Текст книги "Когда умирает король"

Автор книги: Элина Бакман

сообщить о нарушении

Текущая страница: 21 (всего у книги 26 страниц)

19 ИЮЛЯ, ПЯТНИЦА, ХАРТОЛА

Ян отправился в Хельсинки к отцу – разбираться со всеми бумажными формальностями, связанными со смертью мамы. Переживания напарника не прошли бесследно и для Хейди: в последнее время она звонит маме чаще обычного. И хотя видятся они довольно редко, отношения поддерживают хорошие – по крайней мере, Хейди так кажется. Иногда она задается вопросом: как у такой нежной женщины выросла настолько суровая дочь?

Смерть Форса обернулась для всех ударом. Они не подоспели вовремя, не собрали кусочки мозаики воедино. Сейчас необходимо цепляться за каждую ниточку.

Когда Саана заходит в холл гостиницы «Линна», ее там уже поджидает Хейди.

– Спасибо, что пришли, – произносит Хейди, разглядывая собеседницу. Саана красива, от нее веет умиротворением. Волосы забраны резинкой в пучок, она слегка растрепана после поездки на велосипеде. Совсем без косметики. Прекрасное лицо, чуть тронутое загаром, большие глаза.

– В данный момент мы расследуем два убийства, произошедших в Хартоле. В подробности вдаваться не могу, но сейчас я отвечаю за поиск информации о более ранних смертельных инцидентах в этом районе. Пока работаем в широком диапазоне, хотелось бы сузить.

Саана кивает и сразу, не дожидаясь просьбы, протягивает Хейди свой черный блокнот и папку с торчащими отовсюду бумагами.

– Тут все, что мне удалось собрать за лето, – поясняет Саана. – Не знаю, много ли от этого толку. Я расследую всего один старый случай. На самом деле довольно странно вот так обсуждать это с полицией, ведь изначально я просто хотела о чем-то написать, для себя, – говорит она. – В общем, я ищу сведения об одном нераскрытом деле 1989 года. Девушка, Хелена Тойвио, была найдена мертвой в Тайнионвирте, около усадьбы Коскипяя. И до сих пор неясно, что конкретно тогда случилось. Я собиралась написать об этом книгу – ну, или запустить подкаст. Пока не решила, – говорит Саана, неуверенно поглядывая на Хейди.

– Спасибо, – говорит Хейди и берет материалы. – И где вы сейчас? На каком шаге? – интересуется Хейди. Ее тянет улыбаться, хотя ситуация, мягко говоря, к такому не располагает. Невероятно! Ян, ее напарник, ледышка, вдруг растаял перед такой миленькой дамочкой. Вспоминая его предыдущих пассий, довольно заурядных, как под копирку сделанных, она не может не удивиться тому, что видит перед собой.

– Если вы о том, что я собираюсь делать или делаю прямо сейчас, то я бы хотела взглянуть на официальные бумаги, материалы дела Хелены Тойвио, – отвечает Саана. – Еще в планах было разыскать следователя, что вел это дело, и поговорить с ним, но к этому я еще не приступала.

– Что вы делали вчера в церкви? Как именно Форс причастен к этой вашей истории?

– Он был руководителем конфирмационного лагеря Хелены, прямо перед ее смертью, и я хотела расспросить его о девушке. Мне показалось, Форс что-то скрывал.

– О’кей. Можете продолжать свое расследование, если хотите, но вот эти материалы пока полежат у нас, я просмотрю их на всякий случай, – говорит Хейди.

На «Нетфликсе» и других платформах детективные сериалы крутят в таком количестве, что всякий гражданский мнит себя великим детективом, думает она. Будто вести расследование – это так просто.

Саана оглядывается по сторонам в сумрачном холле гостиницы «Линна», ожидая от Хейди дальнейших указаний.

– Спасибо, на данный момент это все. Вы получите свои материалы, как только я с ними ознакомлюсь. На это может уйти некоторое время, – сообщает Хейди, провожая Саану к выходу. Она бы с удовольствием поболтала с женщиной чуть дольше, но сейчас точно не время. Работа не терпит отклонений от курса. Если в один прекрасный день Ян захочет нарушить собственные правила и познакомить Саану с коллегами, что ж, это его личное дело. Тогда Хейди спокойно поговорит с женщиной, а заодно и выбьет из нее обещание хорошо заботиться о Яне.

Короткое знакомство еще больше приободрило Хейди: она действительно рада за Яна. Попроси тот благословения, она бы дала его, не задумываясь. Но Ян, конечно, не попросит.

Хейди кидает Саанину папку на заправленную кровать и идет к окну. Она понимает, каков должен быть следующий шаг, но это тяжело, это очень тяжело.

Они просмотрели информацию об Антти-Юхани Форсе.

Если верить детализации звонков, полученной от Зака, на номер Юлии Сандерсон Форс отправил сообщение, в котором требовал встречи. Хейди окидывает взглядом папку на кровати и прикидывает варианты. А их и нет. Ей нужно снова встретиться с Юлией и попытаться вытащить из нее хоть что-нибудь. Им предстоит определиться с тем, виновна ли Юлия или все-таки нет.

19 ИЮЛЯ, ПЯТНИЦА, ХЕЛЬСИНКИ

Ян с отцом в полной тишине сидят на полу. Только что они единодушно решили исполнять на маминых поминках ту же песню, что она заранее выбрала для похорон. Кари Рюдман смог этой песней тонко выразить и красоту, и печаль, причудливо их переплести. «Как прекрасна земля, как возвышенно небо. На цветистом пригорочке – пение птиц. Но темны эти воды, как темны эти воды».

Ян размышляет обо всех жертвах и их близких. Как ужасно оплакивать кого-то, не зная толком, что именно с ним случилось! Целью своей работы Ян когда-то определил возвращение людям веры в добро, веры в лучшее. Смерть пожилых чуть проще принять, чем смерть молодых. И хотя он будет чудовищно скучать по маме, надо признать: смерть поджидает каждого. Это неизбежно, и никто не скажет наверняка, где и когда он умрет. И молодежи это также касается. Мысль Яна неминуемо приходит к логичному «этот день может стать последним», и в нем тут же смешиваются благодарность и горечь. То, что жизнь, в конце-то концов, лишь череда событий, которая в определенный момент прерывается, само по себе одновременно сильно нервирует и почему-то успокаивает. Суть не в том, чтобы показать чудеса продуктивности, а в том, чтобы осмелиться жить по-настоящему.

Ян очень смел и решителен на работе, однако свободное время для него будто не существует. Время, отведенное большим и маленьким радостям жизни.

Тишина в квартире угнетает. Они решили достойно встретить горе. Ян подозревает, что отец захотел разобрать мамины вещи, чтобы еще немного побыть с ней – и с Яном заодно. Хорошо, что сейчас они оба не одиноки.

В детстве Ян сильно скучал по маме. Иной раз она подолгу задерживалась на работе, и Ян очень остро переживал ее отсутствие. Когда он признался, что скучает, мама сказала: «Каждый раз, когда мамы нет дома, она спасает чью-то жизнь».

Эта мысль казалась Яну восхитительной и в то же время странной. Будто ему теперь не позволено скучать. И несмотря на то, что пока мама была дома, кто-то мог умереть, Ян был так жаден до ее внимания, что, в общем, мирился со всеми этими смертями. На время маминых дежурств в больнице Яна обычно оставляли с бабушкой. Так было всю его жизнь – сколько себя помнит. Хотя довольно сложно сказать, много ли он помнит. Детство схлопнулось в его сознании, превратившись в неделимый клубок, мягкий и туманный.

Отец остервенело комкает, плющит вещи и бросает их в мешки для мусора, толком не целясь. По мере того как мешки наполняются, Ян вдруг начинает методично их опустошать.

– Тебе бы… нам бы сначала посмотреть. Вдруг что важное выкинем, – говорит Ян. Отец прослеживает взглядом за тем, как вещи вытряхиваются из очередного мешка, и принимается наполнять ими следующий.

В доме родителей Ян задерживается допоздна. К себе он добирается лишь после полуночи. Плюхнувшись на диван, неожиданно вспоминает о Саане. День выдался тяжелым, однако и ему не удалось выжать из Яна все силы. Обрушившееся на него горе, безусловно, угнетает, но вместе с тем и освобождает. Больше не осталось места томительному ожиданию и страху того, что все закончится. Нет больше постоянного беспокойства за маму и выматывающего чувства вины из-за того, что сам он живой и здоровый. Остались в прошлом бесконечные размышления о том, справился ли он, сумел ли порадовать маму в последние дни ее жизни.

20 ИЮЛЯ, СУББОТА, ХЕЛЬСИНКИ

Мертанен заказал завтрак в отеле «Сеурахуоне» и сидит за одним из столиков, дожидаясь Яна. Тот опаздывает на три минуты. Почти неуловимым взмахом руки, будто подзывая официанта, Мертанен приветствует Яна, который уже спешит к столику.

Трапеза подошла к концу, и Мертанен переходит к делу.

– Как близко мы подобрались? – спрашивает он, промокая бумажной салфеткой уголки губ.

– Мы расследуем по всем направлениям, вы и сами об этом знаете, – отвечает Ян и кладет приборы на тарелку. – Корни этого дела, судя по всему, уходят далеко в прошлое, как мы и подозревали с самого начала.

Мертанен швыряет помятую салфетку к объедкам.

– Да что за скотина так над нами издевается и мочит всех этих мужиков? – зло выпаливает Мертанен, и слова с шипением вылетают из его напряженного рта.

Ян откидывается на спинку стула, слегка отстраняясь назад. Ему еще не доводилось видеть Мертанена в таком состоянии.

– Мы уже близко. В случае с Форсом мы практически дышали ему в затылок. Сейчас работаем на максимуме, чтобы предотвратить четвертое убийство и защитить жертву.

Лицо Мертанена становится невозмутимым. Ян замечает, что левый глаз начальника начинает подергиваться. Интересно, как долго Мертанен работает в ЦКП? Как он дослужился до такого чина? Яну почему-то сложно представить себе Мертанена в начале карьеры молоденьким и робким мальчиком на побегушках.

– Вот как хотите, но чтоб поймали эту сволочь. Никаких больше трупов, понятно тебе? – говорит Мертанен, привычно взваливая на плечи Яна ответственность за действия убийцы.

– Кто может быть следующей жертвой, есть версии? Или серия вообще закончится на третьем трупе? – спрашивает Мертанен, и Ян на секунду замолкает. – Об этом точно спросят. Вся страна в опасности или что?

– Я бы сказал, что нет, – немного подумав, отвечает Ян. – Всей Финляндии бояться не нужно. Жертвы связаны между собой, субъект выбирает не наугад. И следующий несчастный уже давным-давно определен. Мы думаем, что осталась всего одна жертва.

– Я в курсе, что вы стараетесь, – после некоторой паузы говорит Мертанен. – И у вас по-прежнему в распоряжении все ресурсы, – продолжает он, встает и неловко постукивает Яна по плечу. – Времени на сомнения просто нет. Вы должны подобраться к нему. Сделать так, чтобы этого психа посадили, – говорит Мертанен и уходит.

Ян вынимает из стаканчика зубочистку и оборачивается посмотреть на то, как начальник пересекает зал «Сеурахуоне», направляясь к выходу. Идиот, думает Ян. Но это, конечно, ничего не меняет. Мертанен по-прежнему его босс. Пожевывая зубочистку, Ян рассматривает свисающие с потолка огромные люстры и тяжелые портьеры, обрамляющие окна зала. Клиентов почти нет. Час пик завтраков уже миновал.

Из потока мыслей Яна выдергивает телефонный звонок.

– Похоже, мы что-то нарыли, – начинает Зак, не дождавшись ответа.

– Не томи, – воодушевленно торопит его Ян. Зака с головой выдает голос: сразу понятно, что случилось нечто важное.

– Горячая линия, – говорит Зак. – Вчера нам подогнали дополнительные ресурсы, и я тут же нанял парочку парней, чтобы прошерстили материалы с горячей линии. И буквально только что они прислали мне следующее. Щас. Пять дней назад на горячую линию поступил звонок с таким содержанием: «Правление королей подошло к концу. Никто не может властвовать вечно. Рано или поздно все ответят за свои поступки».

Ян тихо ругается себе под нос. Его бесит то, что это сообщение поступило на линию пять дней назад. Пять! Оно должно было оказаться у них сразу же.

– И откуда оно? – спрашивает Ян. Что-то подсказывает ему: Зак уже все нашел.

– Звонок проанализирован и отслежен. Во-первых, номер оказался не скрыт, во-вторых, разговор длился целую вечность. В общем, все по-идиотски, – говорит Зак.

То-то он такой веселый.

– Потом мы посмотрели по карте, и выяснилось, что звонили с симки, зарегистрированной в Хартоле, – продолжает Зак.

– А голос? – спрашивает Ян и ждет. Если это звонил субъект, то ответ на этот вопрос крайне важен. Мужчина или женщина?

– Ну, голос определенно женский, – отвечает Зак.

20 ИЮЛЯ, СУББОТА, ХАРТОЛА

Саана нервно пинает землю, сидя на садовых качелях, и пытается успокоиться. Глаза сухие и болят, но если она их закроет, то тут же увидит тот труп. Он буквально отпечатался на сетчатке. Вдруг в голове Сааны мелькает мысль: запасный выход церкви! Наверное, был где-то рядом с залом, раз Саана так и не наткнулась на убийцу. На уровне подсознания постоянно шевелится что-то еще. Что-то до боли очевидное и все же ускользающее.

Купленная тетей вечерняя газета лежит рядом с Сааной. Так и осталась сложена: ее еще не открывали. Любопытство любопытством, но одна мысль о том, что на убийстве сейчас клепают сенсации, вызывает тошноту. Зачем душегубу уделяется столько внимания? Разве не этого он добивается, забирая жизни? Или же за этими убийствами скрыто нечто такое, на что убийца хотел бы обратить внимание общественности?

Сначала убийство Матти Эсколы, а теперь и смерть Антти-Юхани Форса. Если Саана поняла верно, у обеих жертв на теле было клеймо. О точной причине смерти в газетах не пишут. Разве что упоминали, что судмедэксперт официально заключил: убийство. Слух о необычной смерти Эсколы успел облететь всю Хартолу: «Найден мертвым в машине. На коже клеймо». И вдруг – убитый священник, конец которого Саана увидела своими глазами. Пока сложно понять, по какой причине кто-то уничтожает хартольских мужчин.

Саана тормозит качели, чтобы сесть поудобнее. Оба имени всплывали в ходе ее расследования. Ко всему прочему, сейчас Саана сходит с ума по мужчине, который как раз занимается этими убийствами. Саана опять отталкивается от земли, приводя в движение качели. Встреча с Хейди Нурми прошла довольно хорошо, хотя Саане было неловко. Казалось, будто Хейди весь разговор пристально за ней наблюдала, как бы оценивая. Хейди и Ян – друзья или просто коллеги? Саана открывает газету и просматривает все, что касается расследования.

ВОЛНА УБИЙСТВ В ФИНЛЯНДИИ: СВЯЗАНЫ ЛИ ЭТИ СЛУЧАИ МЕЖДУ СОБОЙ?

Полиция хранит молчание.

Саана удивленно вчитывается в заголовок. Два убийства в Хартоле и одно в Хельсинки. То есть жертв еще больше? Она бегло просматривает саму статью, дабы узнать что-нибудь еще, но информации мало, детали не раскрываются. Тем не менее из текста становится понятно, что первой жертвой тоже стал мужчина. Его нашли убитым в Суоменлинне. На секунду Саана задумывается – и вдруг понимает, что речь идет о том самом мужчине, что мелькал в твиттер-постах пресс-службы полиции несколько недель назад.

Даже вообразить себе трудно, как Ян со всем этим справляется. Число жертв до сих пор растет. В воздухе повисла угроза. Кто же следующий? Ведь Ян уверен, что следующий обязательно будет. Возможно ли в принципе остаться в здравом уме при таком раскладе? Саана мысленно заносит работу Яна в категорию «достойны уважения». Там находятся все профессии, ценность которых принято преуменьшать – преступно, несправедливо. Медсестры, сиделки, воспитатели в детских садах, учителя, полицейские, пожарные. Теперь и детективы. Они решительно идут туда, откуда остальные стараются сбежать как можно быстрее.

ЛЕТО 1989, ХАРТОЛА

Те вожатые, рыженькая и брюнетка, участвовали не во всех мероприятиях лагеря. Никому ничего не объясняя, они по очереди игнорировали совместные вечера. Хелена задавалась вопросом: заметил ли это еще кто-нибудь? Она понаблюдала за тем, как брюнетка неуверенно потопталась на месте и потом подсела к рыженькой.

Хелена набросала записочку и передала ее в домик вожатых. «Иирис и Катя что-то скрывают. Х.».

Нужно было сблизиться с девушками, узнать у них обо всем, ведь лагерь вот-вот закончится.

Костер горел на удивление спокойно. Наверное, все берегли силы для прощального вечера. Это будет последняя возможность насладиться чувством сопричастности, которое в душе каждого породил лагерь, а самые смелые смогут наконец подойти к объектам своих воздыханий. Наутро все разойдутся. Сбитая лагерная команда развалится, и каждый из ее членов снова будет видеть в другом совершенно обычного человека, а не лагерного товарища. Кто-то вернется сюда, но уже вожатым, однако большинство будут предоставлены самим себе, когда это товарищество лопнет, подобно мыльному пузырю. После лагеря кто-то почувствует себя старше, кто-то – взрослее, кто-то – испорченнее, и все же мало кто изменится хоть как-то. Зато Хелена уже сейчас понимала: ее мир преобразился. Она встретила этого парня.

С парнем они условились так: они встретятся и на следующий день, и потом. Они будут постоянно видеться и вместе разгадывать тайну девушек. И пропавшей Лауры Мальм. Где она сейчас? Что делали в лагере рыженькая и брюнетка? Хелена пойдет в усадьбу к парню, и они проведут свое тихое исследование приусадебных земель – он все там знает.

– Я все тебе покажу, – прошептал он и с улыбкой притянул Хелену поближе к себе. Они стояли вплотную друг к другу, так, что Хелена видела пульсирующую жилку на шее у парня и чувствовала запах его «Рексоны».

Когда лагерь закончится, они вместе пойдут в тот дом на другом берегу реки. В дом, что совсем близко от усадьбы. В избушку, окна которой темными вечерами озарялись вспышками света – парень это видел. Никто раньше не вызывал в Хелене подобный азарт, не бросал вызов. С парнем они постоянно соревновались в эрудиции, мерялись знаниями, скрывая собственную робость, смущение и страхи. Все то, что внезапно пробудилось в их телах и сердцах. Одновременно с этим их ошарашивало ощущение взаимной поддержки, тотального принятия. И один без труда считывал страхи и комплексы другого. И влюбленно смотрел, и касался тех мест, о которых было так сладко и так стыдно думать. Один видел другого и все-все в нем принимал. И обещал оставаться собой.

20 ИЮЛЯ, СУББОТА, ХЕЛЬСИНКИ

Выяснилось, что звонок женщины поступил со старого общественного телефона на хартольском автовокзале. Зак уже несколько часов пытается найти человека, который смог бы предоставить им записи с вокзальных камер наблюдения и прилежащих территорий. Крайне вероятно, что рядом с телефоном установлена одна из камер. Ян обдумывает их дальнейшие действия. След в системе был оставлен не вчера – с того момента прошло уже несколько дней.

– Может, звонок на горячую линию намеренно был таким долгим? – спрашивает Хейди, выдергивая Яна из раздумий.

– Хороший вопрос, – соглашается Ян. Хейди на верном пути. – Что, если в сценарии этого спектакля прописан некий поворотный момент, когда убийца хочет намекнуть на себя, дать зацепку? – размышляет Ян.

Они бесчисленное количество раз переслушивали запись того сообщения, однако женский голос как был незнакомым, так им и остался. Это точно не Юлия, и Ян отмечает, как у Хейди отлегло от души.

Хотя и до самой Юлии тоже не достучаться – она как сквозь землю провалилась. Скрывается от полиции? Или от кого-то еще? Госпожа Эскола сообщила, что дочь вернулась в Хельсинки, однако там ее тоже не видели. Ян на распутье: вернуть Юлии статус основной подозреваемой или же озаботиться ее безопасностью?

До получения видеозаписей с камер наблюдения Зак успел откопать кое-что еще. Детализацию звонков Антти-Юхани Форса. Очевидно, от Форса сообщение получила именно Юлия Сандерсон, но кто же ему позвонил? Накануне своей смерти Форс в тот же день разговаривал с незнакомцем.

Хейди изучает криминалистический отчет из хартольской церкви, Ян выходит позвонить. Кай отвечает несколько гудков спустя. Ян подробно описывает ему то, что оставил после себя убийца с клеймом, и рассказывает обо всех важных мелочах, которыми полиция располагает на данный момент. Ян уверен: если они не успеют, четвертого трупа не миновать. О личности будущей жертвы пока сложно сообщить что-то определенное.

– Возможно, самосуд субъекта объясняется его тотальным бессилием в прошлом, – предполагает Кай. – Если тогда он не смог взять ситуацию с этими мужчинами в свои руки, то он делает это прямо сейчас. Демонстрирует силу – и демонстрирует жестоко.

– В общем, – произносит Зак, и Ян с Хейди навостряют уши. У Зака есть тысяча и один способ сказать «в общем». Сейчас, судя по интонации, всех ждут хорошие новости.

Зак выводит на экран стоп-кадр – входные двери автовокзала Хартолы. А в них – рыжеволосая женщина, лицо которой наполовину скрыто солнечными очками.

– А теперь, – торжественно произносит Зак и открывает другое изображение – фотографию со страницы хартольского S-Market. Персонал магазина. Рыжеволосая женщина, уже знакомая всем по снимку с камеры автовокзала.

Через три с половиной часа эта самая женщина молча сидит перед ними. Задержание разыграли как по нотам. В патрульную машину женщину сорвали прямо с кассы, посреди рабочей смены, и тут же отвезли в Хельсинки. Ее лицо спокойно, на нем ни следа удивления.

– Зачем вы позвонили на горячую линию? – спрашивает Ян, склоняясь над допрашиваемой. Над ними висит помигивающая люминесцентная лампа.

– Долго же до вас доходило. Позвонила, чтобы рассказать, как обстоят дела, – сообщает женщина спокойно, она почти шепчет. – Короли получат наконец по заслугам. Время их правления подошло к концу.

– Короли. О каких королях речь? – вклинивается в разговор Хейди. Она перевешивается через весь стол и ведет себя довольно агрессивно.

– Тихие самозванцы королевской общины. О них и речь. О тех, кто в свое время возомнил себя истиной в последней инстанции. Правосудием.

– Правосудием? Кого они судили? – продолжает напирать Хейди. Женщина пожимает плечами и пустым взглядом смотрит на Яна.

Тот принимает эстафету:

– Вы имеете в виду какой-то давний случай?

– Да, – говорит женщина и с того момента обращается исключительно к Яну.

– Вы о той девушке, что тридцать лет назад была найдена в речном пороге? – серьезно спрашивает Хейди.

Женщина не дает положительного ответа, но становится немного раздраженнее.

– Короли вообразили себя богами и ни секунды не страдали. И теперь кто-то решил отомстить, – говорит женщина так, будто все это очевидно. – И правильно. Трое из них уже поплатились.

– Трое из них, – повторяет Ян. – Вы намекаете на то, что их больше?

Женщина смотрит на Яна с нескрываемым удивлением.

– Кто они? – почти кричит Ян. Однако женщина молчит. Яну отчаянно хочется вытрясти из нее ответ. Сначала она звонит на горячую линию, а потом не говорит ни слова.

– Несладко приходится нашей верхушечке, кто-то рушит их карточные домики, – бормочет женщина, неотрывно смотря на Яна. – Короли предпочитали не раскрывать себя. Что ж, пускай и теперь их личности останутся тайной, – говорит она с крайне довольным видом.

– Кто четвертый король? – повторяет Ян. – Поймите, на кону жизнь человека, – с нажимом произносит он, однако женщина молчит.

– Вы можете просидеть здесь довольно долго, – Ян меняет тактику. – Страдать в участке из-за них – сомнительное удовольствие, согласитесь, – говорит он, пытаясь понять, сработало или нет.

– Я, в общем-то, никуда и не спешу, – говорит женщина. Затем она поднимает голову и снова смотрит Яну прямо в глаза. – Я свое отстрадала. Терять больше нечего. Всей душой надеюсь, что и последний король тоже умрет. Когда это случится, на берегу останутся лишь руины их королевства, – шепчет она и вновь уходит в себя.

Ян немного растерян. Женщина кажется такой обычной на вид. Просто дама лет сорока-пятидесяти. Иирис Леписте. Родилась в 1972 году, семьи нет. Если верить бумагам, работает в S-Market кассиром. Рыжие волосы и веснушки придают ей такой шарм, что женщину можно даже назвать красавицей, однако какие-то внутренние противоречия сказываются на внешности, крича о замкнутом, тяжелом нраве.

В комнате воцаряется тишина, которую резко разрывает Хейди: она пинает ножку стула, на котором сидит Иирис. Ян вздрагивает от неожиданности, но решает не мешать. Порой они с Хейди меняются ролями во время допроса, чтобы сбить с толку задержанного.

– Сколько можно ломать комедию, – кричит Хейди. В ее голосе Ян отчетливо слышит искреннее нетерпение, а не игру.

Ко всеобщему удивлению, женщина тут же приходит в себя и заливается каким-то демоническим смехом.

– Троих, тех, что умерли, я бы вам и во сне назвала. Но четвертого не знаю. Думаю, его никто не знает.

Расследование ныряет все глубже и глубже в прошлое королевской общины Хартолы, и Яна это удручает. Массируя виски, он читает папку с материалами по делу Хелены Тойвио. Следствие началось в сентябре 1989-го, однако на исходе зимы 1990-го уже прекратилось – и в полиции все это как-то замяли. В папке стоит пометка, мол, несмотря на отсутствие улик, точнее, именно ввиду этого отсутствия, есть все основания предполагать, что девушка угодила в воду случайно или по собственной воле. И все-таки расследование не закрыли окончательно, лишь приостановили. Значит, на то была причина. Что-то шло вразрез с теорией о самоубийстве? Ян решает перечитать материалы чуть внимательнее.

Хелена Тойвио найдена мертвой в Тайнионвирте 01.09.1989. Официальная причина смерти: утопление. На затылке отметина, синяк. Причина: удар по голове из-за падения в воду или после него. В организме обнаружены следы алкоголя.

Изучая полицейский отчет, Ян рассматривает фотографии с места. Такое ощущение, будто от этой истории хотели по-быстрому отделаться, отправить в архив, толком ничего не предприняв. Кто составлял отчет, интересно? Кто ответственен за приостановленное расследование? С удивлением Ян обнаруживает, что никакого имени в отчете не указано. Безымянный рапорт.

После допроса женщины все кажется пугающе простым. Утопление Хелены Тойвио. Пыльное, богом забытое дело о смерти молодой девушки – дело, в котором решила разобраться Саана, – все чаще всплывает в их расследовании.

От Сааны они получили довольно много всего. Заметки, персональные карточки на каждого, наброски возможных сценариев. Копии старых статей, интервью с журналисткой, встреча с мамой Хелены, точечные сведения об усадьбе Коскипяя, полученные от местного гида.

Прежде Яну не доводилось следить за чьим-то ходом расследования. Своеобразные ощущения. Комментарии Сааны вполне могли бы принадлежать ему самому. Все сделано довольно толково. Ян увеличивает изображения на телефоне, бегло читая подписи к ним. Взгляд останавливается на «Лаура Мальм, пропала». Стоп, у Сааны есть еще какое-то дело, помимо смерти Хелены Тойвио? Ян на всякий случай отправляет Заку сообщение: «Пробей. Лаура Мальм. 1980-е. Родилась прим. в нач. 1970».

В ожидании ответа Ян принимается заново собирать собственную мозаику – с учетом новой информации. Теперь, ознакомившись с бумагами Сааны, он начинает по-иному смотреть на структуру всей ситуации. В центр Ян помещает трех убитых мужчин. Ларс Сундин, Матти Эскола и Антти-Юхани Форс. Двое из них – одногодки, третий ходил с ними в одну старшую школу. Но должно быть что-то еще. Ян крепит на стену места происшествий, всех фигурантов дела и вопросы. Затем возвращается к изучению тех обрывочных сведений, что успела собрать Саана.

Фотографии дневников Хелены, молодого мужчины в окружении орхидей, фото с конфирмации, застывшие пейзажи приусадебного двора, а также изображения изразцовых печей из помещений теперешнего усадебного музея, виды из окна. Взгляд Яна цепляется за фотографию, которую Саана сделала в каком-то небольшом заброшенном домике. У него в голове что-то щелкает. Немного поразмыслив, Ян ныряет в сумку, откуда достает папку с теми фото, что еще не попали на «стену следствия». Найденные в доме Эсколы изображения девушек. Ян всматривается в свежие фотографии домика и сравнивает их со старыми свидетельствами разврата. Точно. Обои в розочку на Сааниных фото такие же, что и на старых фотографиях с девушками. Что это может означать? Ян вчитывается в подпись, оставленную Сааной под изображениями: «Сауна на берегу». Ян тут же звонит ей.

Продиктованный адрес Ян отсылает Заку, надеясь на то, что криминалист будет на месте уже утром. Сейчас полседьмого. Они с Хейди поедут сегодня.

От воды веет безмятежностью. Ян и Хейди шагают по навесному мосту к избушке на противоположном берегу реки. Насекомые тучками кружат над водной гладью, радующей глаз отражением неба.

– Только послушай, какая тишина, – произносит Хейди, останавливаясь на середине мостика. Останавливается и Ян. Поблизости нет ни души. Лишь они двое и восхитительный летний вечер, хотя и немного прохладный. Ян думает о том, где именно Хейди хотела бы очутиться прямо сейчас. Едва ли кто-то из них горел бы желанием лазить по заброшенной сауне в Хартоле, если бы можно было выбирать. Ян рад, что теперь он точно знает, где хотел бы оказаться. Где угодно – с Сааной.

Он оглядывает красивую, подтянутую Хейди. Несмотря на эффектную внешность, она по жизни одинока. Как и сам Ян – до недавнего времени. Счастлива ли Хейди? Сложно сказать, насколько это надуманно, однако Яну кажется, будто после встречи с Сааной напарница стала относиться к нему чуть мягче. Как если бы Саане удалось каким-то образом изменить ее мнение о Яне. Он прихлопывает мельтешащую у подбородка мошку и щелчком пальцев отправляет рыбам легкий перекус.

В сауне неестественно тихо. Ян первым проходит в помещение, жестом приказывая Хейди оставаться на веранде. Дверь не заперта. Он подзывает Хейди к себе.

– Сауна с земельным участком принадлежала усадьбе, что на противоположном берегу. Когда организовали музей, от сауны отказались, и она перешла в собственность общины, – сообщает Хейди, пока они осторожно ступают внутрь.

– Тут прямо совсем глухо, – говорит Хейди, кивая на предбанник, утопающий в пыли. На полу видны следы. Проходит какое-то время, прежде чем Ян понимает, что они Саанины. А вот до нее сюда не заглядывали десятилетиями.

– Криминалисту будет где развернуться, – говорит Ян по возвращении из сауны в предбанник. Кровать, пол, каждый уголок сауны – тут нужно изучить все. Вероятно, где-то в пыли найдутся волосы или что-нибудь еще, способное вывести на конкретных людей, живых или мертвых. Важно выяснить, кто именно запечатлен на тех фото. Ян останавливается в прихожей. Оленья голова взирает на него с обветшалой, потускневшей от времени стены. Все вокруг будто растеряло свои краски.

Вновь оказавшись в до боли знакомом гостиничном номере, Ян принимается обдумывать очередную версию. Есть мужчины, короли. Значит, должны быть и слуги. Что за девушки на фото и какова их роль в этой истории? Найдется ли среди жертв та, что жаждет мести?

Ян сообщает Заку о том, что все зафиксированное криминалистом в заброшенном домике должно быть тщательно изучено на предмет пересечения с клеймеными трупами и пропавшими девушками. Зак принимает все к сведению, а Ян подумывает о том, что неплохо бы теперь переговорить с Сааной. Развить эту идею не удается, так как в номер стучится Хейди – и тут же входит. Она явно озадачена.