Текст книги "Стрекоза (СИ)"
Автор книги: Элина Литера
сообщить о нарушении
Текущая страница: 18 (всего у книги 26 страниц)
И правда, особняк из золотистого полированного гранита будто полыхал. Возница остановился и дал нам полюбоваться. Я заметила, что не мы одни встали, чтобы посмотреть на чудо.
– А вон там, – продолжал довольный эффектом извозчик, – ух какая красота, но надобно днем смотреть, когда краски на солнце прям в глаз так – ух! Магии видимо-невидимо, чтоб краска держалась. Эльф этот дом придумал.
Дом, на который показывал возница, и правда был примечательным. Редко кто из людей умел так ловко подобрать восемь… нет, девять цветов, чтобы смотрелось на диво гармонично. Стены, колонны, капители колонн, подножия колонн, портики, оконные рамы, лепнина трех разных видов, черепица – у всего был свой цвет. Невероятно!
– Теперь туда гляньте, – наш “экскурсовод” лучился радостью от таких понимающих пассажиров. – Монстру видите? Я подъеду, там весь дом в монстрах, и как темнеть начнет, тени шевелятся, глядите. Будто прыгнут монстры эти прям на улицу.
– Надо же, и как хозяева не боятся в такой страсти жить, – удивилась я больше для того, чтоб поддержать разговор, хотя какая-то мысль мышью зашуршала на краю сознания.
– Дык леди Эливан живет, она ого-го какая. Красивая леди и знаменитая очень. С бургомистром ругалась в прошлом годе, чтоб парк не рубили. Хороший парк, и богатеи там гуляют, и простые люди, пруд есть с бережком, где посидеть можно, всем радость, а этот рубить вздумал. Так леди сама как монстра была, бумагу какую-то рвала и грозилась. Бургомистр и отступил.
Какая интересная леди. И какой интересный дом.
Мы доехали до конца улицы и попросили возницу высадить нас на центральной площади, где через четверть часа мы наняли кэбрио. Ресторацию я рассмотрела – увы, укрыться мне было негде.
Но это не самое важное. Словоохотливый возница получил тройные чаевые. Сведения, которые он сообщил, стоили даже больше.
Фронтон дома леди Эливан был украшен фигурами тангалеберга, тороламии, песчаного червя, шесепанха, пещерного медведя, кистеухого лепарда и прочих бестий, которых живьем видят только безумные искатели приключений и артели эльфов-боевиков на добыче декоктов.
Ночной хозяин Идолты зря исправил записку своего засланца. Бастурма ни при чем. Необразованный головорез написал “бистура” – как расслышал. Уверена, что этот особняк Меркаты называют между собой “Бестиарий”, и он был чем-то очень, очень важен для похитителя Фелисии.
Завтра в “Золотой Мерке” появится “Берлиэль”, и если я хоть что-то понимаю в светских дамах, получит пару-тройку приглашений на чай. Хорошо бы нам вливаться в аристократические круги вместе, но эльфийки не нанимают компаньонок. И боюсь, к любой человеческой женщине моего возраста рядом с эльфами стражи могут проявить интерес.
Под мерный топот копыт и скрип кэбрио я скользила глазами по улицам города, медленно погружающимся в сумрак. Дневная публика уступала место вечерней, только кое-где припозднившиеся гувернантки уводили домой детей и юных барышень. Одна из них, остановившись у столба с магфонарем недовольно кривила губы, а не то гувернантка, не то приставленная родителями компаньонка что-то сердито ей выговаривала.
А что, если…
Вернувшись, я постучалась к дварфо и попросила зайти ко мне.
– Лавронсо, нет ли травок, чтоб выглядеть моложе, хоть и ненадолго?
– Были бы такие травки, эльфы бы только их и растили да в человеческие страны продавали. Зачем тебе? Аларику твоему ты и так…
Не в силах терпеть, я швырнула в дварфо подушечку с софы. Это уже переходит всякие границы.
– Что? – удивилось оно. – Зачем бы тебе еще молодиться?
– Чтоб пойти с Берлиэль как ее воспитанница завтра в ресторацию, а потом к какой-нибудь фифе на чай!
– А-а-а… тьфу, так бы и сказала, – сконфуженно протянуло дварфо и принялось пристально меня разглядывать. – Тебя пухлее сделать надо. Взгляд наивнее. Лоб запудрим, а чтоб не морщила, вытяжку из слизи дракокваки вотрем. В губы жегутень, пухлее будут.
– Опухнут, то есть?
– Ну да. На щеки тоже чуть-чуть. И красками тебя Бейлир намажет. На три-четыре часа за молоденькую дурочку сойдешь. Платьев только у тебя нет, посветлее платья надо, и чтоб талия повыше, и с бантиками, и…
– Вот завтра за платьями и пойдем, – прервала я поток излияний Лавронсо, которое изредка впадало в настроение “я девочка” и не могло остановиться.
Глава 35
Секирд и Хитра вернулись рано утром. Они рассказали, что селяне с рынка довезли их до своего дома, как обещали, и пустили переночевать. Утром девушки отправились гулять по окрестностям. Рядом с поместьем они удалились в кусты, откуда выскочила юная лисичка, прошмыгнула в сад возле особняка и уже к обеду рассмотрела гулявшую с няней девочку. Обе они подходили под описание Аларика. Обратный путь наши подруги проделали наполовину пешком, лишь в середине пристав к обозу, а в городе наняли кэбрио. Теперь они сидели на софе, вытянув гудящие ноги, и Лавронсо, бурчал что-то о свалившихся ему на голову пигалицах, разминал обеим мышцы. Хитра хихикала от щекотки, а когда дварфо занялось ногами полуорчанки, я глянула на лицо Секирд и поспешила отвернуться с чувством, что подсмотрела за чем-то очень личным.
Аларик заметно успокоился. Его дочь живет в Зеленополье, и судя по тому, что видела Фырхитра, с ней хорошо обращаются. Фелисии ничто не угрожает. Пока. Осталось найти возможность прижать это семейство, выкрасть дочь Аларика и, главное, удрать подальше, пока не хватились. Всего-то!
Таких задач я еще не решала. Но если кто и способен здесь придумать план, то это я. Аларик образованнее меня и знает неизмеримо больше, Лавронсо немало видел в этой жизни, Секирд хлебнула лиха, Бейлир способен справиться с дюжиной существ (если среди них нет эльфов), но только мне едва ли не на каждом втором задании нужно было обмануть, перехитрить, обвести вокруг пальца преступников, наемников и прочих умников, которые жаждали попортить кровь моим нанимателям и мою шкуру заодно.
Девушек накормили и уложили отдыхать.
После завтрака я нарядилась в “сушеную старую деву”, и вместе с Лавронсо мы отправились в лавку за травками и за покупками в салон готовой одежды для “моей племянницы”. Если потом меня увидят в этом платье, то подумают, что племянница похожа на тетушку.
Лавронсо с Бейлиром за какой-нибудь час омолодили меня на дюжину лет. В свои восемнадцать я выглядела иначе, но сейчас мне важно создать впечатление юной спутницы роскошной эльфийки. К неудовольствию друзей, увидев себя в зеркале, я начала смеяться. Особа, которая смотрела на меня из отражения, наивно хлопая глазками, нимало меня повеселила.
Окинув придирчивым взглядом свое творение, Лавронсо отозвало меня в сторонку и занудно рассказало о вреде сладкого, мол, в моем возрасте уже нужно за фигурой следить, не восемнадцать лет. Похоже, “девочка” в нашем дварфо уступила место “тетушке”. Боюсь, с этой дамой мы не поладим.
* * *
После полудня эльфийка с молоденькой человечкой заказывали деликатесы в “Золотой мерке”. Еще не успели принести закуски, как на нас обратили внимание.
Интересно, дома ли леди Эливан? Сомневаюсь, чтобы знаменитая дама пропустила явление эльфийки в Иркатуне. Ей наверняка доложат до того, как мы закажем десерт.
Официантка с восторгом рассказывала, что морепродукты им привозят на мобиле с огромным холодильным артефактом прямо с берега, и Бейлир взял здоровенных белых морских червей с розовыми хвостиками, свернувшихся в кольцо после варки. Бр-р. Я же заказала розово-оранжевые ломтики копченой рыбы, посыпанной мелкими зелеными шариками, солеными на вкус. Да, у богатых странные причуды. Странные, но вкусные.
Увы, на середине порции нас прервали. Некая молоденькая пышечка, одетая в кремовое платье со множеством оборок, медленно продефилировала мимо и задела “Берлиэль” нарочно отставленным в сторону ридикюлем. Рассыпавшись в извинениях, во искупление столь ужасающей вины она заказала на наш столик бутылочку зеленоватого вина с резким запахом, но Бейлир, судя по одобрительному движению бровей, был с ним знаком.
“Эльфийка” назвалась и указала на меня как свою воспитанницу Китти.
– Селессия Локхарт, – представилась дама.
– Леди, – “Берлиэль” указала на стул, – позволю себе предложить вам присоединиться.
В том, что касалось очарования женщин, Бейлир бывал на редкость сообразительным.
– Нет-нет, я не леди, – зарделась польщенная госпожа Локхарт. – Но приму ваше приглашение с большим удовольствием. Ах, я так люблю “Золотую мерку”!
Наверное, господин Анеройен сладкоежка, иначе не могу объяснить выбор содержанки, которая похожа на большое говорящее пирожное. Была бы Локхарт из семьи старой аристократии, модистки непременно указали бы ей на неподходящий фасон. Аристократки опасаются шепотков за спиной и предпочитают прислушиваться к мастерицам своего дела. Но если на девушку из бедной семьи внезапно падают деньги, она отметает все попытки наставить ее на путь истинный, поскольку уже уверилась в своем совершенстве.
Госпожа Селессия продолжала вещать про ресторацию, чтобы у нас не возникло сомнений, что она хорошо знакома с этим местом.
Я невозмутимо положила в рот еще кусочек оранжевой рыбы, хотя очень хотелось рассмеяться. Похоже, между любовницами лордов из рода Меркатов возникло соперничество, и бывшая лавочница дразнит леди Эливан, появляясь в ресторации в двух шагах от ее дома.
Впрочем, нет, не соперничество. Цыпленок не может быть соперником боевому коню, но может назойливо чирикать и метаться под ногами, делая вид, что он ровня. Решит ли конь пнуть птенчика лично, вот в чем вопрос.
Чтобы сделать приманку слаще, Бейлир упомянул свой дар искусств в тот момент, когда официантка меняла блюда. Неужели не доложат своей постоянной клиентке?
Дамы выпили по рюмочке странного напитка. Мне не предлагали – юным барышням не пристало пить хмельное, кроме одного бокала игристого на балу. Бейлир умело вел разговор, и госпожа уже принялась зазывать нас на чаепитие. Что ж, даже если ловушка не сработает, мы доберемся до Эливан по длинной цепочке.
Но ловушка сработала. Леди явилась, когда я покончила с перепелкой в ореховом соусе, а Бейлир расправился с рулетами из телятины с кислыми южными фруктами яркой расцветки. Еще не дойдя до нашего стола, она всплеснула руками и принялась рассыпать громкие восторги:
– Ах, леди Берлиэль! Я столько слышала о вас! Наконец-то, наконец-то вы посетили наш город!
Леди двигалась к нам коброй с раздувшимся капюшоном, и белозубая улыбка никого не обманула, ни меня, ни Бейлира, ни госпожу Локхарт. Леди явилась забрать добычу у той, кому она не по рангу.
– О, прошу прощения, нас не представили, но я надеюсь, вы простите мне эту маленькую вольность. Аридия Эливан к вашим услугам, – закончила она, дойдя до нашего столика.
В отличие от содержанки чиновника, “возлюбленная” виконта была одета в шелк цвета приглушенного нефрита, который очень шел к ее темно-русым волосам. На платье не было излишней декорации, тем явственней было видно, что силуэт идеально подогнан к точеной фигуре, а ткань тонкой выделки и наверняка из эльфийского сырья. Объемная шляпка с полями в две ладони шириной довершала наряд – и утвердила впечатление кобры, готовой к атаке.
На госпожу Локхарт было жаль смотреть, но увы, увы, мы охотимся не на цыплят.
“Берлиэль” с достоинством кивнула:
– Присаживайтесь, леди Эливан, я тоже слышала о вас не далее как вчера. Мое сердце радуется от знакомства с той, что не погнушалась подать голос в защиту наших безмолвных друзей!
Похоже, историей про парк леди Эливан задела Бейлира за живое. В этой реплике эльф был совершенно искренен – бессмысленную вырубку дикорастущих деревьев эльфы считали проявлением варварской натуры.
Леди выбрала место с противоположной от госпожи Локхарт стороны между мной и Бейлиром, и повела разговор о высоких стилях поэзии, бессомненно, знакомых известной своим даром искусств эльфийке. Цыпленок был растоптан, но покидать компанию счел позором. Госпожа Локхарт бессильно улыбалась, глядя на оживленную беседу. Чтобы не давать противнику ни малейшего шанса, леди ловко включала меня в разговор, не требуя при этом осмысленных реплик – достаточно умна, чтоб не ставить в неловкое положение юную барышню, а следовательно, достаточно умна и для противоположного.
Наверняка она довела бы виконта до храма, если бы не препятствия выше ее сил. Например, прямой запрет графа. Раз виконт и леди еще не поженились, значит, леди Эливан нужна Меркатам свободной.
Уверена, что нужных для Меркатовских планов людей принимают в “Бестиарии”, где леди Эливан создает приятную атмосферу, чтобы птички увязли сначала коготком, а потом всеми перышками. Для таких маневров нужна умная женщина, которая не будет мешать планам Меркатов ни нарочно, ни по недомыслию. В случае неуспеха женщину, не связанную узами с родом, можно отбросить, как хвост ящерицы, вместе с тянущим ко дну грузом.
Меркаты вполне могут хранить бумаги у нее в особняке, но если всё вскроется, сделают вид, что они ни при чем.
Интересно, понимает ли это леди? Я следила за разговором леди Эливан с “Берлиэлью” и убеждалась, что женщина весьма неглупа и не стала бы играть в такие опасные игры, если бы ей не посулили солидный куш в случае победы, такой солидный, что мечты о нем застили бы все опасения. Например, брак с виконтом, который станет не виконтом, а кем-то повыше. А может статься, она слишком глубоко в этом деле, и понимает, что живой ее никто не отпустит.
Мы заказали десерт. Убедившись, что наша кобра достаточно увязла клыками в расставленных сетях, я отдала должное карамельному флану. Госпожа Локхарт, наконец, сдалась, “припомнив”, что у нее срочное дело, и мы остались втроем. Убедившись, что противница вышла за дверь – все-таки противница, и это забавно – леди Эливан всплеснула руками.
– Ах, дорогая Берлиэль, я поражена вашим тонким вкусом! Прошу вас, украсьте наш музыкальный салон! Прошу! У нас в городе только и разговоров о новой опере. Вы наверняка ее слышали, про несчастную Лючию? Ее ставили в этом сезоне в столице. Ах, как жаль, что к нам нескоро привезут такой шедевр! Говорят, ее последняя ария поражает в самое сердце!
– Разумеется, леди Эвелин, разумеется. Вы непременно услышите арию Лючии, – премило улыбаясь ответила “Берлиэль”.
– Жду вас завтра в восемь часов вечера! Мой особняк в трех домах к северу, он украшен разнообразными монстрами. Вы не ошибетесь!
Глава 36
– Бейлир, что ты будешь делать с обещанием этой наглой особе? – спросила я, когда мы сели в кэбрио, и Бейлир попросил отвезти нас к городскому театру.
Пожав плечами, Бейлир ответил:
– Исполню арию, конечно же.
– Бейлир, какую арию! Мы с тобой в столице были в прошлом году, ты даже слышать эту оперу не мог! Ты же ненавидишь оперу! Думаешь, в театре тебе сейчас дадут ноты?
– Нет, не в театре, а в музыкальной лавке напротив. Партитуры наверняка уже напечатали и разослали по крупным городам. А нет… эти дамочки тоже не слышали оперу. О чем они могут говорить? Пересказывать статью из “Вестника музыки”? – Он поднял глаза к потолку и манерным голосом провозгласил: – Потерявшая разум девушка в запятнанном кровью платье воображает, будто вышла замуж за любимого, и умирает с разбитым сердцем! – он скривился. – Тьфу, гадость какая эти ваши человеческие трагедии. Раз уж пырнула мужа, вали в окно, а любимому дай по морде за то, что выслушать не сподобился. И за что мне ваши оперы любить? Что ни представление, так все умерли, ха-ха. Гарни, поверь, никто не посмеет поправить меня, если я спою им свое собственное сочинение.
Партитуры, действительно, были, но одним набором дело не обошлось. Из музыкальной лавки мы вышли через два часа, когда “Берлиэль” перепробовала с две дюжины инструментов, и кроме пяти опер, купленных за несуразные деньги, вырвала у хозяина сборник старинных песен гоблинского племени Унылый рог, который уже приготовили на растопку за ненадобностью.
Остаток дня “Берлиэль” пела. Если прочие постояльцы гостиницы и были возмущены неуместным концертом, то нам никто об этом не сообщил.
Ужинали в моем номере. Бейлир забежал ненадолго, быстро съел салат и ушел репетировать.
У горничной, которая принесла нам отвары с печеньем, блестели глаза и горели румянцем щеки.
– Это настоящая эльфийка поет? Настоящая?
Как раз в эту минуту “Берлиэль” зашла за горячим питьем. “Эльфийка” улыбнулась девушке, отчего та впала в ступор. И правда, где бы еще она могла услышать эльфийское пение, если даже в особняки эльфов наперебой заманивают?
Я попросила эльфа задержаться: пока мы с Лавронсо делили тарелку с десертами, мне в голову пришла не слишком приятная мысль. Я поспешила обсудить ее с друзьями:
– Леди Эливан выглядит особой, которая может добиться своих целей. Она красива, обладает хорошим вкусом, неглупа, сведуща в интригах, ведет разговор так, как ей надо, и куда надо. Такая женщина женила бы на себе виконта, если бы кто-то более высокий по положению, то есть, сам граф, не запретил бы. Она нужна Меркатам свободной, и ее особняк должен быть связан с Меркатами так, что слухи слухами, а доказательств – только слова светских сплетниц. Если это действительно так, значит, леди Эливан с “Бестиарием” держат отдельно от клана на случай провала – обыски, перехваченные документы, и уверена, тайная служба вполне в состоянии распилить этот демонов тайник. Но если Меркаты так предусмотрительны, значит, в тайнике нет ничего про самих Меркатов. Но я не понимаю, как они в этом случаем всем управляют.
– Через подставное лицо, – хором сказали Аларик и Лавронсо.
– И подставные компании, – добавило дварфо.
Я впилась ногтями в ладони. Столько усилий, и все насмарку.
– Значит, с этого конца их не взять. Даже если каким-то образом заставить леди Эливан дать показания, она нетитулованная аристократка и наверняка без сильной семьи за спиной, иначе не стала бы любовницей лорда в два раза ее старше. Поверят ли королевские службы, если связующим звеном будут только твои слова и ее слова?
– Я думаю, что никакого отдельного лица нет, слишком рисковано, – задумчиво проговорил Аларик. – Наверняка кому-то из своих выдали документы на другое имя, и все дела ведутся через этого несуществующего человека.
– Но деньги идут через их банк, – напомнило Лавронсо.
– Деньги через банк. Чтобы банк открыть, одной бумажки было мало, тут им пришлось свое имя представить. Если они предусмотрели “Бестиарий” как хвост ящерицы, наверняка банковские документы в другом месте.
Аларик постучал карандашом по столу, и я вдруг представила его в кабинете барона за делами. Я знала его молодым человеком, который был при отце на вторых ролях, и даже тогда ни разу не видела за делом. Зрелый Аларик мне нравился даже больше.
Левронсо перехватило мой взгляд и слишком понимающе улыбнулось. Демоны.
Лори, дело! Где могут быть документы?
Вздохнув, я вытащила схему, которую перерисовала со старой карты.
– Если Меркаты, действительно, правят и ночным миром Иркатуна, думаю, связующее звено они спрятали там, куда королевские следователи и не подумают сунуться, а стражи не рискуют появляться. Нужно проверить это место. Для начала хотя бы посмотреть.
В ответ я услышала четыре вопля:
– Лори, неужели ты пойдешь туда?!
– Снова дырку схлопотать хочешь?
– Гарни, я уши волосами прикрою и посмотрю.
– Если тебе там фингал поставят, ты к этой леди на музыку не пойдешь.
Аргумент Секирд оказался самым действенным. Действительно, по летнему времени у платья открытые руки, и любой синяк или царапина вызовут подозрения. Лицо тоже может пострадать. Демоны. Придется отложить вылазку.
– Аларик, я пойду туда, куда нужно для дела. Ты и представить не можешь, куда я ходила за эти годы. Лавронсо, если и схлопочу, это будет не вторая и не третья. Бейлир, и думать не смей. Хочешь, чтоб стражам донесли, что видели эльфа-боевика в городе? Секирд, ты права, – я сделала паузу и насладилась вытянутыми физиономиями. Секирд хихикнула. – Портить вид перед таким важным событием мне и правда не стоит. Если я не смогу прийти с Бейлиром на музыкальный вечер, то некому будет искать тайник с бумагами.
Я вздохнула.
– Бейлир, сколько времени ты сможешь удерживать их внимание? Сколько длится эта демонова ария?
– Недолго, но я спою несколько, а эту их “Лючию” в конце. Скажи, сколько времени тебе нужно.
– Около четверти часа. Но, Бейлир, никто не должен заметить, что меня нет!
– Гарни… – укоризненно посмотрел на меня напарник, а Лавронсо картинно схватилось за голову.
Хитра не поняла этой сцены, и Аларик поспешил ей объяснить:
– Если эльфы, одаренные искусством, хотят, чтобы при их пении прочие существа забыли обо всем, то поверь мне, они забудут обо всем. Бейлир, неужели вы ни разу не пользовались этой способностью на заданиях?
– Мы не хотели, чтоб кто-то знал о двойном даре Бейлира, – пояснила я. – Сейчас ищут эльфа-боевика, и никто не заподозрит в одаренной искусствами Берлиэль морду со столба, даже если Бейлир будет стоять рядом с объявлением о поимке. Когда Бейлир пел и играл в тавернах, он не использовал дар полностью и обязательно носил с собой меч. Думали, что он боевик, который умеет неплохо петь, что по всеобщему мнению вполне обычно для эльфов.
Аларик одобрительно кивнул такой предусмотрительности, а Лавронсо, посмотрев на часы, разогнало нас по кроватям, не удержавшись от ехидства, что сегодня мне и правда стоит выспаться одной, за что едва не получило по шее. Довольно хохотнув, дварфо вернулось к серьезному виду и тронуло меня за плечо:
– Гарни, я тебе сейчас успокоительных травок заварю.
– Мне не нужно.
– Нужно. Ты как дергаться начинаешь, сразу травок попей. Не то и сама изведешься, и все вокруг будут как тетива натянутая. А там либо щелкнет невовремя, либо лопнет.
Вот же… мудроумное.
Уже лежа в постели, я перебрала в памяти, все ли взяла с собой из Стрекозы. Набор отмычек, несколько артефактов… кажется, всё.
* * *
Девушки оделись в приличные для города штаны, рубахи и жилеты, и пошли гулять по Иркатуну. Я попробовала попереживать, но Бейлир напомнил, что Секирд большая девочка, даже очень большая, а Хитра в их совместной поездке доказала, что вполне может быть благоразумной.
И правда, в этом деле я волнуюсь сильней, чем обычно. Может, потому что теперь рядом со мной много других существ, а не только резвый эльф-боевик. А может быть… да, стоит быть честной с собой: я боюсь разочаровать Аларика. Ерунда какая-то…
Я заняла себя чтением свежих газет, Бейлир – репетицией, Аларик ненавязчиво составил мне компанию, предупредительно поднося отвары и вовремя заказав обед. Я готова съесть любимую шляпку, если это не было ухаживанием.
Лавронсо с утра куда-то пропало и вернулось после обеда с огромной коробкой, из которой вынуло многослойный голубой наряд, сочетающий в себе платье, тунику и плащ одновременно.
– Что это? – с подозрением спросил Бейлир.
– Шелк из ваших Лесов, выделка в наших Синих горах. Контрабанда! – довольно задрало палец дварфо. – Прочное очень. Пригодится.
Мы с Бейлиром пожали плечами. Платье и правда выглядело необычным и очень эльфийским. Впрочем, на дварфе оно тоже смотрелось бы хорошо. Удивительно.
– Лавронсо, о контрабанде… Ты не узнало еще ничего?
– Вот как раз сегодня и узнало. Есть у них свой банк. Иркатунское Златохранилище принадлежит кузену графа Мерката. Банк маленький, но имеет дело с магистратом.
– Еще бы.
– А полковник гарнизона на его дочери женат.
– Спасибо. Ох и кубло мы нашли…
Больше в этот день мы ничего не обсуждали. Я прятала в подвязках артефакты, а в нижней юбке отмычки. Лавронсо с Бейлиром к восторгу девушек снова омолодили меня на дюжину лет. Когда я оделась полностью, девушки хохотали так, что едва не обидели наших художников. Бейлир и Лавронсо надулись, но приняли заверения, что выгляжу я вполне похоже на восемнадцать лет, особенно когда стараюсь смотреть глупо и хлопать глазками.
– Мужикам только не попадайся, – напутствовало меня Лавронсо. – Раскусят. Мужики в кварталах вроде Алого заката и не такое видали. Тридцатилетних перестарков, изображающих невинность, там пруд пруди.
Я даже не обиделась на перестарка, но Аларик недовольно глянул на дварфо.
Пока “эльфийка” одевалась, а я пыталась удержаться от того, чтобы кусать опухшие (стараниями Лавронсо) губы, дварфо отвело меня в сторону.
– Гарни, вы сколько с Бейлиром вместе работаете?
– Два года.
– Он тебя хоть раз подвел?
– Нет, но…
– Без “но”. Он берется за то, что может выполнить. Если он сказал, что удержит их глаза на месте, пока ты не вернешься, значит, удержит. Не теребись, поняла? Не то отправим в Стрекозу сидеть.
Я фыркнула, но напряжение чуть спало. И правда, Бейлир не брал на себя невыполнимых задач.
Глава 37
Как и было задумано, мы приехали с опозданием, заранее предупредив леди Эливан запиской. На этом вечере будут мужчины, а с ними мне хотелось сталкиваться поменьше. Мужчины могут раскусить мой возраст. Женщины, найдя некий недостаток, лишь порадуются и придумают ему объяснение. Мужчины же, как верно заметило Лавронсо, могут припомнить, где они видели подобные ухищрения, и что за ними крылось. Или же, напротив, сочтя, что эльфийка мечтает выдать воспитанницу замуж, предложить себя в качестве приличной партии. Соберется элита Иркатуна, и если мы отмахнемся от подобных предложений, не рассматривая кандидатов, это покажется подозрительным. Предваряющее вечер время для разговоров и обмена приветствиями мы предпочли пропустить, как и половину выступлений.
Я несла мандолину и список арий с нотами. Бейлир нёс самое себя как необычайную драгоценность, которую прочим повезло увидеть лишь по странной прихоти судьбы.
Дождавшись перерыва между песнями, дворецкий объявил наш приход. Гости оживились. Леди Нахалка пошла к нам навстречу с протянутыми руками. “Берлиэль” пришлось вложить в ее ладони пальцы и закрепить этим объявление дружбы. Я изображала здоровое детское любопытство, разглядывая зал.
– Ах, леди Берлиэль, как это мило, что вы нашли возможность заглянуть! О, Китти, вы выглядите прелестно, просто прелестно!
Я скромно опустила глазки и сделала глубокий реверанс, уходя от руки Эливан, которая норовила потрепать меня по щеке. Не то, чтобы я не доверяла краскам Бейлира, но такой слой лучше не трогать. Леди мгновенно нашлась и хозяйским жестом поправила цветок у меня в прическе.
Я подала “Берлиэль” лист с витиевато выписанными строчками, который “эльфийка” вручила хозяйке.
– Дорогая моя, я решила в знак извинений за опоздание исполнить несколько номеров, если вы, конечно, не возражаете.
– О… о… – леди Эливан захлебнулась восторгом и обвела победным взглядом зал. – Это великолепно! Я немедленно распоряжусь…
– Нет-нет, прошу продолжать вечер. Я выступлю в конце.
Нас усадили в первом ряду, но Бейлир, согласно нашим планам, попросил устроить стулья поближе к краю, чтобы “не удручать сидящих сзади дам, высоким ростом лишив их возможности наблюдать за действом” – и махнул рукой в ту сторону, что была ближе к лестнице. Деревянные ступени, покрытые ковром с модным нынче узором Леса Белой Долины, вели на галерею, опоясывающую зал на втором этаже. Я понадеялась, что могу добраться по ней в кабинет. Но… демоны. В зале мало мужчин. Значит, они собрались в курительной комнате, в библиотеке или там, куда я надеялась попасть.
Я тронула Бейлира за локоть:
– Мужчины…
Он предупреждающе коснулся моей руки и сказал нежным шепотом, которым старшая дама могла обращаться к юной волнующейся барышне:
– Все хорошо, дорогая, положись на меня.
Я постаралась придать лицу безмятежное выражение, но как же это было непросто!
Наконец, пришел черед особой гостьи салона. Со слезами на глазах и придыханием хозяйка объявила “несравненную Берлиэль”.
Я быстро скользнула к роялю и подала пожилой леди со скучающим лицом листы с нотами.
Владеть залом Бейлир умел. Едва он вышел, как все взгляды устремились на его высокую фигуру в голубом одеянии. “Берлиэль” изящным жестом дала знак даме за роялем, и будто оглаживая слушателей грудным голосом, запела:
У любви, как у пташки, крылья, Её нельзя никак поймать. Тщетны были бы все усилья, Но крыльев ей нам не связать.
Наверху тихо стукнула дверь. Мужчины стекались на тягучую, медово-полынную, медленно, но неотвратимо накатывающую волну страсти. К концу арии, когда всякое существо во фраке в этом зале мечтало получить хоть каплю женского внимания от прекрасной эльфийки, путь был свободен.
Едва Бейлир запел следующий номер, как я, не привлекая внимания, поднялась со стула и мелкими шагами отошла к лестнице.
Поднявшись на несколько ступеней, я не удержалась и скосила глаза вниз. Виконт Меркат стоял рядом с леди Эливан.
Странно, но отец Мирианы, погибшей жены Аларика, не вызвал во мне совсем никаких чувств, хоть вместе со старым бароном Боулесом отнял счастье у всех троих: меня, Аларика и своей же дочери. Наверное, я перегорела. Но утоплю я его с большим удовольствием.
Никем не замеченная, я подошла к кабинету. Артефакт, который я достала из подвязки, показал, что охранные контуры тут есть, но сейчас не работают, что совершенно не удивительно. Лорды, увлекаемые пением “Берлиэли”, даже замок не заперли. Осторожно прикрыв дверь кабинета я удостоверилась, что голос Бейлира отсюда хорошо слышен, и приступила к обыску.
Я просмотрела бумаги на столе, стараясь не нарушать порядок.
Проведя артефактом по кабинету, я обнаружила магтехническую охрану в трех местах: на ящиках стола, на небольшой шкатулке и на картине, изображающей ступающих по лесу эльфиек в полупрозрачных одеждах – обычные фантазии стареющих стастолюбцев.
В шкатулке бумаги не поместились бы. Ящики или картина? Бейлир допевает вторую арию, времени все меньше. Вытащив из-под другой подвязки весьма дорогой, незаконный, но очень действенный артефакт, я прервала нить контура, пустив его по другому пути, и сняла картину со стены.
Обычный замок на литой дверце меня удивил. Проверила на контур – ничего. Решив рискнуть, я вскрыла его отмычкой и поняла причину “беспечности”. Литая дверца всего-лишь служила крышкой, защитой от пыли над настоящим замком, который можно было вскрыть только особым, специально для этого замка сделанным и настроенным артефактом. Углубление в виде ромба с лепестками на концах мерцало мелкими, будто пыль, кристалликами. Что ж, только очень серьезные секреты стоит держать за таким замком. Мы нашли тайник. Но без артефакта его не открыть.
Я закрыла литую крышку, защелкнула замок, подняла картину и принялась пристраивать ее на место, когда случилась катастрофа. Надколотый край рамы зацепился за пышный рукав моего платья из органзы. Одной рукой я застряла в раме, другой придерживала картину. Порванное платье, даже испорченная ткань на рукаве обязательно притянет внимание, а в разлохмаченном дереве останутся крошечные нитки, и наша легенда пойдет прахом.
