Текст книги "Когда умирает король"

Автор книги: Элина Бакман

сообщить о нарушении

Текущая страница: 24 (всего у книги 26 страниц)

Под конец дня Йоханна заперлась в своей комнате: она ждала. Думала, как новость о смерти Хелены разлетится по всей Хартоле. Горе раздавило ее и истощило. Она была беспомощна и безутешна. И в центре этого кошмара маячила не до конца оформившаяся мысль. То, что она увидела вечером, то, что в какой-то момент Хелена вдруг словно исчезла.

Она следовала за Хеленой от самого пляжа. Прошла через бар к усадьбе. Йоханна была вне себя от гнева, когда поняла, что Хелена ни словечком не обмолвилась о приглашении. Подруга в одночасье стала такой чужой и далекой. Ее лучшая подруга, силуэт которой виднелся на мрачном приусадебном дворе.

С мамой они никогда не говорили о действительно важных вещах. Мама хотела жить напоказ – ну и пожалуйста. Но с отцом все было по-другому. С ним удавалось поговорить начистоту. Йоханна сообщала, чего хочет от него, и чаще всего они успешно договаривались, заключали своего рода сделку. Йоханна получала желаемое, а в ответ должна была прилежно учиться и помалкивать о том, что знала.

Йоханна задавалась вопросом: сколько же будет стоить отцу ее новое знание? На сей раз кукол Барби и дорогой экипировки для верховой езды может оказаться недостаточно. На сей раз отец сможет откупиться только своей жизнью.

Глаза Йоханны были черны, когда она следила за тикающими стрелками на циферблате. Она молча сидела в комнате, ожидая прихода отца. Будет под вечер, так сказала ей утром мама. И в отцовом кабинете висел календарь, где четко было написано: «Командировка 30.08–01.09, возвр. вечером».

Когда входная дверь наконец открылась, Йоханна подскочила и сорвалась вниз по ступенькам. Она замерла, увидев, как мама прохладно целует отца в обе щеки в знак приветствия. Мама взяла отцовскую сумку и спросила, голоден ли он. Отец кивнул и побрел прямо в свой кабинет. Йоханна простояла на ступеньках с четверть часа и пошла следом. Она осторожно постучалась и вошла.

– Ты как, зайчонок? – спросил отец, и Йоханна окинула его пустым взглядом. Отец сидел в кожаном кресле, на столе перед ним стоял стакан виски. Привычная вечерняя порция.

– Хелена умерла, – сказала Йоханна, ее голос вновь предательски дрогнул. Слова прозвучали как-то неестественно. Смерть Хелены била прямо в сердце Йоханны. Тот кусок словно застрял в горле на целый день. Казалось, отец не сильно удивлен. Просто побледнел и пригласил Йоханну сесть рядышком, чтобы утешиться, но та лишь покачала головой.

– Нам много чего надо обсудить, – сказала она и подняла заплаканные глаза прямо на отца. Он слегка насторожился.

– Где ты вчера был? – спросила Йоханна, позволив отцу хорошенько обдумать ответ.

– В головном офисе в Хельсинки, ты и сама прекрасно знаешь. В командировке, – сказал он и потянулся к стакану.

– Но я тебя видела, – отрезала Йоханна. В голосе – решительность и холод, Йоханна стоит здесь, в кабинете, выдерживая помутневший взгляд отца. Это конец. – Я вообще все видела, – прошептала она и опять разрыдалась.

Рот отца сжался в тонкую полоску. Таким бледным она его еще не видела.

Прошло какое-то время, отец допил свой виски. И потом начались выставления условий. Отец выглядел крайне пугающе, однако Йоханна разучилась бояться. Ненависть и презрение вытеснили все остальное и придали сил. В кабинете стояли не дочь и отец. Это стояли два враждебно настроенных переговорщика, просто один из них был невинным ребенком, а второй – взрослым, максимально далеким от любой невинности.

Отец лгал. Он участвовал в Венецианском карнавале, был в усадьбе Коскипяя. И Хелена там была, а теперь Хелена мертва. Связан ли с этим отец? Как к такому отнесется мама? Как жаль, что у Йоханны не было тогда под рукой камеры. Это ее слово против слова отца. И что-то подсказывало, что ее сторону принимать никто не поторопится. Йоханна вспомнила, как неразрывно дома и жизни почти каждого хартольца связаны с займами, которые одобряет отец, с ипотеками и прочим.

У отца на лице была маска, но Йоханна узнала его даже издалека. И лишь когда она заметила, как отец начал лапать молоденькую пьяную брюнетку, ту самую вожатую, Йоханну затошнило. Она отошла в сторонку и оперлась на стену поместья – как следует отдышаться. Затем она решила отыскать Хелену. Она облазила весь приусадебный двор, украшенный прекрасными фонариками. Она искала ее в гостиной дома, даже поднялась на верхний этаж, и все без толку. В итоге Йоханне ничего не оставалось, как спуститься и уйти, но в тот момент что-то привлекло ее внимание. Несколько мощных фигур, идущих по мосту. Среди них – ее отец. И что же сделала она? Развернулась ко всему происходящему спиной и бросилась прочь. Сбежала. Теперь ничто не могло вытравить из головы возникшие тогда мысли. А что, если она не струсила бы, а пошла к мосту и начала кричать? Кричать так, что все бы открылось. Хелена осталась бы жива?

26 ИЮЛЯ, ПЯТНИЦА, ХАРТОЛА

За окном опять ливень. Саана лежит на кровати в гостевой комнате, уставившись в потолок. Ей не удалось найти о Йоханне Эскола ровным счетом ничего, нет женщины и в соцсетях. Может, сблизиться с матерью Йоханны, Райей Эскола, и выведать контакты у нее? Хотя с чего бы горюющей вдове проникаться к Саане доверием и делиться личными данными дочери? Ни с чего. Саана вспоминает о прохладном отношении хартольцев к любопытствующим приезжим. Да и сама она почти никому тут не доверяет.

Саана встает. Душа просит чего-то хорошего. Спустившись вниз, Саана понимает, что совсем одна в большом тетином доме. Точно, тетя уже несколько часов сидит в гостях у Харри Валкамы, угощается кофе. Она заходит на кухню и принимается методично изучать содержимое шкафчиков. Может, у тети где-нибудь припрятаны вкусняшки?

Обстоятельная ревизия закончилась довольно плачевно – одной открытой упаковкой полумягких печенюшек «Дорис». Прихватив с собой трофей, Саана села на диван в гостиной и открыла галерею в телефоне. Она рассматривает фотографию со стены, куда были прикреплены материалы по делу Хелены. То есть Хелена стремилась уличить мужчин, которые развращали молоденьких девушек? Могла ли Хелена выяснить, что стало с Лаурой Мальм? И почему исчезла Йоханна? Почувствовала себя в опасности? Йоханна знала о причинах смерти Хелены? Кто был осведомлен о поступках тех мужчин и хотел отомстить?

Саана пытается понять, чему ее научили бесчисленные детективные сериалы. Обычно в них специально намекают на виновность определенного человека. А потом оказывается, что убийца – некто совершенно неожиданный. Тот, кто обычно на фоне, на вторых ролях, однако все видит и все замечает. Тот, кто знает и молчит. Саана съедает последнюю печенюшку и теперь страшно хочет пить.

В числе ее фаворитов всегда был фильм «Подозрительные лица»^[77]. Его сюжет – блестящий пример того, как ловко можно манипулировать вниманием зрителя. Саана думает о калле, принесенной к порогу, о гнетущем молчании Хартолы. О жертвенности и подчинении. На кухне тихо. И в тот момент, ожидая, пока стечет прохладная вода и пойдет ледяная, Саана понимает, кто мог бы стать идеальным убийцей с клеймом.

26 ИЮЛЯ, ПЯТНИЦА, ХЕЛЬСИНКИ

– Думаю, Мертанену уже позвонили, – сообщает Зак. – Вот этот, первый звонок, – уточняет он.

– И? – мгновенно мобилизуется Ян.

– Это только догадки. Симку получилось отследить только сейчас, и боюсь, что мы опоздаем.

Ян задумчиво барабанит по донышку стаканчика навынос и взвешивает варианты действий. Учитывая специфическое положение вещей, приспосабливаться к изменениям нужно быстро. От внезапного превращения Мертанена в важного фигуранта дела кровь стынет в жилах. Все стало еще запутаннее. Сам Мертанен о своей роли помалкивает, даже наоборот, тщательно скрывает свое хартольское прошлое. И теперь, когда правда раскрылась, Ян ни секунды не сомневается в том, что с легкой руки начальника разменной монетой в этом деле окажется случайная жертва, которая и сядет за решетку, если понадобится.

Они продолжат слежку, но выдадут себя лишь тогда, когда Мертанен сам расскажет о нависшей над ним угрозе. А она есть, и она реальна. Яну еще предстоит разобраться, в каком именно порядке укладываются все части этой мрачной мозаики. И начинаться этот порядок должен непременно с того, что они поймают убийцу. Лишь после этого Мертанен ответит за свои поступки. И потому кажется диким и глупым думать о каких-то других вариантах, когда есть идеальный – сделать Мертанена наживкой, получив от него разрешение, конечно.

Также было бы неплохо определиться с тем, что именно они скажут более высокому руководству и министерству. Если обнародовать данные прямо сейчас, все может пойти под откос. Ян не в курсе, кто входит в круг Мертанена, а кто нет. Попади информация не в те руки, и Мертанен сорвет все планы, стремясь спасти свою шкуру. Интуиция подсказывает Яну, что Мертанен уже занимается этим. Так что важно как можно дольше позволять ему заблуждаться относительно их осведомленности. О своей роли он может наплести руководству что угодно. Вероятнее всего, он объявит себя жертвой, тем, чья безопасность под угрозой и кого ЦКП быстренько обеспечит всевозможной защитой, поскольку его жизнь в приоритете. И лишь спустя какое-то время откроются подлинные причины такой уязвимости Мертанена. После ареста Ян обо всем и расскажет. Разумеется, подобный план подразумевает некоторые риски. Если руководство посчитает предъявленные Мертанену обвинения несостоятельными, а все предположения – ложными и не начнет внутреннее расследование, Яну конец.

Такое нужно обсуждать с командой.

– За мной, выйдем-ка на пару минут.

Хейди везет коллег на остров Сеурасаари. На мосту ветрено. Они останавливаются, наблюдая за тем, как избалованные утки и ненасытные чайки борются за крошки хлеба.

– Не думал, что окажусь в таком положении, – говорит Ян. – Теперь я подозреваю всех, включая себя.

Хейди смотрит на Яна. Недоверчивость – профессиональная болезнь. Они гуляют, притворяясь обычными людьми. Просто вышли воздухом подышать, ознакомиться со старинными бараками, полюбоваться островом, морем и скалами. Вышли пошикать на чаек и белощеких казарок, но покормить уточек и всяких птенчиков. На ветру покачивается камыш, и каждый из полицейских про себя надеется быть где-нибудь в другом месте.

На очередной одинокой скале Ян открывает, наконец, рот. Зак и Хейди готовы слушать, по какой причине внезапно оказались на лоне природы, вдали от построенного в шестидесятые низенького участка.

– Мы не в здании, чтобы мои слова не долетели до чужих ушей, – начинает Ян.

Зак топчется с ноги на ногу и собирается что-то сказать, но в последний момент не решается.

– Положение сложное, – продолжает Ян. – Мы должны быть готовы к тому, что убийца сблизится с жертвой, но вы понимаете, что это означает. За объектом нужна постоянная слежка.

– Мертанен уже дал понять ЦКП, что находится в опасности? – спрашивает Зак и сильно удивляется, когда Ян качает головой.

– Но кто? Кто охотится на всех этих мужиков? – спрашивает Хейди, и все задумчиво замолкают.

– Если кто-то из нас будет следовать за Мертаненом, начиная с настоящего момента, мы скоро узнаем, кто в итоге к нему придет, – говорит Ян и закидывает камешек далеко в море.

Вечером звонит отец. По интонации понятно, что он немного выпил. Его голос полон энергии и даже нежности – давно так не звучал. Отец сообщает, что парится в сауне с друзьями, и Ян испытывает огромное облегчение, узнав об этом.

– А ты там как? Когда нас познакомишь? – интересуется отец, смущая Яна.

– Познакомлю с кем?

– Мне Хейди сказала, что у тебя там женщина.

– Хейди?

– Ну, я тоже умею вынюхивать, если надо, – смеется отец. – Мне нравится Хейди. Она похожа на сына, которого у меня никогда не было.

Ян натянуто смеется отцовской шутке.

– Ну так что, когда уже выберемся в «Лехтоваара» на обед, чтобы я смог взглянуть на эту женщину? – спрашивает отец.

– «Лехтоваара»? В смысле, втроем? – недоверчиво переспрашивает Ян. Никогда раньше отец не выказывал подобного интереса к жизни Яна. Наверное, болезнь и смерть мамы усмирили отцовскую суровость.

– Втроем, – подтверждает отец.

К своему удивлению, Ян замечает, что начинает закрываться.

– Посмотрим, – бубнит он и кладет трубку.

26 ИЮЛЯ, ПЯТНИЦА, ХЕЛЬСИНКИ

Мертанен чувствует себя водомеркой. Он слишком долго был на плаву, вольготно скользил по поверхности. Он легко поднялся и быстро продвинулся. Все шло так, как ему хотелось. Однако в последнее время стало казаться, будто на поверхности в любой момент может появиться огромная рыба и проглотить его. Втихаря Мертанен подчистил свое личное дело, а что не смог убрать сам, то поручил уничтожить доверенным лицам. Он делает все, лишь бы удостовериться, что на него ничего не осталось. Это, конечно, стоит денег – и, возможно, парочки жизней, – однако без чистки не обойтись. Раздача поручений сожрала много ценного времени.

Еще он пристально следит за ходом расследования Яна и по мере возможностей избавляется от доказательств. Времени всегда в обрез. После смерти Форса Мертанен начал терять контроль. Он бы любую сумму отвалил за то, чтобы поймать мерзавца, минуя следствие. Даже Яну, брошенному на это дело его лучшему детективу, до сих пор неизвестен человек, убивший троих мужчин. Если это не чокнутая дочка Эсколы, то кто, черт возьми? Мертанен прилагает все усилия, но все равно остается гребаной водомеркой, которую под поверхностью поджидает опасность.

Мертанен наливает себе еще виски Glenfiddich и прикидывает, как ему быть дальше. Он всерьез представляет, как переезжает в участок, где можно ни о чем не беспокоиться. Смерть Ларса шокировала их всех. Они не то чтобы очень близко и часто общались, однако были накрепко связаны некоторым знанием. С Эсколой все было понятно, с этим избалованным жирдяем. Но от Форса он ожидал большего, и когда того повергли, то стало ясно: Мертанен – следующий.

Мертанен вспоминает, как в один прекрасный летний денек Ларс Сундин сообщил ему в «Театтери» о том, что нуждается в помощи полиции. «Вот и звонил бы в полицию», – брякнул тогда Мертанен, однако Ларс заявил, что это дело требует особой полицейской помощи. Именно тогда Ларс упомянул о том, что кто-то начал его шантажировать. Показал полученные на днях сообщения, изображения в которых недвусмысленно намекали на прошлое. Несмотря на увиденное, Мертанен счел товарища обыкновенным параноиком и попросил не ворошить эту тему и хранить молчание.

На протяжении нескольких лет все они время от времени получали письма от так называемых «Речных дев». Мертанен сразу сжигал письма и по своим каналам выяснял, где там те девушки. Узнав о том, что одна работает в доме престарелых, а вторая долгое время сидела взаперти, Мертанен понял, что письма безобидны. Слабые, истеричные женщины просто пытались нарушить «равновесие страха», которое в свое время сложилось между ними и мужчинами. Слово против слова, и слово Мертанена весило куда больше нытья тысяч девочек. Так что трупа в Суоменлинне Мертанен никак не ожидал. К сожалению, он слишком поздно начал воспринимать убийцу всерьез. Он не делился тем, что знал, не направлял детективов к потенциальным жертвам, ведь тогда дорожка быстро привела бы и к нему самому. Он мешал расследованию, надеясь скрыть свою причастность к событиям, и сейчас эта тактика сработала в обратную сторону. Потенциальная жертва – он сам. Последний из четверки.

Посыл он уловил сразу же, еще бы. Но до сих пор понятия не имеет, кто за всем этим стоит. Ни малейшего. Хотя кидал тихий клич по своей сети. Даже в даркнет заглядывал, предлагая немалые деньги. Поймавший убийцу с клеймом получил бы шестизначную сумму. Но за дело так никто и не взялся. Будто убийцы не существовало в принципе. Его лучшие детективы всегда на шаг позади. Эта мысль буквально парализует Мертанена. Неужели в его случае Ян тоже опоздает? Форс был найден мертвым, и ничего нельзя было сделать. Его разрывает от беспокойства. И тут звонит телефон.

Мертанен допивает виски в гостиной, прежде чем пустить в ход новый план. Он всегда считал себя умнее остальных. Но что-то в поведении субъекта заставляет его нервничать. Мертанен воспроизводит в голове голос убийцы. Незнакомый, хотя не нужно работать в ЦКП, чтобы знать о способах искажения звука. Желание отомстить пробуждает в людях редкую изобретательность. Месть – проверенный временем внутренний мотиватор. Ненависть, крепнущая по мере ожидания, делает из обычного человека настоящего монстра. По этой причине Мертанен и перестал недооценивать убийцу.

Да кто это может быть? Кому еще, кроме тех спятивших дамочек, обо всем известно? Какое-то время Мертанен был убежден, что убийца – это кто-то из своих, из их четверки. Однако число подозреваемых стремительно сокращалось, и теперь он не знает, что и думать. Он даже себе верить перестал. О расследовании ему известно все. Очевидно, убийца реализует какой-то четкий сценарий, следует схеме. Один звонок, раскаленная метка и долгая, карающая смерть. Звонок уже был. Убийца сообщил ему время. Время и место встречи. Спокойное место, чтобы побеседовать. По мнению убийцы, раскаяние принесет грязной душонке Мертанена подлинное успокоение.

Мертанен обдумывает варианты. В целом с остальными жертвами и их поступками его уже ничто не объединяет, однако кое-какие сомнительные моменты навсегда запятнают его блестящую карьеру. И один из таких «моментов» – Ян. Наверняка он уже обо всем догадался и достроил необходимый контекст. Но свои люди могут укрыть Мертанена на неопределенное время, стоит только захотеть. Мертанен отпивает еще немного виски, напиток обжигает горло, и в голове вырисовывается на редкость ясная картина. Бежать нельзя. Угроз всего две. Свои и враг. Одно другого не лучше. Но если ему удастся ошарашить убийцу и при этом выжить, то есть еще Ян со своими догадками. Как много ему известно? Так что после успешной встречи с убийцей нужно будет еще и ломать голову над тем, чтобы Ян не пустил известные ему факты в свободное плавание.

Мертанен бросает взгляд на часы. Нужно еще немного выждать. Он достает из ящика журнального столика пистолет, заряжает его и опустошает бокал с виски. Понятно, что ему не избежать грядущих событий. Даже если ЦКП приставит к его дому охрану или предоставит убежище. Сейчас уровень его безопасности на нуле. Да он чувствовал бы себя увереннее в окружении разъяренных медведей. Потому и не было смысла сообщать верхушке. Однако какую-то машину он все же заметил. За ним уже присматривают. Человек Яна?

Есть лишь один способ покончить со всем этим. Убить скотину самому, прежде чем тот успеет пикнуть. Тогда Мертанен окончательно успокоится и водомерка вновь обратится белой акулой. Мертанен смотрит на время и невидящим взглядом буравит пустоту. Затем поднимается и гасит свет на верхнем этаже. Подходит к окну, проверяет двор. Надо как-то оторваться от той машины. Терпение на исходе, он ждет того часа, когда можно будет взять оружие, вылезти в окно и отправиться на ночную охоту.

27 ИЮЛЯ, СУББОТА, ХАРТОЛА

Когда наутро Саана просыпается, мысль об идеальном подозреваемом продолжает грызть ее изнутри. Нужно ли поделиться с кем-то этой версией? Можно было бы на всякий случай поговорить с Яном.

Блуждая в своих мыслях, Саана выходит во двор и садится рядом с тетей на качели. Инкери пришла домой далеко за полночь. Саана дразнит тетю, то и дело спрашивая «Ну-у-у?». Они завтракают на свежем воздухе и покачиваются на качелях, улыбаясь каждая своим мыслям.

Тишину нарушает входящее сообщение: телефон вибрирует в кармане халата. Тетя отрывается от газеты, поднимая заинтересованный взгляд. Это от Лео.

«Как насчет обеда в усадьбе? В меню суп-пюре с любистоком и свежие бутерброды. На десерт расскажешь, как продвигается твое расследование».

Саана улыбается, читая приглашение Леонарда Фалька, и мельком смотрит на тетю. Та увлеченно изучает газету. Саана оглядывает себя через фронтальную камеру. Опухшая какая-то, и круги под глазами на ярком солнце кажутся еще внушительнее. А чего она, собственно, так забеспокоилась? Ее сердце отдано Яну, просто его мир жесток и мрачен.

Близится время обеда, Саана седлает велосипед и несется по влажной тропинке. Всю ночь лил дождь, и в воздухе разливается его свежесть, а капельки до сих пор поблескивают на травинках и листьях деревьев. По пути Саана думает о Хелене и убитых мужчинах. Расследование всего одного происшествия заставило ее взглянуть на мир по-иному. Как Яну вообще удается видеть в людях хоть что-то хорошее? Она начала подозревать абсолютно всех. Инкери держит при себе то, что связано с Хеленой, так что насчет тети нельзя быть на сто процентов уверенной, ей самое место в списке подозреваемых. Воспоминание о фильме «Подозрительные лица», подарившем ей неожиданную идею, не дает Саане покоя. Это серьезное обвинение, и Саане почти стыдно даже в мыслях озвучивать нечто подобное – разгадку самого нашумевшего дела этого лета. Однако она не в силах совладать с собой. Что, если она права? Может, Лео подскажет, как быть с этим предположением.

Саана притормаживает у знакомой ветряной мельницы и поворачивает в сторону двора. Она прислоняет велосипед к стене одного из строений и дальше идет пешком. Носы кроссовок быстро намокают во влажной траве.

Приусадебный двор пустует. Видимо, сегодня нет экскурсий и музей закрыт. Саана некоторое время бродит по двору и, когда поиски Лео оказываются безрезультатными, возвращается к велосипеду. Он вообще здесь? Саана заглядывает в телефон, дабы еще раз прочитать, на какое время они договорились, и тут приходит эсэмэска от Яна. Она вызывает улыбку и одновременно – укол совести. Встреча с Лео кажется ей предательством. Возможно, это оно и есть. Лео выказал вежливую заинтересованность в расследовании дела Хелены и даже помогал искать информацию, но Саана не уверена, что за этой встречей не кроется что-то еще. Для Лео это свидание?

Наверное, обед с ним – плохая идея. Саана начинает заранее обо всем сожалеть и решает уехать обратно. Она пишет Яну, что охотится за информацией в усадьбе Коскипяя, – не хочет ничего скрывать. Еще она приписывает вопрос: «Может ли за всем этим стоять женщина по имени Катя, работница дома престарелых “Икипихлая”?» Стоит Саане убрать телефон и почти оседлать велосипед, как в окне одного из домов мелькает какое-то движение. И в дверном проеме возникает улыбающийся Лео.

– Здорово, что пришла. Я чуть было не спалил тосты, – смеется он, небрежно поправляя волосы.

– Привет, – отвечает Саана и смущенно приставляет велосипед обратно к стене.

– Как продвигается расследование? – спрашивает Лео, наливая бесподобно пахнущий суп-пюре в Саанину тарелку. День обещает быть жарким, и они садятся на ступеньках.

– Замечательно, – отвечает Саана, дуя на ложку с супом. – Я начала подозревать, что недавние убийства имеют какое-то отношение к смерти Хелены. Кажется, я даже знаю, кто может за всем этим стоять.

– Так выпьем же за блестящие теории! – говорит Лео, поднимая стакан с водой на манер кубка.

Саана смотрит на Лео и чувствует, как сильно напряжена. Сейчас она впервые кому-то озвучит свою версию.

– Думаю, Хелена пыталась разобраться в исчезновении Лауры Мальм и ее убили четверо мужчин. Пастор, банкир, учитель рисования и полицейский.

Лео смотрит на Саану и задумчиво кивает.

– Ты клонишь к тому, что кто-то мстит за Хелену?

Саана соглашается и зачерпывает еще ложечку супа. Его консистенция идеальна.

– Речные девы. Ну, одна из них, – загадочно произносит Саана. – Возможно, ты помнишь ее со времен конфирмационного лагеря, что состоялся в последнее лето Хелены. Такая брюнетка, Катя. Подруга рыжеволосой Иирис.

Лео с интересом смотрит на Саану и начинает вспоминать.

– Да, когда ты ее назвала, я вспомнил. Она была вожатой, и в лагере тогда царило «равновесие страха». Многие подозревали, что происходит что-то нехорошее между пастором и девушками-вожатыми, однако все предпочитали хранить молчание, – говорит Лео и ставит на траву пустую тарелку из-под супа.

– А девушки те организовали такой кружок для угнетенных и назвались Речными девами. Выяснилось, что эта Катя до сих пор в Хартоле и работает в доме престарелых, где живет твой отец, – продолжает Саана.

– Надо же, – говорит Лео, переваривая услышанное. – И ты утверждаешь, что убийца – Катя. Что собираешься делать?

Саана смущенно пожимает плечами. То-то и оно, она пока не уверена. Ее предположение довольно сложно доказать. На самом деле она надеется, что все возьмет в свои руки Ян, если обнаружит, что Саана может быть на верном пути. Пока Саана выскребает из тарелки остатки супа, руки Лео начинают трястись и мужчина отчетливо бледнеет. Саана испуганно на него смотрит.

– Что?..

– Все нормально, – спешит ответить Лео. – В смысле, не совсем, конечно. Эта дрожь связана с моей болезнью.

– Болезнью? – неуверенно и несколько боязливо переспрашивает Саана.

– Мне диагностировали боковой амиотрофический склероз, – отвечает Лео, на что Саане нечего сказать.

– Ох, мне очень жаль, – она наконец берет себя в руки и с горечью смотрит на Лео. Тот пожимает плечами.

– Я уже пять лет на таблетках и, между прочим, еще в относительно неплохой форме, – говорит он. – Моя болезнь протекает нетипично, раз я до сих пор не в инвалидном кресле. Этого не миновать. А потом мышцы просто до такой степени атрофируются, что легкие не смогут дышать.

Саана глубоко вздыхает и взволнованно трясет рукой. Что в таких случаях уместно говорить? Ей хочется как-то утешить Лео, но она понятия не имеет, что делать.

– Это… ну…

– Неизлечимо? Да, – отвечает Лео.

Саана в полной растерянности. Ей всегда сложно подобрать правильные слова, когда речь заходит о серьезных заболеваниях или о смерти. Видимо, именно из-за своего диагноза мужчина и не заходил дальше флирта.

– Расстроилась? – спрашивает Лео. Саана кивает, ощущая на мгновение всю смехотворность собственных проблем. Безработица и невнятное беспокойство из-за того, что нет цели в жизни. Как же все это незначительно.

– Экскурсий сегодня нет. Хочешь спокойно обойти все помещения? – спрашивает Лео, и Саана не в состоянии ему отказать. Если быть откровенной, об усадьбе она уже узнала все необходимое. Для ее истории этого достаточно. Однако она очень ценит внезапно возникшее между ними доверие. Она могла бы сделать фотографии усадьбы. Сохранить места и потом выложить какие-то фрагменты в «Инстаграм» – подвести аудиторию к этой истории. Фотографии помогли бы людям представить, как усадьба выглядела в прежние времена.

– Тут были праздничные фонарики, а там, в зале, проходили танцы, – описывает Лео, когда они медленно идут по прекрасному двору. – Это частная экскурсия, в которую включена возможность задавать мне любые вопросы, – говорит он, делая плавный жест рукой. – Обязуюсь ответить.

– Тебе известно, что тогда случилось с девушкой по имени Лаура Мальм? – тут же спрашивает Саана. – В журнале «Хюмю» писали, что она пропала в этих самых краях, и я думаю, что Хелена пыталась разобраться в деле об исчезновении девушки.

Лео начинает часто моргать.

– Она была вожатой в конфирмационном лагере за два года до смерти Хелены. И просто бесследно исчезла, – продолжает Саана.

– Мм. Говорили, что она просто сбежала из дома, однако дело так и не закрыли. Девушка пропала, не оставив никаких следов, – бормочет Лео и на мгновение останавливается, уставившись в пустоту. – Однако спустя несколько дней с момента исчезновения я внезапно нашел ботинки – там, около сауны на берегу. И выяснилось, что они принадлежали Лауре.

– Это как-то продвинуло дело? – спрашивает Саана, идя на поводу у любопытства.

– Да не особенно. Тогда исчезновение Лауры Мальм было для нас чем-то из ряда вон выходящим. Соцсетей и в помине не было, и эта история стала ужастиком для посиделок у костра. Слухов, конечно, хватало, однако полиция настаивала на том, что это подростковый бунт, – медленно произносит Лео, все больше удивляя Саану. – Лаура была не из Хартолы, а из соседней общины. Но после найденных ботинок я уже не знал, кому можно доверять. Тех мужчин было несколько, как ты и сказала. И одним из них был, очевидно, полицейский.

– Что же случилось? – спрашивает Саана.

– Если верить полиции, девушка-подросток просто сбежала из дома в большой мир. Нечто в этом роде. Но мы все считали эту версию странноватой. Обычно, когда подросток сбегает куда-то, он рано или поздно дает о себе знать. Но о Лауре Мальм больше никто и ничего не слышал.

Саана кивает, и они продолжают неспешно обходить усадьбу.

– И все же есть у меня одна теория. Пропавшая Лаура Мальм была одной из их жертв, – продолжает Лео. – Девушка нашла в себе силы противостоять мужчинам. Но вместо награды за смелость получила явно что-то похуже.

Саана напряженно смотрит на Лео. О чем еще ему известно?

– Прежде чем мы продолжим, ты должна решить, что именно собираешься делать с этой информацией, – говорит Лео с холодком и поворачивается взглянуть Саане прямо в глаза. – Я не уверен, что хотел бы видеть это в чьей-то книге.

На мосту воцаряется тишина.

Саана ошарашенно смотрит на Лео и кивает. Она и подумать не могла, что он знает так много. Разумеется, это она для себя интересуется. Они отправляются прямиком к заброшенной сауне.

– Входи, – говорит Лео, открывая пошире дверь избушки. Саана проходит внутрь, они садятся на старую железную кровать. Саана молчит: ждет продолжения рассказа Лео. И когда он вновь открывает рот, Саана, к своему ужасу, осознает, насколько ошибочна оказалась ее теория.

27 ИЮЛЯ, СУББОТА, ХЕЛЬСИНКИ

Хейди сидит в машине, тупо глядя перед собой. В последнее время она постоянно в машине. Хейди думает о Юлии, хотя и не хотела бы. Это все Ян виноват с этими своими ухмылочками. На фоне его счастья ее жизнь кажется и вовсе лишенной любви. Раньше было проще. Хейди было легче принимать свое одиночество, потому что рядом всегда оказывался Ян, сравнивая себя с которым можно было успокоиться: этот еще более одинокий. Хейди сидит в машине, пялясь на дом Мертанена и пытаясь унять мысли. И все же в голове раз за разом всплывает образ Юлии.

Сколько страданий выпало на долю молодой Юлии: сначала она переживает смерть лучшей подруги, а потом наблюдает со стороны за тем, как короли маленькой общины, включая ее отца, затыкают неугодных. Кто бы мог поверить в то, что собственный босс Хейди – это именно тот человек, который отнял у Юлии веру в полицию?

И вот она, Хейди, тратит драгоценное рабочее время на обеспечение безопасности Мертанена. Она окидывает взглядом освещенные фонарями места по периметру дома и всматривается в темные участки. Согласно ее подсчетам, Мертанен сидит дома уже довольно долго. На верхнем этаже горит свет. Признаков движения нет. Хейди припарковала машину так, чтобы четко видеть входную дверь. Она не уверена, чего конкретно ждет: выхода Мертанена или появления убийцы. Через оговоренные заранее интервалы времени Хейди совершает полный обход дома и оглядывается по сторонам. Наблюдая за дышащей пустотой территорией богачей, Хейди понимает, почему Юлия решила исчезнуть. Она сбежала от Мертанена. Трое были уже мертвы, и Мертанен оставался единственным человеком, который осознавал, какие щекотливые подробности хранит память Юлии.