.
Собрав одежду, я кинулась в ванную, заперла обе двери, разобралась с водными артефактами и принялась приводить себя в порядок – и тело, и чувства.
Обуви в ванной я не нашла, пришлось вернуться в спальню, и стало понятно про ключ – у кровати стоял мой саквояж и небольшой сундук для путешествий. Пока я разглядывала вещи, пытаясь решить, что делать дальше, вернулся мой "сон".
– С добрым утром, – он легко поцеловал меня, и я не успела ничего сделать. – Признаться, не знаю, как быть. Спальни баронессы больше нет. Я был уверен, что комната для супруги мне отныне не понадобится, и перенес туда кабинет. Старый был в Малой башне на верхнем этаже, и детям приходилось бегать в поисках меня по замку. Но если ты желаешь, я верну все, как было. Или... нам хватит одной спальни, моей?
О чем он? Я переводила взгляд с Аларика на сундук и обратно. Не дождавшись от меня ответа, он сообщил:
– Храмовник придет в полдень. У нас есть два часа. После завтрака я позову горничную, она обладает опытом в облачении леди.
– Какое облачение, какой храмовник, какая леди, о чем ты? – обрела я, наконец, дар речи.
– Леди – ты. Верней, станешь ею через два часа. Храмовник – из города, я послал за ним экипаж. Облачение... сейчас покажу.
Он скрылся в гардеробной и вернулся с укутанным в полотняный чехол манекеном. Всё стало еще запутанней.
