Текст книги "Стрекоза (СИ)"
Автор книги: Элина Литера
сообщить о нарушении
Текущая страница: 21 (всего у книги 26 страниц)
На двух кэбрио мы доехали до поворота в трущобы и дальше пошли двумя компаниями. Когда серело небо, мы с Секирд уже засели в узком проулке, таком узком, что два человека с трудом разошлись бы. Место было удобное, под деревянной лестницей, уходящей на второй этаж, а за спинами от стенки до стенки стояли бочки, не подобраться. Аларик прикрывал Бейлира и Лавронсо. Я нарочно выбрала такие места. Мне вовсе не хотелось, чтоб Аларик кинулся меня спасать и сорвал нам все намерения.
Улица стала хорошо видна в рассветных сумерках, когда подъехал фургон, из которого разгрузили пару ящиков и бидон молока. Из особняка появились две фигуры, мужская и женская, и приняли товары.
– Странно, не вижу, чтобы что-то передавали.
Зрение Секирд было острее моего, почти как у эльфов, и ей можно было верить. Действительно, странно. Доставщик еды вернулся на козлы и тронул поводья. Мужская фигура вернулась внутрь, женская задержалась с обычным трюком – что-то налипло на подошву.
Издали послышался стук копыт. Я выглянула. Приближалась пролетка. Нет, это будет не молочник!
– Секирд, пролетка! Это они!
Извозчик чуть притормозил у особняка. Я ничего не увидела, но Секирд шепнула: “Пакет внутри!” Когда пролетка была готова поравняться с переулком, мы обе выскочили ей наперерез. Секирд дернула лошадь за повод, я бросилась к вознице, но тот оказался ловок. Быстрыми щелчками кнута он достал до обеих, а третьим стеганул по лошади. Я была ближе, и мне перепало больше. Я успела закрыться левой рукой, и теперь она висела плетью. От удара я упала на правый бок, но тут же вскочила на ноги, отметив, что плечо сильно ноет. Секирд уже бежала за пролеткой, но та слишком быстро набрала ход.
Но самое страшное, что когда я поднималась, я успела увидеть метнувшийся к пролетке собачий силуэт. На повороте в свете одного из немногих фонарей сзади пролетки, там, где полочка для легкого багажа, мелькнула рыжая шкура. Хитра! Нет! О нет!
Я бросилась вслед, понимая, что толку от меня нет никакого, но в тот момент всякие резоны были сметены паникой от беспокойства за девочку.
Через квартал боль заставила меня остановиться. Секирд, конечно, не догонит пролетку, но хотя бы расскажет, куда та поехала, пока можно следить по топоту коней, далеко разносившемуся по утренним улицам. Слух у полуорчанки тоже лучше человечьего.
Я доковыляла до переулка, чтобы не маячить на глазах обитателей особняка, если кто решит выглянуть на шум и повертеть головой из окна.
От водостока отделилась тень.
– Как удачно, госпожа Раенальд, что вы сами к нам пришли.
Я не видела лица Ловкача-Муравьеда, но еще не успела забыть его голос. Метнувшись назад я прижалась спиной к стене дома, и те, кто подкрадывался сзади, не успели меня перехватить. Но против троих с больным правым плечом и левой рукой, которая почти не действует… мне повезет, если удастся завязать бой до того, как подбегут Бейлир с Лавронсо… если найдут, где я. Хорошо, что Аларик не со мной. Он не справился бы с тремя бандитами, и барон Боулес погиб бы безвестно в трущобах Иркатуна.
– А что с орчонком делать? – спросил второй бандит.
– Ничего, пусть побегает. У нас поинтереснее занятие есть. Прошу, госпожа, – издевательски продолжал Ловкач, – посетите наше скромное жилище, скрасьте этот серый день. – И отбросив ерничанье, хмыкнул: – Я же говорил, без дуростей. Я же говорил, на троих.
Даваться живой я не собиралась. Выхватить нож, перекатиться в сторону левого, подрезать под коленом, метнуть нож в Ловкача…
Додумать я не успела. Огромная туша снесла одного бандита с ног, отправила лапой в полет Ловкача и рыкнула на третьего, отчего тот решил, что ему здесь не место. Глянув на меня, медверь мотнул головой себе за плечо, но Ловкач надвигался на него с изогнутым кинжалом. Интересно, с кого он его снял? Наверняка из старых запасов времен грабежа дилижансов, в каком-нибудь схроне лежал.
Через мгновение передо мной стоял Бернард в человеческом обличьи с длинным узким мечом. Они схлестнулись, и я, морчась от боли, подобрала осколок камня и запустила его в лицо Ловкача, дав Бернарду долю мгновения. Тело Ловкача растянулось на подсохшей корке грязи.
– Садись на меня, – прорычал оборотень, и в следующее мгновение передо мной стоял медведь.
Оставшиеся два бандита начали шевелиться. Цепляясь за шкуру, не заботясь о нежном обращении, я влезла на медведя, и, едва устроилась, как зверь рванул вперед. Я держалась, распластавшись на спине и обняв ногами бока для верности. Бейлира с Лавронсо не было видно, и мы неслись по узким улицам, переулкам, проулкам, проскакивая в подворотни, перепрыгивая через просыпающихся пьяниц и распугивая местных жителей, возвращавшихся с ночного промысла.
Там, где мостовая стала заметнее, а вдали замаячила оживленная улица, Бернард остановился, и я понятливо слезла.
Передо мной снова появилась человеческая ипостась господина Карху, и судя по тому, что она была в пристойном виде, артефакт зачарования одежды у медведя имелся.
– Спасибо, Бернард. Все же я твоя должница.
– Идем, поймаем кэбрио.
Я старалась удерживаться от стонов, и чтобы отвлечься от боли, спросила:
– Ты следил за нами?
– Нет, за Муравьедом. Я ж местный, вокруг этого особняка все закоулки знаю. Когда твой полугоблин перевел гольдены на счет Мордагу, мы с парнем пошли по лавкам, надо было ему хоть какую-то приличную одежду завести. Потом комнату на чердаке сняли. Так Мордаг на прощание говорит, мол, кажется ему, что Муравьеду не деньги от тебя нужны, и он-де не уверен, что ты не сунешься в пекло. Я решил, что негоже бросать дело на полдороге. Еще со старейшинами поговорил…
– Со старейшинами? Ты им сказал?
– Про тебя нет. Только что есть некие существа, которые пытаются пошатнуть Меркатов, и просят их пока воздержаться от действий. Те сказали, что у меня задание от клана: существам помочь. Так что, считай, я приказ выполняю. Но из порученцев мне так и так уходить придется.
– Неужели клан не найдет тебе занятия?
Берданд пожал плечами.
Он посадил меня в кэбрио, и я сказала ехать вдоль по улице. Не стоит все-таки Бернарду знать, где меня можно найти. Чего не знаешь – не выдашь даже случайно. А от случайностей никто уберечься не может.
Через три квартала я назвала вознице гостиницу и откинулась на сиденье. Волнение за девушек перекрыло боль в теле. Утреннее солнце ощупывало улицу первыми лучами, и я очень, очень надеялась, что и Хитра, и Секирд его тоже видят.
Глава 42
Я выпила болеутоляющую настойку, которая чуть приглушила боль, и спустя полчаса Лавронсо и Бейлир застали меня в состоянии лучшем, чем могло быть. Я всего-лишь ходила кругами по номеру, впиваясь ногтями в ладони, и кусала губы, а не рвала волосы. Впрочем, для последнего руки у меня все равно слушались плохо.
Влив в меня бутылек из своих запасов, Лавронсо занялся плечом и рукой, пока я, подвывая из-за непролитых слез, рассказывала им про Секирд и Хитру. Сами они наши маневры пропустили, поскольку именно в тот момент их нашли три бандита из компании Муравьеда. Неудачливые головорезы даже не успели понять, что связались с эльфом, но момент был упущен, улица пуста, куда мы делись, друзья не знали. Если бы не Бернард, меня бы нашли слишком поздно.
– Вот что. Ты раньше времени не колотись. Секирд справится, а Хитра все ж не пятилетнее дитя. Лисой она маленькая, и тот, что на козлах, и не узнал, что лазутчика везет. Если в город поехали, то Хитра соскочит и прикинется прохожим. Если за город, уйдет лисой, добежит назад по следу и встретится с Секирд. На, выпей.
Я отвлеклась на его слова, и только когда сделала два больших глотка и увидела ехидную улыбку дварфо, поняла, что меня снова уложили спать.
Девушки вернулись к полудню. Меня разбудили. От кнута остался розовый след, плечо слегка тянуло, но я могла двигать и тем, и другим. В такие моменты я как никогда понимала, что нам очень повезло с Лавронсо.
Хитра разрывалась надвое. Она пыталась укрыться от нашего гнева за плечом Секирд, но ее жгли изнутри добытые сведения.
– Рассказывай, – кивнула я ей. – Об остальном потом поговорим.
Хитра доложила: пролетка въехала в особняк за городом, который обнесен стеной с воротами. За ворота Хитра въезжать не стала, соскочила, когда подъехали, и укрылась в траве. Побегав вокруг особняка она нашла подкоп под заборы – наверное, местные лисы сделали, там лисами пахнет – и тогда уже, никем не замеченная, подкралась к окнам со стороны сада. Внутри она ничего не рассмотрела, на первом этаже все зашторено, и шторы такие тяжелые, красивые, бархатные, пурпур с бордовым. Оттуда слышатся женские голоса, смех, даже музыка. Поняв, что она больше ничего не узнает, Хитра выбралась наружу и побежала по следу назад, встретилась с Секирд, и они вместе вернулись в “Орлиное гнездо”.
Хитра показала на карте, где примерно расположено это место. Секирд подтвердила, что оттуда Хитра и бежала.
Особняк с бархатными портьерами стоял хоть и в городских предместьях, но все же девушкам пришлось проделать немалый путь пешком, особенно Секирд, пока не удалось нанять кэбрио. С ее двумя кровями она была намного выносливее человека, но даже для нее это было достаточно, чтоб не возражать идее поспать. Хитра и вовсе валилась с ног.
– Интересно, – задумчиво проговорила я, когда девушки ушли к себе в комнату. – Что связывает Ловкача с дорогим веселым домом?
– Может быть, еще одна родственница там работает?
– В дорогом? А впрочем, всякое бывает, ты прав. Если музыка звучала уже с утра, это заведение работает сутки напролет. Думаю, стоит их навестить. Но в этот раз наших подруг мы оставим в гостинице. Секирд не выглядит клиентом дорогого веселого дома, а Хитре скажем, чтоб и не думала вокруг хвостом мелькать, иначе… хм…
– Иначе вместо островов пристроим ее в пансион, чтоб дурь выбили.
Да, эта угроза должна подействовать.
Я провела полчаса в разговоре с юной лисицей. Конечно, она нам помогла, но это чудо из чудес, что она и сама осталась незамеченной, и нас не выдала. После разговора ребенок шмыгал носом и дул губы, но молчал.
Доехав до предместий, мы попросили кэбрио подождать, и пошли в таверну, от которой уже был виден особняк на краю леса.
Лавронсо мы решили оставить в гостинице. Неопределившемуся нечего делать в веселом доме ни с какой стороны (после этой моей ремарки Лавронсо запыхтело, собираясь вступиться за честь дварфийских женщин, но сдержалось).
Местные жители называли его “Девкин дом”. Веселый он или нет, в точности никто не знал, но подозревали, что веселый. Приезжали туда в закрытых каретах, обычно черных, которые этому дому и принадлежали. Кто входил в парадный вход, кутался в плащ и закрывался шляпой. А часто и вовсе через черный ходили. Кареты заворачивали за угол, и за зарослями ничего не видно было, даже когда листва опадала. Только иногда в окнах были разные женщины видны, а мужчины ни разу – ясно дело, скрываются.
Расспросив местных, мы вернулись в город и купили два плаща с двумя шляпами. Эльфы по веселым домам не ходят, и зная, как слетаются женщины на Бейлира, я понимала, почему. Но, прикрыв уши, Бейлир надеялся сойти хотя бы за полукровку. Я же постараюсь проникнуть с черного хода.
Я оделась в землисто-зеленые штаны и рубаху, в которых были шансы слиться с пейзажем. Прокравшись вдоль ограды, я выбрала глухой угол и перемахнула через камень внутрь, чтобы быстро перебежками добраться до черного хода. Увы, его запирали изнутри на засов. Пришлось постучаться. Я заболтаю того или ту, которая откроет дверь, а если надо, свяжу и уложу отдохнуть.
В щели показалась совсем молоденькая девочка в костюме служанки. Конечно же, это костюм, а не униформа, не будут же такую девицу в прислуге держать. У господ бывают разные фантазии.
Я сделала шаг внутрь, и ей пришлось отступить перед моим напором. Только я собиралась заговорить с ней о поставках свежей зелени, как изнутри раздался многоголосый визг, приправленный возмущенными криками и ругательствами. И, что мне сразу показалось странным, ни одного мужского голоса среди них не было.
Оттолкнув с дороги девицу я побежала на звук. Влетев в шикарно обставленную огромную гостиную я опешила. Здесь не было полуголых девиц, восседающих на коленях кавалеров. Здесь вообще кавалеров не было.
В креслах и на диванах расположились женщины разных возрастов, рас и объемов в просторных цветастых робах, которые запахивались на манер халатов. На лицах у женщин были лекарские наклейки или высохшая масса мази. Вокруг них застыла прислуга в униформе как у той девочки, что мне открыла дверь. У коридорчика-прихожей замерла орчанка в жилете и брюках, которую Бейлир сдвинул с дороги. Сами мужчины тоже не двигались. И я их понимаю. Чего я не понимаю, так это где мы оказались?
– В чем дело? – зычный женский голос перекрыл творящееся безумие, и женщины перестали визжать, наперебой указывая на “этих невеж и прохиндеев”.
Бейлир, наконец, сообразил снять шляпу и откинуть волосы с ушей. Дамы слегка успокоились и теперь заинтересованно рассматривали пришельца.
Я обернулась к обладательнице резкого голоса. Женщина, увидев меня, округлила рот в удивлении, собираясь произнести мое настоящее имя, и я быстро представилась:
– Меня зовут Цинтия. Боюсь, произошло некоторое недоразумение. Я хотела бы поговорить с вами об одном деликатном деле.
Женщина распорядилась:
– Этих двоих в третью смотровую, пусть там ждут. Дамам вынести полдюжины игристого за счет заведения за беспокойство. Госпожа Цинтия, прошу за мной.
– Прошу прощения, но моя команда должна проследить, чтобы никто не выходил из особняка, – сказала я, пристально глядя женщине в глаза.
Она приподняла в удивлении бровь, но встретив мой прямой взгляд, кивнула:
– Хорошо, пусть ваша команда проследит. Но снаружи.
Мы вошли в хорошо, но без роскоши обставленный кабинет, и мне указали на кресло. Одно касание сложного артефакта, и в двери что-то щелкнуло.
– Да-а, – протянула хозяйка кабинета. – Мостклер была права. Ты легко не проживешь. – Она указала на мой костюм. – Хорош маскарад. И кто ты теперь?
Я усмехнулась. Еще в пансионе Лилибет была резкой и говорила коротко, отрывисто, будто выпускала одну стрелу за другой. Она даже требовала называть себя Ли – мол, длинное и мягкое имя не для нее. И я могу согласиться – не для нее. Многие с непривычки не понимали ее речь, переспрашивали.
– Порученец.
– Как так?
– Обыкновенная история, Ли. Родители непременно хотели выдать меня за гнусную скотину, и я сбежала. А ты? Мне казалось, что твоя семья неплохо устроена, и ты упоминала, что тебя ждет помолвка с приличным молодым человеком.
Лилибет дернула уголком рта:
– Который прилично надирался после проигрыша в карты и проверял мной прочность стен.
Я онемела. Лилибет продолжала:
– В первый раз через неделю после свадьбы. Обыкновенная история, – она невесело усмехнулась. – Тебе повезло больше. Я ушла на четвертый месяц. Пока шел суд, он проиграл остатки приданого. Наши отцы вместе владели торговыми складами. Свекровь говорила, я негодная жена, раз муж, – она фыркнула, – скатывается. Свекор грозил, что не отзову развод – накажет.
– Ты, конечно, не отозвала. А скатываться твой муж начал, как только получил в руки твое приданое, раньше ему не на что играть было?
Она кивнула:
– Спускал содержание, да и все. Несколько вещиц из дома заложил. Никто не заметил.
– А с приданым развернулся. Ли... Твои родители... они тоже?
– О, нет. Меня приняли назад. Волосы на себе рвали, что выдали за такое. Но толку. Вскоре отца ударили по голове. Две недели лечебницы. Когда вышел, один склад сгорел, второй обокрали, лишь в третьем всякая дешевка осталась. Партнер со всей семьей исчез. – Она обвела рукой кабинет. – Матушка с деньгами не может, отец сильно сдал, так что, теперь я. – Лицо Лилибет просветлело. – Ты не думай, я довольна. Теперь. Благодарю небесные сады за "Шиповник". Иначе... не знаю.
– Да, я тоже считаю "Шиповник" моим самым большим везением. Меня родители не приняли бы назад, и я осталась бы замужем. А если нет… Без уроков в пансионе, без родителей и без мужа я наверняка попала бы в такие неприятности, что и подумать страшно.
– А то, – кивнула Лилибет, – рядом с тобой женщина стояла с подносом, видела? Муж разорился и в петлю, а ей с ребенком выплывать. В агентстве поденной работы сидит, рыдает, малец за юбку цепляется, а ее с мальцом никуда и не пристроить. Я ее взяла, хоть и учить пришлось, но иначе – сама понимаешь. У нас таких трое, мальцы в мансарде днем играют. – Лилибет приподнялась с кресла и пошарила в шкафчике, вынула графинчик с вином и два бокала, разлила и подняла свой: – За "Дикий шиповник".
Мы выпили.
– К делу, – объявила Ли. – Что тебе у меня понадобилось?
– Для начала расскажи, у тебя – это где? Мы думали, тут веселый дом.
Лилибет расхохоталась.
– Ходят слухи, и пусть ходят, так даже лучше. Тут клиника. Мы богатым женщинам физиономии выправляем. Кому нос, кому подбородок, кому уши к голове прижать. У меня четыре лекарши, две с магией, ого-го какие.
Демонские демоны. Некие лекари, которые помогают женщинам, недовольным своим экстерьером.
– Ли, у нас с тобой проблемы, и они связаны. Кто знал, что доктор Лигатрик везёт вам артефакт?
Ли вцепилась в стол и подалась ко мне:
– Демоны. Живой? Письмо пришло, что не сможет. Я как чуяла, не то с ним.
– Живой.
Связана ли моя знакомая с Меркатами? Нет, скорее всего, этот артефакт ей действительно нужен был для работы. Была бы связана напрямую, Лигатрика взяли бы здесь, по приезду. Но судя по всему, сведения пошли через несколько рук, и те, кому дали задание перехватить Лигатрика, знали только, что он едет до Лусмеина. Может быть, не были уверены, как он поедет дальше. Возможно, задачу дали нескольким бандам, и они старались успеть, кто быстрее.
– Его пытались перехватить и знали про артефакт.
Ли нахмурилась и положила подбородок на сцепленные в замок пальцы.
– Но это еще не все, – продолжила я. – Некто, связанный с бандитами, сегодня утром спрятал здесь важные документы. Мне обещали их передать, когда я заплачу. Правда, цена непомерна, поэтому…
– Поэтому ты решила взять сама, потому что лезть в койку к себе не позволишь.
Да, Ли тоже жизнь потрепала, если она такие вещи нутром чует. Я кивнула.
– Давай искать, – ответила она.
– Давай. Но есть одна сложность. Я подозреваю, что бандиты, которые пытались похитить Лигатрика, работали на… скажем, одну семью. А документы как раз для того, чтоб эту семью утопить. И тот, кто мне их обещал, об этом знал.
– То есть, у меня здесь некто, кто работает на них и работает против них. – У Ли заиграли желваки. – Я должна знать, кто меня так подставил. Лори, если эта твоя одна семья, которая командует бандитами, найдет, кто здесь на две стороны работает, это место просто сожгут. Уничтожат. Переверни здесь все до последней мусорки, но найди и свои демоновы бумаги, и эту тварь.
Едва мы вышли за дверь, как внизу послышались крики. Женщина визжала и требовала ее отпустить. Аларик приказывал прекратить сопротивление. Бейлир спокойно и громко убеждал “милых дам” разойтись, поскольку выполняет распоряжение начальства.
Спустившись вниз мы увидели, что эльф и “полугоблин” волокут, скрутив за локти, женщину в светлозеленой лекарской робе.
– Наверх, – скомандовала Ли. – Райин, или ты заткнешься сама, или я затолкаю тебе в рот твою же хламиду.
Похоже, что Ли вела свое дело железной рукой, потому что женщина тут же замолчала и послушно перебирала ногами по лестнице.
– Эта госпожа вылезла через окно и попыталась бежать, имея при себе пакет, – Бейлир бросил мне перевязанную бечевой упаковку размером с толстую книгу.
Я вскрыла и быстро просмотрела несколько листов: выписки с какого счета и на какой сделан перевод, счета обозначены буквами и цифрами, но суммы проставлены такие, что очевидно – не серьги для любовницы заказывали. Даты – с января. Что ж, если расшифровка счетов хранится в “Бестиарии”, мы скоро закроем это дело. Если нет… а, к демонам, пусть королевские службы выбивают из них показания. Одно плюс другое – уже достаточно для расследования, а там слабое звено найдут.
– Да, это оно, – сообщила я друзьям и Ли.
– Райин, ты сама расскажешь? Или тебя отдать тем, у кого вытащили эти документы? Ты ведь и на них поработать успела.
Нет, я была неправа, это не железная рука, это рука из зачарованного элдримориума.
Женщина всхлипнула и прошептала:
– Меркаты меня убьют.
– Меркаты? – Ли вскочила и, кажется, была готова свернуть Райин шею. – Поэтому ты решила потянуть нас за собой? Продала им сведения, потом хранила сведения против них, и все это под моей крышей? Да?
– Я не хотела против них! Мне вчера прислали записку и попросили подержать бумаги, пока некая госпожа их не заберет.
– Если бы вы не знали, что бумаги против Меркатов, отчего бы вы испугались, что Меркаты вас убьют? – поинтересовалась я у Райин, и она вжала голову в плечи.
– Рассказывай все, пока я решаю, что с тобой делать, – приказала Ли.
– Мне нужны были деньги, – начала та и всхлипнула снова.
– Всем нужны деньги, – в голосе Ли звенел металл. – Ты знала, что если речь идет о жизни и смерти, я всегда помогу. Если не обратилась ко мне, значит, не так уж и нужны.
– Нужны! Я хотела вернуться в настоящую клинику! Тебе не понять, ты же лавочница! Тебе все равно, чем торговать! – взвизгнула та.
Ли шагнула к женщине и рассчитанным жестом отвесила ей оплеуху. Та зло глянула на начальницу, но визжать перестала.
– Ничего больше не скажу. И перед Меркатами вывернусь. Пусть докажут, что я что-то знала про бумаги.
– Насколько я понимаю, – протянула я, – это не те люди, которым нужны какие-то доказательства.
– Если тебе так важна твоя “настоящая” клиника, что ж ты не следила за порошками? Или… – Ли прищурилась, – не было никакой случайности, когда ты не заперла дверь в шкаф? Тебе и тогда были нужны деньги? Но ты меня разжалобила сказкой, чтоб я дала тебе шанс?
Не отрывая глаз от покрывшейся пятнами подчиненной, Ли бросила в сторону Аларика с Лавронсо:
– Ее комната на третьем этаже, вторая по правой стороне. – Открыв ящик, она нашла ключ и бросила его эльфу. – Что найдете, все ваше. Ах, да. Позовите снизу Гарду, – на вопросительный взгляд пояснила: – орчанка на входе.
Я отдала Бейлиру связку отмычек – так, на всякий случай.
Мы сидели в молчании с четверть часа. Невозмутимая орчанка устроилась на стуле и не сводила глаз с Райин.
Вернувшись, Аларик положил перед Ли блокнот в кожаном переплете:
– Возможно, вам будет интересно. Если это сведения по клинике, я думаю, они должны быть у вас. Но это было заперто в столе.
Эльф многозначительно позвенел отмычками. Кое-чему я его научила.
Райин тяжело дышала, когда Ли листала блокнот. Наконец, она подняла на Райин побелевшее от гнева лицо:
– Пятнадцать операций. Кто они? Убийцы и мошенники, которым новая рожа понадобилась? – Открыв блокнот, она прочитала: – Отвертка. Разрез глаз, выпрямить нос, увеличить губы. Кто она, эта Отвертка?
– Думаю, он, – вставила я слово. – Его банду недавно вырезали. А может, и правда она. Наверное, Отвертке удалось убежать от Меркатов и сменить лицо, чтоб не искали больше. Так, Райин? – Я посмотрела на женщину, но та лишь ожгла меня злым взглядом.
– А вот это точно мужчина: Ловкач, свести шрам. Назначено через две недели.
– Это тот, кто ей документы прислал подержать для меня, – пояснила я для Ли. – Значит, так они и познакомились. Кому и за сколько вы продали сведения про артефакт Лигатрика? Для интереса спрашиваю.
Мне, конечно, никто ничего не ответил.
– Ли, выйдем ненадолго.
Мы вышли в коридор, и Ли попросила подождать. Поймав первую же служанку, отправила ее за двумя орчанками-охранницами, у которых было время отдыха, но в случае необходимости их звали.
– Теперь говори. Может, заодно скажешь, что с ней делать.
– Именно это и скажу. У тебя же есть средства усыпить ее? – Ли кивнула. – Продержите ее на этих средствах две недели. Есть-пить, конечно, будите, но потом снова. Может, три недели, но я думаю, через две уже что-то прояснится. Извини, ничего больше не скажу.
– Бумаги против Меркатов, говоришь… Да, сейчас ее нельзя отпускать. Эх, жаль, хорошей лекаршей была, хоть и без магии. Ладно, сейчас распоряжусь.
Вскоре пришли три женщины, Райин быстро прижали тряпку к носу, и с помощью орчанок куда-то унесли.
Ли глянула на меня:
– Раз уж встретились, посидим? Часок у тебя есть?
– А… – я кивнула на друзей.
– Накормят и напоят. У нас тут кухня как в дорогом ресторане. Ты же понимаешь, что деньги на переправку физиономии только у богатых водятся, а они на каше с похлебкой жить не станут. И бар у нас тут ого-го.
Я вопросительно посмотрела на Бейлира с Алариком, и они кивнули.
Ли увела меня на третий этаж, в одну из декоративных башенок, которые возвышались над ухоженным садом, и нам накрыли на стол. Еда и правда была великолепной.
Не касаясь последних событий, мы болтали о жизни.
Перед тем, как сесть за стол, Ли предложила мне быстро ополоснуться в душе и переодеться в цветастую робу, как у пациенток. Приятный шелк струился по телу, а узоры были хоть и несколько ярковатыми на мой вкус, но вполне элегантными. Ли тоже переоделась.
– Стараюсь придерживаться правил. Помнишь, как нас учила Мостклер?
– Помню. Держите планку, девочки, и тогда, может статься, планка удержит вас в нужную минуту. – Я попыталась изобразить голос преподавательницы, но мне до нее далеко.
– Именно, – кивнула Ли.
Я обратила внимание на ожерелье, которое она надела к ужину. Оно блестело синеватым отливом, и переплеталось углами с резкими формами.. Неужели знаменитая Лунная сталь, которую куют только дварфы, никому не сообщая секрет?
– Красивая вещица, и очень тебе идет.
– Да, Бертилен изучил мой вкус, потом стал работать.
– Твой ювелир?
– Мой ювелир. И мой жених, – не удержавшись, она улыбнулась.
– Но ведь это дварфийская Лунная сталь? Или я ошиблась?
– Не ошиблась. Он дварф, – подтвердила Ли.
– Потрясающе. Но как ты решилась снова выйти замуж? Завидую твоей смелости, – я и правда была удивлена.
– Почему нет? Он хороший. Мы с ним год уже. Я знаю его получше, чем первого. А ты сама? Нет?
– Нет, я больше не рискну. После моих историй… нет.
Ли хмыкнула:
– У каждой свои истории. Это не повод прятаться от жизни.
Я лишь грустно улыбнулась и спросила.
– Неужели тебе совсем-совсем не страшно?
– Чего мне бояться? – ответила она вопросом на вопрос. – Меня били – я выжила. Угрожали – я плюнула. Разорили, – она обвела рукой уютную столовую, – я снова на ногах. – Лилибет глотнула еще вина и призналась: – Был еще один, Кеном звали. Уже про свадьбу говорил. Семейное дело, мол, откроем на двоих. У него лавка мелкая. Я как услышала, задумалась, надо ли. А потом смотрю, он прямо при мне на молодых девок заглядывается. Я осторожно так, мол, не уверена. Рано про свадьбу. Знаешь, что сказал?
Я мотнула головой.
– Ты, говорит, всем хороша, и глазки, и… – она обрисовала рукой выпуклости, – но годы у тебя не те, чтоб откладывать. Отложишь, говорит, а мне ждать, что ль? Думаешь, лучше найдешь? Я и пнула этого Кена под зад.
– Хм… Он, конечно, грубовато сказал и слишком прямо. Ах, впрочем, тебе же потом повезло с ювелиром, – улыбнулась я.
Но Ли осталась серьезной:
– Это не везение, Лори. Это другое. Я слишком себя ценю, чтоб позволить смотреть на меня как на залежалый товар.
Я отдала должное старанию Ли объяснить свои слова, такая длинная фраза была для нее достижением. Но все же я не до конца ее понимала. Этот Кен с перепугу что-то ляпнул про годы, так ли это ужасно? И ведь правда, мы уже не юны.
– Ли, но почему же как товар?
– А так. Годы у меня не те… пф! Залежалась, мол. Нет, Лори. Бертилен считает, что ему со мной несказанно повезло, и вот это правильно. Вот так должно быть, – она со значением хлопнула ладонью по столу.
– Ему повезло, а наоборот? Ты говоришь, что у тебя с ним не везение, – не удержалась я от шпильки.
– Нет, – рассмеялась Ли. – У меня с ним не везение. Повезло – это шла, шла, кошель нашла. А я его такого долго ждала, на Кенов не разменивалась. Вот что у меня с ним.
Мы выпили еще, и прежде чем разойтись, Ли напутствовала меня, явно сделав усилие для стольких слов:
– Не трусь. Ты прошла свои истории. Ты пережила свои истории. Чего еще тебе бояться?
Того, что мне придется снова молча кричать от потери? Но этого я Ли говорить не стала.
Глава 43
Ли дала нам один из черных закрытых экипажей, чтоб довез до самой гостиницы.
Когда мы пересказали события, Лавронсо надулось. Мол, было бы оно с нами, оно бы порасспрашивало лекарей про операции. Это ему интересно и как существу с лекарским даром, и как… просто интересно! Я сообщила, что завтра оно может поехать в особняк к Ли и передать от меня записку, чтоб ему уделили время. Успокоившись, дварфо село за бумаги.
Провозившись полчаса, оно сообщило, что даже без указаний, кто отправлял, если мы получим сведения о работах, Корона и так найдет, за что зацепиться. Осталось забрать документы из “Бестиария” и дочь Аларика из Зеленополья.
Отдохнувшие девушки вспомнили все, что видели вокруг поместья, что смогли, нарисовали, и я задумалась. Налета было не избежать. Завтра пройдусь по оружейным лавкам.
– Бейлир, сходи в ту ресторацию напротив “Бестиария” и вообще, походи по городу, напомни о себе. Нам нужно приглашение. Думаю, на этот раз управишься сам.
* * *
Лавронсо указал мне на дварфийскую лавку, и я пошла туда полюбоваться новинками, прикупить пару-тройку метательных ножей и что еще приглянется.
Приглянулся небольшой арбалет, такой, чтоб болтался на боку и не мешал бегать, а при нужде можно быстро поднять и прицелиться.
– Симпатичный. И далеко бьет?
– На двадцать локтей. Детская игрушка, – пожала плечами дварфа.
– Я бы не сказала. Для ближнего боя вполне пойдет, и кристаллы заряжать не нужно. Не подожжешь ничего. К тому же, сам по себе дешевле огнестрела в три раза.
– Скоро огнестрелы ближнего боя подешевеют, а кристаллы для них уже сейчас тратят меньше заряда.
– Подешевеют? Вы уверены?
Дварфа кивнула и достала из шкафа на спиной длинную трубку со сложным механизмом на одном конце и раструбом дула на другом, и дала мне ее рассмотреть.
– Во, гляди. Называется длиннострел. Бьет на сотню локтей, и заряд сильней, чем у мелкого. Мощща! Кристалла хватает на два выстрела. Мне кузина сказала, что скоро будет новая модель, у той два дула и в каждом по три заряда, – дварфа мечтательно закатила глаза. – Стоит, конечно, ого-го. Но и на эти уже нашлись охотники, вчера две штуки отослала.
– Куда? – я спросила бесцельно, скорее, для поддержания разговора, разглядывая переплетение металла и блестящих камней.
