Текст книги "Когда умирает король"

Автор книги: Элина Бакман

сообщить о нарушении

Текущая страница: 25 (всего у книги 26 страниц)

«Я бы и сама исчезла на твоем месте», – шепчет Хейди Юлии, одиноко сидя в машине и устраиваясь поудобнее, чтобы от задницы осталось хоть что-то.

27 ИЮЛЯ, СУББОТА, ХАРТОЛА

– Парни просто поплатились за свои поступки, – говорит Лео, глядя в пустоту. Сердце Сааны пропускает удар, она инстинктивно вскакивает, когда осознает: это и есть убийца, и они сейчас только вдвоем.

– Я и о Лауре спрашивал, конечно, – продолжает Лео. – Лишь Форс согласился рассказать о том, где ее могила. Безымянное место с жертвенным камнем сверху. Это здесь, на усадебных землях. Он снизошел до признания, потом просил достойно похоронить свои останки. Я спросил его тогда, мол, а как же душа, но вера – последнее, о чем думал Форс в тот момент.

Саана нервно сглатывает. Голос Лео теперь незнакомый, отстраненный. В комнате будто на несколько градусов похолодало. Саана поглядывает на дверь. От кровати до нее всего-то метров пять. Внезапно Лео ложится на спину.

– Я удивился, когда ты пришла и сказала, что начала копать то старое дело. Все это время я был на твоей стороне, – говорит Лео. – Я ждал, когда ты объявишься со своими выводами, но не ожидал, что так скоро.

Саана сглатывает еще раз. Может, ее подводит слух? Все это слишком внезапно. Милый, уютный Лео, оказывается, одержим ненавистью. Правой рукой Саана незаметно тянется к телефону, лежащему в кармане платья. Она стоит у кровати, Лео лежит слева от нее.

– Они и барона прикончили, можешь себе представить? – сообщает Лео, уставившись в пыльный потолок. – Тайком убили его и наняли людей, чтобы те обставили все так, будто барон все еще жив и здоров. Приказывали моему отцу, посылали сообщения продавцам и под конец сочинили объявление: «Я возвращаюсь в Германию. Прощай, Финляндия, для которой всегда найдется место в моем сердце». Отец даже получил от барона открытку, – зло выплевывает Лео.

Саана недоумевает: как она могла так жестоко ошибиться? Как могла посчитать виновной одну из Речных дев? Липкий страх сковывает на уровне подсознания – боже, как она наивна. Разве можно было так опрометчиво довериться Лео? Он превосходно все скрывал. Саана снимает блокировку на айфоне отпечатком пальца и прикидывает, как быстрее всего дозвониться до Яна. Его номер должен быть верхним в списке входящих звонков. Саана лихорадочно подыскивает вопросы, задав которые Лео она могла бы выиграть немного времени. Она смотрит на мужчину настолько понимающе, насколько это возможно, и одновременно цепенеет от ужаса.

ЛЕТО 1989, ПОСЛЕДНИЙ ДЕНЬ, ХАРТОЛА

Фон Райхманн последовал за мужчинами к реке. Что за делишки они проворачивают на его земле? Он уже некоторое время подозревал нечто нехорошее.

Ступив на мост, он разглядел на противоположном берегу какие-то силуэты у самой воды. Мужчины резко замерли и осветили факелами мост, чтобы увидеть, кто идет. Барон даже не замедлил шаг, он уверенно шел к мужчинам. Осматривался. Они были одни. Праздничная музыка разливалась по поверхности воды, однако барон тут же почувствовал себя очень далеким от веселья. Слишком далеким.

Подойдя ближе, он увидел, что в воде, прямо у ног мужчин, что-то плавает. Будто огромная черная тряпка. Неподвижное тело в темной воде. Барон присмотрелся повнимательнее, и его сердце пропустило удар. Он узнал платье, которое буквально мгновение назад щекотало оборочками его руки, и внутри этого платья струилась жизнь, яркая девчоночья жизнь.

– Эй, вы! – крикнул с моста барон мужчинам на берегу, стараясь скрыть в голосе страх. Он всегда был отвратительным актером. Его театральность, артистизм, чрезмерное дружелюбие – все исходило от души. А сейчас в самое сердце праздника прокрались растущее недоверие и пульсирующий страх.

– Сауна не работает, – сообщил барон, указывая на избушку. И вдруг оцепенел. Это платье… не двигается? Неужели?.. Предчувствуя недоброе, фон Райхманн сделал большой глоток вина – в его руке был бокал – и посмотрел каждому из мужчин в глаза. Сделал еще глоток и замер в ожидании.

– Я позвонил в полицию, – сказал он. Блефовал, конечно. На всякий случай.

– Бесполезно, полиция уже здесь, – послышался голос из темноты, и фон Райхманну разом открылась вся картина происходящего. Тиски зла, что крепко держали в страхе всю общину. Смешавшись с дымом потушенных сигарет и туманом над речной водой, в воздухе кружил страх. Увидев лица мужчин, фон Райхманн осознал, что выбрал неподходящий момент.

Он обходил свои владения, решив во что бы то ни стало понять источник голосов, доносящихся из сауны. Он просто слишком не вовремя себя обнаружил. Слишком поздно – для девушки. Слишком рано – для себя самого. Это мгновение, весь этот душераздирающий momentum – и затихающий августовский вечер станет для него последним в жизни.

Он даже вообразить не мог, что все закончится вот так. Резко развернувшись, он побежал по мосту прямиком к усадьбе. Удар настиг его раньше, чем можно было ожидать. «Jedem das Seine»^[78], – пронеслось в голове. Чем же он такое заслужил? Падая, он еще успел вдохнуть аромат багульника и бросить последний взгляд на усадьбу. Он мысленно попрощался с орхидеями и утками.

27 ИЮЛЯ, СУББОТА, ХАРТОЛА

– Нужно, чтобы кто-нибудь перекопал землю под этой сауной, – говорит Лео, садясь на кровати. – Вон там, – добавляет он и указывает на окно.

Саана понимает: лучшее, что можно сейчас сделать, – оставаться предельно спокойной. Телефон в кармане уже названивает Яну, но она не услышит, ответит тот или нет. Она подгадает момент – и рванет к двери.

Лео смотрит на Саану уставшим, потерянным взглядом.

– Знаешь, как я на все это в итоге отважился? – спрашивает он, но не дожидается ответа. – Болезнь заставила. Мне осталось не больше двух лет, – говорит Лео, и его лицо подергивается грустной улыбкой. – Диагноз все расставил по своим местам. Я сразу понял, что непременно хотел бы сделать до того, как умру. Остался еще один. Последний король – и можно будет отправляться на покой.

От слов Лео бросает в дрожь, но Саана кивает ему, понимая: нужно бежать. Сейчас или никогда. Она делает два прыжка к двери, но с ужасом осознает, что ноги больше не слушаются ее. Саана падает на старый дощатый пол в трех метрах от цели. Суп. Лео подмешал что-то в суп? Саана щурится, но глаза тоже отказывают, все плывет. Тело беспомощно, разум затуманен. Она чувствует, как Лео подходит и вынимает телефон из кармана ее платья. Саана начинает что есть мочи звать на помощь – вдруг Ян услышит? В голове до сих пор каша из мыслей и вопросов. Неужели Лео убьет ее, чтобы спокойно покончить с последним королем? Она не может поверить. Она ненавидит Лео? Или жалеет? Или… боится. Слабость окончательно примагничивает ее к полу.

27 ИЮЛЯ, СУББОТА, ХЕЛЬСИНКИ

Зак просит Яна на пару слов. Они устраиваются перед компьютером.

– Я пробил одно имя в списке Сааны, Катю Ниеми, – начинает Зак, и Ян что-то бубнит в ответ: у него во рту фалафель. – И я нашел кое-что. Туда мы копнуть не додумались.

Так, отлично. Ян весь внимание.

– Согласно путевому листу, автомобилем, владельцем которого является дом престарелых «Икипихлая», регулярно пользовалась только одна из работниц этого дома, та самая Катя. А еще она ровесница Хелены, ну, всего на год старше, и была вожатой в Хеленином конфирмационном лагере.

– Так, – говорит Ян и слушает дальше.

– Но нас интересует, скорее всего, даже не она, – продолжает Зак. – В доме престарелых живет также мужчина по имени Ээро Фальк, долгое время служивший смотрителем усадьбы Коскипяя, отец человека по имени Леонард Фальк. Этот Леонард до сих пор работает в усадьбе. С Форсом мы, конечно, дали маху, но сейчас я, кажется, докопался до сути. Записи с камер наблюдения в доме престарелых дают основание предполагать, что младший из Фальков частенько брал автомобиль для своих нужд, а записей не делал. Нам необходим образец его ДНК.

Ян кивает и краем глаза замечает входящий звонок – Саана.

– Привет, – говорит он, думая над тем, стоит ли отойти от Зака на время разговора. Спустя пару секунд становится очевидно, что что-то не так. Случайный звонок из кармана? Ян озадаченно прислушивается. На фоне что-то говорит приглушенный мужской голос. Яну кажется или голос только что упомянул королей? В чем дело?

Подозрительно все это. Будто Саана попала в какую-то странную ситуацию. Ян не знает, намеренно ему позвонили или нет. На всякий случай он берет первую попавшуюся бумажку и пишет Заку: «Срочно отследи симку Сааны Хавас!» Зак кивает, кидая на Яна обеспокоенные взгляды. Возможно, Ян перебарщивает, но с этим звонком что-то не так. Интуиция подсказывает, что и ситуация в целом довольно неясная. Кому принадлежит этот голос на фоне?

Разговор длится достаточно долго для отслеживания симки. Зак подзывает Яна взглянуть на результат, местоположение загорается на экране. Территория усадьбы Коскипяя, Хартола, около 300 метров от здания усадьбы. Глаза Яна расширяются. Коскипяя, Леонард Фальк. Затем накатывает страх. Адреналин моментально проясняет голову. Саана в опасности. И тут из трубки доносится крик о помощи – его ни с чем не спутать. Разговор внезапно прерывается.

За рулем Зак. Ян зациклился на одних и тех же мыслях, а его живот сводит от голода. Жалкий намек на завтрак, литры кофе, недоеденный фалафель. Ян гипнотизирует взглядом местоположение Сааниного телефона. Как бы они ни мчались, все равно еще слишком далеко.

Пока Зак еще сильнее вжимает педаль газа в пол, Ян продумывает план действий. Он обеспокоенно смотрит на навигатор. Даже сильно превышая скорость, меньше чем за час они не доберутся. Яна гложет подозрение, предчувствие чего-то ужасного. Это сложно объяснить. Саане удалось тихонько что-то раскопать? Если да, то почему было не сообщить Яну? Он пытается дозвониться до Сааны, но слышит лишь автоответчик. «Набранный вами номер временно недоступен». Ян кладет телефон в нагрудный карман и смотрит на расчерченные поля за окном. Вскоре срабатывает автомобильная рация. Машина 324 уже на Кукинкаантие. Скоро к усадьбе Коскипяя подъедут первые местные патрульные. Больше Ян ничего не может сделать. Остается довольствоваться тем, что есть.

Он запрашивает прямое соединение с той патрульной машиной. Ему тут же отвечают.

Ян обрисовывает ситуацию и делится своими догадками.

– Положение крайне опасное. Мужчина в усадьбе подозревается в трех убийствах, только что поступил ордер на его арест. На месте есть гражданское лицо, его жизнь в опасности. – Ян переводит дыхание и продолжает: – Местность прочесывайте пешком, внимательно осмотрите берег рядом с усадьбой. Сначала – избушку у воды. Мы думаем, они там. Что бы ни произошло, действуйте быстро, не мешкайте. ЦКП нужен Леонард Фальк, живой или мертвый. На место уже едет спецгруппа. Убедитесь, что гражданский в порядке. Повторяю: гражданский нужен живым.

– Вас понял, прием, – отвечают из машины, и Яну ничего не остается, кроме как затаить дыхание.

Уже через пять минут начинают поступать сведения.

– Впереди сауна, вокруг все чисто. В воздухе дым. Мы на подходе к объекту, входим, подозреваемого нигде нет, прием.

27 ИЮЛЯ, СУББОТА, ХАРТОЛА

Саана лежит на полу. Она уже может чувствовать свои конечности, но до сих пор не в силах пошевелить ни ногами, ни даже пальцами ног – все попытки напрасны. Воюя с отяжелевшими веками, она с трудом осматривается. Все вокруг нечеткое и будто в тумане. И до сих пор непонятно, почему так вышло.

Мысль крепнет с каждой секундой. Закрой глаза, если сможешь, и насладись тишиной. Закрой глаза – и больше никогда не открывай. Но стоит грезам о вечном сне потревожить Саанины извилины, как она тут же одергивает себя: это ловушка, лживое искушение. Сдаваться нельзя ни в коем случае.

Она вновь пытается пошевелиться, в отчаянии умоляя мозг начать отдавать приказы. Саана старается подвигать непослушными, оцепеневшими руками. Безуспешно. В голову тихо прокрадывается паника. Это же какой надо быть дурой, какой идиоткой! Она не знает, чего боится больше: Лео или оставаться здесь одной.

– Поспи пока. Не волнуйся, рано или поздно тебя найдут, – говорит Лео, отходя к двери. В глазах Сааны все кружится. В дымке она различает силуэт Лео. Входная дверь захлопывается. В ноздри ударяет запах бензина. А тут еще этот дым повсюду… Это и правда дым или просто страх затуманил зрение? Она вспоминает Яна и чувствует, как смыкаются веки. Уже на грани обморока Саана осознает, что первый – и, очевидно, последний – раз в жизни у нее есть любимый человек, о котором можно подумать перед смертью.

1989, ХАРТОЛА

Парень прислушивался к музыке и приглушенной болтовне, что разносились по всей приусадебной земле, однако его это все мало интересовало. По-настоящему важной казалась встреча у сауны. Так они договорились с девушкой.

Покинув пределы слепящих огней усадьбы, какое-то время он шел почти на ощупь. Глазам понадобилось несколько минут, чтобы привыкнуть к полумраку.

На карнавальном вечере он успел узнать этих мужчин: банкира, учителя рисования и пастора. Но если верить тому, что вожатые рассказали Хелене, мужчин могло быть и больше. Лео вспомнил, как однажды вечером два года назад Лаура махнула кому-то в усадьбе в знак прощания. С кем она там виделась? И куда отправилась потом?

Лео напряженно переходил мост, ища взглядом Хелену. Сегодня он решится спросить у нее о том, что обдумывал так долго. Согласится ли Хелена стать его девушкой? Согласится ли официально встречаться с ним? Лицо горело от одной мысли об этом. Но обнимать Хелену было так хорошо и так правильно.

Лео подошел к сауне на берегу и заметил, что там не заперто.

– Есть кто? – крикнул он и зашел внутрь. Они договорились встретиться здесь, но комната пустовала. Где же Хелена? Лео видел, как к Хелене то и дело подходили те девушки. И она приняла их приглашение – они же договорились. И тут Лео пронзила мысль о том, не слишком ли они беспечны. Они не поделились своими планами ни с одним взрослым. А что, если с Хеленой что-то случится? Со стороны улицы послышались звуки. Испугавшись, он пригнулся и осторожно, краем глаза, выглянул в окно.

Он увидел мерцающие огни. Далеко впереди четыре факела освещали встречавшиеся на пути отдельные деревья и берег реки. Процессия неспешно достигла моста. Никто не разговаривал. До Лео доносилась лишь приглушенная музыка из усадьбы. Когда люди подошли поближе, Лео с ужасом понял, что один из них что-то несет.

Он взглянул на часы. Хелена страшно опаздывала. А вдруг она придет именно сейчас и столкнется с этой компанией? Огонь танцевал на кончиках факелов, когда шествие, преодолев мост, остановилось на берегу у самой реки. Лео встал, дабы получше рассмотреть из окна, что делали эти люди. Огромный сверток, брошенный на землю, напоминал человека. Девушку. Будто на земле лежала Хелена.

К горлу Лео подступила тошнота. Что сейчас в его силах? Звать на помощь? На берегу вспышка осветила рога. Лео оцепенел от страха. Когда свет мазнул по лицам людей, он сразу осознал весь ужас ситуации. Среди мужчин были все. В том числе и полицейский. Стоя у окна, он ошарашенно наблюдал за тем, как мужчины опускают тело Хелены в воду. Страх пригвоздил его к месту. Подняв камеру на уровень глаз, Лео собирался запечатлеть на пленке всех четверых. Вспышкой было не воспользоваться, они бы тотчас заметили его, а без нее света отчаянно не хватало. И все же он отщелкал всю пленку. В темноте. А после уже не знал, как быть. Его мир только что рухнул. Внутри поселилась ненависть, от которой ему уже никогда не избавиться.

27 ИЮЛЯ, СУББОТА, ХЕЛЬСИНКИ

На звонок Яна Хейди отвечает сразу же.

– Что случилось? – почти кричит Хейди, в ее голосе слышится страх.

– Они нашли там Саану, – начинает Ян, а Хейди пытается понять по его интонации, к чему стоит готовиться. – Дом пытались сжечь, но патрульные успели вовремя, сработали быстро. Саану увезли.

Ян ненадолго замолкает.

– Ее чем-то накачали, но сейчас все хорошо, – голос Яна почти дрожит, из Хейди вырывается вздох облегчения. Спокойно, уже можно начинать дышать.

– Из Тайнионвирты взяли образец жидкости. Думаю, Фальк топил мужчин в той же воде, в которой утонула Хелена, – продолжает Ян, резко меняя тему разговора. Ему приходится в очередной раз взять себя в руки из-за работы. – После инцидента в усадьбе Фальк, вероятно, сильно встревожен. Он понимает, что времени не осталось. Для нас это означает одно: нужно быть готовыми напасть, не ориентируясь ни на какие планы, выложиться по полной. Помни, что бы ни произошло, у нас уже есть ордер на арест. И необходимые основания для этого. Леонарда Фалька можно с полным правом отправлять за решетку. Он нужен нам живым или мертвым, – говорит Ян. – Убедись, что Мертанен дома. Скрываться уже нет смысла. Иди к нему и держись рядом. Я отправлю туда патруль для наблюдения за улицей, – говорит Ян и отключается. Он поедет в Хельсинки. Есть основания полагать, что и Фальк на пути туда, если уже не прибыл.

Хейди тоже отключается. Ситуация достигла своего предела. Хейди делает глубокий вдох, ощущая напряжение во всем теле. Как заставить Мертанена впустить ее? Вдруг гаснет свет на верхнем этаже. Хейди надевает куртку на бронежилет, проверяет, правильно ли лежит пистолет – так, чтобы в случае необходимости достать его за пару секунд. Она тихо закрывает дверцу автомобиля, беззвучно ставит его на сигнализацию и в полумраке бежит к стене дома. Хейди осторожно движется к входной двери и нажимает кнопку звонка. Последний взгляд на двор – пусто. Фалька нет. Хейди встает в центр освещенного фонарем участка под дверью и ждет, когда Мертанен откроет.

– Откройте, босс, это важно, – кричит Хейди, надеясь на здравомыслие Мертанена. Вскоре слышится лязг цепочки, открываются замки, раздаются щелчки. Хейди вымученно улыбается и кладет одну руку рядом с оружием.

– Ничего я у вас не куплю, – подшучивает Мертанен, открывая дверь, и Хейди неловко усмехается.

– Чего нужно? – спрашивает он, и едва Хейди открывает рот для ответа, как ее ударяют прямо по голове. Женщина падает без сознания. Все происходит так быстро, что Хейди просто не успевает отреагировать. Она удивленно падает на землю и уже не чувствует, как хитрый босс затаскивает ее в дом.

Из Хартолы Ян добирается до места за два часа и восемь минут. Саану отвезли на осмотр в Ювяскюля. Врач скорой помощи помог ей немного прийти в себя.

Ян паркуется рядом с Хейди и осматривает окрестности дома. Он сразу же замечает неподалеку полицейскую машину. Решает сходить к патрульным. Хейди в доме, патрульные ждут Фалька на улице. Пока все идет по плану. Единственное, что вызывает у Яна какое-то подспудное беспокойство, – это сам приход убийцы. Не факт, что он появится на пороге дома Мертанена. До этих пор Леонард Фальк встречался с жертвами на нейтральной территории.

Ян стучится в окошко патрульной машины, ожидая, когда оно начнет опускаться.

– Ну, как у вас тут? Нормально? – спрашивает Ян, приветствуя двух знакомых полицейских. Они договорились никому не отчитываться о слежке, пока ситуация не разрешится. Этим двум парням в машине Ян доверяет как себе.

– Да, о’кей. Мы прибыли на место и заметили в той стороне машину Нурми. Скорее всего, она уже внутри. В доме никакого движения не было. На улице тоже ничего необычного не происходило. Так, парочка собачников проходила – и все. И это за последние пару часов.

– Понял, спасибо, – говорит Ян и возвращается к машине. Он пытается набрать Хейди, но та не отвечает. Посылает ей сообщение («Все ок?») и садится ждать ответ. Она не вышла бы из дома Мертанена до того, как все разрешится. Будь воля Яна, он лично повязал бы этого Фалька.

Открыв «Вотсапп», Ян отправляет Саане сердечко и снова ждет. Его что-то тревожит. Подсознание не прекращает работу, Ян прокручивает в уме сложившуюся ситуацию. Может, он где-то промахнулся? У Фалька было около десяти часов, чтобы доехать до Хельсинки из Хартолы и отыскать Мертанена, размышляет Ян. Эта мысль не дает покоя. Если подсчеты верны, то все уже должно начаться.

Ян смотрит на дом Мертанена. Вроде бы все идет гладко. Начинает вибрировать телефон: от Сааны пришло два сердечка. Ян бросает взгляд на время, 23:17, выходит из машины и решительно направляется к входной двери. Подозрительно долго ничего не слышно. Почему? Ян еще раз оборачивается по сторонам – все в порядке, – он останавливается у самого входа и нажимает кнопку звонка. Никто не спешит открывать. Ян переступает с ноги на ногу и приоткрывает заслонку почтовой прорези. Наклоняется, чтобы лучше вглядеться в прихожую. И тут он вздрагивает: прямо на полу лежит тело. Проходит мгновение, прежде чем до мозга доходит, кого именно видят глаза. Хейди. У Мертанена в прихожей лежит Хейди.

– Заходим! – яростно кричит Ян патрульным.

Поначалу черное поле перед глазами Хейди словно начинают прорезать светящиеся зубчики пилы. Вспышка – боль, вспышка – боль. Невыносимо ноет затылок. Хейди открывает глаза и чувствует сильную хватку на своем плече. Ее кто-то трясет. Хейди с трудом поворачивает голову в сторону мучителя и узнает Яна. Какого хрена? Что происходит?

Хейди садится прямее, чувствуя, как Ян старается ей помочь. Он очень встревожен. Хейди моментально приходит в себя, мысленно воссоздав всю картину. Где Мертанен? И где Фальк? Она знает, Ян удивлен тому, что ее интуиция внезапно дала осечку, однако ему хватает такта промолчать. Оказывается, у черного столько оттенков. Чисто технически Хейди нигде не ошиблась. Она просто на какую-то секунду приняла небезопасное положение, тут-то Мертанен и пропал. Они хотели сделать его наживкой, наивные. Мертанен привык сам диктовать условия. Кажется, будто Хейди сейчас стошнит. Ян приносит ей стакан проточной воды и говорит, что отправляется на поиски Мертанена.

Хейди глотает прохладную жидкость и обдумывает ситуацию. Ее бесит, что тело еще не вернулось в норму. Форс мертв. Эскола мертв. Сундин мертв. Все, кто имел отношение к той старой истории. Мужчины, которые злоупотребляли своей властью, и мститель, методично вершащий свое правосудие в отношении этих порочных королей. Остался лишь Мертанен. Хейди прикидывает, по силам ли ему убить Фалька. Если да, то они с Яном могут потерять работу. Или убийца успешно завершит начатое и убьет Мертанена. Хейди с шипением поднимается на ноги и одергивает себя: нехорошо так думать. Она втайне надеется, что, позволив Мертанену сбежать, оказала миру большую услугу, несмотря ни на что. Что Мертанена ждет печальный конец, а ее, Хейди, неосмотрительность станет маленьким тихим проявлением солидарности с потерянными душами. С молоденькими настрадавшимися девочками.

Я

Я думаю о церкви, во власти которой находилась вся королевская община. О том, как ее каменный силуэт преследовал каждого жителя, прогуливающегося по центру. О том, как почитала община свое огромное кладбище, поглощавшее все вокруг. И о том, как посреди праведного городка пастор нашептывал всякое невинным девочкам, заманивая их в ловушку. Весной он проводил инспекцию. Тщательно осматривал всех общинных девушек-ровесниц. Оценивал фигуру, изучал характер. Узнавал, как дела в семье, – искал проблемных. По окончании конфирмационного лагеря этим избранным предлагали стать вожатыми. Начиналось все тихо и невинно, с мелких знаков внимания, почти незаметных для самих девушек. Пастор терпеливо выслушивал их, поддерживал. В таких задушевных беседах было очень удобно льстить, зазывать девушек в свои сети. Он всегда говорил, что конфирмация – важнейший ритуал взросления. Путь от неведения к знанию. Билет в большой мир взрослых людей. И под конец, нащупав подходящий момент, пастор жертвовал свою девочку всему братству.

К девушкам относились как к свиньям, идущим на заклание. Сперва их откармливали вниманием, поддержкой и любовью. Затем – комплиментами и помощью. И в день, когда они достигали нужных пропорций, когда их тщеславие, жажда приключений и потребность во внимании как следует разрастались, их нежные поросячьи тельца шли на удовлетворение чужой похоти. А тех, кто сопротивлялся, без зазрения совести забивали.

Каждой клеточкой своего тела ощущаю я эту ненависть. Направленная против преступной несправедливости ненависть вдохновила мое истерзанное болезнью тело на поступок, который, вероятно, станет для меня последним.

Я смотрю на часы. Мертанен должен быть здесь. Я смотрю на машину вдалеке, на силуэт манекена, посаженного за руль, и снова скрываюсь в тени.

Проходит мгновение – и раздается первый выстрел. Из своего укрытия я наблюдаю, как Мертанен приближается к машине, одновременно обстреливая ее. Что ж, пусть стреляет. Наблюдать за его неуверенностью, конечно, приятно, но я все же начинаю подкрадываться к своей последней жертве. Пистолет в моей руке кажется одновременно тяжелым и очень хрупким. Я думал, Мертанен захочет поговорить, однако выстрелы красноречиво обнажают его намерения. Сейчас я не стану следовать сценарию. Даже слушать оправдания не стану. Все уже сказано, все уже сделано. Сейчас я просто застрелю его. И буду стрелять до тех пор, пока из тела последнего короля не вытечет вся жизнь.

27 ИЮЛЯ, СУББОТА, ХЕЛЬСИНКИ

Расстреляв первую обойму, Мертанен замирает в ожидании. Он глубоко вздыхает. Грудь тяжело вздымается, нервы натянуты как струны. Он хочет еще немного подождать, убедиться, что никто в машине не подает признаков жизни.

Не убийца, а идиот какой-то. Наивно полагал, что Мертанена можно втянуть в разговор, запугать, прижечь клеймом и убить. Как остальные-то согласились принять подобную смерть?

Мертанен вглядывается в салон автомобиля через окна. Признаков движения нет. Он еще раз осматривается по сторонам. Чисто. Сзади – пустота, впереди лишь эта машина, за которой уже берег и море. Ни души. Вернее, одна душа. Темная душа убийцы, летящая прямиком в ад, туда, куда Мертанен ее только что собственноручно отправил. По асфальту Мертанен ступает почти бесшумно. Разве что на каждом шаге немного поскрипывают кожаные ботинки. До водительского окна остался один метр. Мертанен еще разок поворачивается, а потом резко наводит пистолет на мертвое тело убийцы.

Он целится из пистолета в нечеткий силуэт – и мгновенно бледнеет. На месте водителя сидит манекен. Кровь будто покидает его пульсирующие сосуды, выливаясь из тела маленькой чернеющей струйкой. Мертанен успевает услышать за спиной шаги, прежде чем беспомощно валится на асфальт с высоты своего роста. Пуля прошивает голову насквозь. Затем воздух прорезает целая волна бесшумных выстрелов. Пуля в грудь, пуля в сердце, пуля в мошонку, пуля в плечо, пуля в колено, пуля в глаз.

Я с наслаждением наблюдаю за тем, как этот высокомерный мерзавец понимает, что ошибся. И спокойно жму на спусковой крючок. Я не уверен, что представлял все именно так. В любом случае точка поставлена, черта подведена. Эта смерть принесет с собой успокоение. За ненависть платят ненавистью. Я заберу эту жизнь, а потом покончу со своей.

Эпилог

10 АВГУСТА, СУББОТА, ХЕЛЬСИНКИ

Идет вторая неделя принудительного отпуска, назначенного Яном. Точнее, выходные первой. Впереди еще много дней, и Хейди не имеет ни малейшего понятия о том, как все это богатство использовать.

Сомнения по поводу сегодняшнего дня было решено залить алкоголем. Она сидит в «Геркулесе» с друзьями и уже, ну, слегка подшофе. С виски в голове она способна даже отпускать все проблемы и наслаждаться моментом. Алкогольные яды вытравливают из ее сознания дурацкие мыслительные цепочки и завихрения. Только изнурительная тренировка или спиртные напитки способны освободить Хейди от всего на свете, особенно от себя самой.

Хейди заказывает очередную порцию виски, открывается входная дверь. Белые волосы, прямая спина. Хейди мгновенно ее узнает. Она инстинктивно оглядывается по сторонам в поисках пути отступления, однако понимает, что убежать не сможет при всем желании. В баре тесно, и разминуться довольно сложно. Друзья удивленно смотрят на Хейди. Сейчас-то что?

Волна стыда накрывает Хейди с головы до ног. Она лично несет ответственность за то, что Юлию подозревали в убийстве. После того случая они не виделись. Юлия вольна сама решать, как быть – оставаться или уходить. Можно просто осесть где-нибудь подальше от Хейди и «Геркулеса». Есть еще вариант – притвориться, что Хейди тут нет, чтобы та сама тихонечко ретировалась. По-хорошему, стоило бы оставить «Геркулес» Юлии. Хейди прекрасно понимала, что рано или поздно они встретятся. Хельсинки не то чтобы огромный город, а лесбийский Хельсинки – и того меньше. Да и тренируются они в одном месте. Хейди как бы невзначай посматривает на Юлию. Выглядит неплохо. Почему она еще не пронзила Хейди ненавидящим взглядом? Стакан с виски опустел, и Хейди принимает решение. Она не трусиха. Лучше встретиться с Юлией сейчас, иначе можно бесконечно друг от друга бегать. Хейди делает глубокий вдох, слезает с барного стула и нехотя идет к Юлии. Та увлеченно изучает свой смартфон, а Хейди уже не уверена, что ее вообще заметили.

– Привет, Юлия, – говорит Хейди, ожидая, когда Юлия оторвется от телефона.

Подняв глаза, Юлия искренне удивляется. Она смотрит и ждет. Хейди представляет себе ее мысли: «Какого черта ты тут встала?»

– Ты по делу или что? – спрашивает Юлия, снова утыкаясь в экран телефона.

– Хочу попросить прощения, – говорит Хейди и понимает, что ей и правда очень жаль. – Я жестоко ошиблась в выводах, – уточняет она. Когда признаешь ошибки вслух, они становятся немного меньше.

Сначала Юлия не говорит ни слова.

Хейди растеряна. Она смотрит на стол, за которым сидят друзья. Отчаянно хочется оказаться рядом с ними.

– Ты ошиблась, – повторяет Юлия, с вызовом глядя Хейди прямо в глаза. – И признаешь это?

Хейди робко отвечает на ее взгляд и послушно ждет приговора. Она подчинится, даже если Юлия скажет больше не показываться в стенах «Кабельного завода» или решит, что отныне «Геркулес» – ее личные владения. Важнее свести на нет эту ужасную ситуацию. А выпить Хейди может и в другом месте.

– Меня тронуло, что ты повинилась вслух. Немногие так умеют, – говорит Юлия, кладя телефон в карман. – Ты просто делала свою работу.

Слова Юлии сбивают Хейди с толку. Понимания она никак не ожидала.

– Можно угостить тебя выпивкой? – выпаливает Хейди. Опрометчивый поступок. Она же просто хотела избежать связанной с Юлией неловкости, а теперь сама предложила вместе выпить.

Юлия тоже сомневается. Хейди считает это признаком того, насколько Юлии неприятна ее компания.

– После примирительного виски я оставлю тебя в покое, – добавляет Хейди, после чего Юлия довольно кивает.

Принесенные извинения придают Хейди храбрости открыто взглянуть на Юлию. Она смешала все карты Хейди. Сначала удивила внезапным флиртом, по швам разорвав первое впечатление. После отличного секса и совместной ночи Хейди позорно скрылась, не говоря ни слова. Потом всплыла вся эта история с причастностью к делу. У Хейди голова шла кругом от неожиданных подозрений. На пару недель Юлия исчезла со всех радаров. Пережидала опасность, теперь-то Хейди это знает. И вот, готовая гордо встретиться с презрением Юлии, Хейди видит в глазах женщины что-то новое. Среди строгости, упрямства и подавленных эмоций неуверенно проступает дружелюбие. Своеобразная помесь любопытства и понимания. Это просто женщина. И все так, будто они, несмотря ни на что, всегда были на одной стороне.