Текст книги "Стрекоза (СИ)"
Автор книги: Элина Литера
сообщить о нарушении
Текущая страница: 10 (всего у книги 26 страниц)
Я была уверена, что Бейлир с радостью возьмется за такое дело. В кои-то веки все понятно: туда стрелять, сюда охранять.
– Пусть деньги положат к тебе, у меня сейчас именного счета нет. И внеси в договор еще один пункт: после дела, раз у них там мастерские, они покрасят Стрекозу.
– Ха! Цвет?
Я задумалась. Жаль, зеленый больше нельзя, про зеленую Стрекозу наверняка рассказали в гильдии. Но совсем скоро листва начнет желтеть. Я уверилась, что эта осень последняя в моих разъездах. Стоит затаиться и переждать где-нибудь на тихой работе в одном месте год-другой.
– Серый. А крыша белая. Неприметно, и такой Стрекозу не помнят.
– Будет тебе серый с белой крышей. Хитру, может, у Халцедонов оставим?
Я призадумалась над его предложением, но покачала головой. То, как нас здесь встретили, означало, что чужакам дварфы не рады. Я готова была пожертвовать частью гонорара, чтоб обеспечить Хитре жизнь в “гостинице” на те несколько дней, что нам понадобятся для нашей миссии, но что, если ее раскроют? Кто знает, какие связи у оборотней в этих краях, а в том, что наши тайные службы присматривают за дварфийскими общинами, я совершенно уверена. Сами Халцедоны ее не выдадут, но и драться за нее не станут. Гостья нужного возраста из недварфов наверняка привлечет внимание тех, кого привлекать не стоит, а дварфам не с руки ссориться с тайной службой по таким мелочам. Нет, Хитру нельзя сюда приводить, и оставлять здесь тем более нельзя.
– Едем все вместе.
– Едем!
Окрыленное дварфо убежало к Халцедонам с договором, а я допила взвар, и к его возвращению была готова. Мы зашли в банк, где я сняла немного гольденов с рунного счета, и отправились по лавкам. Нам обоим стоило обновить гардероб, купить новую одежду Хитре и Секирд, хоть полуорчанка и отказывалась. Бейлиру я тоже собиралась найти новую рубаху и пару платьев эльфиек-воительниц. Следовало наведаться в магазин с женскими ухищрениями и с театральными принадлежностями. Обувь тоже не помешает.
Много дел было, много. Так много дел, что неприятное чувство от осознания, что я в городе, от которого старалась держаться подальше, несколько притупилось. Тем более, в этих кварталах я и не была ни разу. Постаравшись выкинуть грустные мысли из головы, я сосредоточилась на делах.
Дольше всего мы задержались в оружейной лавке. Рассмотрев клинки я перешла к магтехническим новинкам. Самонатягивающийся арбалет меня не впечатлил – уж очень медленно работает артефактный рычаг. Греющийся кинжал я и вовсе сочла шуткой. Да, не получается пока у магтехов ничего с инструментами для отъема чужой жизни. Я покрутила в руках новую модель огнестрела – дуло с раструбом на конце, откуда вылетает огненный шарик. Прошлая модель била на двадцать локтей, эта – на тридцать. Огнестрел по прежнему требовал полного заряда в маленьком кристалле, и дальше либо менять, надеясь, что добрые противники подождут, либо засунуть за пояс и возвращаться к старому доброму клинку. По мне, так лучше поучиться кидать кинжал, хоть на подзарядку таскать не надо.
Мы едва успели на последний дилижанс. Со стороны мы представляли комичную парочку: погребенное под коробками и свертками дварфо и надменная старомодно одетая человеческая женщина с единственной шляпной коробкой в одной руке и ридикюлем времен бабушек в другой. Но дварфо ворчало, что иначе будет подозрительно. Дилижанс был старым, тряским, с жесткими сиденьями, но мы за день столько ходили, что вытянуть ноги и откинуться на спинку я сочла за счастье.
Через час мы сошли с дилижанса, я села на станционную скамейку и попросила Лавронсо:
– Подай-ка мне вон тот сверток.
Новые полусапожки приятно облегали ногу. В самом деле, не тащиться же по проселочной дороге в туфлях. Я и до дилижанса дошла тем же манером, а Секирд, которая нас провожала, унесла мои старые полусапожки назад.
До Стрекозы мы добрались, когда солнце уже садилось. Сгрузив ворох покупок, я созвала всю компанию. Хитра бросилась в омовейную переодеваться. Секирд, напротив, приняла одежду с легким огорчением, но Лавронсо упомянуло, что оно выбрало орчанский городской наряд, и лицо Секирд неуловимо изменилось. Я могу поспорить на половину моего гонорара, что "я выбрало" было важнее, чем "что орочьи бабы в городах носят". Лавронсо и правда покупало вещи для нее само, за свои гольдены, и я сделала очередную зарубку в памяти.
Бейлир первым делом перебрал ухищрения для смены внешности, потом оценил наряды для “эльфийки”, и лишь затем развернул рубаху, посмотрел на нее и со вздохом сложил снова. Да, красоваться в мужских обновках ему нескоро придется. Для дела и старые сгодятся, а стражей по пути лучше встречать в женском.
Я повесила в шкафчик два платья вида "сушеная старая дева". Секирд устроила рядом свой наряд. Хитра с радостным визгом вертелась в штанах по колено поверх чулок, тонкой рубахе и клетчатом жилете. Грудь ей пришлось обвязать, но так она вполне могла сойти за миловидного мальчика лет тринадцати из семьи, что бывает на балах у градоправителя и ходит по модным магазинам.
Насилу уговорив счастливого ребенка, что время позднее, мы и сами разошлись спать. Устав прятаться во время путешествия с артефактором, Хитра обернулась лисой и вытянулась вдоль прохода. Похоже, что от ее страданий по влюбленности не осталось и следа.
Глава 18
Наутро мы с Лавронсо дождались, пока все перекусят, и рассказали про новое дело. Бейлир встряхнулся, оглядел компанию загоревшимся взглядом и хищно улыбнулся. Секирд удовлетворенно кивнула – ей деньги для переезда на острова тоже не помешают. Хитра вздрогнула, но мы успокоили девочку, что от нее ничего не требуется.
В новых нарядах мы настолько не напоминали себя прежних, что без опаски остановились пообедать в таверне. Разнообразные блюда и ужин за большим столом подняли дух команде, и даже мне стало казаться, что будущее не такое уж беспросветное, даже если я стану настоящей чопорной старой девой при пансионе.
Несмотря на неровности дороги, Хитра прыгала и дурачилась как мальчишка. Лавронсо изображал, что он ведет мобиль, а я двигала рычагами в новом темно-синем глухом платье с белым воротничком, который только оттенял мое лицо "сушеной рыбы", в темно-сером капоре, с седыми прядями, на этот раз настоящими, купленными в лавке для театральных поставновок. "Берлиэль" перебирал струны мандолины. Секирд сидела неподвижно, привыкая к новой себе – наряд обеспеченной орчанки-горожанки был необычным, но Секирд очень шел.
Когда первые орки просочились в эти земли из южных равнин, степей и лесов, когда только начали расселяться в городах и оседать в селах, они сменили набедренные повязки из шкур и миниатюрные кожаные жилеты на человеческую одежду – даже на юге Вавлионда погода более требовательна, в холод или ветер полуголым не побегаешь. К тому же, в города полуодетых орков не пускали, а в селениях смотрели косо и принимать в общину отказывались. Поэтому мужчины переоделись в штаны и рубахи, с той лишь разницей, что по теплому времени предпочитают обходиться без рукавов, а орчанки стали носить человеческие юбки, подтыкая их с боков, чтоб не мешали, или мужские штаны – ног орчанки не стесняются, а обвинять в бесстыдстве обладательниц мощных зеленых кулаков и заметных клыков никто не решится.
Последние полсотни лет немало городских орков выросло от низовых ремесленников до владельцев мастерских, от чернорабочих до мастеров мануфактур, от землекопов до строителей. Орчанки и раньше не отставали от мужчин, благо, крепость мышц позволяла выполнять тяжелые работы, а теперь тем более. Никто не здравом уме не заявит орчанке, что, дескать, управлять цехом – мужское дело. Несмотря на то, что первые поколения орков на земле Вавлионда считали учебу делом дурным и ненужным, нынче даже орки-механики попадаются. Немало мелких лавочек превратилось в добротные магазины.
Я заказывала брюки в швейной мастерской, которую держала орчанка. Тонкие работы вроде шитья орчанкам давались плохо, но человеческие женщины и смески охотно шли трудиться под начало орчанок-модисток – орки еще не обзавелись человеческой привычкой гнобить подчиненных. Мастерская была маленькая, и примерку устроили тут же. Орчанки кроили и гладили, человечки шили, и все болтали без умолку друг с другом про детей, мужчин, кулинарные рецепты, способы чистки меди и шитье одеял – вечные общие женские темы. Только в одежде у человечек и орчанок вкусы разные.
Получив новый статус, орчанки примерили городские наряды человеческих женщин, но сочли их неподходящими для своих мощных статей, и придумали собственную моду: брюки с большими карманами, укороченные спереди юбки и кожаньеты.
Кожаньет по конструкции похож на корсет, но шьется из кожи и надевается поверх рубашки или блузы – дань орочьему прошлому с их неизменными короткими кожаными жилетами. Столичные орчанки придумали украшать кожаньеты металлическими кольцами, клепками, петлями, нарочито большими и блестящими застежками – чем богата фантазия. Их соплеменницы в провинции быстро подхватили хорошую идею. Парадные кожаньеты блестят золотом, повседневные – железом или сплавами меди. Орчанские модницы подбирают цвет металлической фурнитуры под оттенок своей кожи, а кожа у орков бывает всех видов зеленого.
Человеческие женщины посчитали кожаньеты слишком грубыми, но на орчанках эти одежды хороши.
Городские орчанки при деньгах по-прежнему показывают, что стеснение им чуждо, но они на свой лад отдают дань красоте. Брюки современных орчанок короткие, до середины голени, украшенные цепочками, шнуровками и непременно с большими карманами. Если орчанка носит юбку, то присобирает ее спереди до колен – и удобнее, и не как у людей.
Секирд сегодня была в бордовых брюках с карманами на бедрах, кремовой рубашке и в коричневом кожаньете поверх нее. Дварфо выбрало модель, которая облегала талию под грудью и с боков поднималась к плечам. Сейчас Лавронсо поглядывало на девушку с интересом художника, который впервые выставил произведение в галерее. Кажется, даже дыхание затаило, когда она вышла из омовейной, переодевшись.
Вчера в модном салоне "Дикий лук" я успела заскучать, пока Лавронсо бродило между манекенами, придирчиво рассматривало каждый и что-то бормотало себе под нос. Наконец, оно решилось на покупку. К нам вышла сама хозяйка, орчанка во всем орочьем великолепии: красная многослойная юбка, поднятая спереди над мощными коленями, черный кожаньет с золотистыми вставками и белая блуза. В сочетании с ее собственной кожей цвета лесного мха смотрелось оглушительно.
Довольная произведенным эффектом модистка обернулась ко мне, но я кивнула на дварфо. Она расплылась в умиленной улыбке и развернула перед Лавронсо целую палитру зеленых оттенков – выбрать цвет кожи Секирд. Дварфо долго рассматривало квадратики от оливкового через травяной к морской волне, и наконец, с широкой улыбкой остановилось на хризолитовом. Модистка задумалась, что-то прикинула и предложила на выбор три кожаньета с латунной фурнитурой. К счастью, Лавронсо не стало капризничать, и вскоре хозяйка заворачивала покупки. Мы и так провели в этом модном салоне не меньше времени, чем у оружейников.
Но оно стоило того – выбранные Лавронсо вещи сидели на Секирд великолепно. Хоть не было в ней орчанской мощности, но угловатость в этом наряде выглядела строгостью, субтильность – гибкостью. Одевшись, полуорк-полуэльфийка долго смотрелась в зеркало на двери омовейной, и что-то в ней изменилось. Может быть, убавилось презрения к себе?
* * *
Южный тракт, который идет с запада на восток по, как можно догадаться, южной части Вавлионда, был проложен сравнительно недавно, когда уже появлялись мобили, поэтому сделали его широким, чтоб три мобиля могли встать в ряд. Если справа тащится повозка, а навстречу ползет обоз, все равно между ними можно пронестись на дом-мобиле, оставляя позади чихающих от пыли селян.
По Южному тракту мы долетели до Боулесина, объехали город и свернули на север. Эта, с позволения сказать, дорога была намного уже нового тракта, а повозок и дилижансов по ней ехало немало. Когда-нибудь местные власти поймут, что магтехника не стоит на месте, и здесь нужен настоящий широкий тракт. Но сейчас даже на мобиле не разогнаться. Мы то трюхали вслед за селянскими повозками, пропуская встречные обозы, то притормаживали, одним колесом съезжая на обочину, чтобы разъехаться с таким же широким дом-мобилем.
Я повернула рычаги, снова сбавляя скорость перед группой всадников. Был бы здесь тракт, мы бы часа за четыре долетели до поворота к артефакторам. А с нынешней скоростью нам еще и ночевать по дороге придется.
Обсудив на ходу планы, компания решила остановиться в городке по пути. Оглядев друзей я решила, что мы достаточно неузнаваемы, чтобы в кои-то веки снять комнаты в приличной и недешевой таверне. Мы с Секирд и Хитрой поселились вместе. После избавления от чужака лисица предпочитала спать в обороте – соскучилась по ипостаси. Кровати заняли мы с эльфо-орчанкой. Бейлир и Лавронсо сняли вторую комнату. Дварфо ворчало, что ему не пристало ночевать вместе с мужчиной, но я проигнорировала все намеки. Мы с девочками твердо были намерены выпить отваров вечером в одних ночных сорочках и обсудить мужской пол. Секирд явно собиралась задать какие-то женские вопросы, Хитра предвкушала возможность узнать то, о чем юной княжне никто не рассказывал, и поступаться этим веселым времяпревропождением ради неопределившегося дварфо никто не стал.
Отмокнув в настоящей ванной, мокрые и довольные мы пили чай с булочками и болтали. Я поняла, что недооценивала самоотверженность наших преподавательниц в "Шиповнике". Давать наставления юным девицам – это такая огромная ответственность, что я бы от нее с радостью отказалась, но две пары глаз смотрели на меня с ожиданием, и отступать было некуда. Хоть Секирд и ненамного моложе меня, но ее опыт не дал ей ничего, кроме отвращения к своему облику, а в некоторых вопросах она была даже хуже осведомлена, чем Хитра. Ту хоть не успели напичкать "мудростями", которыми несчастливые дамы любят поучать молодежь с высоты своих неудач.
Хитра еще только примерялась ко взрослой жизни, и я старалась убедить ее отложить главу "Мужчины: заведение и обращение" на несколько лет. Уловив огонек недоверия в ее глазах, я спросила:
– Хитра, ты хочешь, чтоб твое будущее зависело от мужчины?
– Нет! – вскинулась бывшая княжна.
Я удовлетворенно кивнула.
– Тогда мой тебе совет: устройся для начала, встань твердо на ноги, и тогда мужчина не сможет уронить тебя в грязь.
– Я даже не знаю, чем я могу заработать на жизнь. Не в подавальщицы же идти.
– Ни в коем случае! – хором крикнули мы с Секирд.
– Меня учили многому и... ничему, – княжна уткнулась носом в колени. – Жене князя нужно услаждать его взор и... – он скривилась, – и не только, но даже об этом толком не говорили! Князь решает, кто из жен занимается приемами, кто – нанимает учителей, гувернанток и нянь, и следит, чтоб дети были здоровы, правильно одеты и обучены. Кто присматривает за экономкой и слугами, кто за кухней и поварами... А если дела для тебя не найдет, будешь сидеть целыми днями в Женской башне, гобелен ткать, вышивать и строить козни другим женам. Бр-р-р. Как хорошо, что я убежала! Была б моя воля, я бы вообще не росла в Княжеском дворе! Я бы выбрала селение. Я травы люблю, когда деревья цветут, люблю, я к яблоне каждый день бегала, смотрела, как яблоки растут!
Я задумалась. В посещениях книжных лавок я не обращала внимания на те разделы, где стояли книги по домоводству. Дома у меня давно не было, а хозяйство ограничивалось стиркой вещей и готовкой на нагревательном артефакте или на костре, и возиться с деликатесами никогда не было возможности. Но кажется, книги для садоводов там продавались. Не всем повезло перенять науку от родителей, а в городах, особенно небольших, бывало, что мать семейства разбивала цветник или устраивала маленький сад.
– Завтра с утра поищем книжную лавку. Здесь должны быть книги для тех, кто хочет растить сады.
Хитра захлопала в ладоши, а когда успокоилась, спросила:
– Но все-таки, как понять, парень серьезно ко мне или так?
О-ох...
Глава 19
Выехали мы поздним утром. Хитра устроилась на мягком сидении в углу между стенкой и шкафом, зарывшись носом в толстенную книгу «Всё про южные сады». Издание было красивое, с подробными иллюстрациями, и – такая редкость нынче! – на прекрасной белой бумаге. После нашего разговора само собой разумелось, что Хитра поедет с Секирд и Лавронсо на острова, и там за ней присмотрят.
Секирд купила книжку по первой медицинской помощи существам разного вида. Чуть потемнев кожей (что у существ с орчиной кровью означало покраснеть от смущения) она сказала, что в команде должен быть кто-то еще, знакомый с медициной. Вдруг Лавронсо опять ранят? Вдруг ему придется выхаживать сразу двоих? Я сделала вид, что поверила. Лавронсо, кажется, так ничего и не замечало. Имею ли я право повернуть его взгляд в нужную сторону? Когда дварфо определится, меня рядом не будет. Не хотелось бы, чтоб они оба потом жалели, что вовремя не разобрались.
Лавронсо было вынуждено пялиться на дорогу, поэтому потребовало, чтоб я развлекла его рассказами о былых делах, но вскоре стало ворчать, что я всё делала не лучшим образом, и приступило к собственной биографии.
Кажется, Бейлир научился впадать в лирическое настроение по своему желанию, потому что несмотря на утреннюю разминку с мечом, в дороге он взял листы бумаги с карандашом и, нашептывая что-то потолку, записывал неровные строки.
* * *
По моим расчетам, мы должны были приехать к лаборатории артефакторов около трех часов дня. Бейлир предложил остановить Стрекозу на подходе, пробраться на хутор пешком и посмотреть, нет ли бандитов, но я отказалась от этой идеи. Хоть Стрекоза теперь звучит намного тише, все же механический звук мобиля разносится по далеко по лесу, скрываться все равно не получится. Будем действовать по обстановке.
Даже если все пройдет благополучно, обратно мы сегодня не поедем. Я ожидала, что у артефакторов не один ящик инструментов, бумаг и механизмов, которые они пожелают взять с собой. Скорей всего, наша омовейная и проход будут забиты до потолка. Все, что я знала об ученой братии, говорило, что груза они упаковали на два дом-мобиля без других пассажиров, кроватей и прочего имущества внутри. Значит, какое-то время уйдет на то, чтоб выбрать самое нужное. Верней, сначала убедить артефакторов, что часть вещей придется оставить, а потом выбрать самое нужное. Остальное запрем понадежнее, и позже дварфы пришлют курьеров, когда это станет безопасно. Возможно, что-то из груза даже дождется.
Я еще не знала, что реальность превзойдет мои самые смелые ожидания.
Мы свернули с тракта на дорогу поменьше, затем еще меньше, передохнули, и я заняла привычное водительское место – вряд ли мы встретим кого-то в этой глуши. Мы тронулись по проселочной дороге, такой узкой, что ветки скрежетали по бокам Стрекозы. С трудом одолев последний поворот, наш мобиль, наконец, вырвался из плена переплетающихся над крышей веток и выехал на широкую просеку с чистым небом над крышей. Эта дорога вела прямиком к хутору. Интересно, каково им в сельском деревянном домике? Или там два? Наверное, под лабораторию приспособили сарай.
Впереди показался широкий просвет, в котором виднелась бревенчатая стенка обыкновенного селянского дома, а за ней торчала водонапорная башня. Приехали. Вывернув на поляну, я остановилась.
– Сталагмит мне в задницу!
– Укуэтима! Укарима!
– Во дают!
– Гарни, что они понастроили?
Последний возглас принадлежал Хитре, и он содержал хоть какой-то смысл. Я выбралась из кресла и подошла к окну по правой стороне, куда прилипла вся остальная компания.
Да, моих спутников можно понять. Бревенчатый дом с сараем артефакторы забросили. Теперь я видела, что все подходы к нему заросли травой. Расчистив достаточно места на небольшом пригорке, три гения возвели небывалое строение. На узком основании с подпорками высились три этажа с круглыми стенами. Лишь с той стороны, что обращена к югу, отдавая дань удобству, выступали вперед прямые широкие окна. Первый этаж охватывала веранда с деревянными перилами. Второй этаж смотрел на лес большим круглым окном. Из третьего выдвигалась отдельная навесная комната, и все это безобразие венчала крыша-полусфера, забитая непонятными агрегатами. Из стен торчали не менее загадочные устройства.
Наш приезд заметили. Женщина и мужчина в белых халатах вышли на веранду, присмотрелись к нам и стали спускаться вниз по лестнице. Секирд отмерла и открыла дверь мобиля.
Артефакторы представились и попросили называть их по именам: Джанин и Алоис. Третий, Маврикий, остался в лаборатории завершать последний эксперимент.
– Джанин, насколько я знаю, вы поселились здесь, на хуторе, чтобы сохранить тайну. Но я вижу, что вы построили большое здание. Вы не побоялись, что строители раскроют вас не тем, кому нужно?
Джанин и Алоис рассмеялись, и артефактор довольно ответил:
– Не было никаких строителей. Все сами! – И, насладившись нашим обалдевшим видом, пояснил: – Первым делом мы собрали строительных помощников. Увы, управление ими столь сложно, что продавать их строителям нет никакого смысла, но нам втроем удалось возвести это здание всего за месяц.
– А материалы? – потрясенно спросила я. – И где же эти невероятные помощники?
– Разобрали, – пожал плечами Алоис. – Материалы нам доставил наш друг, единственный, кто знает, где мы находимся. Он сворачивает с тракта к нам по ночам. Да, в то лето ему пришлось погонять своих тяжеловозов.
– Но почему дом круглый? – подало голос Лавронсо.
– Донно, вы прогуливали уроки стереометрии? – мэтр Алоис смотрел на Лавронсо тем взглядом директрисы, который я репетировала недавно для “сушеного” образа. – Даже пятилетним детям известно, что сфера обладает наибольшим объемом при том же расходе материалов. По крайней мере, таковое правило верно для трехмерного пространства.
Лавронсо подавилось воздухом, но нашло в себе силы ткнуть в прямые окна на портике:
– А это?
Неожиданно Алоис смутился:
– Увы… соображения практичности заставили несколько поступиться принципами для установки стенда, которому нужен дневной свет. Но в остальном… о, вы скоро увидите, как мы устроились.
У Алоиса загорелись глаза, и нас провели внутрь. На лице мэтрессы Джанин я уловила едва заметную улыбку.
Внутри нас встретили круглые же стены, отделяющее центр от коридора, который огибал всю башню.
– Это наш бытовой этаж, – послышался голос мэтрессы. – В центре холодильная комната. Доверенный человек привозит нам материалы и заказы раз в две недели, он же поставляет продукты. Пришлось потрудиться, чтоб создать достаточно большое хранилище. Здесь кухня, дальше ванная с прочими удобствами и спальные комнаты.
– Это кухня? – обалдело произнесло Лавронсо, уставившись на облепившие стену механизмы, среди которых выделялось нечто вроде миниатюрной гильотины внутри большой колбы с металлическим дном.
– Кухня, – довольно произнесла Джанин. – Неужели вы думаете, что мы станем отрываться от работы ради приготовления еды? Заводить прислугу нам показалось излишним, учитывая, что пять лет мы сохраняли наше расположение в тайне.
– Но кто же здесь готовит?
– Механизмы, конечно! Алоис, сегодня ваша очередь запускать Оливьера.
– Оливьера? – переспросила я.
– Мы дали кухонному магмеханизму имя, – объяснила Джанин. – Поверьте, уже ко второму году жизни в маленькой компании у всех появляются милые чудачества, – рассмеялась она.
Алоис достал кипу листов, переплетенных на скорую руку в объемную книгу. Полистав, он выбрал одну из страниц, где под заголовком “Степное рагу с аршеванским соусом” развернулся список ингредиентов. Больше на странице не было ничего – ни способа приготовления, ни намека на то, что делать с продуктами. Но справа в колонке стояли некие обозначения с цифрами рядом.
Алоис исчез за незаметной дверью в центре зала, чтобы вскоре вернуться с корзиной, наполненной овощами, и завернутым в бумагу куском мяса. Артефактор по очереди загрузил продукты в шкафчики, плотно закрывая каждый металлической дверцей, сверился со страницей “Степного рагу” и повернул рычажки. Последними он покрутил шестеренки под несколькими стеклянными емкостями с разноцветными порошками.
– Специи? – догадалась я.
Джанин кивнула и призналась:
– Жаль оставлять “Оливьера”, но я надеюсь, за ним еще вернутся. Я напишу подробно, как его разобрать.
Закончив, Алоис дернул за самый большой рычаг, и “Оливьер” загудел, зашумел, зажурчал водой – что-то мылось, что-то чистилось, в колбу упал клубень репы, гильотина его быстро измельчила, и результат провалился сквозь открывшееся дно в пузатую металлическую емкость, внутрь которой заглянуть было невозможно.
Даже эльф таращился на это действо не дыша, не говоря уже об остальной компании.
– Полагаю, вам стоит осмотреть лабораторию, – проворчал Алоис, – верней, то, что от нее осталось.
Мы поднялись на второй этаж, и едва мы переступили порог, как мне показалось, что я попала в желудок механического чудовища, которое урчит переплетениями труб, щелкает шестеренками и трещит огромными, с два кулака, лампами со светящимися кристаллами внутри. То тут, то там зияли пустоты – самое ценное артефакторы уже упаковали.
Третий мэтр стоял к нам спиной и что-то бормотал. Джанин окликнула его:
– Маврик, за нами приехали!
Ее слова не возымели никакого эффекта.
– Маврикий!
Мэтр, наконец, обернулся, поднял гогглы на лоб и неприязненно осмотрел нас:
– Хиловатые грузчики. – И повысив голос, дабы придать ему грозности, едва ли не взвизгнул: – Если уроните что-нибудь, я за себя не ручаюсь!
– Мэтр Маврикий, в нашу задачу входит вывезти вас отсюда и предотвратить возможные неприятности. Грузить нас не нанимали.
Я заметила, как дрогнул уголок губ Джанин.
Мэтр Маврикий содрал с себя халат и гогглы, швырнул одежду в сторону и крикнул:
– Я говорил, что это дурная идея! Джанин, отправь их прочь. Останемся здесь, сделаем еще защитников, никто к нам не сунется.
Я отметила про себя, что несмотря на все старания Алоиса выглядеть главным, заправляет троицей вовсе не он.
– Маврикий, если ты желаешь остаться, воля твоя, – устало ответила Джанин. Судя по всему, этот спор они вели не в первый раз. – Но оборудование мы забираем с собой, поскольку оно записано на мое имя.
Мэтр ничего не ответил, обошел нас по широкой дуге, лавируя между полупустыми столами, и загрохотал вниз по металлической лестнице.
– Мэтресса, мы впечатлены лабораторией, – искренне ответила я, кивнув на остальных, которые разбрелись по большой круглой комнате и рассматривали механизмы, – но мне бы хотелось увидеть ящики, чтобы оценить, сможем ли мы погрузить все в наш мобиль и вывезти сразу.
– О, за это не волнуйтесь! – просияла улыбкой Джанин. – Это здание было вторым, которое мы построили для наших нужд. Первый год мы ютились в старом селянском домике, а для лаборатории сделали нечто вроде флигеля. Мы и после использовали его для некоторых экспериментов, но флигель столь мал, что его удалось поставить на движущуюся платформу. Все, что мы собираемся взять с собой, мы сложили внутри. Вы подцепите платформу к мобилю, и не придется ничего перегружать! В мобиль мы отнесем лишь свои вещи и несколько самых ценных ящиков.
У меня появилось весьма недоброе предчувствие.
Джанин подвела меня к окну. Я едва не застонала. То, что я приняла за водонапорную башню, оказалось верхушкой невообразимого строения. Да, действительно, на колесной платформе, имеющей отдаленное сходство с мобилем, стоял флигель в два этажа. Наверное, артефакторам было очень скучно здесь, в глуши, потому что выглядел этот флигель как сказочный домик – с одной стороны. С другой к нему прилепилась уродливая конструкция из металлического цилиндра и венчающей его круглой крыши, которую я приняла за водонапорную башню. Но главное, главное, все вместе было вдвое выше Стрекозы.
– Джанин, это… – я откашлялась, – это потрясающе, но сквозь лес оно не проедет.
– Не беспокойтесь, Цинтия, я лично вымеряла просеку.
– Кхм… Вы доходили до поворота?
– Нет. Зачем? Если я гуляю по лесу, то не по дороге.
– Мы ехали по широкой просеке последние четверть часа, повернув сюда с узкого проселка. То, что ветки задевали за бока нашего мобиля, не страшно. Он, пожалуй, такой же ширины, как ваш флигель. Но деревья смыкаются едва ли не над самой крышей, а порой мобиль сдвигал висящие ветви в сторону. Ваша конструкция слишком высокая, чтобы проехать до тракта. Кроме того, обычно мобиль едет довольно быстро, и либо мы будем ползти со скоростью селянского обоза, либо ваше строение опрокинется.
Мне было жаль расстраивать артефакторов, но эта оторванность от практических сторон жизни была так некстати.
Глава 20
Мы нашли мэтров на веранде, яростно споривших. Я взяла на себя нелегкую миссию донести неприятные новости до Алоиса и Маврикия. Последний и так меня невзлюбил, а после разъяснений разразился ругательствами, половины из которых я не поняла – похоже, он приспособил под выражение чувств разнообразные научные термины. Что такое, скажите на милость, изоляция пробитая? А тиристор дефективный? Я побывала и тем, и другим, и еще полудюжиной непонятных сущностей, пока Маврикий не исчерпал их запас и не махнул рукой:
– Два дня! Нам нужно два дня, чтоб восстановить хотя бы одного самого простого “строителя”, снять второй этаж и перегрузить… – тут его голос дрогнул, – хотя бы самое ценное на первый! Два и ни часом меньше!
– Согласились бы полгода назад, собрались бы спокойно, – проворчало Лавронсо, когда мы отошли.
– Погоди, – остановила я его. – Им предлагали переехать полгода назад?
– Ну да. Тогда отказались, а тут вдруг согласились, сами написали письмо, мол, если еще приглашаете, мы ваши.
– Лавронсо, – глухо прорычала я, стараясь не выдавать окружающим ярость. – Я должна была узнать об этом сразу, как получили задание. Тогда мы летели бы сюда вчера с раннего утра и без остановок, а может статься, еще ваших дварфов прихватили бы, чтоб побыстрей собрать в дорогу эту артефактную братию.
– Не поняло, – призналось дварфо.
– Из-за чего они могли внезапно согласиться на переезд?
– Хм. Думаешь, бандюганы за ними уже приходили? Тогда где они? Почему оставили списываться с Халцедонами и дали время убежать? Что-то здесь не то.
– Не то. Я сейчас выясню, что именно.
Я вернулась к Джанин и попросила отойти со мной для разговора. Мы вернулись в лабораторию, обошли холодильный шкаф и сели за обеденный стол. Я спросила напрямую:
