Текст книги "Когда умирает король"

Автор книги: Элина Бакман

сообщить о нарушении

Текущая страница: 23 (всего у книги 26 страниц)

Добравшись до своей квартирки с Airbnb, находящейся во Фридрихсхайне рядом с Боксхагенер-плац, Саана пишет Яну сообщение: «Вернулась из Потсдама с пустыми руками. Как узнать в Германии, умер ли конкретный человек? Я встретилась не с тем фон Райхманном. Как ты там? Чмок».

Саана долго думает над этим «чмок», но все же отправляет. Еще она хотела бы отослать большущий вопросительный знак рядом с той фотографией барона, где он стоит с орхидеями посреди приусадебного двора.

Что с ним случилось? Поездка в Берлин была странноватой, однако отличной идеей. Саана каждую минуту скучает по Яну, но побаивается признаваться в этом. Она понимает, что он сейчас нечеловечески загружен и их отношения хрупки до невозможности. До сих пор они толком ничего друг о друге не знают, поэтому не имеют права задавать вопросы, что-то требовать и предъявлять. Какое у Яна окружение? Какой вообще Ян? Ее самооценка находится в постоянном движении от небес до плинтуса – и обратно.

Размышления Сааны о том, поесть ли в ресторане или купить кебаб, прерывает сообщение от Яна.

«Дата рождения есть? Номер страховки? Мы можем связаться с немецкими коллегами и узнать у них, мертв ли он. Когда уже приедешь? Скучаю. Ян».

Саана понимает, что добывать сведения – задача не из простых. О дате рождения барона нигде не было сказано. Немного подумав, Саана скидывает Яну точное время прибытия:

«Приземлимся в 18:40, успею на автобус в 20:00, буду в Хартоле на остановке в 22:55. Встретишь?:)»

«Свиданка на обочине», – отвечает Ян. Саана улыбается. Кажется, у них есть еще пара минут, прежде чем работа опять возьмет Яна в оборот. Она с нетерпением ждет каждую из таких минут. Она чертовски долго ни по кому не скучала.

Всю обратную дорогу Саана посвящает размышлениям о двух мужчинах. О Яне и о фон Райхманне. Барон – хороший человек или все-таки нет? Участвовал ли он в чем-то плохом? Или, может, его к плохому склонили и он не смог выбраться? В голове Сааны постепенно вырисовывается новая версия. А что, если благожелательностью фон Райхманна в свое время просто некрасиво воспользовались? Что, если он, сам того не зная, обеспечивал необходимый антураж тому, о чем и подумать страшно?

Ян стоит на обочине трассы номер 4 около остановки. Саана замечает его и тут же начинает улыбаться. Выйдя из автобуса, она мгновенно оказывается в объятьях мужчины, и они самозабвенно целуются, не обращая никакого внимания на проходящих мимо людей. Это не тот романтичный поцелуй из фильмов – нет, он мокрый, неловкий и нетерпеливый, но Саану опять накрывает мощное физическое притяжение между ними. Вдоволь нацеловавшись, Ян слегка отодвигается от нее, чтобы посмотреть прямо в глаза. Он просто улыбается и смотрит, не говоря ни слова. Саана улыбается в ответ. Вот так это происходит, да? Она любуется своим прекрасным полицейским, буравящим ее взглядом, и все сомнения улетучиваются. Есть лишь Саана и Ян. Ян и Саана. И, конечно, телефон Яна, который опять звонит.

23 ИЮЛЯ, ВТОРНИК, ХАРТОЛА

Ян, Хейди и Зак встретились у заброшенной сауны. Противоположный берег реки своим величественным видом украшает усадьба. Вода почти черная. Вокруг никого. Они остановились поговорить на мосту. Ян оглядывает свою команду: трое следователей в самом сердце лесной глуши королевской общины. Он всей душой надеется, что скоро этому аду придет конец. Что они окажутся способны разобраться в деле, сложнее которого у них еще не было.

Они сходят на берег и садятся у воды на песок. Хейди начинает вслух зачитывать имена.

– Хелена Тойвио, мертва, Лаура Мальм, пропала, Август фон Райхманн, пропал, Юлия Сандерсон, пропала, Ларс Сундин, мертв, Матти Эскола, мертв, Антти-Юхани Форс, мертв, и… – Хейди хотела бы назвать кое-кого еще, но молчит. Они пока не знают, что будет дальше. Пока остается довольствоваться одними лишь подозрениями.

– Если ориентироваться на эту информацию, я бы предположил, что Мертанен – следующая жертва, – говорит Ян, ловя на себе заинтересованные взгляды Зака и Хейди. – Кто согласен? – спрашивает он.

Проходит какое-то время, и поднимаются руки обоих коллег.

– Мертанен, определенно, в свое время входил в мужскую группировку, творившую дела, за которые уже успели поплатиться Эскола, Форс и Сундин. Вопрос в том, в курсе ли сам Мертанен, а также знает ли он о наших действиях, – произносит Ян.

Рыжеволосую женщину уже должны были отпустить за неимением доказательств, а Юлия Сандерсон неизвестно где. Кто же будет охотиться за четвертым королем?

– Когда дело предадут огласке, ЦКП, вероятнее всего, обеспечит Мертанену полную защиту. И в худшем случае убийца просто отступит. В наших же интересах действовать тихо и приглядывать за Мертаненом уже сейчас, до того, как все дойдет до руководства, – говорит Ян.

Все переглядываются. Получается, они сами бросают Мертанена в лапы убийцы?

В полном молчании они доходят до машины. Мысли Яна начинают уплывать далеко. Да, ничего не известно, да, дело приняло откровенно дурной оборот, но этот вечер и эту ночь Ян целиком и полностью посвятит Саане.

Лишь комары да прочая мелкая мошкара снуют туда-сюда в вечерних сумерках, создавая движение. И вода. Тайнионвирта продолжает свой непрекращающийся ток сквозь королевскую общину Хартолу.

– Я еще раз проверил то, что мы нашли на фон Райхманна, – сообщает Ян в номере гостиницы, притягивая Саану поближе. Та сразу прижимается к нему, и это так приятно. Их с Сааной время еще придет, однако Яна подтачивает ощущение, что Саана мало-помалу разочаровывается. Ведь так происходит каждый раз. Всем его женщинам в определенный момент надоедала вечная погруженность Яна в работу. Он сделал для себя выводы и стал избегать привязанностей и серьезных отношений, отдавал предпочтение мелким интрижкам, которые легко закончить, пока все довольны. Это был оптимальный вариант.

Ян любуется прекрасными глазами Сааны и ее серебристыми волосами, немного отливающими фиолетовым. Эта красотка наплевала на все – просто пришла и разрушила его границы.

– Немецкая полиция говорит, что на родине нет никаких записей о смерти Августа фон Райхманна, – сообщает Ян, и Саана тут же настораживается. – Они проследили его путь в Финляндию, но вот следов обратного пути нет, – говорит он, незаметно вдыхая аромат волос женщины. По крайней мере, у них есть эта ночь. Можно на время забыть о мертвых и сконцентрироваться друг на друге.

24 ИЮЛЯ, СРЕДА, ХАРТОЛА

Саана крутит педали, купаясь в лучах утреннего солнца. В качестве гостинца тете она привезла из Берлина набор натуральной косметики «Лавера» и бутылку рислинга, однако, занеся вещи в дом, подумала, что неплохо бы купить что-нибудь вкусненькое к кофе. Что-то способное умерить ее тоску по прикосновениям Яна. У них была в распоряжении целая ночь, но когда наступит следующая – большой вопрос.

Саана прикидывает, чем было бы приятнее всего полакомиться прямо сейчас. Булочкой с корицей или, например, пончиком с джемом. Воспоминания о ночи в гостинице заставляют Саану отчаянно краснеть, ей кажется, будто всем в радиусе ста метров очевидно, что у нее был секс. Саана затягивает потуже свой конский хвост и едет дальше, стараясь избегать чужих взглядов.

У стеллажей с конфетами она чуть не врезается в появившегося буквально из ниоткуда человека.

– Извините, – бормочет Саана, видя перед собой брюнетку. Ее лицо кажется отдаленно знакомым. Саане требуется пара секунд, чтобы связать в голове эту брюнетку с работницей дома престарелых, где живет Ээро Фальк.

– Ничего страшного, – говорит женщина и исчезает так же быстро, как и появилась. Саана напрягает память, пытаясь выловить оттуда имя брюнетки, но безуспешно.

В районе выпечки Саана неожиданно сталкивается с Харри Валкамой. Тот увлеченно захватывает щипцами пирожки и кладет их в бумажный пакет, а потом останавливается, заметив Саану.

– Здравствуйте, – говорит Харри Валкама.

– Ой, здравствуйте! – радостно отвечает Саана.

Знакомство с Яном вернуло ей веру в любовь. Саана медленно оглядывает энергичного Харри и думает о том, есть ли в его жизни место любви. От мужчины исходит такое тепло, он прямо светится, и это очень располагает. Саану подмывает спросить напрямую об отношениях между Харри и тетей Инкери, но в итоге она не решается.

Идея рождается сама собой. А что, если немного подтолкнуть тетю к решению этого вопроса? Саане известно, что тетя – большая мастерица выкорчевывать из своей жизни все лишнее. И лето, проведенное в ее компании, показало, что эти чистки касаются не только сорняков, но и мужчин. Красавица Инкери буквально заточила себя в саду. Нужно нечто – некто? – что пробудило бы тетю к жизни хотя бы на время. Кроме того, надо было видеть это лицо, когда она узнала о возвращении Харри в Хартолу! Бараны упрямые, думает Саана, улыбаясь про себя. Харри Валкама взвешивает ржаные пирожки с рисом, а Саану в это время посещает блестящая идея.

– Может, зайдете как-нибудь к Инкери на ужин? – как бы невзначай интересуется Саана, поддевая щипцами пару пончиков с джемом.

– К Инкери? – спрашивает Харри со знакомым огоньком в глазах.

Саана кивает и тепло улыбается. Очень уж ей симпатичен этот мужчина, да и тетю не мешало бы немного встряхнуть. Хотелось бы посмотреть на реакцию Инкери, когда в доме вдруг появится Валкама. Есть в этом мужчине что-то домашнее, уютное, он чем-то напоминает Винни-Пуха – как создан для тети. Вот и позвала бы сама на ужин! Но куда там.

Харри Валкама очень смущен, но от предложения не отказывается.

– А Инкери в курсе? – с некоторым подозрением спрашивает он, впечатляя Саану проницательностью.

– А как же, – беззастенчиво врет Саана. Харри продолжает посматривать на нее с сомнением.

– Точно? Прямо сама Инкери взяла и пригласила? – уточняет он.

Лимит вранья исчерпан, и Саана просто молча кивает. У нее всегда было туго с тем, чтобы на ходу что-то сочинять, и Харри Валкама, кажется, прекрасно это понимает. Но какая разница?

Заметив сияющее и улыбающееся лицо Харри, Саана уверена в том, что поступила правильно. Это была ложь во благо. Такое простительно, разве нет?

– День мы еще не обговаривали, но почему бы и не сегодня в шесть? – выпаливает Саана, не решаясь поднять на мужчину глаза.

Выйдя из S-Market, Саана цепляется взглядом за рыжеволосую женщину, наблюдающую за ней с обратной стороны магазина. Женщина смотрит прямо, не отворачивается, хотя видит, что Саана ее заметила. Она просто стоит, опершись о стену магазина в своей сине-желтой рабочей форме, и открыто пялится на Саану. Та кладет покупки в деревянный ящичек на багажнике и наклоняется открыть замок велосипеда. Да, она все-таки купила его, несмотря на тетину иронию по этому поводу. Но мир иногда способен неприятно удивлять, что бы там тетя себе ни напридумывала. У Сааны украли три велосипеда, и довольно сложно поверить в то, что желание присвоить чужое обходит жителей Хартолы стороной.

Саана открывает замок, стараясь избавиться от грустных мыслей. В последнее время мрачность этого мира как никогда осязаема. Мельком смотрит на экран телефона – вдруг Ян что-то написал? – и видит сообщение. Но с незнакомого номера. Шестое чувство подсказывает Саане еще раз посмотреть на обратную сторону магазина, где только что стояла рыжеволосая женщина. Той уже нет на месте.

«Хотите узнать о Хелене нечто важное – приходите сегодня на порог. Подвесной мост, 19:00. Не опаздывайте. Никому ни слова. Приходите одна».

Саана перечитывает сообщение снова и снова. Кого она там встретит? Решится ли пойти в одиночку? Во всем этом Саане ясно лишь то, что прийти непременно нужно вовремя. Справочная служба тоже не смогла определить владельца номера.

«Хорошо, до встречи», – отправляет она на незнакомый номер и беспокойно возвращается домой к тете.

Инкери возникает за спиной племянницы, когда та ставит велосипед у стены амбара.

– Привет, – радостно произносит Саана и заключает перемазанную землей тетю в крепкие объятия.

– Как поездка? – спрашивает та.

– Отлично, спасибо. Берлин прекрасен. Кстати, я в магазине столкнулась с Харри Валкамой, – начинает Саана. – Позвала его сегодня к нам на ужин.

Теплота сходит с лица тети, уступая место сначала удивлению, а потом и любопытству.

– Ну и зачем? – спрашивает тетя, однако для Сааны важнее всего то, что она не злится. Просто ошарашена.

– То есть ты позвала Харри в мой дом, а меня решила в это не посвящать, – на всякий случай уточняет тетя, на что Саана отвечает легким тычком в плечо. – Сегодня? – в полной растерянности спрашивает тетя.

– А почему нет? – говорит Саана, со смехом прыгая по ступенькам. За это время она успела сделать кое-какие выводы. Согласно им, у тети в жизни было как минимум двое мужчин. Одним из них был учитель рисования, Лассе, красивый шельмец, а вторым – Харри Валкама, замечательный и такой, какой нужно, просто тогда было неподходящее для него время. И сейчас Саана лелеет надежду на то, что тетя достигла наконец того возраста, когда женщина способна по достоинству оценить замечательного мужчину.

Встретив Харри и сославшись на внезапно возникшее неотложное дело, Саана покидает тетин дом. С приходом Харри атмосфера немного поменялась, стала странноватой, но Саана не растерялась, налив обоим по бокалу немецкого рислинга, а затем ушла. Когда маленькое вранье раскроется, лучше бы ей находиться от дома на безопасном расстоянии. Первый шок и паралич пройдут, и оба только посмеются над этой невинной выходкой. Все само собой образуется, если Саана не будет маячить перед глазами.

На пути к усадьбе лицо обдувает жарким летним воздухом, однако вблизи порога пахнет сыростью и землей. Саана опирается на веревочку поскрипывающего подвесного моста, живописно соединяющего два берега. Она вынимает из кармана телефон и смотрит на время. 18:57. Саана оглядывается по сторонам. Все будто замерло. И в тот момент где-то раздается щелчок, как если бы кто-то случайно наступил на валяющуюся на земле веточку. Саана оборачивается и видит ее. Одетую в белое рыжеволосую женщину, стоящую на одном месте и в упор смотрящую на Саану.

В знак приветствия Саана робко поднимает руку, и женщина делает то же в ответ. Затем жестом приглашает следовать за ней.

Ситуация своеобразная, но Саане по какой-то причине совсем не страшно. Она следует за женщиной по берегу – та движется легко, будто парит над землей. Наконец они оказываются в нужном месте. Женщина останавливается. Саана осматривается. Они сейчас в лесу, и прямо перед ними лежит белый велосипед, успевший зарасти мхом.

– Когда-то он принадлежал Хелене, – тихо произносит женщина, понижая голос до шепота, и Саана задерживает дыхание. На пару мгновений воцаряется молчание, потом женщина продолжает.

– После этого все было как в тумане. Я пропустила годы, почти десять лет. Мне было плохо, приходилось часто выходить на воздух, – говорит Иирис.

Саана кивает, не зная, что сказать.

– Время от времени я бываю и на пороге, оставляю каллу на том месте. В память о Хелене, – произносит женщина, глядя вдаль.

Память Сааны тут же подкидывает ту самую каллу, с которой все и началось.

– Мне очень жаль, правда, – решается заговорить Саана. Она немного растеряна.

– Можно увидеть, пойдет ли ночью дождь, – сообщает Иирис и поднимает взгляд к небу.

Саана тоже смотрит туда, не видя, однако, никаких признаков грядущего дождя. Она просто кивает и терпеливо ждет продолжения.

– В их руках была вся власть. И фотографии. Мы были недостаточно сильны, чтобы противостоять таким людям. Не помню, чтобы в своей жизни испытывала перед чем-либо такой первобытный страх. Они держали в кулаке всю общину. От них зависели деньги наших родителей, они были знакомы с руководством школы, и все события они списывали на мистику. Но Хелена могла спутать им все карты.

– Этот велосипед нашли в ельнике примерно в километре от усадьбы, он был присыпан землей, – говорит женщина, указывая на лес. – В свой последний вечер Хелена была в усадьбе, я сама ее туда позвала.

– Что случилось на самом деле? – спрашивает Саана. Сдерживать нарастающую неуверенность в голосе становится все сложнее.

Иирис – убийца? Саана чувствует, что нешуточно напугана.

– В этом непросто разобраться, они все очень гладко провернули. Нас по одной втянули в этот кошмар. Мы были вожатыми, и мало у кого не было проблем в семье. Нас опьяняло внезапно обрушившееся на нас внимание: неужели кто-то разглядел, что мы особенные? Некоторое время я жила как в сказке. Все обернулось катастрофой, когда появились остальные мужчины. И тогда моей обязанностью стало втягивать во все это других девушек. Меня шантажировали фотографиями. Осознание и чудовищный стыд пришли намного позже, – говорит женщина, и Саана также слышит все, что осталось невысказанным.

– После смерти Хелены мы, оставшиеся, решили объединить силы. Вместе мы вернули себе голос. Мы продолжали зваться Речными девами, однако стали другими, мы больше не подчинялись.

Саана смотрит на женщину. Взрослая, и все же такая хрупкая. На душе становится легче: убийцы не такие, как Иирис.

– Лауры и Хелены больше нет, но мы с Катей не позволим их историям кануть в Лету. И теперь короли расплачиваются по счетам, – произносит Иирис с улыбкой. По телу Сааны бегут мурашки. Короли. И Речные девы. Это словосочетание знакомо ей, его использовала ведьма в статье Ритвы Сярккя.

– Можно как-то поговорить и с Катей? – спрашивает Саана, одновременно стараясь не перейти грань.

– Катя, конечно, осталась в Хартоле, но я не думаю, что она горит желанием рассказывать о прошлом. Но попытка не пытка. Катя работает в доме престарелых, – сообщает женщина и пристально смотрит Саане прямо в глаза. – Я верю, что вам не все равно. И потому сейчас расскажу то, о чем никто больше не знает. А потом навсегда замолчу.

Брови Сааны взлетают вверх. Катя. Брюнетка за стойкой регистратуры в доме престарелых – та, которую она встретила в магазине.

– Это самая большая из наших тайн, – продолжает женщина, протягивая Саане дневник. – Мы хотели, чтобы нас с Хеленой продолжало что-то объединять. Что послужило бы куда более прочной связью, нежели секрет, о котором знали и мы, и Хелена. После случившегося мы никому не доверяли, особенно полиции, когда поняли, что полицейский – один из них.

Саана смотрит на маленькую книжечку. С бешено барабанящим сердцем, ощущая в душе невыразимый трепет, она берет ее из рук женщины. Неужели это дневник Хелены?

Заполучив книжицу, Саана не решается сразу начать читать. Странички пожелтели. Безусловно, это огромный шаг в ее расследовании. Дневник даст возможность услышать подлинный голос Хелены.

Когда Саана на всех парах мчится от речки до дома, затем неловко проносится мимо наслаждающихся вечером Харри и тети Инкери и бросается на кровать, она отваживается наконец открыть дневник. Саана понимает, что, дав мертвой девушке вновь ожить на страницах тетрадки, она берет на себя ответственность, которую пронесет до самого конца истории, до восстановления справедливости.

Между листочками лежат несколько фотографий и газетная вырезка – полстранички из «Хартолан Саномат». На одной из фотографий запечатлена сама Хелена за прилавком с клубникой. На другой – Хелена и девочка-блондинка кривляются в камеру, этот же дуэт появляется и на третьем фото, только там девочки катаются верхом. Хелена и Йоханна.

На газетной вырезке красуется внушительных размеров реклама клубничной фермы Тойвио и та самая фотография, где Хелена за прилавком. Пониже идет приписка, что свежие ягоды сорта «полка» снова в продаже. Саана улыбается, глядя на светящуюся от радости Хелену. Тогда ничто не предвещало беды.

Саана переворачивает вырезку – на обратной стороне рекламы красным кружком обведено объявление.

Пропала Лаура Мальм. Если вы располагаете какой-то информацией, просьба связаться с семьей девушки по телефону 918 5624129.

Почему объявление обведено? Хелена интересовалась исчезновением Лауры Мальм?

Саана берет дневник, листая странички аккуратно, боясь даже дышать на них. Просматривает короткие стихотворения Хелены, заметочки о парнях и группе Dingo. Кульминационным моментом начала старшей школы Хелена считает робкие попытки покурить и тот раз, когда они впервые напились: Йоханна где-то достала пиво «Карьяла». По две бутылки на каждую. Если верить дневнику, девушки пили, борясь с тошнотой. У Хелены красивый почерк, и пишет она без ошибок. И все-таки Саане чуть легче от того, что девушка была отнюдь не такой праведной, как о ней привыкли думать все вокруг.

Саана берет небольшую паузу и прислушивается к происходящему внизу. Оттуда доносятся приглушенные звуки беседы. Саана рада, что тетя решила не выдворять Харри. Последние страницы Саана еще не читала. 1989 год. Последнее лето Хелены.

19.06.1989

Случилось такое, что я даже дневнику не могу и не хочу рассказывать. Кажется, будто впервые в моей жизни произошло нечто по-настоящему интригующее. Теперь все не просто так. У всего есть смысл. Он придал всему смысл. Когда мне интересно, внезапно (наконец-то!) все вокруг тоже становится интересным.

22.06.1989

Неужели и у меня может быть захватывающая жизнь? Нужно только решиться на нее. Была бы я посмелее…

27.06.1989

Сегодня снова виделась с ним. Мы разговаривали. Обо всем. Даже представить сложно, что кто-то вроде него мог заинтересоваться мной. Ничего более волнующего со мной еще не происходило!

03.07.1989

Почему я так мало знаю обо всем? Об искусстве, о поэзии, о любви, о жизни.

Потом – ничего. Молчание. Несколько пустых страниц словно сигнализируют о том, что случилось нечто, принадлежащее одной лишь Хелене. И вот, спустя почти две недели, короткая запись.

14.07.1989

Черт, черт, черт. Как же хочется рассказать кому-нибудь, но я не могу, страшно. Даже маме не могу, даже Инкери. Йоханна бесит.

Через неделю короткие записи продолжаются.

20.07.1989

Спасибо, Господи, за эту новую прекрасную жизнь! Забираю назад все свои проклятия и ругательства в адрес мира. All night, all day, angels watching over me my Lord.

23.07.1989

Никто не знает, что случилось с Лаурой Мальм. Сколько же человек молчат? Почему никто не говорит? Мы решили разузнать об этом.

28.07.1989

Король воды

Лес кричит о великолепии,

Дразнит пышностью. Он уводит наш взор от того,

что дрожит, прикрываясь красотами.

Шум порога властно манит наш слух, забивая

слабые, почти онемевшие шорохи.

У Сааны перехватывает дыхание. Ей тяжело думать о том, какое отношение к случившемуся имеет тетя, превосходно проводящая вечер этажом ниже. Ведь именно это стихотворение Хелена отдала Инкери.

На страницах дневника теснятся бесчисленные слова, безумные идеи молодости, робость и ожидание. Саана чувствует тоску, от которой хочется плакать. Слезинки начинают капать на щеки. Все пережитое, испытанное когда-либо, теперь всего лишь история. Саана ненадолго встает, потягивается и выглядывает в сад из маленького окошка гостевой комнаты. Любимое место Сааны в тетином доме, и довольно давно. Мысль о том, что где-то под крышей ее дожидается уютный уголок, успокаивает и утешает. Саана снова принимается читать дневник. Июль заканчивается, и записи появляются все реже, зато разительно меняется их тон. Слова девушки теперь полны радости, негодования, неуверенности, усталости, надежды, обещаний, ликования. Очевидно, Хелена была в кого-то влюблена, и также очевидно, что после июльского разочарования на ее чувства ответили взаимностью. Получается, перед смертью девушка была по уши в грезах. Связан ли объект ее воздыханий с королями? В дневнике не сказано, с кем именно Хелена начала копать историю пропавшей Мальм. Последняя запись в дневнике сделана буквально накануне смерти.

31.08.1989

«Важный вечер & Л как Любимый»

Рядом с этими словами нарисованы сердечко, крест и кошачья карнавальная маска. Венецианский карнавал в усадьбе Коскипяя. Последний вечер Хелены.

25 ИЮЛЯ, ЧЕТВЕРГ, ХАРТОЛА

Ян немного подвинулся, заставив Саану в его объятиях очнуться от мыслей. За окном льет дождь. Ян сказал, что следующие пару часов будет свободен, – он и вправду выглядит как человек, остро нуждающийся в отдыхе, желательно не активном.

Ян запустил «Нетфликс». Он буквально пропах работой, взваленной на плечи ответственностью и горечью утраты – подобное сочетание немного беспокоит Саану. Сама она свое уже давно отстрадала, хотя временами печаль, конечно, накатывает. Она хотела бы сказать Яну, что все понимает. Что для нее он сейчас как на ладони и все его чувства она тоже видит – и что это нормально. С другой стороны, кажется, будто Яну хотелось бы держать некоторую дистанцию.

Саана даже самой себе не может признаться, однако порой становится очевидно, что такой мужчина ей просто не по зубам. Саана наклоняется к Яну и одаривает его лукавым взглядом. Любимые сериалы «Нетфликс». Они еще не сравнивали вкусы.

– Кто первый? – спрашивает Ян, Саана хохочет. Сегодня она не будет надумывать лишнего о Яне, а просто найдет, как можно было бы ему помочь. И лучше всего – поболтать о сериалах и прочей ерунде.

– Давай сначала тройку фаворитов, – предлагает Саана, готовая озвучить свою.

Какое облегчение! Оба смотрели «Убийство» и нежно его любят. Саана рассказывает лишь о половине фильмов и сериалов, которые она посмотрела. Стыдно признаваться в том, что за два последних года она не отлипала от ноутбука. Ян говорит, что предпочитает детективные сериалы.

– То есть ты приходишь с работы и смотришь сериалы про свою работу? Как тебя не тошнит? – удивляется Саана, но Ян лишь пожимает плечами. Есть вещи, которые так просто не объяснить.

В итоге они пристраиваются на узкой гостиничной кровати с ноутбуком, включают Саанин любимый фильм, «1+1»^[76], и в обнимку засыпают. Саане снится, что она наполовину парализована, однако смеется и смеется без остановки. Вздрогнув, она просыпается среди ночи. Их лица так близко, что Саана может почувствовать дыхание Яна, его тепло. Ей хочется заснуть снова, глядя на мужчину, но близость начинает мешать. Саана пытается дышать в одном ритме с Яном, чтобы не пришлось впускать в себя его хрипы.

Красивые, спокойные черты Яна посреди ночи кажутся какими-то потусторонними. Неужели получилось, думает Саана, все еще подстраиваясь под дыхание Яна. Выдох – вдох. Получилось. Какое-то время ей удается держать этот ритм, чтобы никто не дышал выдохом другого, но надолго ее не хватает. Слишком уж разная у них частота дыхания.

Просыпается Саана от хлопка входной двери: Ян уходит на работу. Она идет в туалет и бросает короткий взгляд на свое отражение в зеркале. Ян заставляет ее каждую секунду чувствовать себя прекрасной. Струящиеся светлые волосы, стройное тело в огромной мужской футболке. Теперь и она видит только хорошее, не ругает себя, не высмеивает недостатки. Саана улыбается отражению.

Часы совместного счастья снова подошли к концу, Ян уже на пути в Хельсинки. Интересно, в ЦКП знают, кто виновный? Кто убил местного банкира и как все это между собой связано? Ян еще приедет по делам в Хартолу или уже все?

Позавтракать Саана решает у тети. Она неспешно прогуливается по центральной улице и, огибая церковь и вспоминая Форса, остро чувствует озноб.

Почему-то на ум просятся мысли об осени и неопределенных планах. Хартольское лето очистило ее сознание от приобретенной на авральной работе депрессии и подспудного беспокойства. Кажется, будто в сутках даже часов прибавилось.

Саана вспоминает свою работу в редакции. Уходя, она даже не освободила свой стол. Да, организационные новшества стали ударом для многих. И все же она скучает по коллегам, по обществу, частью которого была так долго. По зарплате тоже, вообще-то, скучает. Саана думает о тетином домике и пышном саде. Вслед за августом наступит осень, а там и зима. Хартола поблекнет, и тетин садик покроется снегом. Отпускники разъедутся кто куда.

Возвращения к будням не избежать. Однако сейчас еще ничего не решено. Саана только-только принимается за написание книги. И ей нужно связаться с Йоханной Эскола, спросить у нее о Хелене. Пусть зазвучит и голос лучшей подруги Хелены, голос Йоханны.

1 СЕНТЯБРЯ 1989, ХАРТОЛА

Наутро Йоханна проснулась от ужасной головной боли. Она крутилась так и эдак, стараясь урвать еще немного сна, но ничего не получалось. Она чувствовала себя какой-то разбитой. Внезапно Йоханна вспомнила о Хелене. Встреча с товарищами по лагерю и начало вечера удались на славу. Они пили противное теплое пиво, и на какой-то момент все стало по-прежнему. А потом Хелена ушла. И зачем ей только понадобилось идти в ту усадьбу? Почему нельзя было просто остаться, быть как все, думала Йоханна, потирая глаза, пока не вспомнила, что вчера не смыла косметику. Глаза тут же заслезились от высохшей туши.

Йоханна встала и позвонила Хелене домой. Ей не терпелось поговорить о том, что случилось ночью. Никто не отвечал. Выждав небольшую паузу, Йоханна снова набрала номер клубничной фермы Тойвио. Ответа не последовало и на этот раз. Она поплелась на кухню, на пути стараясь придать себе более-менее бодрый, а не похмельный вид. Мама готовила завтрак.

– А отец где? – спросила Йоханна и принялась неспешно делать себе бутерброд.

– Он же в поездке, – выкрикнула мама в спину дочери, насыпая молотый кофе в кофеварку. – Как прошел вечер?

Йоханна беспокойно смотрела в окно кухни.

– Хорошо, – ответила она, проглотив кусок бутерброда. Кажется, откусила слишком много, и кусок неприятно давил на горло.

Они всегда так разговаривали. Мать и дочь. Лгали и притворялись. Всю жизнь.

Йоханна вспомнила, как отправилась вслед за Хеленой и дошла до границы карнавальной усадьбы.

На столике в прихожей зазвонил телефон. Рука Йоханны застыла на полпути. Мама бросилась отвечать, сопровождаемая внимательным взглядом дочери. Сейчас все всплывет, да? Сейчас ей влетит за то, что пила тайком, а потом еле дошла до дома? Обратный путь Йоханна помнила обрывочно, так что вполне могла и накуролесить.

Из прихожей мама вернулась изрядно побледневшая.

– Только что мне сообщили очень печальную новость, – начала она, подходя ближе к Йоханне, будто собиралась обниматься.

– В Тайнионвирте, недалеко от усадьбы Коскипяя, нашли… В общем, твою подругу Хелену нашли мертвой, – сказала мама и разрыдалась. И именно там, на границе кухни и прихожей, невнятное похмелье Йоханны распалось на атомы.

Она потрясенно уставилась перед собой.

– Не верю, – пробормотала сквозь всхлипывания Йоханна, которой вдруг так захотелось вырваться из маминых рук. И в то же время объятия были нужны как воздух. – Не верю! – кричала она, однако мамины жесты и выражение лица говорили о том, что тут никто не шутит. Смерть – реальна. Мама прижала Йоханну к себе так сильно, что стало почти больно. Йоханна плакала навзрыд. Она никогда не чувствовала себя настолько чудовищно. Хелена не могла умереть. Ее Хелена.