Текст книги "Стрекоза (СИ)"
Автор книги: Элина Литера
сообщить о нарушении
Текущая страница: 16 (всего у книги 26 страниц)
Я подавила вздох.
– Как ты жила эти годы? Как ты попала в порученцы? И почему вас ищут?
– Жила… сначала компаньонкой. Потом компаньонкой-охранницей. Потом жених-порученец взял меня в гильдию и научил драться по-настоящему.
– Жених?!
– Тш-ш, не кричи, услышат.
– У тебя есть жених? Или уже муж? Но ведь это не Бейлир. Я не понимаю…
– Нет. Его звали Нимнадил, полуэльф, он погиб три года назад. Работая одна я год сопровождала дам или возила важные пакеты, а потом познакомилась с Бейлиром, и мы стали брать поручения вместе. Ты прав, мы не пара. Но это ничего не меняет.
Говорить о том, как я отправляла разнообразных бандитов к демонам, мне отчего-то не хотелось. Аларик видел во мне всю ту же Лориетту, только более взрослую, и я причиню ему боль, разрушая хрустальную иллюзию. Но вблизи мой образ неизбежно пойдет трещинами. Значит, нужно держаться от Аларика подальше.
Демоны! Смогу ли я кому-нибудь довериться? Смогу ли я открыться, показаться такой, какая я есть на самом деле? Смогу ли подпустить кого-нибудь достаточно близко и не думать, что он отшатнется, увидев истинную меня? Все, чья кровь на моих руках, были достойны своей участи. Но все же после первого убитого Нимнадил долго приводил меня в чувство. И после второго. А потом… потом стало легче. Но теперь… Кому нужна женщина, которая может вот так запросто и без сомнений всадить нож в живую плоть? Разве что тому, что прошел с ней этот путь рядом. Но Нимнадил мертв, и другого такого не будет.
Ах, да, Аларик спросил, почему нас ищут… Я кратко рассказала ему, что мы увели из-под носа тайных служб Хитру, не вдаваясь в подробности ее статуса.
– Лори, когда все закончится… Ты веришь, что я смогу тебя защитить?
– Давай для начала соберем доказательства, что по твоим родственникам кандалы плачут, заберем твою дочь и доставим вас всех вместе с документами к королю. Поверь, в каждом из пунктов плана есть, о чем волноваться. А сейчас будем спать. Судя по тому, что сказало Лавронсо, в этом городке можно потянуть за ниточку.
Аларик вздохнул, но ничего не сказал. Я заставила себя отрешиться от невеселых мыслей и уснуть.
Глава 31
Утром я проснулась в одиночестве. Рядом на потрепанной, но чистой салфетке стояла тарелка с омлетом и двумя ломтиками хлеба. Моя фляжка, полная воды, лежала рядом. С трудом удержав слезы я принялась за еду. Слишком похоже это на… Нет. Не вспоминать. Перевернуть страницу. Нельзя.
Спустившись вниз, я обнаружила, что спектакль в самом разгаре. Отдав хозяйке таверны грязную посуду я заняла место в первом ряду около Секирд, которая невозмутимо доедала омлет.
– Еще! Еще разок! – Аларик страдальчески заламывал брови. Переигрывает.
– На тебе долга уже три золотых, – посмеивалось Лавронсо.
– Последний раз! я отыграюсь!
Рука Лавронсо легла на бумагу:
– Каждый золотой – неделя службы. Хочешь округлить до месяца? Ну давай, раз такой смелый.
Интересно, кому пришла в голову идея? Мальчики поняли, что действовать придется вместе, и решили подбить под это солидное обоснование, чтоб ни у кого не возникло вопросов, с чего бы вдруг спелись двое приезжих.
Аларик-Дерик, конечно, проиграл и в этот раз. Довольное дварфо сложило в сумку его документ – залог, что должник не сбежит. Я едва удержала смешок: разумеется, сам себе барон Боулес мог выдать сколько угодно бумаг с самой настоящей баронской печатью.
– Мабель! – махнуло дварфо. Мы вчера забыли договориться об имени, но Аларик уже сообщил ему, как я назвалась. – Поди сюда. Этот… Эй, гоблин, как тебя?
– Дерик он, – усмехнулась я и глянула на хозяйку, которая понимающе улыбалась.
– Хех, уже знакомы? Я, вродь, его себе служить взял, а не тебе.
– Тебе днем, а мне… Или хочешь, чтоб он и тебе так же послужил? – приняла я игру.
Дварфо совершенно натурально взревело, хозяйка захохотала. Свирепо глянув на меня, Лавронсо прорычало:
– Болтай, баба, меньше! Тебе в помощь будет. Потом еще куда пристроим. Эй, хозяйка, мы еще на день тут останемся, и ужинать будем. Этот лишенец теперь со мной.
– За комнату с ужином на всех возьму четыре серебряных, – отозвалась та.
– А камору? – поинтересовалась я.
– Камору тебе за полсеребра уступлю, – подмигнула она.
Кажется, мне скинули половину платы за развлечение.
* * *
Секирд принесла вести от “Берлиэли”. Удалось узнать, что тот лорд, который приехал с племянницей, был желчным и раздраженным господином, почем зря гонял прислугу, а на няню наорал. Горничная даже слышала обрывок фразы: “... не можешь приструнить…”, “... быстрей шевелилась бы…” и “здесь торчать”. Та возмущенно оправдывалась в ответ, а потом плакала. Аларик развел руками – няня совсем не похожа на ту, что едет не по своей воле. К тому же, раз охранников отослали, Меркат не ожидал, что женщина сбежит. Что-то задержало всю компанию в этом городе, потому что выехали только в полдень.
Еще глазастые служанки увидели, что лорд явно писал письма – на столешнице остались брызги чернил. “Торопился кому-то что-то сообщить”, – решило дварфо.
Аларик с дварфо решили разведать квартал Горчичников днем и поболтаться по разным злачным и не очень местам.
Нам с Секирд досталось пройти по маленькому рынку и по рядам лавочек, послушать, что говорят разные существа. “Берлиэль” и “ее воспитанник” предстояло сделать то же самое, только в более дорогих заведениях, которых в этом городке было не очень много, но путешествующая эльфийка решила познакомиться с Вавлиондской провинцией, и под этим предлогом могла заводить самые странные разговоры.
За следующие несколько часов мы с Секирд обошли едва ли не всю Идолту, переговорили с тремя дюжинами существ, попробовали и съели на рынке столько всего, что меня начинало подташнивать, а Секирд сообщила, что на сметану смотреть не может. Мы обзавелись куском серого полотна на нижнюю юбку, рубахой для Секирд (и правда – не помешает), глиняной свистелкой и грубо вырезанным всадником. За сведения приходится расплачиваться покупками, но ничего не поделаешь.
Вернувшись, я освежилась, обтеревшись водой из ведра, которое принесла добрая Секирд, помогла ей сделать то же самое, и мы растянулись на кроватях в ожидании остальных.
Перед тем, как сесть ужинать, Секирд с Лавронсо снова взялись за инструменты – не разочаровывать же публику. Аларик, пока ходил по городу, разжился флейтой, собранной из набора небольших дудочек – как он мне когда-то рассказывал, на этой флейте играют гоблины, пастухи предгорий. Никто не удивился, что полугоблин Дерик умеет с ней обращаться.
Аларик-Дерик что-то шепнул дварфо, и они заиграли. Я вцепилась зубами в край кружки с элем. Зачем ты со мной так?!
Затаив дыхание, таверна слушала, как над горной долиной парит орел, и ветер трепещет в перьях расправленных крыльев, и будто вместо покрытых пятнами стен вокруг развернулся голубой простор с зубчатой грядой, кое-где тронутой редкими лоскутками облаков, и восходящий поток уносит птицу туда, в звенящую высь, и вот она пропадает из виду, оставляя нас, бескрылых, бессильно смотреть ей вслед.
Я украдкой утерла слезы, опасаясь, что меня неправильно поймут, но зря – носами шмыгала добрая половина посетителей. Хозяйка поднесла всем троим музыкантам по кружке, они дали публике прийти в себя и ухнули что-то разудалое, где флейта Дерика пела вторым голосом, сплетаясь со скрипкой Секирд.
Лавронсо поглядывало на меня будто бы недовольно.
Закончив выступление, Аларик с Секирд присоединились к давешней зелено-коричневой компании, Лавронсо помахало дварфам, которых сегодня пришло заметно больше. Убедившись, что никто против не будет, Лавронсо позвало меня за стол с новыми приятелями. Что-что, а наводить мосты дварфо умело. И вот уже дварфы-подружки принимали его за своего, вернее, свою – Лавронсо во всеуслышание объявило о желании определиться женщиной. Меня, конечно же, включили в женский круг. Хозяйка принесла “девочкам” четыре кружки эля с ягодной ноткой, и потек женский разговор. Обменялись рассказами про обновки, поговорили о мужчинах, застращали Лавронсо, чтоб до тех пор, пока “определение дозреет”, ни-ни. Надавали будущей дварфе советов, как избежать “туров винторогих”, когда время придет. Поспорили, когда лучше рожать первенца: в пятьдесят или потянуть до восьмидесяти, и тогда уже всех махом, один за одним. Обсудили, что лучше подходит под зеленые глаза – хризолит или малахит. Я вставила свои два слова, что нужно подбирать под оттенок: если больше в орех, тогда хризолит, а если с синевой, тогда малахит. Меня зауважали.
Лавронсо кивнуло на подвеску, что болталась на шее дварфы:
– О, что-то новенькое, я таких не помню.
Та сняла кожаный шнурок и протянула нам рассмотреть получше. Дварфо принялось вертеть в руках рогатый полумесяц с переплетениями узорной филиграни внутри и полупрозрачным белым каменем.
– Кто-то из Адуляров выискал в старом манускрипте рисунок женского амулета в виде месяца, ну и обрадовались, у них же второе имя Лунные. Теперь мода у нас в Синих горах на их подвески, и положены лунницы только девочкам, – довольно усмехнувшись, дварфа погладила бакенбарды.
– Неужто у мужиков не появилось своих знаков? – поинтересовалось Лавронсо, возвращая дварфе подвеску.
– А им зачем? – удивилась она. – Будто мужикам мало того, что у них болтается.
Дварфы расхохотались, и я не стала отрываться от компании.
Кто-то вспомнил юность, и дварфы принялись делиться похождениями молодости. В отличие от людей, дварфы пускались в приключения без различия пола, верней, многие приключения состоялись до возраста определения. Дамы хвастались, кто в какую опасную шахту забрался, кто пошел втроем на двух троллей, кто застрял в степи на сломанном драндулете. Последняя история позволила мне зацепить нужную тему.
– Эх, – мечтательно возвела я глаза к бревенчатому потолку, – кабы у нас, у людей, бабы тоже на мобилях кататься могли! Я бы… ух! Только б меня и видели.
Дварфы сочувственно покачали головами:
– Ох уж эти мужланы ваши человеческие… Может, пристроим тебя за дварфа какого?
– Э! Она мне еще два месяца отработать должна, – возразило Лавронсо и тут же вжало голову в плечи под шквалом возмущения, мол, сестру свою гнобишь, жизни не даешь.
Успокоились дварфы, только когда Лавронсо пообещало, что как два месяца пройдут, подыщет мне какого-нибудь дварфа из приморских.
– Молодого тебе не надо, – рассудительно советовала самая старшая дварфа. – Возьми, кому полторы сотни исполнилось. Они непривередливые, как раз вместе и доживете. И на мобилях тебя научат. У нас мобили завсегда получше человеческих будут, хоть они десять цехов построят.
– Неужто строят уже? – будто бы для поддержания разговора поинтересовалась я и краем глаза увидела, как Лавронсо напряженно глянул на дварфу, а потом на меня со значением. Быстро, пока дварфы не удивились его мимике, рявкнула: – Чего уставилось? А вот выучусь на мобиле, и не зыркай мне тут!
Дварфы одобрительно засмеялись.
– Да говорят, где-то в здешних местах и строят, только где, кто ж знает. Нам-то неинтересно, а людишек, кто любопытствовал, чем-то шуганули.
– Это понятно, боятся этой… как ее… курекции, – глубокомысленно выдала я.
– Конкуренции, дура-баба, – зло буркнуло Лавронсо, понимающее, что едва не выдало наш интерес.
– А ты не шуми тут, неопределившееся, – нахмурилась старшая дварфа. – Вот когда взаправдашней дварфой станешь, тогда и голос подымай. Не то живо сейчас к мужикам пойдешь.
Лавронсо, решив спасать положение, заказало еще эля на всех и большой яблочный пирог.
* * *
После ужина мы вчетвером устроились в комнатушке и обменялись добычей: и нашей, и Аларика с Секирд, и тем, что узнал Бейлир и передал заглянувшему к нему “охраннику”.
О том, что где-то в округе люди открывают цех по производству мобилей, судачил едва ли не весь городок. Похоже, Меркаты, как и всякие высшие аристократы из больших городов, недооценили степень любопытства жителей провинции. Если бы, наоборот, поставили цех на окраине города вроде Боулесина, вполне могли бы сохранить производство в секрете. Кому какое дело, что там за железки таскают. Существ вокруг видимо-невидимо, шныряют тут и там, сегодня один, завтра другой. А во все дырки голову совать – мигом без носа останешься.
Другое дело – Идолта. Каждое новое лицо будто магнит для любопытствующих. “Берлиэль” едва не засыпали вопросами, стоило ей шагнуть за порог гостиницы. Хорошо, Хитра сообразила сочинить легенду: росла она, воспитанница, в эльфийском Лесу, и теперь добрая леди Берлиэль показывает ей человеческие земли.
Откуда взялась человеческая девочка в Лесу, никто не спрашивал – ставить под сомнение рассказ и тем портить отношения с эльфийкой жители не рисковали. Многие и эльфов-то раньше не видели. Могу поспорить, они дюжину лет будут к месту и не к месту упоминать “подавала я суп самой настоящей эльфийке”, или “у вас сегодня есть те слойки с клубникой, что я эльфийской леди присоветовала?” или “да-да, именно такой шарфик у нас купила эльфийка три года назад, до сих пор не вышел из моды!”
И конечно, всякое любопытство Бейлира тут же стремились удовлетворять. Чтобы не запомниться интересом к машинерии в окрестностях Идолты, Бейлиру пришлось задавать вопросы самого разного толка, но главное он узнал: два месяца назад в городе останавливались четыре господина из образованных. Местный мастер по ремонту часов и прочей механической утвари утверждал, что разглядел в них инженеров. Три недели назад они появились снова, за два дня обошли все рестораны и приличные таверны – все пять, и вздохнув, что глушь надоела до демонов, уехали верхом по южной дороге.
Обозы с “железками”, конечно, через Идолту не шли, но местные тоже пользуются трактом. Кто-то видел, как сворачивают в сторону, кто-то заметил караван гремящих повозок у дальнего леса. Кто-то спьяну проболтался, что встретил на дороге двух верховых, те завернули его назад и наказали никому не рассказывать. Наивные.
Кто-то, браконьерствуя в чужих угодьях, слышал далекое рычание магроторов.
Кажется, я догадываюсь, что расстроило лорда-похитителя. Наверняка, проезжая через город, он решил встретиться с доверенными лицами, узнать, как идут дела, а вместо этого за ужином и за завтраком услышал болтовню про свое очень тайное производство.
Я довольно улыбнулась, представив физиономию Мерката.
Но одних слухов мало. Если лорды строят мобили, Корону это заинтересует лишь с точки зрения податей, чтоб утаить не вздумали. Нет, нам нужно найти что-то солиднее, а расположение цеха – приятная приправа.
– Не понимаю одного, почему они поставили цех так далеко от Иркатуна. Сюда на карете почти два дня ехать, – удивился Аларик.
– На карете два, на мобиле быстрее, – напомнила я. – Полагаю, только сами Меркаты не любят магмеханики. Их подручные вряд ли отказываются от прогресса, а Меркаты не будут лично каждую неделю цех проверять.
Аларик кивнул.
– И кто тебе, Дерик, сказал, что цех всего один? – задало Лавронсо резонный вопрос.
– Ты прав, – поддержала я дварфо, и меня осенило, – конечно, у них не один цех! Здесь, в большом, который рано или поздно найдут, производят мобили, большие и мощные мобили, но ничего противозаконного. Остальные части Меркаты наверняка оставили в других местах, двух или даже трех, чтоб быстро собрать все воедино в решающий момент.
Против ожидания Аларик приуныл:
– И где же эти места искать…
– Нигде не нужно, – убежденно сказала я. – Корона пусть ищет. Наше дело – добыть сведения, доказывающие, что искать надо. Если рядом с Меркатом обретается засланец местных ночных хозяев, значит, что-то они знают помимо цеха с мобилями. Интересно, что…
– Вот это мы и выясним, – криво ухмыльнулось дварфо.
Я вздохнула. Не спать мне этой ночью.
– И не вздумай, – без слов поняло меня Лавронсо. – Ты портрет свой на столбе видела? За такие деньги они любую хоть сколь похожую бабу сначала к стражам поволокут, а потом уже разбираться будут, та или не та.
– Ты же само говорило – я не похожа.
– Это ты не похожа, когда в таверне с ложкой сидишь, а когда станешь в мужских штанах кренделя выписывать, станешь очень даже похожа.
– Кто поволочет, кто – они? – удивился Аларик.
– Местные ночные воротилы. Если есть у того головореза начальник, то среди них обитается, а скорей всего их главный. Город небольшой, двум ночным хозяевам тут не развернуться, – пояснило дварфо.
– Ты давно от ночных хозяев не бегал? – напомнила я.
– Тем более прощупаю, вдруг кому на западных черное досье нужно.
– Рискованно.
– Не рисковей, чем бабе к ним соваться.
– Один пойдешь? – удивилась я.
– Нет. Со мной, – ответил Аларик, и Лавронсо, чтоб его, такого знающего, демоны пнули, кивнул.
Меня уговорили провести эту ночь в комнате вместе с Секирд, а дварфо с перекрашенным бароном отправились к ночным воротилам.
Глава 32
Я пролежала с четверть часа, потом сняла сорочку, надела темно-серую рубаху и черные штаны, которые принесла с собой из Стрекозы. Сверху накинула очень старый и очень потрепанный кусок ткани, изображавший не то накидку, не то плащ, и резко обернулась назад, перехватив зеленую руку.
На что рассчитывало Лавронсо, когда просило Секирд меня остановить? Если бы я не умела спиной чувствовать опасность, у меня было бы на пару шрамов больше. Даже не насторожись я от шороха за спиной, такого шороха, будто кто-то пытается двигаться тихо, все равно легкий и очень знакомый сладковатый запах рассказал бы мне о намерениях подруги.
Перехватив Секирд за запястье, я выдернула из ее руки пропитанный зельем лоскут. Секирд вырвала руку. Я усмехнулась:
– Вы с дварфо такого низкого мнения о моих способностях?
– Я хотела тихо, а надо было быстрее, – мрачно произнесла Секирд.
– Неужели ты думаешь, никто никогда не пробовал быстрее?
Обиженная девушка забралась назад на лежанку.
Достав краски для лица, я выбрала крохотную склянку с черной пастой. Любой человек с даром почувствовал бы, как от нее несет магией, но мне нужна такая крошка, что распознает только очень, очень сильный и обученный маг, а таких в местах вроде Горчичников не водится. А если водится, будет интересно узнать, зачем.
Я обмакнула самый кончик самой тонкой кисточки и нанесла крохотный штришок на тыльную сторону руки. И еще один. И еще. Через четверть часа такой работы у меня на руке красовался знак одного из воровских кланов столицы. На свету зачарованная для стойкости сурьма мало похожа на татуировку, но в полутьме и так сойдет. Завернув коробочку с приспособлениями для обмана в панталоны я сложила ее назад, в комок вещей. Подвязав волосы спрятала их под видавшую виды шляпу непонятной формы, которую она приобрела после неоднократного пребывания в заплечном мешке. Я оторвала полосу от куска полотна, купленного взамен рассказа о рычащих за лесом магроторах, и сложила ее на манер шарфа, который навернула так, чтоб прикрывал нижнюю часть лица.
Осмотрев себя в крохотное зеркальце, я осталась довольна.
– Я с тобой, – донеслось со второй кровати.
– Нет, Секирд. Иначе мне придется еще и тебя охранять.
– Меня не надо охранять! Я была с вами в лесу!
– Здесь будет намного опаснее, и даже на помощь не позовешь. Пожалуйста, останься, – мягко попросила я. – К тому же, если мы до утра не вернемся, кто-то должен объяснить Бейлиру, что произошло, чтобы он перевернул Горчичники вверх дном.
Секирд буркнула “ладно” и повернулась лицом к стене.
– Дверь за мной запри, – усмехнувшись, посоветовала я.
* * *
Лезвие ночного грабителя прочертило дугу и глухо брякнуло о булыжник. Слова “кошелек или жизнь” он договорить не успел. Слегка его придушив, я шепотом просвистела:
– Не стоит со мной связываться.
Перед носом бандита быстро мелькнул рисунок на руке. Любитель чужого издал нечленораздельный звук, но я уже шагнула в тень, оставив незадачливого налетчика посреди улицы.
Теперь осталось только проследить, куда он пойдет – за новость о том, что город посетили столичные коллеги, местный ночной хозяин хоть медяк да отвалит.
Когда дварфо с “полугоблином” отправлялись на дело, у меня мелькнула было мысль поделиться с ними секретом, но увы, столичная “элита” воровского мира допускает в свои ряды только чистокровных людей.
Клочковатые тучки с неровными прорехами то норовили притушить половинку луны, то прикрывали блестящей вуалью, то позволяли светить во всю силу, и нервный лунный свет подрагивал на щербатой мостовой, которая, по мере приближения к Горчичникам, превращалась в слежавшуюся глину с редкими вкраплениями брусчатки. Вскоре ветерок донес крики и смех.
Город, и правда, небольшой, и злачный район здесь – всего-то две улицы. Я проследила за “провожатым” до спуска в полуподвал, откуда орали скабрезную песню, а девица у входа не оставляла сомнений в своем занятии. Внутрь я не пошла. Осторожно двинувшись вокруг, я следила за тенями на занавешенных окнах. Вскоре я нашла, что искала. На втором этаже одна тень, низкая, еле двигалась, зато другие расхаживали вперед и назад. Если где-то и был кабинет местного начальства, то здесь. Осмотревшись, я засекла охранника, и вскоре он уже “отдыхал” в глубокой тени за помятым водостоком. А я, прижавшись к стене, разглядывала кабинет в тонкую щель между рамой и портьерой. Жаль, окно закрыто, ничего не слышно.
Мой “знакомец”, волнуясь и переминаясь, закончил “доклад”. Ночной хозяин, действительно, бросил ему медяк и махнул, мол, вон иди. Разложив ноги на потертом столе между бумаг, тарелок с объедками и кружек, местный главарь разбойничьего квартала опрокинул в себя что-то из захватанного стакана и взял со стола бумагу. Увы, рассмотреть, что там было написано, я не могла. Что ж, главное я узнала, пора спускаться. Под утро навестим кабинет, пошарим, может, что-то интересное найдется. За это время стоит проникнуть внутрь, чтоб оказаться рядом, когда ночной хозяин будет вешать сигналку.
Я бросила последний взгляд в щель и поняла, что навещать кабинет придется прямо сейчас: три бугая притащили Лавронсо и Аларика. Заняв удобную позицию я медлила: может, обойдется?
Увы, нет. После короткого разговора один бугай положил руку на нож, но начальство поморщилось так, что я будто услышала: не здесь же. Если бы я была уверена, что их выведут на улицу, встретила бы у входа. Но вполне могли повести в подвал.
Взявшись за верх поудобнее, я влетела в комнату, вышибая стекло с рамой вместе. Хозяин получил каблуком в висок, два бугая – по ножу. Жаль, придется бросить тут оружие. Третьего Аларик с Лавронсо уложили сами. По лестнице уже бежали на шум.
– В окно, слева водосток! Проулок к северу! – прошипела я и едва не взвыла: меня решили пропустить вперед. – Дерик первый, ты за ним! – и упреждая сопротивление, толкнула обоих к выбитой раме.
Я уже собиралась последовать за друзьями, как заметила на столе сложенные вдвое листы бумаги с кривыми буквами, среди которых выделялось слово “цех”. Чем быстрее найдем сведения, тем быстрее Аларик отделается от Меркатов, а я… да! – а я от Аларика! Додумывала я, одной рукой засовывая бумаги за пазуху, другой отбивая нож бандита. Лезвие просвистело до опасного близко, но я успела пнуть нападающего на тех, кто вваливался в комнату за ним, и перемахнув через подоконник, вскочить на водосток, а с него – на утоптанную землю.
Оставив за спиной жужжащее гнездо работников ножа и удавки, я влетела в ночную тьму проулка.
– Лори, ты живая?
Демоны. Он бы меня еще по фамилии на всю улицу назвал.
– Они там! – взвизгнул кто-то сзади, и мы побежали прочь.
Нам пришлось дважды свернуть, но преследователи были где-то рядом.
В боку пекло, в голове начинало шуметь. Нас очень неудачно загнали – слева высокий каменный забор, справа стена кирпичной фабрики, прямо над проходом висит полная луна и светит во всю силу.
– Сюда, – прошипело Лавронсо и потянуло нас к груде ящиков, рядом с которой валялась небольшая бочка. – Дерик, сделай вид, будто вы это самое. Штаны ей подверни, и на ящики.
О чем он? Но Лавронсо не стало уточнять и нырнуло в бочку, будто сделанную по размеру низкорослого крепкого дварфо.
Аларик потянул меня к ящикам и толкнул, чтобы я полулежала на жестких досках. Подтянув мои штаны до колена он навис надо мной сверху и закинул мою голую голень себе на бедра. Все, что выше колена, было укрыто плащом. Погоня приближалась. Аларик шепнул мне: "Стони", выдернул две шпильки, выпуская пряди, и впился в мои губы поцелуем.
Я застонала, но скорее, от неожиданности и возмущения. Работая на гильдию мы с Бейлиром как-то раз изображали целующуюся пару, но мы лишь касались друг друга сомкнутыми губами, не делая никаких движений страсти. Аларик же будто только и ждал... Демоны! Слишком быстро прошло мое возмущение, и я ответила на поцелуй.
Кажется, погоня давно пробежала мимо, но Аларик не отрывался. Мне стало легко-легко, в голове шумело, и только услышав голос Лавронсо я поняла, что поцелуй был не единственной причиной.
– Эй, потом намилуетесь! Дерик! Нам нужно идти.
Аларик нехотя встал, вернул мои штанины на место и протянул мне руку, но сил подняться у меня не было.
– Лори, – прошептал он, – ты в порядке? Драные демоны! Лавронсо!
Уже уплывая, я слышала дварфийские выражения, которые так и не удосужилась выучить.
* * *
Я очнулась в Стрекозе. Лавронсо проворчало, что стоило мне еще поваляться в обмороке, пока он не закончит.
– Где Аларик? – вскинулась я.
– Я отправил его за Секирд. Девку надо вытаскивать сюда поскорей, да и он мне тут не нужен под руку квохтать.
Да, это правильно. Утром обитатели Горчичников пойдут по постоялым дворам и трактирам искать дварфа и гоблина. Мы уже узнали все, что могли узнать в Идолте. Можно уезжать.
Я расслабилась и скосила глаза на бок. Кажется, ничего страшного, только крови натекло. С моими запасами зелий утром буду в порядке. Дварфо слегка приглушило боль и теперь орудовало иглой. Края раны светились, соединяясь друг с другом, а что оно творило внутри, я не знала, но по ощущениям, во мне вовсю гуляла лекарская магия. Закончив, Лавронсо поставило передо мной кружку отвратного пойла. Подозреваю, что в подобное питье специально подмешивают травы попротивнее, чтоб неповадно было болеть.
– Вот что, – голос Лавронсо приобрел интонации директрисы, отчитывающей нерадивую пансионерку за проказы. – Если не прекратишь дурить, мы тебя отставим от задания. Будешь нас на постоялом дворе ждать, пока не решишься на что-нибудь.
– Донно Лавронсо, смею напомнить, что в этой команде последнее слово за мной. Я не люблю объявлять об этом обстоятельстве открыто, но таково настоящее положение дел.
– А мы не любим ходить под лезвием топора из-за твоих метаний! Или используй мужика по назначению, или выкинь романтическую дурь из головы. Но прекрати нарываться на смерть!
– Что? – опешила я.
– То! Страшно выбирать? Помереть проще? Это ты как хочешь, но без нас.
– Я задержалась, чтоб забрать важную бумагу, – я постаралась добавить в голос металла, чтоб не звучало как оправдание.
– Никуда бы твоя бумага не делась! Ты хотела либо все решить махом, либо саму себя махом решить!
Я молчала, пытаясь придумать, где бы оно было неправо, и у меня не получалось.
– Был у меня такой командир, когда мы в пустыню Ык за сокровищами пошли. – Пыл Лавронсо угас, и дварфо вернулось к привычному ворчанию. – Никак не мог выбрать между бабой любимой и бабой беременной. Все по краю ходил, а как назад возвращались, сорвался, полез на песчаного червя вперед всех. – Лавронсо сделало паузу, представляя мне самой догадаться, во что песчаный червь превратил незадачливого кладоискателя. – Даже костей не осталось. Только мешок с добычей эта тварь и выплюнула. Мы его долю беременной отдали, ребятенка растить. Вторая баба два месяца выла. А мог бы к ней вернуться! Сокровища беременной, сам жениться, а сына навещать! Народец вокруг пошептался бы чуток, пока не надоело, а там глядишь, другие сплетни подоспели бы. Зато и сын при отце, и бабы при деле. Но нет, морочился – и так плохо, и так не поймут. А ты-то чего боишься?
– Боли! – огрызнулась я. – Тебе не понять! Тебе еще два года не понять!
– Да-а, куда уж мне, – прошипело Лавронсо. – У нас же, пока причиндалов нет, и сердце не отрастает.
Я ничего не ответила. Расспрашивать о чувствах дварфов до пробуждения влечений было не к месту.
– Слушай меня, неразумная. Боль твоя никуда уже не денется. Если за столько лет не остыло, всё, кранты, тем более теперь, когда руку протяни, и вот он, ждет готовенький. Так что, либо решайся, либо смирись, что болеть так и так будет. А еще раз нарвешься, оставим терзаться в одиночку и уедем.
– На моей Стрекозе? – попыталась съязвить я.
– На твоей Стрекозе выполнять твою работу, раз ты справиться не можешь.
– А за рычаги кого? – попыталась съехидничать я.
– Дерика вон научим. Ты не юли. Поняла меня?
– Демоны же толкнули взять такое мудроумное в команду, – проворчала я. – Все дварфы такие, или ты один особенный?
– Не все, – хмыкнуло Лавронсо, – но многие. Это все потому, что мы ума набираемся, пока мужское иль женское на голову не давит, и голова свободная, а не как у людей.
Дварфо важно почесало пушистый подбородок, и я порадовалась, что нет здесь Бейлира. Устроили бы турнир за звание самой мудрой расы. Отсутствие мужского или женского у дварфов и легендарное высокомерие эльфов ничуть не мешают тем и другим состязаться по любому поводу. Я даже удивлена, что Бейлир и Лавронсо цапались только раз в неделю, а не трижды на дню.
Дварфо поднялось, чтоб уйти, но я не могла не подпустить яду на прощание.
– Посмотрим, Лавронсо, как ты будешь через два года выбирать со своей свободной головой.
– А чего мне? Как все буду. Наверное, бабу выберу, бабой жить забавнее.
– Думаешь, Секирд из тебя подружка нужна?
– Э? – Лавронсо замерло и уставилось на меня большими глазами.
– Ага, – усмехнулась я реваншу и прикрыла глаза.
Озадаченное Лавронсо вышло. Вскоре снаружи послышались голоса, и в мобиль влетел Аларик.
– Лори, Лори!
Кажется, он намеревался зацеловать меня до полусмерти, и я снова не смогла оттолкнуть мужчину сразу, позволив себе несколько секунд безрассудного счастья. Но все-таки, собравшись с духом, я отстранила его.
– Прошу тебя, Аларик, не делай так больше.
– Лори, ты едва не умерла!
Я рассмеялась:
– Аларик, это всего-лишь царапина. Да, я потеряла немного крови, пока мы убегали, но завтра я уже встану.
– Тебя ранили!
– В четвертый раз за шесть лет, с тех пор, как я стала порученцем. И две из моих ран были гораздо хуже.
Увидев изумленное лицо Аларика я грустно улыбнулась. Если безродная бесприданница и наследник барона были из разных кругов общества, то госпожа порученец в бегах и барон – существа из разных миров.
Глава 33
Утром Секирд вернула угнанных ночью лошадей, добралась до гостиницы, и, заплатив серебряный молочнику, доехала с Бейлиром и Хитрой в Стрекозу.
