Текст книги "Когда умирает король"

Автор книги: Элина Бакман

сообщить о нарушении

Текущая страница: 14 (всего у книги 26 страниц)

Саана переворачивает страницу. На следующем развороте красуется уже знакомая каменная церковь Хартолы. В статью журналистка решила поместить и сделанное на расстоянии фото с похорон Хелены. Под фото надпись: «Мужчины в полном молчании несут гроб. На похороны Хелены собралась вся Хартола. “Хюмю” интересует одно: неужели среди этих людей за маской скорби скрывается убийца?».

Что же случилось с Хеленой? Кто видел ее последним? За информацию «Хюмю» заплатит 1000 марок^[59]!

Саана разглядывает фотографии. Хотя материал старый, Хартола выглядит почти так же, как и сейчас. Даже Эйла попала в кадр. В статье рассказывается не столько о Хелене, сколько о самих хартольцах. Сбоку примостился столбик с какой-то не входящей в основной текст информацией – и Саана тут же в него вчиталась.

Вспомните о них

Лаура Мальм. В 1987 году муниципалитеты Хартола и Йоутса организовали волонтерские поиски без вести пропавшей Лауры Мальм. Девушку не нашли. Лаура Мальм пропала в Хартоле осенью 1987 года. Через год поиски прекратились.

Суви Колехмайнен. В 1986 году студентка университета г. Лаппеэнранта пропала на пути из ресторана домой. Несмотря на активные поисковые работы, девушку так и не нашли.

Саана жадно впитывает слово за словом, фотографию за фотографией – по телу бегут мурашки. Неужели исчезновение Лауры Мальм и правда как-то связано с историей Хелены? Чем дальше Саана читает, погружаясь все глубже в прошлое, тем сильнее бьется ее сердце.

Получается, Хартола – не самое безопасное место для красивых молоденьких девушек. Но что делает полиция? Расследование по делу Хелены прекратили, ссылаясь на то, что все улики ведут к самоубийству. Ритва Сярккя разворошила улей хартольской общины. Подробности читайте в эксклюзивном интервью на следующих разворотах – на помощь никуда не годной полиции пришли нанятые редакцией «Хюмю» высшие силы.

ВЕДЬМИНЫ СНАДОБЬЯ РАСКРЫВАЮТ ТАЙНУ

Люди склонны верить в существование высших сил. Загадочные явления, знахарки, народные поверья и языческие боги оказали настолько мощное влияние на нашу культуру, что даже самый образованный человек порой задается вопросом: все-таки существует ли сверхъестественное? Обучаясь в магистратуре, я и представить себе не могла, что когда-нибудь заинтересуюсь черной магией. Однако Хартоле было что на это возразить. Однажды вечером, придя с интервью, я лишилась дара речи. Под дверь моей комнаты, расположенной на старой (XVIII век) территории кампуса колледжа Восточного Хяме, кто-то просунул письмо. В нем было сказано, что если я захочу расследовать чью-то смерть с помощью магии, то могу обратиться к этому человеку, – и его контакты. Я по природе любопытна, поэтому тут же позвонила по указанному номеру из холла колледжа.

Через три часа в мою комнату вошли две тихие дамы. Скромное мое жилище тут же превратилось в место совершения магического ритуала, с самой настоящей лесной ведьмой, шаманкой, у которой были с собой и волшебные принадлежности. Ведьму сопровождала молоденькая помощница.

– Сама ведьма уже ослепла. Я – ее глаза и уши, – сказала женщина. – Сейчас мы попробуем выяснить, что случилось с девушкой.

Ведьма взяла в руки ветхую изогнутую палку и по-турецки села на полу, довольно ловко для своего возраста. Она сняла что-то с пояса мантии и швырнула на пол. Раскрыв рот, я смотрела на появившуюся передо мной бархатную резинку для волос.

– Она принадлежала умершей девушке, – пояснила помощница, а затем сообщила, что нам нужно ненадолго выйти из комнаты. Затаив дыхание, стояла я у запертой двери и прислушивалась. Из комнаты доносилось хриплое бормотание. Потом ведьма ударила палкой об пол, давая понять, что можно заходить. Мы вернулись, ведьма уже стояла на ногах, опираясь о палку, и смотрела прямо на меня, но в то же время будто насквозь. Ее глаза были серые и мутные.

– Порог, – резко и громко произнесла ведьма. Потом пауза. – Король.

Я вопросительно посмотрела на помощницу. Она встретилась со мной взглядом и повторила чуть медленнее:

– Порог и король.

– И все? Ничего конкретного? – спросила я у ведьмы, а потом у помощницы.

– Речные девы, – прошептала ведьма, поднеся к сердцу старческую руку с узловатыми суставами пальцев.

– Мне бы хотелось услышать что-то более определенное, я не нуждаюсь в гаданиях, – сказала я то ли им, то ли самой себе. Хартола. Ведьма. Порог. Тело девушки нашли в речном пороге. Я открыла окно, чтобы прогнать ведьмин старческий запах, а голову все не покидал вопрос: это были деньги на ветер или ведьма все же увидела нечто, чему найдется вполне осязаемое, реально существующее подтверждение? РИТВА СЯРККЯ

На фотографии, сопровождающей статью, на фоне прекрасной старинной усадьбы рядом с ведьмой стоит хорошо знакомая женщина – тетя Инкери. У Сааны внутри что-то обрывается, она просто не может скрыть шок.

– Да какого хрена, тетя? Опять? – бормочет она, стараясь сконцентрироваться на том, чтобы сделать как можно больше снимков на телефон. Остальные странички она тоже на всякий случай фотографирует, после чего возвращает папки с подшивками на стойку. На выходе она звонит тете, но та не отвечает. И снова ниточка, связывающая Инкери со всем произошедшим. Ну вот почему, почему было сразу не рассказать? Саане не по себе оттого, что тетя, оказывается, скрывает так много. В какую игру она играет?

Проезжая мимо библиотеки в доме «Кайса»^[60], Саана посылает в мобильный поисковый сервис запрос «Ритва Сярккя Хельсинки». Вскоре ей приходит сообщение: «Ритва Сярккя, Няюттелиянтие 10 б 22, 00400 Хельсинки». И телефонный номер. Найти бывшую журналистку оказалось не так уж и сложно.

Ни секунду не сомневаясь, Саана выуживает из сообщения номер и жмет на иконку трубки.

На том конце провода раздается грубый сиплый голос – и внутри Сааны все холодеет. Она даже не подумала о том, как начать разговор. Помявшись пару секунд, она решает говорить сразу по сути, максимально коротко – насколько умеет.

– Хартола, 1889 год, смерть девушки. Помните это дело? – выпаливает Саана и с ужасом ждет ответа.

Женщина смеется и неожиданно резко произносит:

– Зависит от того, кто именно интересуется.

Тут-то они и спелись. Саана рассказывает о том, что она расследует это старое дело, что она бывшая интернет-журналистка. Саана надеется вызвать человеческое сочувствие: сейчас очень непросто быть молодым фрилансером и постоянно бороться за кусок хлеба. Все это она проговаривает вслух, в то время как Ритва согласно мычит. Затем следует тишина. Но Саана оказывается права: ее история тронула Ритву, и та приглашает ее к себе в гости в район Похйойс-Хаага, рассчитывая на какие-нибудь гостинцы.

В три часа дня Саана выходит из автобуса номер 40 у торгового центра и направляется к дому 10 по Няюттелиянтие. Она быстро находит нужный подъезд и нужную дверь. В предвкушении нажимает на дверной звонок. Перед глазами висит табличка «Сярккя», а над почтовой прорезью наклеено: «И чтоб никакой чертовой рекламы». Саана улыбается. За дверью слышно клацанье многочисленных замков, и вскоре в проеме вырисовывается классическая «сильная и независимая» кошатница, чем-то и сама напоминающая персидскую кошку. На ней очки формы «кошачий глаз». Кошек три. И одна из них уже вовсю трется о Саанины ноги.

– Можно подержать? – спрашивает Саана. Она видит, что Ритва прямо тает от такой симпатии к ее любимицам.

Саана почесывает кошку, та тут же начинает довольно мурлыкать. Саану приглашают войти.

Выясняется, что Ритва Сярккя – любительница поболтать и к тому же очень рада принимать гостей. Саана достает из рюкзака булочки с фисташковым кремом и бутылку кавы. Ритва варит кофе и говорит, что раз уж гостинцы настолько прекрасны, то Саана может спрашивать о чем угодно. Саана почесывает взобравшуюся к ней на колени кошку и через оконные стекла разглядывает общий двор многоэтажек пятидесятых годов, стоящих на Няюттелиянтие. Березы, песочница и пустующая стойка для выбивания ковров.

– Как думаете, вы сможете помочь мне разобраться в том хартольском деле? – спрашивает Саана, жадно вгрызаясь в булочку.

– Ну, вы принесли булочки, так что возможно все, – смеется Ритва Сярккя и с небольшим усилием поднимается со стула. Кошка спрыгивает с Сааниных колен и отправляется вслед за хозяйкой – вероятно, в спальню. Саане приходится дышать через рот, потому как квартира пропиталась запахами табака и кошачьей мочи. Очень бы хотелось открыть окно, однако она не решается.

– Что вы помните о том деле? – спрашивает Саана, когда женщина возвращается, держа в руках толстую папку.

– Да не то чтобы много, столько времени прошло, – Ритва опять посмеивается, но тут же закашливается. – Но я отлично помню, что дело так и не продвинулось. Это чувство, знаете, когда ничего ни к чему не приводит. Сейчас, задним числом, я подозреваю, что мне просто не дали как следует покопаться в той истории. Вот и пришлось публиковать материал про ведьму, – говорит женщина, поднимая одну из кошек к себе на колени.

– Откуда у ведьмы взялась вещь, принадлежавшая Хелене? Ну, та резинка для волос из статьи, – спрашивает Саана, отпивая кофе.

Ритва к своей чашке не притронулась.

– Из комнаты Хелены, – отвечает Ритва, немного подумав. – Я считаю, они были у нее дома.

– На ту просьбу, где вы упоминали деньги, кто-нибудь откликнулся? – спрашивает Саана.

Ритва смотрит на нее и опять начинает посмеиваться.

– Тысяча марок – это просто фигура речи. У журнала не было возможности платить кому бы то ни было такие деньги. Если бы мы и получили какие-то сведения, то ответили бы, мол, спасибо, но об этом нам уже сообщили ранее, – и все. И потом делали бы с этой информацией что вздумается.

Саана допивает свой кофе. Ритва окидывает ее оценивающим взглядом.

– Что-то в вас такое есть. Вы кажетесь мне искренней. Можете взять эту папку, – говорит Сярккя, протягивая материалы Саане. Та обеими руками вцепляется в неожиданный подарок – так быстро, что женщина даже не успевает передумать.

– Были времена, когда я ездила в командировки с одним и тем же фотографом. Мир его праху. В той поездке мы сделали много снимков, а использовали только один – групповое школьное фото, оно было на обложке. Там пропавшая девушка улыбалась, стоя со своими друзьями. Но на пленках много чего интересного: фото с мест событий, с интервью и вообще всякое. Возьмите, поработайте с этим.

Саана горячо благодарит, не в силах сдержать широченную улыбку.

– Когда я вышла на пенсию, от некоторых дел так и не смогла совсем откреститься – пронесла с собой через годы. Они стали частью меня. Вот и этот случай тоже породил много размышлений, ведь то были совсем еще девчонки, такие юные и хрупкие. Мир суров, и некоторые вещи в нем очень сложно понять, хотя в бытность мою журналисткой «Хюмю» уж чего только не повидала.

Саана аккуратно складывает папку с негативами в рюкзак и возвращается на кухню. Ритва по-прежнему сидит за столом.

– Я специализировалась на преступлениях, поэтому была знакома с разными сторонами жизни. Прямо как таксисты, которые по ночам наблюдают за тем, о чем люди обычно стараются помалкивать. Они видят тех, кто прячется по кустам, видят то, из-за чего лично я ночью езжу только на такси. По этой темноте ты уже не рискнешь идти одна. Одной и не стоит, запомни.

Саана кивает, чувствуя холодок, пробегающий по спине. Несмотря ни на что, она хотела бы считать мир хорошим местом. На прощание Саана тепло и немного робко обнимает Ритву. Она получила куда больше того, на что рассчитывала. Статью и негативы. Сбегая вниз по ступенькам многоквартирного дома, Саана светится энтузиазмом. Встреча с Ритвой Сярккя дала ей почувствовать себя настоящим писателем, по крупицам собирающим материал.

Через час Саана уже стоит на террасе, где неожиданно людно, и нервно оглядывается по сторонам. События дня внесли в его расписание кое-какие поправки, и на свидание вслепую Саана явилась не только без приличного макияжа – даже в душ забежать не успела. Встреча с мужчиной – это уже чересчур для таких насыщенных 24 часов. В данный момент Саана с превеликим удовольствием изучала бы материалы Ритвы Сярккя. Она вздыхает, не понимая толком, кого именно и где нужно высматривать. Веера не удосужилась по-человечески описать своего знакомого.

– Неужели это так важно? – спрашивала Веера, смеясь. – Я же устраиваю вам свидание вслепую. Логично, если вы не будете знать, чего ожидать. Так всегда интереснее, правда?

Саана уже тогда заподозрила неладное. Нет, Веера, конечно, хороший человек и вообще, хоть до раны приложи. Саане как-то живо представилась примерно такая картина: Веера где-то откопала очередного бедного-несчастного юношу и в приступе жалости решила устроить его личную жизнь, сплавив кому-нибудь из одиноких подруг. По доброте душевной. Ласковое вечернее тепло повыгоняло на улицу даже самых ленивых, и на площади напротив автовокзала сейчас на редкость оживленно. Саана закрывает глаза и представляет, будто она за границей. Она обожает летние вечера, когда и работающие люди посреди недели вытаскивают себя погулять. Летом финны словно наполняются жизнью.

– Привет! – внезапно раздается за спиной, и Саана моментально выныривает из своих мыслей. – Напугал, да? Извини, – смеется мужчина, и Саана смущенно ему улыбается. Заинтригованная, она оборачивается.

– Значит, ты Ян, тот знакомый Вееры? – спрашивает Саана, продолжая робко улыбаться. Она, мягко говоря, в ужасе. Что угодно представляла себе, но не это.

– Скорее, Кая, но, если я все правильно понял, у них теперь все общее, – отвечает мужчина. Саана кивает: да, она прекрасно понимает, о чем он.

– Саана, – она протягивает руку.

– Ян, – говорит мужчина, уверенно эту руку пожимая.

Саана старается не пялиться, но к такому ее жизнь не готовила. Ни одна из ее стратегий не предполагала, что Ян окажется настолько хорош собой. Тут же безжалостно накатывает сожаление: она даже не накрасилась толком. У мужчины темные волосы до плеч, густая щетина и острый взгляд. Взгляд, пожалуй, беспокоит больше всего. Когда они глянули друг на друга, пожимая руки, Саана тут же напряглась. Казалось, мужчина видит ее насквозь.

Ян о чем-то спрашивает, однако Саана снова смотрит ему в глаза и уже не помнит вопрос. Она в таком замешательстве, что чужие слова кажутся далекой тарабарщиной. Какого черта Веера не предупредила? От одного вида такого красавца в голове все перемешалось.

– Ну, что скажешь? – Ян повторяет вопрос и выжидающе смотрит на Саану.

– Я первый раз на свидании вслепую, – отвечает она, подозревая, что Ян спрашивал о чем-то другом.

– Кажется, это было не такой уж и плохой идеей, – небрежно бросает Ян, а Саана нервно сглатывает.

Это он сейчас флиртует или выказывает вежливость? В любом случае Саана надеется, что, говоря подобное, мужчина не лжет. Теперь, когда внешность Яна больше не тайна, Саане сложно представить себе обстоятельства, при которых он мог бы ею заинтересоваться. Их взгляды снова на мгновение пересекаются. Никто не говорит ни слова. Становится запредельно неловко.

– Останемся здесь или придумаем что-нибудь еще? – спрашивает Ян, а Саана понятия не имеет, чего хочет.

– Давай прогуляемся куда-нибудь, – в итоге выдает она, мысленно поздравляя себя с принятым решением. Не хотелось бы показаться ему безвольным дитем.

– Давай, у меня даже есть на примете одно хорошее место, – говорит Ян и просит следовать за ним.

Они решают пройтись в сторону залива Тееле. Прогуливаются мимо Дома музыки, пересекают огромную Гражданскую площадь, огибают дворец «Финляндия», пока не оказываются наконец у самого залива. Они не спеша проходят по широкому деревянному мосту, куда ветер доносит ни с чем не сравнимый запах железнодорожных путей. Вода завораживает своим мерцанием в лучах вечернего солнца. Приглушенно крякают утки. Саана не знает, о чем говорить. Они молча гуляют, доходят до района Линнунлаулу. Вскоре Ян останавливается у дверей кафе «Сининен хувила».

– Как насчет стаканчика клюквенного сока? – спрашивает он, жестом указывая Саане на свободный столик. Оттуда открывается великолепный вид на залив Тееле. Саана соглашается, и Ян удаляется сделать заказ. На самом деле Саана всегда считала это кафе одним из самых шикарных мест Хельсинки, но Яну пока не стоит об этом знать.

Они чокаются стаканами с соком и начинают пить, поглядывая то на пейзаж, то друг на друга, ожидая от визави спасительной реплики, за которую можно было бы ухватиться.

Ян кажется каким-то знакомым, хотя Саана его впервые видит. Любуясь прекрасным видом и мужчиной, сидящим перед ней и пьющим клюквенный сок, Саана чувствует, как внизу живота разливается приятное тепло. Капля алкоголя в соке могла бы сильно упростить ситуацию.

– Вот ты бы где хотела жить: в паршивом доме, из окон которого виден шикарный микрорайон, или в шикарном доме, окна которого выходят на какое-нибудь гетто? – спрашивает Ян, глядя на Саану с хитрецой. С начала встречи прошло два часа, а они все еще друг другу не надоели и сейчас сидят в ресторане «Рютми» за круглым столиком. У Сааны было время привыкнуть к этому Аполлону, и сейчас она уже не слепнет от одного его вида. Ян пьет пиво, она – белое вино. Они тайком поглядывают друг на друга и развлекаются, по очереди задавая глупые вопросы. Саана ухмыляется. Вопрос о доме потрясающе дурацкий. О чем тут думать – конечно, в шикарном!

– В шикарном, – отвечает она, тут же чувствуя, что ляпнула что-то не то.

– Расслабься, на такие вопросы нельзя ответить неправильно, – успокаивает Ян, делая глоток пива. – Хотя, конечно, можно было бы предположить, что вот ответишь, что в паршивом доме, и сразу покажешься немного поверхностным, простецким таким. Сказать честно про шикарный дом – это же серьезное признание. Но дело не в этом, – говорит Ян и сообщает, что сам жил бы в паршивом доме «по несколько иным причинам».

Саана разглядывает Яна, беспокойно крутя в руках бокал вина.

– Это по каким таким иным? – спрашивает она. Со своим внимательным взглядом, с щетиной – вообще со всем вот этим мужчина кажется просто умопомрачительным. Саана задумывается о том, случалось ли ей раньше сидеть наедине с человеком, который настолько бы ее завораживал. Как вышло, что Ян не занят? Должно быть, у него внутри кромешный ад.

– Сейчас я живу в шикарном доме, и это не делает меня ни на йоту счастливее. С тем же успехом я мог бы жить и в сарае, – отвечает Ян, а Саана отпивает чуть-чуть вина. – Зато оттуда был бы хороший вид.

– Что бы ты предпочел: принимать все необходимые питательные вещества в виде одной таблетки раз в день или питаться по-королевски, хотя ради этого пришлось бы попотеть? – спрашивает Саана и замирает в ожидании ответа.

Как Ян понял, что она обожает дурацкие вопросы? Они выуживают друг из друга смешки и маленькие признания, ищут намеки на то, что слишком похожи или слишком разные. Весь вечер они только и делают, что гуляют, отпускают шуточки и несут околесицу. И в то же время говорят о важных вещах.

– Именно сейчас я бы точно выбрал таблетку, – говорит Ян и смеется. – Иногда я просто забываю поесть.

Саана в ужасе смотрит на Яна. Ее пониманию недоступно то, как кто-либо когда-либо при каких-либо обстоятельствах может забыть поесть. Еда – это одно из основных удовольствий.

– Ну, тут я тебе не товарищ, – смеется Саана. – Может, ты просто никогда не питался по-человечески. Тебе бы к моей тете на денек, она такую уху готовит!

В этот момент у Яна звонит телефон. Он извиняется и отходит поговорить. Саана остается за столиком и с интересом наблюдает за мужчиной через оконное стекло. Он как-то напрягся, ожесточился. Саана решает, что звонят явно по работе.

– Извини, – он с виноватым видом усаживается за столик.

– Ничего, – говорит Саана, замечая, что черты лица Яна снова смягчились.

– Возможно, рановато затрагивать эту тему, – начинает Ян, и Саана немного боится продолжения.

У него что, есть семья?

– Но я думаю, лучше сразу обрисовать ситуацию. – Ян серьезен, а Саана вдруг понимает, что сжимает ножку бокала до побелевших костяшек. – Моя жизнь очень тесно связана с работой. Если что-то происходит, я должен быть готовым к тому, чтобы сорваться и приехать.

– Где же ты работаешь? – спрашивает Саана, сгорая от любопытства.

– Если не вдаваться в детали, то я детектив, – отвечает Ян, поднимая на Саану довольно суровый взгляд.

Он ждет.

Саана смотрит в ответ, не находя нужных слов.

– Смотри, тут ты говоришь свое «Э-э, ясно», благодаришь за вечер и убегаешь, – улыбается Ян, насмешливо смотря на Саану. – Для простого человека мало приятного в том, чтобы сидеть за одним столом с полицейским.

Саана дарит ему в ответ недоуменный взгляд.

– Ладно. Еще посмотрим, кто кого, – она смеется. – Я безработная интернет-журналистка, в смысле, прошу прощения, уволенная. Меня недавно поперли с работы, – говорит Саана, ожидая от Яна реакции.

Тот почесывает свою щетину, будто оценивая Саану.

– Смотри, тут ты благодаришь за вечер и убегаешь, надеясь на то, что я не напишу об этом свидании ни на каком сайте и не поставлю ему оценку, – продолжает она.

– Короче, один-один, – подытоживает Ян, и они поднимают бокалы за странные профессии.

– Я не заметил, как пролетел этот вечер, – говорит Ян, когда двери «Рютми» закрываются.

Саана улыбается и до ужаса боится выдать себя этим тупым и довольным выражением лица. Как же ей хорошо.

– Думаю, пора закругляться, – говорит Саана, хотя немного лукавит, конечно: этот вечер она могла бы продолжать до бесконечности.

– Да, надо расходиться, пока никто ничего не испортил, – подшучивает мужчина.

Саана думает о том, не пытается ли Ян вежливо от нее отделаться.

– Точно. Пока магия еще работает, – подхватывает она его шутливый тон, хотя в глубине души говорит вполне серьезно. Что Ян подумал бы, познакомься он с настоящей Сааной? С ленивой потерянной душонкой, которая понятия не имеет, что делать с собственной жизнью.

– Магия? То есть ты признаешь, что было здорово, – ухмыляется Ян, а Саана снова не может удержаться от улыбки и тем самым продолжает рушить запланированный на сегодня образ «загадочной и серьезной леди».

Между ними точно что-то есть. Убаюканные таким единодушием, они в тишине опустошают свои бокалы и неспешно поднимаются из-за стола. Саана выходит с Яном из ресторана, чувствуя себя почти невесомой. Вместе с ними на улицу выплывают и все остальные разморенные вечером едоки. Пахнет мокрым асфальтом и летом. Саану тянет улыбаться, ее слегка штормит. После черт знает скольких бокалов вина все кажется изумительно нереальным.

Бок о бок они неторопливо доходят до автобусной остановки у площади Хаканиеми. Хотя на улице тепло, Ян почему-то в куртке. Возможно, это просто буйная фантазия, однако Саане кажется, что сейчас они идут чуть ближе друг к другу, чем в начале вечера. Вообще, для такого позднего часа народу как-то многовато. Ян говорит, что обожает финские летние ночи, когда люди, ошалевшие от света и тепла, начисто забывают о времени, гуляя до темноты и наслаждаясь жизнью. Город даже пахнет как-то иначе.

– И я обожаю, – говорит Саана, и они продолжают путь.

– Прошу прощения, стоило бы спросить об этом пораньше, но… ты сейчас встречаешься с кем-нибудь? – спрашивает Ян, останавливаясь посреди улицы. – С нашего разговора с Веерой прошло уже порядочно времени. И я подумал…

– Ни с кем не встречаюсь, – отвечает Саана с надеждой на промелькнувшую в голосе беззаботность. Она прямо антоним понятия «отношения». На любовном фронте она числится в полку циников, стремящихся к тотальному уединению. – Я свободна и счастлива, – говорит она вслух. Это, конечно, вранье, но только наполовину: она же свободна. В Хартоле она в какие-то дни чувствует себя живой, а в какие-то моменты – даже счастливой.

– Хорошо, – говорит Ян и кивает.

Саане кажется, что он все еще переваривает ее слова. Вдруг он умеет читать мысли? Саана не особенно счастлива, это да, но и несчастной ее не назовешь. Таких людей можно сравнить с флюгером, который замер в ожидании сильного порыва ветра. И лишь в последнее время, живя у тети, Саана поняла, что ожидание – занятие бессмысленное. И ей необходимо самой стать порывом, самой вдохнуть в себя жизнь, чтобы полететь в сторону того, что видится правильным.

На углу площади они останавливаются. Ян сейчас очень близко. Саане кажется, что она может уловить запах его лосьона после бритья. Так хочется обнять, но она робеет. Скепсис поутих, и теперь Саана с нетерпением ждет следующей встречи. В Яне ей нравится все: его мужская красота, его умные глаза, его манеры. Низкий голос Яна она может слушать вечно, как и наблюдать за тем, насколько гармонично его скромная одежда сочетается с далеко не скромной внешностью. Такое впечатление, что мужчина просто не осознает собственную привлекательность. Это обезоруживает по-настоящему. Это нужно законодательно запретить.

Ян что-то говорит, а Саана смотрит ему прямо в глаза.

– Я бы обнял тебя, но у меня проблемы с объятиями, – смеется он.

Саана улыбается, чувствуя себя прекрасно и чудовищно одновременно. Куда проще было бы бороться с разочарованием, нежели вот так стоять и на что-то надеяться. Когда они все-таки обнимаются, Саана просто не в силах контролировать идиотскую радость на своем лице. Это неуклюжее объятие, за которое их засмеял бы любой школьник. Сейчас 02:15, ночь со среды на четверг, Хельсинки, Хаканиеми.

В 02:59 Саана и Ян все еще не могут распрощаться. Они успели проигнорировать кучу автобусов – и пускай себе едут. Яну нужно в район Каллио, Саане – в Валлилу, и на следующий автобус ей бы лучше сесть.

– Знаешь, я на самом деле восхитительно провел время, – говорит Ян, глядя на Саану как-то изучающе. Та кивает и быстро вскидывает руку, чтобы остановить взявшийся из ниоткуда автобус. Двери с шипением открываются. Саана, совершенно не ожидая от себя, быстро клюет Яна в щеку и запрыгивает в салон. Она берется за поручень и мельком смотрит на оставшегося на остановке мужчину. Двери закрываются, водитель ждет. Саана показывает ему билет на экране мобильного, глупо улыбается и, пошатываясь, идет дальше по салону. Она смущенно припоминает события этого вечера и загадывает: если ночью от Яна придет сообщение, это будет означать, что и он не против продолжить. Что из всего этого может что-то получиться.

11 ИЮЛЯ, ЧЕТВЕРГ, ХЕЛЬСИНКИ

Когда за спиной Сааны смыкаются автобусные двери, Ян понимает, что домой ему идти не хочется, и решает пойти в офис – подремать пару часов. Хейди пыталась дозвониться до него около двух часов назад, так что самое время ей перезвонить, пока едет такси. Похоже, они застряли на бесконечном ночном дежурстве.

– Что-то узнали? – спрашивает Ян. Хейди на секунду замолкает.

– Тот церковный служащий, Форс, оказался школьным товарищем Сундина. Дальше я пока не продвинулась, потому что Форс отнекивается и лжет, говорит, что не знает Ларса и не слышал ни о каких фото. А что?

– Хм, – успевает произнести Ян, но к нему уже подъезжает такси. Он погружен в свои мысли настолько, что почти забывает о телефонном разговоре.

– У тебя что-то случилось? – волнуется Хейди. – Голос какой-то странный.

– Нет, правда. Ничего, – выпаливает Ян и чувствует, как расплывается в улыбке.

Ян сидит на заднем сиденье такси, уставившись в знакомые мелькающие мимо пейзажи. Ночной Хельсинки пуст, но прекрасен. Чувствует Ян себя странновато. Внутри кипит болезненная смесь из страдания, горечи и – неожиданно – пробуждающегося интереса к жизни. Он потрясывает головой. Отправляет маме сердечко. Столько всего навалилось, а тут еще эта женщина, такая милая и незаурядная.

Сейчас самое время для сообщения. Ян бесшумно ступает по офисному ковролину и борется с желанием что-нибудь написать. Он не хотел бы сильно давить на Саану, но и отдаляться не стоит – вдруг она вообразит, что Яну все равно. Наверное, нужно послать что-то коротенькое прямо сейчас. Потом пару дней помолчать, а после – закинуть удочку для второй встречи.

Дойдя до диванчика, Ян скидывает с себя обувь, ныряет в мягкие объятия обивки и начинает сочинять сообщение. Что в таких случаях принято писать? Вероятно, нечто однозначное, приятное, дабы дама поняла, как она восхитительна, но не читала об этом прямым текстом. Ян уже и не вспомнит, когда в последний раз так тщательно подбирал слова для эсэмэсок. Обычно он отвечает женщинам первыми пришедшими в голову словами – и все довольны. «Я очень рад встрече. Доброй ночи», – пишет он и отправляет. Все, дело сделано. Словами не передать, как я рад встрече, я думаю о тебе уже сейчас – и не в силах перестать. Кто ты такая? Почему я никогда не встречал никого похожего на тебя? Вот такое сообщение было бы на порядок честнее, но наверняка отпугнуло бы своей приторностью. И вообще, не факт, что Саана в такой же эйфории. Ее открытость и естественность притянули Яна, просто примагнитили. Саанино присутствие отзывалось в сердце теплотой, спокойствием и вместе с тем ощутимым волнением. С ней можно было вести себя непринужденно, и почему-то возникло чувство, будто он больше никогда в жизни не будет одинок.

Саана снимает кеды, вешает джинсовку на крючок и кладет сумку на пол в прихожей. Она подумывает о том, чтобы выпить еще бокальчик белого вина и полюбоваться ночным небом. Заснуть-то все равно не получится. Возможно, никогда.

Ревизия холодильника сильно разочаровывает: вина там нет. Холодильник совершенно пуст, поскольку Саана сама решила провести все лето в Хартоле. Она наливает себе воды из-под крана и садится на кухне, смотрит в окно. Дома как-то безрадостно. Он кажется чужим, словно Саана заскочила к кому-то в гости. Она умывается, чистит зубы, посещает туалет. И после ночной рутины снова задумывается о Яне. Сказанные вечером слова, реакции и выражения лица – все это смешалось в голове в огромный комок, щекочущий нутро и посылающий в сердце одновременно вдохновение и чудовищную неуверенность. Сильно воодушевляться пока не время. Что, если эта встреча была первой и последней? Саана гасит свет и, переодевшись в футболку, прокрадывается в спальню. Немного поколебавшись, кладет телефон на тумбочку рядом с кроватью и тяжело валится на спину. Из окна комнаты виднеются верхушки деревьев и синеватое ночное небо. Ночь сегодня безмятежна. Если прислушаться, можно различить звуки проезжающих вдалеке автобусов и парочки чаек. На мгновение Саана прикрывает глаза. Тут же телефон, поставленный на режим вибрации, оповещает о входящем сообщении. Саана жадно хватает его. Сердце бешено колотится, внутри все сжалось. «Я очень рад встрече. Доброй ночи», – приходит с номера, который Саана занесла в адресную книгу под именем «Некий Ян». Мужчина потом сказал, что его фамилия Лейно, но сохранять его номер просто под именем и фамилией было бы слишком официально. Саана перечитывает текст и снова ничего не может поделать с тупой улыбкой – так и лежит с ней, освещенная лишь экраном мобильного телефона.