Текст книги "Когда умирает король"

Автор книги: Элина Бакман

сообщить о нарушении

Текущая страница: 22 (всего у книги 26 страниц)

– Это не она. Не та женщина, что звонила на горячую линию, – говорит Хейди. – Мне только что сообщили, что у нее было алиби. Иирис сидела на кассе в магазине. Это зафиксировано в расписании смен, это подтвердили коллеги. Иирис не успела бы на утреннюю смену в Хартолу после убийства в Суоменлинне.

Ян смотрит на Хейди, намереваясь что-то ответить, однако она его опережает:

– Нет, версию о том, что она ушла прямо посреди смены, а потом вернулась, можно сразу исключить. Женщина ни при чем.

21 ИЮЛЯ, ВОСКРЕСЕНЬЕ, ХАРТОЛА

Саана ждет не дождется встречи с Яном. Вопросов накопилось действительно много. Она любезно предоставила полиции все свои наработки, а в итоге не только папку назад не получила, но и теперь должна им какие-то дополнительные пояснения. Вот и крутилось в голове всякое. Неужели ее история как-то связана с их расследованием? Смерть Хелены и убийства с клеймом.

Обдумывая события последних дней, Саана так и не смогла по-человечески поспать. Детектив будет уточнять у нее, У НЕЕ, детали хартольских событий. Выслушает ее версии и мысли о том, что может быть связано со смертью Хелены. Будут и другие вопросы, однако на них у Сааны ответов нет. Кто из друзей или близких утонувшей Хелены мог бы отомстить? Происходило ли в тот момент что-либо, способное очернить жизни молодых девушек? Последний вопрос и вовсе не давал Саане покоя. Что, если в смерти Хелены повинен фон Райхманн? Что, если фон Райхманн воспользовался своей репутацией весьма эксцентричного человека и сотворил с Хеленой вещи, от которых уже не оправиться?

У Сааны в голове жила целая галерея персонажей тех событий, и конкретно этот человек в памяти всплывал постоянно. Загадочная картина в гостиной усадьбы, рассказ тети о том, как Хартола сама себя довела до эзотерического психоза. Август фон Райхманн, барон. О нем ведь поразительно мало известно. Раздумья удерживали Саану ото сна до трех часов ночи, и ближе к рассвету она прозрела: чтобы понять Хелену, необходимо узнать и барона. Хелена умерла на его земле – вполне возможно, что даже во время организованного им праздника. Куда мужчина уехал из Финляндии? Почему покинул страну сразу после смерти Хелены?

Потратив ночь на личность барона, к утру Саана обзавелась безумной идеей. Ей нужно отыскать барона, встретиться с ним с глазу на глаз. Если мужчина еще жив, она напрямую задаст ему все вопросы. Если мертв, Саане необходимо взглянуть на его могилу.

Она пытается дозвониться до Яна. Снова нет ответа. Посылает ему сообщение. Кажется, Яну там и вздохнуть некогда.

Ночь в отеле начинает постепенно терять краски, выцветать в памяти Сааны. Теперь она остро нуждается в подтверждении того, что Ян действительно достоин всех потенциальных усилий. И, конечно, Саане нужны ответы. Будоражащие душу приключения журналистки в итоге приняли нешуточный оборот, затащив Саану в самую гущу расследования серии жестоких убийств. Сейчас она не может все бросить. Нужно найти барона. И она поедет, да, ненадолго вырвется из-под влияния мрачной Хартолы. Возможно, небольшое путешествие приблизит ее к решению. Возможно, побыть подальше от Яна – неплохая идея. Если все заглохнет, то так тому и быть, Саана просто немножко пострадает в одиночку. Глубокий вдох – долгий выдох.

Стоит Саане разжечь в себе пламя силы и независимости, как звонит Ян. Она радуется и снова плавится, едва заслышав его голос. Но держится и не спрашивает его о следующей встрече. Вместо этого рассказывает детективу о своем решении отправиться в Берлин. Все утро она посвятила организации этой поездки. Дешевые перелеты на Norwegian, квартирка в районе Фридрихсхайн через Airbnb и поезд до Потсдама. Всего одна ночь.

– Хорошо, – отвечает Ян. – В Хартоле сейчас небезопасно, – говорит он, и Саане приятна забота в его словах. И все же мужчина не удерживается от шутки, говоря о том, что уж Саане-то нечего бояться. И добавляет: «Или как?» Иногда подтекст его шуток понять довольно сложно, а деталями расследования ему делиться, конечно, запрещено. Произошло ли в общине еще что-то, о чем Яну в силу его профессии уже известно, а публике нет?

– Отчасти поездка связана с моими раскопками, – признается Саана. – Я хочу найти Августа фон Райхманна, который жил в усадьбе Коскипяя. Его еще называли бароном. Уехал из Финляндии в год смерти Хелены без объяснения причин.

– Интересно, – говорит Ян. – Знаешь, где искать?

– У барона было доверенное лицо. Смотритель усадьбы, который содержал все это великолепие в порядке. Фон Райхманн через какое-то время после своего спешного отъезда отправил этому смотрителю открытку. В ней говорилось о том, что он проживает в потсдамском доме престарелых. У меня и адрес есть, – сообщает Саана. – В современном мире никто не может бесследно исчезнуть, да? – неуверенно спрашивает она.

– Если что, я могу помочь тебе с поиском адресов, – говорит Ян, и Саана чувствует, что он серьезен.

– Спасибо, хотя утром я уже позвонила в тот дом престарелых и все подтвердилось. Там действительно есть пожилой господин по имени Август фон Райхманн.

Ненадолго воцаряется молчание, будто Ян не знает, что сказать. Потом он тихо произносит своим низким красивым голосом:

– Будь осторожна.

ЛЕТО 1989, ПОСЛЕДНИЙ ДЕНЬ, ХАРТОЛА

И вот настал долгожданный день. Венецианский карнавал. Теперь ее нетерпение подстегивала отнюдь не личность барона, а важная миссия. Они с парнем хотели во всем разобраться.

По окончании лагеря, на празднике конфирмации, Хелена играла роль пай-девочки, чем выделялась среди взбалмошных и дурных ровесников. Вопреки надеждам, из спиртного на празднике присутствовало лишь слабоалкогольное пиво – и никакого тебе игристого вина, как дома у Йоханны. Но ничего, праздник все равно стал началом новой жизни Хелены.

Она посмотрела на часы. С парнем они условились встретиться у заправки в пять, до того, как начнут собираться все лагерные, – они не могли ждать аж до вечера. Хелена соврала, что идет к Йоханне с ночевкой. Нет, они не будут гарцевать до рассвета. Просто посмотрят фильм и лягут спать. Хелена накрасила ногти черным лаком и положила в рюкзак платье, крайне далекое от понятия «непорочность». Черное платье, сплошь покрытое кружевами и рюшами, мало походило на наряд примерной маминой девочки. То было облачение смелой, взрослой женщины, которой Хелена намеревалась стать сегодня.

На заправке Kesoil, сидя за грязноватым столиком закусочной, парень с улыбкой дал Хелене крошечный сверток. Там лежал золотой браслет. Девушка, не медля ни секунды, протянула руку, чтобы парень сам надел на нее украшение, и одарила парня влюбленным взглядом.

Все ребята из лагеря уже прибыли на пляж. Атмосфера поначалу была несколько напряженная, потому как теперь, когда прошло уже две недели с конфирмации, лагерь казался далекой параллельной вселенной. Кто-то развлекался тем, что расспрашивал остальных о подаренных на конфирмацию деньгах и вещицах. Большинство же куда активнее интересовались табаком и алкоголем. Вожатые сдержали обещание и принесли на пляж пиво и красное вино. Всего было вдоволь. И вот сидели они, пришибленные неловкостью, вокруг костра. Казались себе взрослыми. Что-то уже позади, но и впереди ждало очень многое. Целая жизнь.

Хелена неосознанно теребила новый браслетик, не давая ему покоя. Металл приятно холодил кожу. Она потянулась к открытой бутылке пива и сделала глоток. Вкус хмеля показался почти отвратительным.

– Я глотну? – послышался голос поблизости, со стороны солнца.

Хелена подняла взгляд и увидела Йоханну.

– Конечно, хотя дерьмо еще то, – рассмеялась Хелена. Впервые за весь вечер она по-настоящему расслабилась.

– Спасибо, – сказала Йоханна, неуверенно прикасаясь к бутылке.

Возможно, именно разделенная на двоих бутылка пива помогла им окончательно помириться. Хелена смеялась и хмелела, а еще – предвкушала. Это же не весь вечер. Потом будет нечто другое, нечто по-настоящему грандиозное. В какой-то момент она покинет эти лагерные посиделки и отправится на карнавал. Парень на пляж почти не заглядывал, они договорились встретиться на территории усадьбы. Она отдала предпочтение неизвестности и парню. А на берегу озера пусть остаются эти детишки. Карнавальная маска уже прожигала рюкзак, а в усадьбе ожидало что-то неизведанное и непредсказуемое. Куда более взрослое и интригующее.

Через пару часов Хелена тихонько сбежала в лесную чащу. Густая августовская тьма уже окутала праздничное место на пляже. Свет от костра теперь касался лишь тех, кто сидел вокруг, – дальше вырваться не мог. Хелена не зажигала фонарик, просто ехала на велосипеде во весь дух по темноте. Пока все шло как по маслу. Тайный обряд перехода из детства во взрослую жизнь. Однако в группе был человек, который все заметил и внимательно следил за действиями Хелены.

Позволив Хелене отъехать на приличное расстояние, Йоханна кинулась вдогонку. Она бежала настолько бесшумно, что Хелена ничего не заподозрила.

Хмельное пиво немного ударяло в голову. Хелена припарковала велосипед и зашла в бар. Она взглядом отыскала Инкери и обрадовалась, заметив улыбающуюся женщину за самым дальним угловым столиком.

– Хотела отдать вам это, – сказала Хелена, протягивая Инкери смятую бумажку. Она решила начать исподтишка распространять слухи, сеять подозрения. – Вы мне очень симпатичны, но я видела вас в компании того учителя, – продолжила она и осталась довольна произведенным эффектом: на красивом лице Инкери проступило неприкрытое удивление. – Этот мужчина вас недостоин, он с гнильцой, – вот что сказала Хелена, ощущая, как в крови плещется странная, незнакомая уверенность. Инкери в совершенном замешательстве склонилась над бумажкой, углубившись в чтение стихотворения, а Хелены уже и след простыл.

Когда девушка добралась до приусадебных земель, карнавал уже был в самом разгаре. Приглушенная музыка доносилась до самой ветряной мельницы. В остальном было очень спокойно. Хелена оставила велосипед чуть поодаль, в лесочке, и переоделась. Ее родители никогда не узнают, что ее не было в положенном месте. Дома у Йоханны.

Хелена подошла ближе и на углу одного из приусадебных строений увидела знакомый силуэт. Робея, она приблизилась, и парень взял ее за руку. Он крепко обнял Хелену, и они целовались под звуки музыки, играющей на фоне. Этот вечер – ее вселенная. Так думала Хелена, когда парень стал покачиваться вместе с ней в такт песни.

21 ИЮЛЯ, ВОСКРЕСЕНЬЕ, ХАРТОЛА

Хейди пытается собрать воедино все, что им известно на данный момент. Утро она провела в компании наследства Форса. Скромный домишко, мебели по минимуму. Его жилье показалось ей каким-то совсем безликим. Похоже, мужчина был аскетом.

Хейди прокручивает в голове свои наблюдения и свежие данные от Яна. Ее безумно забавляет ирония жизни: у Яна внезапно появляется женщина, помешанная на одном старом деле, а дело это начинает играть ключевую роль в их расследовании. Ян, упертый детектив с железной хваткой и кучей принципов, вдруг позволяет себе тесно переплести работу и личную жизнь.

Кажется, будто Саана появилась в жизни напарника как по заказу. Причем по заказу Хейди. Как долго желала она увидеть перемены в его жизни! Перемены к лучшему, которые пробили бы скорлупу Яна, осветив его изнутри живительным светом. И все же теперь, когда на горизонте появилась Саана, Хейди чувствует, что сбита с толку. Хотелось бы посмеяться над собой, но она не может. Оказалось, что в ней внезапно заговорила ревность. Ян, ее коллега, боевой товарищ, ее брат, нашел себе еще одного близкого человека. Он изменит свое отношение к Хейди? Эта женщина разделит их? Обозначит границу? Хейди трясет головой так, словно движения и впрямь способны выгонять мысли. Жалкие мыслишки глубоко одинокого человека. Разумеется, она рада за Яна. Она же видела, какими глазами он смотрит на эту женщину.

Не поддается пониманию то, как убийца умудряется действовать настолько чисто. Почему у них до сих пор нет следов? Сознание Хейди беспокоят некоторые вопросы. А вдруг убийца – полицейский, владеющий искусством профессионально заметать следы или делать их незаметными? Причем незаметными настолько, что он сам в итоге подозрений вызвать не может. Ян четко проинструктировал Хейди в сообщении: «Изучи папку Сааны и ответь на ее вопросы. Общий сбор в 18:15 в номере 25». Ее все это немного бесит: два детектива отчаялись настолько, что ищут помощи у доморощенной Линден, новой пассии Яна, ведущей свое как бы журналистское расследование.

Вроде бы Саана задала Яну ровно два вопроса. Кто расследовал то старое дело? И есть ли в полицейских архивах какая-то информация о девушке по имени Лаура Мальм? В целом вопросы нормальные, по существу. Но твою ж мать, думает Хейди. Эта женщина довольно толково раскладывает все по полочкам, выруливая на след.

Просматривая бумаги, Хейди останавливается на одной из фотографий Сааниных записей. «Колледж Восточного Хяме 1985, 1988, 1989, учитель “Лассе”. Писал картины под псевдонимом Król». Да ладно, думает Хейди. На фотографии запечатлен мужчина – один в один помолодевший Ларс Сундин. И эта ниточка намертво связывает его с Хартолой.

Хейди тут же ныряет в старую статью из «Хюмю» и ее замысловатую историю о загадочной смерти молоденькой девушки. Сам материал не особенно важен, однако Хейди с интересом всматривается в одно из изображений. В статье подчеркивается, что полиция хранит молчание. А кто вел дело о смерти Хелены Тойвио? Изображение нечеткое, полицейский сидит, отвернувшись от камеры, в служебном «Саабе», однако фотографу все же удалось запечатлеть силуэт. И это фото, сделанное в 1989 году, буквально переворачивает сознание Хейди.

«Неужели…» – думает Хейди, еще пристальнее вглядываясь в картинку. Затем она фотографирует ее на телефон, кладет стопку бумаг обратно на стол, аккуратно собирая ее в папочку. Она в растерянности. Сердце заходится в бешеном ритме. Он. Из всех людей – именно он. Хейди смотрит на время. Без пяти. Они договорились встретиться в номере Яна в пятнадцать минут. Минуты буквально ползут. Ждать уже невмоготу, и она несется в комнату напарника.

Как только Хейди рассказывает о своем открытии, слов у Яна просто не находится. Он хочет взглянуть на фото. Удостовериться.

Ян смотрит на него своими глазами. Да. На фотографии к этой статье изображен, вне всяких сомнений, их начальник, верхушка ЦКП, Юха Мертанен. Фотографировали издалека, и картинка размытая, но все-таки. Увидев фото, Ян понимает, что нужно подумать. Что дает это знание? Что оно исключает? Что меняет? Поразмышляв некоторое время, он жестом предлагает Хейди вместе покинуть номер, выйти на минутку в коридор.

– Не мешает глотнуть свежего воздуха, – поясняет он, и Хейди кивает. Она тоже догадывается. Идя по следу своих, делай что можешь. Убедись, что тебя не прослушивают. Подумай, кому можно доверять. Молчи, если ситуация патовая. Хейди и Яну известны некоторые особые случаи, о которых старательно умалчивали годами. Но сейчас совсем другое дело. Их босс становится важным фигурантом расследования.

По возвращении с прогулки Ян звонит Заку.

– Антти-Юхани Форс был знаком с Сундином и Эсколой еще в молодости. Но в Хартоле тоже кое-что нашли. Если верить находкам Сааны, Ларс Сундин какое-то время работал учителем рисования в колледже Восточного Хяме, что как раз в Хартоле. Разумеется, картины он писал под псевдонимом. И, согласно свежим данным, в восьмидесятые годы полицейским в Хартоле работал Мертанен. Сейчас важно узнать, какая официальная документация есть на Мертанена за восьмидесятые-девяностые годы. Все что угодно.

Зак обещает посмотреть и перезвонить как можно скорее.

– Будет здорово, если ты передашь все это нам в руки, – немного запинаясь, произносит Ян. Зак уже собирается затребовать объяснения, однако быстро догадывается обо всем по тону Яна. «Очень опасно, лучше встретиться лично».

Когда шесть часов спустя Зак, приехавший в Хартолу с охапкой сведений, стучится в дверь номера 25, она молниеносно распахивается перед ним. Хейди кивает Заку и отходит в сторонку, чтобы тот побыстрее проходил. Зак бросает перед коллегами стопку бумаг. На верхней распечатке – копия фотографии. Это одна из найденных у Эсколы. На ней у девушки обведено родимое пятно на шее. И точно такое же пятно есть на фото, под которым стоит подпись: «Лаура Мальм».

– Как эта девушка могла просто взять и пропасть? – спрашивает Хейди, нарушая тишину.

– Судя по документам, родители были очень активны в поисках, но ни к каким результатам это не привело, – отвечает Зак. – Версия полиции: подростковый бунт. Согласно протоколам допроса, девушка ушла из дома со скандалом, по словам ее матери. Поисками занималась полиция Хартолы, о чем и речь в папке с делом Мальм.

– Полиция? – спрашивает Хейди, многозначительно глядя на Зака.

Зак пролистывает бумаги, добираясь до конца рапорта, но имени там нет.

– Да, хартольская полиция, но конкретно этот рапорт почему-то не подписан, – говорит он. Ян с Хейди обмениваются взглядами. Кусочки мозаики с щелчком встают на свои места. В какой-то момент Мертанен удалил свое имя с материалов, чтобы не иметь отношения к расследованию.

Зак протягивает им список учеников старшей школы города Ювяскюля за определенный год. В списке кружком обведено знакомое имя.

– Черт, – выдыхает Ян, глядя на распечатку.

Видеть это имя почти физически больно. Четвертое имя, человек, потенциально приложивший руку ко всем этим событиям, их босс, Юха Мертанен. Зак поработал на славу. Если верить тому, что он нашел, Мертанен ходил с остальными в одну и ту же школу. Еще Заку удалось отыскать старый рапорт Мертанена в период его службы в хартольской полиции. Документ хранится в архиве города Лахти и относится к 1989 году. Потасовка у заправки Kesoil. Рапорт составил: Юха Мертанен. И важное дополнение, приписка: полицейское отделение Хартолы, младший констебль Юха Мертанен, 1983–1989.

Ян и Хейди молча переваривают новую информацию. Кажется, будто Хейди слышно, как крутятся шестеренки в голове у Яна. Женщина с горячей линии, разговоры про четырех королей. И трое из них мертвы. Остался всего один. Два вопроса тут же выходят на первый план. Кто же стоит за методичным уничтожением королей? Второй вопрос еще хуже: их начальник – убийца или следующая жертва?

22 ИЮЛЯ, ПОНЕДЕЛЬНИК, БЕРЛИН

Стоит погаснуть надписи «Пристегните ремни», как люди срываются с мест и толпой устремляются в проход. Саана решает, что благоразумнее пока остаться на месте. Она наблюдает в иллюминатор, как работники аэропорта скидывают сумки из багажного отсека на специальные тележки. Когда салон почти пуст, поднимается и Саана. Какой смысл торопиться, если в итоге все будут стоять в общей очереди за чемоданами?

Хочется хотя бы на мгновение перестать думать о Яне. «Будь осторожна», – сказал он, и это прозвучало так тихо, словно Ян заранее извинялся за то, чем кончатся их отношения. Из-за работы они остынут, едва начавшись. Возможно, Ян со всеми женщинами такой. Очаровывает простотой и открытостью, а получив желаемое, мгновенно отдаляется, ссылаясь на занятость. Или все не так? Окажись Ян скотиной, она распишется в своей неспособности понимать людей вокруг. Настолько крепкой их связь казалась до этого момента.

Вечером Саана заходит в бар «Вонциммер», что в районе Пренцлауэр-Берг. Ее сердце наполняется благодушной берлинской атмосферой, и напрашивается логичный вопрос. Чего ради было проводить лето именно в Хартоле, когда можно было поехать в Берлин? К тому же отдыхать в Германии куда дешевле, нежели в Финляндии. Но нет. Хартола! По всему заметно, что, выбирая место для отпуска, Саана была не в лучшей интеллектуальной форме. Спасибо и на том, что умудрялась смотреть перед собой.

Заказав еще бокал рислинга, Саана достает ноутбук. Руки сами тянутся к тексту. Мысли, посетившие ее во время полета, как раз успели оформиться. Чем дальше от Хартолы, тем отчетливее звучит в голове голос Хартолы. Хеленин голос.

Спустя два бокала рислинга и одну написанную страницу Саана решает проложить в «Гугле» более точный маршрут для своей поездки. Сначала – на квартиру, отоспаться, а утром – в Потсдам на электричке. «Гугл» виртуально ведет ее за ручку от железнодорожной станции до дома престарелых. Место назначения помечено красной перевернутой капелькой на карте. Дом престарелых Св. Франциска, Потсдам, Германия.

Следующим утром Саана, сидя в электричке, перечитывает заранее составленные вопросы, на которые надеется получить ответы.

Почему вы покинули Финляндию?

Помните ли список приглашенных на последний Венецианский карнавал?

Есть ли у вас фотографии с этого праздника?

Что на самом деле случилось около усадьбы?

Саане очень бы хотелось знать все это. Она отрывает взгляд от черного блокнота и оглядывает сидящих в салоне людей. Вагон почти пуст. Вдалеке расположились мама с дочкой. В голове тут же вспыхивают воспоминания о поездках на поезде с мамой. Когда Саана была маленькой, они делали бутерброды, заворачивали их в фольгу и садились на поезд до Ювяскюля. На середине пути разрешалось начать трапезу. Огурец всегда намертво прилипал к кусочку сыра и делал мокрым мякиш. Саане были совсем не по душе эти огурцы в бутербродах, зато их очень любила мама.

По приезде в Потсдам Саана решает следовать точно по карте. И хотя ничего сложного в этом быть не должно, иной раз ей почти не под силу превратить нарисованные линии в настоящие дороги.

День стоит жаркий. Берлин уже некоторое время бьет температурные рекорды, и именно они настигают Саану в Потсдаме. Глупо жаловаться на зной, учитывая специфику финского лета, думает Саана, ступая по раскаленному асфальту.

Дом престарелых стоит в окружении деревьев, как и показывал «Гугл» на своих фотографиях. Саана робко заходит.

Брови медсестры приветливо ползут вверх, она пытается понять, о чем толкует ей Саана. Герр Райхманн? Да, шестая комната. Он знает о вашем приходе? Понятно, хорошо. Медсестра говорит по-немецки себе под нос, поэтому Саане удается лишь краем уха уловить пару слов. Фон Райхманну из Финляндии приехала синяя плитка шоколада Fazer, но жара, конечно, поработала и над ней, превратив в нечто подозрительно мягкое. И все же гостинец сразу идет в руки мужчине. Тот улыбается, ему все это очень интересно. На лице явно вырисовывается смущение.

– Здравствуйте, – говорит Саана мужчине.

– Hallo, – отвечает тот.

– Я приехала из Хартолы, где вы жили какое-то время, – произносит Саана, отмечая, что зачем-то говорит медленно и на довольно простом финском.

Мужчина беспомощно смотрит на медсестру.

– Sprechen Sie Deutsch?^[70] – спрашивает Саану медсестра и улыбается, желая услышать ответ. – Herr von Reichmann kann nicht Finnisch sprechen^[71].

– Finnland? Sie?^[72] – Саана призывает на помощь весь свой зачаточный немецкий, но мужчина будто ни слова не понимает.

– Ich komme aus Finnland. Hartola. Sie haben in Hartola gelebt^[73], – уточняет она.

– Harrthola? Wie so?^[74] – спрашивает мужчина.

Саана обескуражена. Она и представить себе не могла, что все окажется настолько сложным. И уж никак не думала, что мужчина не знает по-фински ни слова.

– Fehler^[75], – говорит фон Райхманн.

Саана понятия не имеет, что он сказал. Она прихватила с собой ту книгу из музея, где есть фотография молодого барона с орхидеями.

Она показывает мужчине старое фото, однако выражение его лица ничего хорошего не сулит. Он не имеет ни малейшего представления о том, что происходит на фотографии, и лишь трясет головой, повторяя: «Fehler».

Надо же, как повредилась его память, думает Саана, проклиная про себя все уроки немецкого, на которых она увлеченно разрисовывала тетрадь, вместо того чтобы слушать. Фелер – это такая фамилия? Саане приходит в голову попросить у мужчины его собственное фото.

– Foto?

Кажется, это он понимает: тут же бросается к старенькой книжной полке. Оттуда, неожиданно воодушевившись, мужчина достает толстый коричневый фотоальбом и любезно протягивает его Саане, а сам садится рядышком за тот же стол. Они просматривают фотокарточки, Саана вежливо улыбается, глядя на каждую из них. Комментарии мужчины от нее, естественно, ускользают. Проходит какое-то время – и она открывает правду: молодой человек на всех этих фото действительно не ее Август фон Райхманн.

ЛЕТО 1989, ПОСЛЕДНИЙ ДЕНЬ, ХАРТОЛА

Парень и Хелена неотрывно смотрели друг другу в глаза и глупо улыбались. Затем парень взял себя в руки. У них же дело: отыскать нечто способное вывести здешнее зло на чистую воду.

Он рассказал Хелене, что барон годами не ходил в эту сауну на берегу, однако отец неоднократно замечал в ее окнах пляшущие огоньки света. Что-то было нечисто с этим карнавалом. Помещения усадьбы могли стать прибежищем порока. Доносившаяся из дома музыка на секунду затихла, и молодые люди наконец оторвались друг от друга. Первым из укрытия вышел парень, затем Хелена. Они узнают куда больше, находясь порознь. А у Хелены еще и официальное приглашение на руках. Она сжала в кулачке маленькую бумажку.

– Ты прекрасна, – прошептал парень, и Хелена зарделась, но темнота скрыла краску. На лицо девушки легла карнавальная маска.

– Уверена, что готова к этому? – спросил парень, и Хелена тут же кивнула, дабы не смалодушничать. Они все обговорили заранее. Они будут внимательно наблюдать и попытаются тайно зафиксировать то, что увидят. У парня была камера.

Стоя у самой усадьбы, Хелена на секунду залюбовалась фонариками, украшающими весь двор. Через какое-то мгновение хозяин празднества уже спешил поприветствовать молодую гостью. Хелена приблизилась к нему для поцелуев в щеки и поняла, что не знает, сколько именно нежных прикосновений барон захочет оставить на ее лице. Одно, два или все три? Хелена вновь показалась себе отвратительно невежественной. Фон Райхманн взял ее под руку и повел сквозь толпу нарядных людей, мимо накрытых столов прямиком в зал, исполняющий сегодня обязанности танцпола. Затем он низко поклонился.

– Позволит ли дама? – спросил барон, и Хелена присела в игривом реверансе.

– Твоя жизнь будет еще шикарнее, – шептал он на ушко Хелены, кружа ее в танце. Они остановились напротив стола с закусками. Хелена взяла себе бокал, и барон налил ей вина. Девушка несмело сделала глоток, после чего руки барона вновь подхватили ее в танце.

Здесь или там, шутливо сравнивала про себя Хелена события, которые происходили прямо сейчас. Лучше быть здесь, на самом захватывающем празднике Хартолы, предаваясь своему малолетнему любопытству, или же сидеть с такими же детьми, увлеченно пялясь в костер и прихлопывая комаров? Ответ напрашивался сам. Здесь, разумеется. Кружась в танце и пропитываясь загадочными ароматами взрослости. Хелена замедлилась, чтобы сделать второй глоток, и ощутила, как вино начинает доходить до головы. Делать все немного веселее. Словно притаившегося в углу зла и не существовало вовсе.

По окончании танца фон Райхманн представил Хелену нескольким гостям: «Познакомьтесь, вот молодая прелестница, которой суждено оставить свой след в этом мире». Незнакомцы в масках молча подняли свои бокалы в знак одобрения. Чужие глаза с жадным блеском следили за Хеленой, чужие губы причмокивали. На карнавале девушка ожидала встретить куда больше роскошных нарядов, однако пока взгляд зацепился лишь за пару женщин маминого возраста, одетых очень хорошо, но не то чтобы восхитительно. И где остальные молоденькие девушки? Следовал ли праздник тому сценарию, о котором думали они с парнем? Тайные гости, молчаливые силуэты.

Барон куда-то отошел, сославшись на дела хозяйские, и Хелена робко огляделась по сторонам. Она вела себя как должно, внимания не привлекала. Подобно девушкам, бывавшим здесь до нее. Подобно Лауре Мальм, например. Она ждала приглашения.

Чуть раньше, еще на пляжной пирушке, появилась Иирис. Когда Хелена курила в компании двух других девушек, Иирис подошла к ней и аккуратно отвела в сторонку. Сначала Хелена решила, что вожатой нужна сигаретка. Однако Иирис начала озвучивать свое предложение. Мол, Хелена станет новой вожатой, войдет в их тайное общество. Если согласится, перед ней откроются двери, в которые детишкам входа нет. Незабываемые праздники, реки алкоголя – но только для избранных. Хотела бы Хелена присоединиться? На нее обратили внимание.

Хелена чуть было не проговорилась о том, что у нее уже есть приглашение. Такое, с которым нет нужды ввязываться в сомнительные дела. Однако она тут же спохватилась: такой ответ выдал бы ее с головой. И Хелена промолчала. Она обратилась в слух. Хотела узнать, как все это обычно начинается, как запускается механизм.

– Тебя выбрали, – прошептала Иирис и взяла Хелену за плечи, спокойно глядя прямо в глаза. – Хочешь знать почему? – спросила вожатая. Хелена пожала плечами. Она не издала ни звука. Таков был договор: Хелена работает наживкой, парень заботится обо всем остальном.

Иирис склонилась чуть ближе и прошептала, проигнорировав молчание девушки:

– Тебя выбрали, потому что ты особенная.

23 ИЮЛЯ, ВТОРНИК, БЕРЛИН

Саана только что распрощалась с каким-то другим Августом фон Райхманном и сейчас сидит, запершись в кабинке туалета дома престарелых, – гуглит «fehler». Она меняет направление перевода с «финский – немецкий» на «немецкий – финский» и вводит нужное слово. Ответ не заставляет себя ждать. «Fehler» – это «ошибка, заблуждение». Саана нажимает на иконку громкоговорителя, чтобы под аккомпанемент звучания этого слова осознать свои собственные заблуждения.

В доме престарелых не тот фон Райхманн. Но кто виноват? Саана или кто-то из прошлого? Адрес такой, какой указан на открытке. Саане просто нужно принять случившееся как факт и признаться себе: плохой из нее детектив, прямо дерьмовый. Она прилетела в Германию не к тому человеку. То есть не нашла то, что искала. Вместо ответов появились новые вопросы. Кто же отправил эту открытку? Почему на ней стоит именно этот адрес? Где же настоящий барон?

В электричке Саану тянет рассмеяться. Пустым взглядом наблюдает она за проносящимися мимо пейзажами: ушла в глубокие раздумья. На самом деле ситуация получается довольно простая. Классический сюжет, известный по многим детективам и кинофильмам. Открытка, видимо, подделка. Кто-то сжалился над смотрителем усадьбы, скучающим по фон Райхманну, и написал открытку якобы от лица барона. Но с настоящим-то что? Где он сейчас? И кто в таком случае отправил отцу Лео эту подделку?

Какие остались варианты? Фон Райхманн жив, но находится где-то еще. Хотел исчезнуть? Если да, то почему? Или же мужчина мертв. Все это не выходит у Сааны из головы до самого Берлина. А что, если фон Райхманн и правда умер? Как это меняет дело? Возвращался ли он в Германию или же просто пустил всех по ложному следу? Это бы, конечно, все усложнило. Саане кажется, что, оставшись наедине с подобными мыслями, она потихоньку сходит с ума.