Текст книги "Стрекоза (СИ)"
Автор книги: Элина Литера
сообщить о нарушении
Текущая страница: 19 (всего у книги 26 страниц)
Бейлир начал последний номер. Сейчас он закатывал глаза и заламывал руки, изображая сошедшую с ума новобрачную.
Извернувшись, я подхватила раму плечом, освободила правую руку и принялась осторожно выпутывать ткань из ловушки.
Наконец, гнусное дерево отпустило мой рукав, и мне удалось разгладить отметины. Но время было упущено. “Берлиэль” заканчивала арию, а я еще не выбралась из кабинета. Что делать? Уходить через окно?
Я вешала назад злополучную картину и выравнивала ее край, пока глубокий голос выводил:
Все жизни наслаждения с тобою разделю я, Вся жизнь улыбкой неба отныне станет нам.
Все. Конец песни.
Приоткрыв дверь, я проверила – в коридоре никого. Возвращаться под взглядами гостей по галерее и спускаться в толпу?
Я едва не подпрыгнула, когда Бейлир резко ударил по струнам мандолины и снова запел. По особняку разнесся необычный вокализ. Эльф взял резвый темп, столь редкий для благородного пения. Когда его голос внезапно стал мужским, у меня упало сердце, неужели он решил нас выдать? Но в следующее мгновение песня взвилась вверх и перелетела через несколько октав. Безумным танцем на высоких нотах звуки сплетались в рваные кружева. То срываясь вниз, то взлетая вверх голос эльфа создавал невыносимо прекрасную гармонию, а я бежала по коридору под ритм его ударов по струнам и благодарила Небесные сады за эльфийское искусство.
Прошмыгнув по галерее над залом я увидела, что Бейлир еще и танцует, изображая сумасшествие несчастной героини. Да, такие звуки в своем уме не издаст даже эльф.
Заметив, что я вернулась на стул, он выдал последнюю руладу, и тремя аккордами завершил выступление.
Я едва не вышла из роли, опасаясь, что рыдающие дамы разорвут на части либо Бейлира, либо голубое платье, обнажив сущность моего напарника, но эльфийско-дварфийский шелк выдержал напор. Интересно, где и когда Лавронсо успело оценить действие эльфийского дара на светских леди?
Похоже, я могла бы провести в любом месте особняка еще с четверть часа, никто бы не заметил.
Дамы постепенно успокаивались и принялись промакивать салфетками размазанные по лицам краски. Хозяйка вечера обмахивалась веером со скоростью Оливьера, шинкующего овощи. На ее лице застыла улыбка блаженства – в этом сезоне все соперницы в свете Иркатуна повержены.
Я скромно встала в уголок, пока Бейлир принимал восхищение, восторги и с улыбкой императрицы благодарил слушательниц едва заметным кивком. Высокородные леди роились вокруг певицы, мужчины попытались зайти клином с другой стороны. Дамы, оставшиеся в последних рядах, сменили тактику и обратили внимание на меня, но госпожа Локхарт успела первой.
Любовница чиновника снова была одета в платье-торт, но в этот раз ярко-голубого цвета с блестками. Интересно, как она пробралась на прием? Очевидно, госпожа Локхарт чувствовала себя не в своей тарелке среди благородной публики, слегка скандализированной присутствием любовницы женатого мужчины, тем более, недавно его имя полоскали в бульварном листке, но ради того, чтоб добавить ложку уксуса в бокал игристого для леди Эливан, госпожа Пирожное была готова потерпеть.
Я изобразила наивную радость от встречи со знакомым лицом. Позволив себя расцеловать я искренне согласилась составить госпоже Локхарт компанию. Для юной девушки совершенно естественно обращать внимание на украшения, поэтому я не таясь рассматривала, как на шее госпожи Локхарт мерцала, переливаясь магкристаллическими огнями, подвеска с тремя лепестками, которые идеально подошли бы к выемке для ключ-артефакта.
После обмена приличествующими светскими фразами я решилась сделать комплимент:
– Госпожа Локхарт, вы выглядите великолепно! А это украшение… ах! Невероятно! Я слышала, что в моду входят магтехнические вещицы. Это правда?
– Да-да, она прекрасна, не правда ли? Я обожаю новую моду. Бриллианты, изумруды – это так скучно! Поколения наших прародителей носили одно и то же. Пора привнести что-то новое!
Я сомневалась, что прародители госпожи Локхарт, владельцы лавок, носили бриллианты. Но, разумеется, барышня Китти смотрела на госпожу Локхарт во все глаза в ожидании новых откровений из мира высокой моды. Польщенная вниманием госпожа похвасталась:
– Это чудо магтехники мне преподнес один… один друг.
Кажется, госпожа лукавит. Не мог Анеройен подарить содержанке ключ от сейфа, чтоб она повесила его на шею. Самого Анеройена здесь не было. Странное совпадение. Нужен Бейлир, чтоб вытащить из нее правду. Юной воспитаннице такие разговоры вести не должно.
Я сопровождала госпожу по залу. Лишь пара дам снизошли к ней, соизволив перемолвиться парой слов, и то, полагаю, благодаря присутствию “ах, это же воспитанница леди Берлиэль”. Я поймала светский оскал хозяйки, направленный на мою спутницу. Судя по довольному лицу Локхарт, она добилась нужного эффекта. Наконец, отбив Бейлира от почитательниц, леди Эливан привела “эльфийку” к нам, чтобы спасти юную особу от недостойной компании.
– Госпожа Локхарт, – с улыбкой барракуды обратилась к ней леди Эливан, выделяя первое слово, – давайте вернем юную леди ее попечительнице.
– О, я совсем, совсем не против компании госпожи Локхарт, – защебетала я. – Госпожа так интересно рассказывает про магтехнические новинки! Леди Берлиэль, посморите, какая чудесная подвеска у госпожи Локхарт!
Бейлир понял, что эта вещь чем-то меня заинтересовала. Теперь нужно увести хозяйку дома подальше, чтоб мой напарник без свидетелей вытянул из Локхарт подробности.
– Леди Эливан, – я продолжила играть неискушенную светским обществом девицу, – я вижу, вы тоже не чужды магтехнической мысли? – я указала на медленно крутящуюся люстру.
– Разумеется, у меня в доме множество новинок. Я могу себе позволить не отставать от прогресса. К примеру, чтобы открыть и закрыть гардины вовсе не нужно звать прислугу. – Она оглянулась, собираясь доказать “эльфийке”, что гардины намного интереснее какой-то побрякушки, но Бейлир предусмотрительно увел Локхарт куда-то за колонны.
– Покажите, покажите, прошу вас! – взмолилась я.
Мне пришлось рассмотреть далеко не новый механизм, который наверняка стоял здесь, когда леди Эливан еще не было на свете, но я исправно выражала восторги. Наконец, появился Бейлир, провел еще немного времени в обществе хозяйки дома, и мы смогли попрощаться.
* * *
– Ох, – я откинулась на сидение кэбрио, обмахиваясь ладонью за неимением веера. – Что ты узнал про эту подвеску?
– Странная история, – взмахнул бровями Бейлир. – Она нашла подвеску в кресле после ночи любви и сочла ее подарком от покровителя.
– Анеройена.
– Да. Чем тебя заинтересовала эта безделушка?
– Тем, что подходит в выемку сейфа в кабинете как часть ключ-артефакта, – объяснила я.
– Вероятнее всего, Анеройен выронил ее из кармана, – усмехнулся Бейлир, подтвердив мои предположения. – И госпожа Локхарт об этом догадывается, но предпочитает делать вид, что получила в подарок от любовника, возможно, из ревности к его жене, или кому еще он мог нести драгоценность.
– Интересно, где остальная часть? Неужели Локхарт попросила ювелира ее отпилить?
– Было бы забавно и весьма трагично для Меркатов.
– Пожалуй, нам стоит открыть компанию, которая занимается ремонтом особняков и умеет разбирать стенки, чтобы предложить им услуги, – усмехнулась я. – Но давай для начала узнаем в точности.
Эльф кивнул.
– О, Бейлир, едва не забыла. Твое выступление было чудесно. Благодарю тебя, я, действительно задержалась в кабинете. Ни разу не слышала за тобой такого странного пения.
– Пф. Еще бы я гоблинские охотничьи песни завывал.
– Что?
– Это призыв кракена, его пели гоблины племени Унылый рог. Правда, исполняют его четверо с разными голосами попеременно и в три раза медленней.
– Зачем призывать кракена? Разве они все еще существуют?
– После того, как прибрежные племена выбирали вождя охотой на это зубастое головоногое? Нет, больше не существуют, к счастью для моряков.
Кажется, мы многого не знаем о гоблинах. С усмешкой Бейлир продолжал:
– Я был уверен, что моя трактовка этим светским человечкам понравится, они и не заподозрят, что будь кракен рядом, человечки бы только хрустнули в зубах. Ой, прости, я иногда забываю, что ты человечка тридцати лет, а не эльфийка лет двухсот.
– Неужели похожа? – спросила я со смешком.
– Иногда – очень даже, – серьезно ответил Бейлир. – В кабинете все прошло хорошо? Я забеспокоился, когда ты задержалась.
– Найти тайник оказалось чуть сложнее, чем я думала, – я не стала разочаровывать Бейлира, рассказывая про зацепившееся платье. Никакая эльфийка не попалась бы так глупо, и репутацию портить я не стала. – Как удачно, что мужчины ушли оттуда, не запирая дверь! Иначе мне и вовсе не хватило бы времени. Кто придумал поставить первым номером песню знойной полуорчанки?
“Берлиэль” совершенно неженственно захохотал:
– Полуорчанки! Ха-ха-ха! Слышала бы тебя Кармеиниель!
– Кто?
– Кармеиниель из Леса Золотой Герберы. Двадцать лет назад мой отец уговаривал Кармеиниель отказаться от идеи поехать в Вавлионд и надрать задницу автору оперы. Она сочла себя оскорбленной, что ее историю так исказили. Чтоб она бегала за мужчиной! Чтоб она не могла защитить себя, когда какой-то человек пошел на нее с ножом! Да она боевик второго круга, она за свои шестьсот лет пять раз ходила в Кратер Гиблых Льдов и уничтожала там матку огнекрылых муравьев! Как они смели? – закончил Бейлир тоненьким голоском и снова рассмеялся. – Отец сказал Кармеиниель, что пока на границе с Вавлиондом помнят о ее контрабандных походах, ей лучше еще раз сходить в Кратер. Или, по крайней мере, дождаться, когда тот генерал уйдет в отставку.
– Какой генерал?
– Который выпустил ее из тюрьмы под обещание благосклонности, а вместо жаркой ночи получил тычок промеж ног. – Бейлир хмыкнул. – Кидаться на эльфийку-боевика с кинжалом, разумеется, было ошибкой. Но заметь, она оставила его в живых! Заперла в своей камере и сбежала.
От смеха у меня выступили слезы.
Глава 38
– Итак, что нам известно. В кабинете “Бестиария”, действительно, есть тайник с замком дварфийской работы из зачарованного элдримориума. Закрыт он ключ-артефактом вот такой формы, – я протянула компании зарисовку, – и верхняя часть болталась на шее Локхарт как украшение.
– Это странно, – удивился Аларик.
– Это шутка судьбы, – усмехнулась я и пересказала историю появления у Локхарт новой подвески.
Дварфо закатило глаза, девушки хохотали, Аларик хмыкнул и взял лист в руки.
– Мне предлагали однажды тайник с таким ключом. Он состоит из четырех частей.
– Ясно. Раздали по куску всей теплой компании, чтоб держать друг друга за… – дварфо осеклось под моим взглядом, – за нежные места.
– Похоже на то, – нахмурилась я и вздохнула. – Придется побегать по Иркатуну за кусочками мозаики. Интересно, кто первый успеет добраться? Мы до бумаг, или Анеройен до горла любовницы? Хм. Бейлир, она не говорила, когда это случилось?
– Четыре дня назад. Они поссорились, он ушел раньше, и она посчитала, что он таким образом решил извиниться. Верней, она хочет так думать.
– Отправился в квартал Алого заката утешаться, где на него напали, – вспомнил Аларик. – Поэтому ночные хозяева сейчас перетряхивают своих, а не дом Локхарт. Какое-то время у нас есть. Странно, неужели никто не заметил, что у нее на шее часть ключа?
Я задумалась:
– Там был виконт… Ее любовника не было. Возможно, остальные тоже не пришли. Мне кажется, она старалась не попадаться на глаза виконту. Это объяснимо, само ее появление на вечере скандально и против правил. Интересно, кто же эти трое, что держат остальные части? Виконт в их компании или нет?
– А кто у них в компании, кроме чинуши… Граф, виконт, полковник, банкир… Четверо, – нахмурилось дварфо. – У подвески четыре части, но одна у Локхарт, значит, должно быть трое. А их четверо.
– Может быть, графа и виконта считать за одного, если хранят часть в родовом особняке и оба об этом знают? – предположил Аларик.
– И по очереди проверяют перед сном, – хмыкнуло Лавронсо. – С вас, благородных станется. Полковник забрал в гарнизон, банкир – в закрома банка. Как думаете, сколько мы провозимся, собирая все части? А если мы ошиблись, и какая-то часть ключа у другого урода?
– И каковы шансы удержаться в тени это время. Очень маленькие шансы. Одна ошибка, и нас всех перебьют, – закончила я его мысль. – Джанин бы сюда. Она бы по этому осколку собрала весь ключ. Или хотя бы Лигатрика. Лавронсо, тут нет дварфов-артефакторов?
– Гениев нету, а если б обыкновенные могли управиться, то ключ-артефакты не стали б делать и за такие деньги продавать.
– М-да. Хорошо Меркаты придумали с разборным ключ-артефактом. Хоть и правда стенку долби.
– Не поможет, – покачал головой Аларик. – Это же не одна дверца, это ящик из элдримориума. Странно было бы вешать сложный рунный замок, если конструкцию можно было обойти с боков.
Мы зашли в тупик. Стащить у госпожи Локхарт “подвеску” – проще простого. Но что дальше? Следить за “Бестиарием” в надежде, что подловим, когда соберутся все четверо с ключами? Они наверняка принимают меры предосторожности.
Помолчав немного, мы разошлись спать.
* * *
Завтракали мы в номере Бейлира. Молча. Утром он продемонстрировал мне подвеску, которая еще вчера красовалась на пышной груди госпожи Локхарт, и теперь мы не разговаривали. Конечно, для него это была плевая задача, но идти на дело втихаря не годится. Что за ребячество!
О том, что и Аларик, и Лавронсо знали о вылазке, я видела по их лицам. Девушки ушли спать еще до того, как мы с Бейлиром вернулись. Сейчас, быстро поев, они убрались из-под грозовой тучи на софу и залегли там с книжками.
Несмотря на суровые взгляды Лавронсо, я разрезала еще теплую булочку, намазала ее маслом и примерилась к конфитюру. Тяжелая атмосфера за столом вовсе не помешала дварфо вспомнить про мою фигуру, и оно будто невзначай отодвинуло вазочку с вожделенной сладостью на другой конец стола. Заметив мой взгляд, от которого разве что скатерть не дымилась, Аларик вернул десерт на место. Смотреть на меня он не решался. Лавронсо надулось, всем своим видом выражая “для вас стараюсь, а вы не цените”.
Лучше бы Лавронсо был сегодня “девочкой”. “Заботливая тетушка” из него получается совершенно невыносимая.
Впрочем, сегодня все они невыносимы.
Неторопливо украшая мягкую сдобу золотистым джемом, я соизволила оповестить команду:
– Вот что, друзья. Шутки кончились. Вы можете завывать, когда я собираюсь в ночь к бандитам, можете пичкать меня лечебными отварами, учить жизни и прятать печенье – Лавронсо, я все вижу, верни тарелку на стол – но еще один знак недоверия, и я выхожу из игры. Совсем выхожу, потому что без доверия ни дело не сделаем, ни сами не убережемся. Еще одна такая выходка за моей спиной, еще одна попытка утаивания сведений, и вы будете делать все, что хотите, но без меня.
Аларик вздохнул и сдался первым:
– Прости. Я думал, тебе понравится сюрприз.
Демоны! Он и правда не понимает.
– Аларик, – сказала я мягко. – Сюрпризом может быть мороженое в жаркий день или бодрящий взвар холодным утром. В нашем деле сюрприз может стоить кому-то жизни.
– Гарни, я хотел поработать сам, – удрученно подал голос Бейлир.
– Поработал бы. Поговорил бы со мной и поработал. Мы команда, и это значит, что “сам по себе” – не здесь и не сейчас. Каждый из нас держит в своих руках жизни остальных.
Я пристально посмотрела на Лавронсо. Видно было, что оно давно все поняло, но сдаваться не собирается.
– Гарни… ты… э…
– Я?!
– Э… Ты сама за нами в Идолте пошла не спросясь! – дварфо решило стоять до последнего.
– А ты подговорил Секирд меня усыпить. Мне с самого начала нужно было тебя не слушать, а постановить, что иду за вами. Больше так не будет.
– Ладно, прости. – Выдавило из себя Лавронсо. Я ждала. – Прости, правда, я не подумало. У меня тоже больше так не будет.
Я кивнула. Лучшего от него не добиться.
– Зашторьте окна, посмотрим, как ваша добыча мерцает.
Подвеска, и правда, была усыпана шевелящимися огоньками.
– Странно, руна какая-то, – задумчиво сказал Бейлир.
– Руна? – удивились мы хором. Для остальных подвеска просто переливалась мелкими искрами.
– Ха, это ж рунный ключ, – хмыкнуло Лавронсо. – На нем руна и должна быть, ее только обученные маг-артефакторы могут разглядеть, больше никто. Видать, еще и эльфы, – и добавило грустно: – Даже я не вижу. Наверное, на других частях другие руны.
– И что теперь будут делать Меркаты, лишившись одной из четырех? Хм, Аларик, ты не спрашивал у тех дварфов, что делать, если одна часть потеряется? Или весь ключ?
– Спрашивал. Обратиться с ним, – Аларик усмехнулся, – в их мастерскую в предгорьях. Если останется хоть одна часть ключа, они могут восстановить остальные по этой одной. Если утерян весь ключ, то нужно везти ящик, чтоб срезать дверь.
– Не ехать же нам в предгорья, – протянула я уныло. – Интересно, как восстановят? Руны наверняка разные.
Вдруг Лавронсо вскинулось:
– Ушастый, ты только одну руну видишь? Я тут подумало… погляди хорошенько, а?
На удивление, Бейлир не обратил внимания на непочтительное обращение, забрал у девушек клетчатый плед, свернул его вдвое и влез под него с головой. С подвеской.
– Вижу! – Донеслось из-под покрывала. – Еще три крохотные руны, слабые совсем, но они есть!
– Хех, – довольно посмотрело на нас дварфо. – Если по одной части можно восстановить потерянную, значит, прочие руны тоже встроили, но слабее, чтоб замок их не поймал, только настройщик видел. Но сильный настройщик нужен. Обычные-то во многих мастерских водятся.
– Что за настройщик?
– Плоская такая штука, на которой пыхают нужные руны, – ответило Лавронсо. – Верней, маги-артефакторы обученные видят, что пыхают. Для остальных просто огни бегают.
– Когда я звала Алоиса настроить “защитников”, он держал у мерцающей пластины кольца для нас, – вспомнила я. – Эх, жаль, что их пришлось вернуть.
Хитра, которая сидела на софе с новой книгой “Три дюжины блюд из курицы”, оторвалась от изображения запеченных ножек, быстро глянула на меня, будто чувствовала себя в чем-то виноватой, и снова уткнулась в картинку.
– Хитра, – я пристально посмотрела на лисичку.
– А? – она подняла на меня глаза, и взгляд ребенка был кристально честным. Понятно.
– Хитра, ты вернула кольцо?
– Ну… – кажется, она едва сдерживалась, чтоб не обернуться в хвостатую ипостась и не шмыгнуть под софу.
– Давай сюда.
Поняв, что ругать не будут, по крайней мере, сейчас, Хитра достала из-за ворота веревочку с артефактом зачарования одежды. Рядом болталось тонкое и неприметное колечко, именно такое, как нам дали в лаборатории.
– Я думала, если Джанин попросит, то верну, но она не попросила, – Хитра опасливо протянула мне артефакт.
Вся компания воззрилась на крохотный ободок, который мог спасти нашу миссию.
– Я не я буду, если эти гении не сделали кольцо очень, очень сильным, – прошептало Лавронсо. – Обыкновенные ключи прям к замку поднести надо, а колечки этих безбородых работали, если к двери подходишь. “Защитники” и вовсе с полдюжины локтей чуяли.
– Может ли ключ настроиться от ключа? – я опасалась понадеяться зазря. – Как ты думаешь, подвеска-ключ может быть настройщиком?
– С этими гениями я во все поверю. Давай проверять.
Но как мы не прикладывали кольцо к подвеске, искр не появилось. Попробовали все по очереди, и девушки тоже. Хитра возилась дольше всех, от усердия высунув кончик языка. Она поворачивала кольцо и так, и этак, уж очень ей хотелось, чтоб она стянула эту вещицу не зря. Секирд, стоявшая рядом с подругой, внезапно сказала:
– Погоди. Дай-ка… Надо на свет.
Она подошла с кольцом к окну и отодвинула штору.
– Бейлир, глянь-ка. Дырка?
– Да, крохотное отверстие. Вряд ли случайно. Но туда даже кончик иглы не пройдет.
Отрядили дварфо в лавку инструментов, а если там не найдет, пусть к своим соплеменникам в мастерскую прогуляется. К полудню оно вернулось с нужной иглой и увеличительным стеклом. Теперь мы все видели маленькую аккуратную дырочку
Как лекарю, привыкшему к тонким манипуляциям, дело поручили самому Лавронсо. Затаив дыхание мы следили, как он осторожно водит тонкой иголкой с невидимым концом. Не удержавшись, когда игла встала на место, Бейлир крикнул: “Жми!!!” Игла вошла в отверстие, Секирд тут же подала подвеску, и дварфо приложило кольцо к ней. Я задвинула гардины, и под общий облегченный вздох по кольцу побежали искры. Мы хором досчитали до десяти и подождали еще немного.
Уверенности в том, что кольцо зарядилось всеми четырьмя рунами, у нас не было, но проверить это можно было только одним способом: приложить к замку в кабинете.
Кольцо доверили Бейлиру – на его пальцы оно село лучше всего. Хитра и у артефакторов носила его на веревочке, с ее тонких пальчиков кольцо спадало. Мне украшения мешают, а эльфу всё нипочем. Эльф может убить двух противников, будучи одетым по роскошной придворной моде. Проверено.
Мы решили дождаться очередного приглашения для эльфийки – это удобнее, чем пытаться проникнуть в “Бестиарий” самостоятельно, скрываясь от хозяев. Подвеску этой же ночью Бейлир подкинет назад – не стоит заставлять Меркатов волноваться раньше времени.
– Друзья, вы не забыли, что есть вторая часть бумаг, которая связывает банк Меркатов с их делами?
– Помним, помним, – проворчало Лавронсо. – И твою идею о том, что эти бумаги в трущобах, тоже помним. Мне уже начинать завывать?
– Пока нет. Я хочу навестить одного поверенного, который давал контракты не только гильдийским порученцам, но и теневым.
– Обыкновенным наемникам, то бишь.
– Да, но высокого класса, не всякой рвани. Звать стражей ему, как ты понимаешь, не с руки. Не смотри на меня так. Придется рискнуть. О том, кто хочет подвинуть Меркатов в трущобах, на рынке не расскажут.
Бейлир предложил проследить за мной на всякий случай, но я отказалась. Нет такой слежки, которую нельзя было бы распознать, а в паре нам появляться нельзя. Аларика и Лавронсо я в этом качестве даже не рассматривала – не сумеют.
Убедившись, что он мне не нужен, Бейлир оделся в мужское и под ехидные замечания Лавронсо ушел куда-то “по делам, не имеющим отношения к нашей миссии”. Лавронсо решило осторожно поговорить со своим приятелем-контрабандистом. Аларик – все же покрутиться по разным рынкам и лавкам ремесленников.
Девушкам сегодня дела не нашлось, поэтому они собирались зайти в кафе, а после – в галантерейную лавку. У обеих просыпался интерес к женским штучкам. У Хитры – в силу возраста и обретенной свободы. У Секирд – потому то под напором здравого смысла по имени Лавронсо постепенно ржавели и распадались кандалы, которые она сама на себя навесила, глядя в зеркало с ненавистью.
Глава 39
Переодевшись в городское платье зеленого цвета, приколов к низкому узлу волос новую шляпку из купленных в Боулесине, я доехала до Жасминовой площади, небольшого мощеного пятачка в старой части города, и попросила остановить у перекрестка, откуда начинался узкий переулок, такой узкий, что двум кэбрио не разъехаться.
За квартал до нужного дома я подошла к стене, и опираясь на блестящий водосток, будто сильно стесняясь постучала каблучком по жести – приличная госпожа не может очищать обувь среди улицы, но с налипшей грязью ходить так неудобно. Господин на противоположной стороне улицы понял, что он раскрыт, и направился ко мне.
Мохнатые круглые брови, добродушная, но вместе с тем внушающая уважение физиономия, квадратная фигура и быстрые, хоть и с виду неуклюжие движения – могу поспорить на запасное колесо Стрекозы, что передо мной оборотень из медвежьего рода. Одет он был как существо на грани нищеты, которое вот-вот перешагнет эту грань, если чудо не выдернет его из несчастий. Со стороны могло показаться, что медведь понадеялся – госпожа может стать таким чудом. Но прикрытие было так себе. Община не дала бы пропасть своему, а изгоя не стали бы терпеть в Иркатуне. И следил за мной оборотень слишком умело.
Я решила подыграть ему:
– Я могу чем-то помочь вам, господин…?
– О, госпожа, если бы вы были так добры! Мне весьма неловко, но в моем затруднительном положение всякое участие пошло бы на пользу.
Понятно. Изображаем из себя бывшего благополучного, а ныне падшего горожанина. Порученец. Я могла поспорить на новую шляпку, что передо мной порученец, который меня узнал. Чего ему нужно? Денег за то, что не сдаст стражам? Но порученец должен понимать, что шантажировать госпожу Гарниетту Раенальд занятие не из простых. Верткая слишком.
Стоит поговорить.
– По заветам Небесных садов всякий, вкушающий сладкие плоды, должен помочь ближнему своему, удрученному горькими. Я полагаю, нам следует устроиться в тихом месте и обсудить ваше бедственное положение.
Я махнула проезжающему кэбрио. У медведя явно были другие идеи, но он быстро понял, что играть придется по моим правилам. Если согласился… значит, дело непростое.
Едва за нами закрылась дверь, и я приказала вознице ехать на пересечение Восточного бульвара с улицей Грез, что на другом конце города, как медведь прошептал:
– Госпожа Раенальд, прошу прощения, но неужели в ваших невзгодах вы настолько ударились головой, что решили явиться в контору, которая сдаст вас и не поморщится?
– Мне казалось, именно это место славно тем, что никого никому не сдает.
Я удивилась, что оборотень меня узнал. Я не могла его вспомнить. Меж тем, тот продолжил:
– Когда объявления с вашим именем появились на столбах, именно в этой конторе меня спрашивали, не знаю ли я, где нынче госпожа Раенальд, и настоятельно рекомендовали сообщить им, буде таковые сведения появятся.
Я прикрыла глаза и медленно выдохнув, тихо проговорила:
– Я ваша должница. Прошу прощения, откуда вы меня знаете?
– Некогда брат показал мне вас. О, я не представился. Бернард Карху к вашим услугам. Нет, вы не должница, напротив, это я отдал вам долг. Четыре года назад вы вытащили задницу моего брата из задания, за которое он взялся, не подумав. Надеюсь, ваш напарник в добром здравии? Передайте ему мое почтение. Я удивлен, что на объявлениях не указали его имени, только ваше.
– Нимнадил погиб. Это другой, он не в гильдии, но был при мне.
– Прошу прощения, я не знал о смерти достойного Нимнадила. Да будут Небесные сады добры к нему.
Я кивнула, принимая соболезнования.
Да, было дело, мы с Нимнадилом прикрывали спину паре из оборотня-медведя и орка.
Их клиент не так давно женился на милой девушке. Увы, пуская пыль ей в глаза он выставлял себя как успешного торговца, хотя был простым приказчиком в лавке дальнего родственника. Не прошло и месяца после свадьбы, как молодую жену похитили, назначив выкуп в тысячу гольденов – половину сбережений “торговца”, каковым приказчик никогда не был. И, разумеется, не было у него двух тысяч гольденов, которыми он хвастался невесте. Он достал, сколько смог, одолжился у родственника и нанял порученцев.
Молодой медведь рьяно взялся за дело, а вот его мудрый друг, орк, почуял некий душок. Всей истории несчастный муж порученцам не рассказал, и орк удивился, почему у простого приказчика требуют такую сумму? Знай он о лжи молодого человека, мог бы догадаться, что про сумму похитители могли знать только от “похищенной”, а значит, они в сговоре. Но что-то орк заподозрил, поэтому попросил нас с Нимнадилем сесть в засаде.
В притоне оказалась целая шайка, промышлявшая подобными делами. Мы помогли коллегам, и стражи, потирая руки, приняли от нас пять упакованных тел, одно из которых визгливо сыпало проклятиями, весьма контрастирующими с богатым платьем.
Виноватый медведь-оборотень запомнился мне хорошими манерами. Позже он упомянул, что они с братом закончили гимназию. В их семье образование ценилось весьма высоко, но молодых медведей потянуло на приключения.
– Госпожа Раенальд, зачем вы шли в контору? Сомневаюсь, что вы стали бы рисковать, взяв теневое поручение, когда вас ищут по всему Вавлионду, и, я уверен, не за обоз ищут.
– Нет. Я сорвала план Тайных служб и выжила, вопреки их задумке. – Он кивнул без удивления, и я продолжила: – Мне нужны сведения. Но я не уверена, что стоит втягивать вас в это дело. Вы уже отдали долг, оберегая меня от ошибки, которая могла мне дорого стоить. Судя по костюму, у вас собственное задание.
– Я только взялся. Это мой обычный костюм для поездок. Сбивает с толку, и я выгляжу неопасно.
– Для поездок? Вы уезжаете?
– Да, взял поручение.
От меня не укрылся легкий вздох.
– Господин Карху, вам не нравится это поручение?
– Признаться, мне не нравится всякое поручение. Но что поделать? После того провала мой брат отошел от дел, выучился на законника и обзавелся выводком медвежат. Он умнее меня и намного способнее. Я попытался вступить в его дело как помощник, но увы, проку от меня не было никакого. Если бы только я мог заниматься чем-то другим, я бы с радостью оставил эту стезю, но увы, увы, кому еще надобны мои умения?
– Возможно, я смогу вам подсказать что-нибудь.
Но медведь горестно покачал головой:
– Нет, пока лапы могут двигаться, я буду гоняться за проворовавшимися приказчиками, неверными женами и пропавшими артефакторами.
Внутри меня похолодело. Я спросила, стараясь не изменять голос:
– Пропавшими артефакторами? Как могут пропасть такие ценные существа?
Он пожал плечами:
– Вы же понимаете, конфиденциальность задания… – но поймав мой взгляд, сдался. – В контору, куда вы так неосторожно направлялись, пришло письмо от поверенного, которые ведет дела одного подающего надежды артефактора из Киртауна. Тот направлялся в Лусмеин и просит встретить его с оникс-мобиля, а в случае, если не явится в срок, попытаться выяснить, куда он пропал.
– Но Лусмеин довольно далеко. Почему письмо прислали в Иркатун? Почему именно вас? И артефактор знал о вашей природе?
– Нет, артефактор просил поверенного, в случае, если попадет в беду, нанять порученца из медведей или волков, а все знают, что здесь большая община.
Что-то здесь не то. Лигатрик говорил, что он родился и вырос в Киртауне. Мог ли еще один артефактор из Киртауна в то же время ехать на оникс-мобиле и не доехать? Но мэтр не считал оборотней за разумных существ, а когда мы упомянули гильдию, выразил к нам, порученцам, недоверие.
– Когда пришло письмо? Известно, когда поверенный доктора Лигатрика его отправил?
– Письмо пришло… Что?! Откуда вам известно имя?
Угадала. Но никакой радости по этому поводу у меня не появилось. Дело оказалось еще сложнее.
Разговор намечался долгий. Я попросила высадить нас у неухоженного парка, мы прошли вглубь и нашли место, где ни подслушать нас, ни подкрасться незаметно было невозможно. И говорили мы очень тихо.
Через четверть часа я уже знала, что некто писал: Лигатрик едет на оникс-мобиле до Лусмеина, а если не приедет, нужно отправиться на поиски.
