Текст книги "Стрекоза (СИ)"
Автор книги: Элина Литера
сообщить о нарушении
Текущая страница: 26 (всего у книги 26 страниц)
– Госпожа Парфэ сказала, что не могла сделать точно тот фасон без единой примерки, поэтому вшила по старинной моде несколько шнурков, чтоб... как она это назвала... а, посадить по фигуре.
Избавив наряд от полотна он расправил платье из той самой ткани, что я выбрала когда-то, будучи юной и полной надежд девицей.
– Аларик... это же было десять лет назад!
– Да, оно десять лет пряталось за моими сюртуками. – Он довольно улыбался. – Платье, конечно, не свадебное, но за два часа мы вряд ли найдем другое. – Он окинул взглядом мою фигуру. – Кажется, ты не очень сильно изменилась.
– Аларик!
– Ш-ш, не пугай детей, они где-то недалеко бегают. Их очень заинтересовал сундук. – Он подошел ко мне и притянул к себе за талию. – Мне казалось, я был достаточно убедителен этой ночью. Разве нет?
Вечером все казалось нереальным, ненастоящим после моего восхождения по стене, порывов ветра с дождем и вина у камина. Снова всплыли картинки "убеждения", и я опустила взгляд.
– Я не могу так, сразу... может... дай мне месяц или два....
– Лори, тебе мало десяти лет? – спросил он с улыбкой, запустив кончики пальцем в мои волосы, и добавил серьезнее: – Если я представлю тебя детям, пути назад не останется. Им будет тяжело привязаться к тебе и после потерять, когда ты сбежишь. Решай сейчас, любимая. Нас ждут к завтраку, или...
Он замолчал, но я все поняла. Он прав. Нет, я не пожелаю никому той боли расставания, которая глодала меня дважды. Или я решаю остаться навсегда, или я навсегда ухожу. Сейчас.
Я уткнулась Аларику в плечо и пробормотала оттуда:
– Мое прошлое еще долго будет со мной. Иногда я просыпаюсь по ночам от кошмаров.
– Я обниму тебя, и кошмары пройдут, – он крепче прижал меня к себе.
– Порой я веду себя не так, как положено приличной даме, и даже не так, как ожидают от обычного человека.
– Ты не обычный человек, а приличия... демоны с ними.
– Аларик, неужели ты подпустишь к детям женщину с таким прошлым?
Он тронул губами мой висок и прижался щекой:
– Если бы прошлое сделало тебя бесчувственной, холодной, недоверчивой, желчной, если бы ты разочаровалась в жизни, если бы я увидел тьму и безысходность в твоих глазах, тогда... – он задумался и со вздохом продолжил: – признаться, я не знаю, что бы я делал. К счастью, мне не нужно этого знать. Ты другая, и я буду счастлив, если мы станем вместе растить Феликса, Фелисию и наших общих детей.
Пол качнулся у меня под ногами. Каждое слово Аларика будто выбивало камень из той стены, которая разделяла порученца Гарниетту и наше будущее. Цепляясь за руины, я привела последний довод:
– Если понадобится, я пойду в драконий огонь, и ты меня не остановишь.
– Знаю. Но не могу обещать, что даже не попытаюсь. – Он отстранился и лукаво посмотрел мне в глаза. – Надеюсь, тебе не нужно в драконий огонь прямо сейчас?
Я коротко вздохнула и сдалась:
– Нет, сейчас мне нужно переодеться к завтраку.
Если бы у нас было чуть больше времени, Аларик зацеловал бы меня до потери дыхания, но нас ждали, и через несколько сумасшедших минут ему пришлось меня отпустить.
* * *
Восьмилетний Феликс изображал скучающее равнодушие, но малышка Фелисия меня вспомнила:
– Ты та тетя, которая с папой забрала меня от злых лордов, а потом везла в мобиле! Я тогда не знала, что это папа, он мне потом сказал!
– В мобиле? – после упоминания мобиля мальчишка мигом растерял все маски и оживился. – Вы умеете водить мобиль? А меня научите?
– Умею. Я бы с радостью, но мобиля больше нет.
– Будет, – уверенно сказал Аларик. – У нас непременно появится мобиль. Может быть, леди Лориетта будет так любезна, что и меня научит.
После такого вступления завтрак прошел в обсуждении мобилей. Фелисия хотела большой, как тот, где она ехала с лисичкой, а ее брат настаивал на маленьком и быстром дуо-мобиле. В крайнем случае, он был согласен на карет-мобиль, куда уместится вся семья, но только если его, Феликса, будут пускать за рычаги. За десертом дети едва не поругались про цвет будущего магроторного экипажа, и Аларик со смехом постановил, что начнем с семейного карет-мобиля в цветах баронства, а потом купим и большой, и маленький, и у каждого будет возможность выбрать расцветку.
Я слушала их перепалку и пыталась ощутить себя в этом новом мире. Мне все казалось, что это мираж, что на самом деле нет ни этой светлой столовой, ни морских пейзажей на стенах, ни бахромы на кремовых гардинах, ни умытого ночным дождем леса за окном, и Аларик не старается невзначай коснуться моей руки. Неужели все это останется со мной и завтра? И послезавтра? И дальше? Я попыталась представить свою жизнь в баронском замке, и будущее снова заволокло туманом.
– Аларик, – спросила я задумчиво, когда дети принялись рассказывать друг другу, как они украсят мобили, – чем я буду заниматься? Я ничего не знаю про хозяйство баронства, а от светских бесед и визитов я завою хуже оборотня.
– А чем бы ты хотела?
И правда. Я растерялась. Когда я училась в "Шиповнике", мое будущее виделось смутно. Одни девочки собирались замуж, другие готовились стать гувернантками, компаньонками или учительницами в гимназиях и школах . Были и те, кто хотел заняться лекарским делом или аптекарским – магически одаренных на всех не хватает, да и тем нужны помощники. Они с утра до вечера корпели над науками и надеялись поступить в университет. Кто-то собирался влиться в родительское предприятие, такие девушки старательно изучали сборники законов и ведение учетных книг. Сбежав от семьи я работала там, где могла прокормить себя, но, разумеется, ни компаньонкой, ни охранницей, ни порученцем я больше не буду.
Аларик сочувствующе накрыл мою руку.
– Лори, с твоей непростой жизнью у тебя не было шансов узнать, чего ты хочешь на самом деле, к чему тебя тянет. Ты, наверное, разучилась привязываться к вещам и занятиям? Столько раз бросать все и бежать с одним мешком, начинать все с начала...
Я усмехнулась:
– Когда-то, еще до того, как купили Стрекозу, мне пришлось бежать даже без мешка. Хорошо, что документы были при мне, а деньги лежали на рунном счету.
– Мне очень жаль Стрекозу. Я так и не поблагодарил тебя за то, что ты сделала для нас с Фелисией. И тебе снова пришлось все бросать, теперь из-за меня.
– Не все. Я прихватила альбом гравюр Дорэра. Придется послать за вещами в "Шиповник". Я все могу оставить, но Дорэра заберу непременно! М... Аларик, в Боулесине есть книгопечатные мастерские?
– Насколько я знаю, нет, только одна для газет. Книги привозят из других городов.
– Кажется, я поняла, чем хочу заниматься.
* * *
Я не была готова к полудню, но храмовник согласился подождать. Этому самому храмовнику молодой барон Боулес два года назад заявил, что жениться больше не намерен. Ради того, чтоб убедиться – барон передумал, храмовник готов был ждать хоть до вечера. Но мы опоздали всего на полчаса, половину из которых Аларик уговаривал меня надеть парюру – ту самую, с бриллиантами и жемчугом, что ждала меня десять лет в ящике его секретера. Я снова отдала должное его таланту переговорщика.
Но опоздали мы не зря. Когда мы уже шли по коридору в Малую Башню, во двор влетели два всадника, а верней, всадник и всадница. Я с трудом узнала в молодой женщине Эрментину. Старый барон не успел выдать ее замуж до своей смерти, а Аларик, как новый глава рода, дал ей свободу выбирать.
– Успели! – налетел на нас маленький ураган у входа в зал со священным камнем. – Почему ты не подождал нас? Ты не говорил ничего о помолвке, а сегодня утром я получила твое приглашение на ужин с баронессой Боулесин, и мы тут же вскочили в седло! Познакомь нас с невестой! – она обернулась ко мне. – Ой... Лори? Это правда ты? Аларик тебя нашел?! Лори-и-и-и-и!
Я едва не оглохла, когда Эрментина повисла у меня на шее.
Сестра Аларика едва устояла на месте, пока храмовник вел обряд, и чуть не накинулась с поздравлениями до того, как мы закрепили брак поцелуем. Хорошо, ее муж успел поймать Эрментину за рукав.
В тот день мы отпраздновали свадьбу по-семейному: мы с Алариком, дети и Эрментина с мужем. Молодые слуги кидали любопытные взгляды, слуги постарше, которые еще помнили мои визиты, понимающе улыбались.
* * *
Свадебный прием мы устроили через месяц. В этот раз гостей с моей стороны было трое. Директриса пансиона в Боулесине, которой я когда-то вручила приглашение на нашу с Алариком свадьбу, обняла меня и шепнула: "Я верила, что ты найдешь свое счастье, но кто бы мог подумать!"
Вторая моя гостья, госпожа Мостклер, поздравила меня со словами "Молодец, осмелела! Горжусь тобой!" Позже я видела обеих дам за беседой и невольно поёжилась.
А третий мой гость... Впрочем, Бейлир так спелся с Алариком, что уже сомневаюсь, с чьей стороны эльф.
Аларик, как барон, обязан был позвать верхушку городской администрации с женами. У меня быстро зарябило в глазах от лиц, фамилий и должностей, но когда распорядитель объявил "инспектор по образованию господин Чиркас с супругой", я встрепенулась. В зал вошел приятный мужчина лет тридцати под руку с Одри, маглекарем с армейским прошлым. Через неделю мы с этой невероятной женщиной пили отвары в библиотеке, перебирая богатую коллекцию рода Боулес, и мое счастье стало полным.
Эпилог
(Пять лет спустя)
Оставив двоих младших детей на гувернантку, мы с Алариком и Феликсом отправились на премьеру представления в "Театре Амрилиона" – для сцены Бейлир взял свое третье имя. Автором, постановщиком, поэтом и композитором в театре было одно-единственное существо – эльф Амрилион. Он же был ведущим музыкантом, единственным певцом, исполнителем трюков и актером.
Наши разговоры о прогрессе возымели действие. Мой бывший напарник решил, что с него хватит дорожной романтики, и обратился к изящным искусствам, придав им перчинки боевыми умениями. Как оружие лук все больше и больше уступал позиции длиннострелам, но удивлять зрителей со сцены эльф будет еще долго.
Каждое его представление являло собой повествование на основе древних саг. Рассказывая историю, Бейлир пел, танцевал, жонглировал кинжалами и факелами, иногда проделывая все это на высоко натянутом канате или стоя на крохотной, с ладонь, платформе, изображавшей пик горы. В одном из спектаклей он пролетел на канате над зрительным залом, перевернулся вниз головой, зацепился ступнями за капитель колонны над задним рядом и выпустил одну за другой из лука шесть горящих стрел в шесть целей на сцене. Порой даже я, видевшая его в деле, не была уверена, доживет ли он до конца представления.
Когда мы взяли нашего старшего, Феликса, с собой в первый раз, в начале он надменно посматривал на сцену с высоты своих десяти лет, но к концу вцепился в меня и едва слышно прошептал: "Он не разобьется? Он не подожжет себя?" – "Нет, конечно", – шепотом ответила я, хоть внутри и колыхалось сомнение. Того, что Бейлир вытворял на сцене, он не устраивал даже в наши боевые годы.
На традиционный фуршет после премьеры детей не допускали, но вечером, когда Бейлир приехал к нам праздновать по-настоящему, Феликс не отлипал от него целый час, пока Аларик не отправил сына спать.
Сегодня, боюсь, часом не ограничится – Феликс стал взрослее. Фелисия тоже постепенно превращается из бесхитростной малышки в солидную девицу, и если раньше ее любопытные глазенки наблюдали за "дядей эльфом" издалека, то в последнее время она все чаще интересуется, когда снова придет лорд Бейлир.
К счастью, придя в равновесие, Бейлир оставил и высокопарные речи своей лирической половины, и привычку задираться с кем ни попадя, которой грешила половина боевая.
Весной и осенью Бейлир колесит по королевству с выступлениями, лето проводит в эльфийских лесах, а на зиму возвращается в Боулесин. Ему понравился город, где снег лежит меньше месяца, город, достаточно большой для понимания искусств, но не разросшийся до размеров, которые привлекают преступников всех мастей. И, конечно, откуда рукой подать до замка Боулес, где ему всегда рады. Ежегодные премьеры он неизменно показывает в Боулесине, в Гранд театре, где за баронским родом Боулес зарезервирована ложа.
После фуршета, когда мы доехали до замка, и "дядя эльф" пообещал, что непременно позавтракает с Фелисией и погуляет с ней по саду, а Феликсу утром даст пару уроков жонглирования кинжалами ("деревянными и тупыми" – подумала я про себя), дети, наконец, улеглись, и мы смогли посидеть у камина взрослой компанией.
Я помню, как в первые месяцы после свадьбы я переживала, что Аларик не очень хорошо отнесется к воспоминаниям, в которые то и дело пускался мой бывший напарник. Но на удивление муж с интересом слушает "военные истории", как он их назвал, а после рассказа о "близнецах из преисподней" принялся намекать, что раз у меня такой обширный опыт, то трое детей маловато для семьи Боулес.
В этот раз я показала новый альбом, который только-только вышел из печати. Я нашла двух не слишком удачливых художников с долями дварфийской крови и отправила их в Синие горы. Дварфы хоть и не любили пускать к себе чужих, но наличие дальней родни все же сподвигло сделать послабление, и моим посланцам разрешили зарисовать интерьеры пещер с такими украшательствами, которые нигде больше невозможно увидеть. Альбом "Внутри Синих гор" вышел на прекрасной плотной бумаге (впрочем, другие я и не выпускала) с кобальтовой кожаной обложкой, а на первые три дюжины экземпляров добавили литые уголки с орнаментом, как над главным входом во дворец подгорного короля.
То, что производилось в моей мастерской, стоило немало гольденов. Альбомы продавались и в Вавлионде, и далеко за его пределами наравне с предметами искусства и дорогими украшениями. Доход от мастерской был вполне достоин семьи обеспеченного горожанина, но терялся на фоне доходов от баронства. Меня это не волновало. Баронская семья, как положено, живет за счет земель и производств, а гольдены от моего дела мы отправляем в "Дикий шиповник". Госпожа Мостклер собирается выкупить прилегающее здание, чтобы расширить пансион и брать еще больше студенток без оплаты. Полагаю, лет через десять можно будет увидеть, как выпускницы "Шиповника" меняют Вавлионд.
Бейлир, как ценитель искусств, долго листал издание, и в конце концов признал, что в некоторых областях изобразительных ремесел дварфы тоже знают толк. Не так, как эльфы, конечно, но все же неплохо, неплохо. Мы с Алариком переглянулись и улыбнулись. Интересно, есть ли шанс заслать художников в Леса…
Эльф наполнил бокалы южным вином из золотистого винограда. Его выращивает гоблинское селение на таких склонах, куда человеку ни за что не забраться. Аларик предложил выпить за прогресс.
Полгода назад с большими предосторожностями нам передали очередное письмо от Джанин. Она писала, что увидев горные разработки дварфов, Алоис мысленно подставил вместо вагонеток Стрекозу, а рельсы перенес на землю. Получившаяся идея была совершенно сумасшедшей, но Халцедоны решили рискнуть. Практичные дварфы подсчитали, что денежная польза выйдет, если прицепить друг за другом хотя бы три, а лучше четыре дом-мобиля. Чтобы сделать достаточно мощный магротор, понадобился гений Джанин и Маврикия, и первая сцепка дом-мобилей год назад побежала по рельсам в предгорье. Сейчас Халцедоны роют тоннели в сторону Вавлионда, нацеливаясь прежде всего на ближайший к ним большой город – Боулесин, и уже ведут переговоры с землевладельцами Вавлионда, чтобы проложить рельсовую дорогу из Боулесина в столицу. Вскоре после письма Аларик подписал договор о рельсах на нашей земле.
Дом-мобили так и остались загородным средством передвижения, но Боулесин был первым городом, который пустил внутрь дуо и карет-мобили.
Аларик разлил вторую бутылку. Бейлир снова поднял бокал.
– Кстати, об одном нашем знакомом дварфе. Лавронс намекал, что давно не виделись, но Секирд ждет второго, и путешествовать им пока не с руки. Я подумал... Публика на островах неизбалованная, можно снять неплохие сливки. Кроме того, хотелось бы познакомиться с местной экзотикой. Так что, осенью я собираюсь в турне на острова, – сообщил Бейлир, разглядывая искры в бокале. – Сначала на Померанцевые, затем дальше... Не составите мне компанию навестить наших друзей?
– Я бы не против, но выдержит ли плаванье Лилия? Не уверена, что это хорошая идея – везти по морю трехлетнего ребенка.
– Дорогая, мне кажется, ты преувеличиваешь. Обещаю, это будет самое большое, безопасное и удобное судно, которое существует в Южном море, – Аларик положил руку на мою, и я поняла, что ему очень хочется поехать. – Всего пять дней туда и пять дней обратно. М?
Честно говоря, мне тоже хочется увидеть дварфа Лавронса – он определился как мужчина, чтоб жениться на Секирд. Хочется обнять Секирд, которая успокоилась, перестала ждать от окружающего мира осуждения и приняла себя.
Хочется посмотреть на взрослую Хитру. Она писала, что счастлива жизнью в общине оборотней, где нет альф, где все равны, и голос лисицы ничем не хуже голоса лиса или медведя. Их община владеет островком с полями, пастбищами и лесом, устроив селение по своему вкусу, и бывшая княжна не желает возвращаться к городской жизни. Работа садоводом ее полностью устраивает.
– Хорошо, – кивнула я. – Осенью поедем на Померанцевые острова.
Аларик просиял, Бейлир тонко улыбнулся, и мы сдвинули бокалы.
КОНЕЦ
Примечания для зануд и любопытствующих
Скорость
Здесь я даю расчеты в привычных нам километрах, хотя в мире героев меры исчисления, конечно, другие.
Лошадь медленным галопом – до 20 км/ч. При быстром галопе лошадь устает уже через 2-3 км, поэтому нагнать кого-то на коротком расстоянии можно, а на большом нельзя. Рассчитываем, что быстрое движение лошади на больших расстояниях 15-20 км/ч.
Если всадник не торопится, то на большие расстояния едет рысью – 10-15 км/ч.
Дилижанс – в девятнадцатом веке скорость дилижанса была 10-15 км/ч.
Обоз, повозка – запряженная лошадью повозка на большие расстояния двигалась около 5 км/ч.
Исходя из этого можем представить, что обычная скорость дом-мобиля – 30-35 км/ч, если выжимать все силы и тратить вдвое больше магического заряда – до 45 км/ч. Карет-мобиль может двигаться 40-45, от силы 50 км/ч, дуо-мобиль – 50-60 км/ч, но все это очень зависит от качества дороги и обученности водителей, поскольку во времена лошадей редко кто имел привычку к высоким скоростям.
Город, в котором начинается повествование, находится в центральной провинции, недалеко от столицы. Фасталк расчитывал, что до границы с Белпеском наши герои доберутся за три дня, и в его представлении один человек ведет мобиль примерно шесть часов в день. До границы Белпеска от города, где контора Фасталка, примерно 550 км. По расчетам Лори должна была провести три дня за рычагами – примерно восемнадцать часов.
Наши герои поехали наискосок длинным путем, чтоб въехать в Белпесок ближе к столице оборотней и сократить расстояние, которое им предстоит преодолеть верхом. Первый день пришлось ехать по более медленным дорогам, но требовало это не меньшего напряжения (кто пытался быстро ехать по виляющей грунтовой дороге, тот поймет, а у Лори, считайте, небольшой автобус). На второй день в середине они выехали на тракт и гнали с максимальной для дом-мобиля скоростью. Вела Лори не по шесть часов в день, а по двенадцать, поэтому уложились в два дня.
От Боргезина до Лусмеина примерно полсотни километров. Бейлир на коне проехал за три-четыре часа, повозка с арестованными выехала часов в одиннадцать утра и приехала поздно вечером. Лавронсо ехало медленнее, чем обычно водит Лори, у него этот путь занял часа три, но ближе к городу он стал ускоряться, и на площадь влетел намного быстрее.
Схема Стрекозы за передними сиденьями
Локоть равен примерно 0.5 метра.
По правому борту: дверь (1.5 локтя), пустая стенка с крюками для одежды (1 локоть), лежанка-сиденье (4 локтя), хозяйственные шкафчики от пола до потолка (1.5 локтя), омовейная/душевая (3 локтя), полки с коробами для овощей и круп (1 локоть). Итого 12 локтей.
Пр левому борту: шкаф для одежды (2 локтя), лежанка-сиденье (4 локтя), стол со складными табуретами под ним (3 локтя), холодильный шкаф (1 локоть), кухонная поверхность с раковиной, внизу нагревательный артефакт и полки (2 локтя). Итого 12 локтей.
Ширина: 4 локтя внутри, 4.5 локтя снаружи. В передней части: лежанка (1.5 локтя), проход (1 локоть), лежанка (1.5 локтя). Около омовейной: омовейная (1.5 локтя), проход (1 локоть), кухонная поверхность (1.5 локтя).
Размеры омовейной/душевой: 1.5 метра на 1 метр.
* * *
В тексте использованы отрывки из опер “Кармен” и “Лючия ди Ламмермур”. Что пел Бейлир после “Лючии”, предлагаю читателям догадаться самостоятельно.
Первое стихотворение "про любовь" – результат совместного творчества ChatGPT и автора.
Автор второго стихотворения "про любовь" пожелал остаться неизвестным.
