Текст книги "Когда умирает король"

Автор книги: Элина Бакман

сообщить о нарушении

Текущая страница: 18 (всего у книги 26 страниц)

Изящные венки с плачем и всхлипываниями возлагаются на пустой гроб, гости неспешно выходят во двор.

Хейди замечает, что присутствие дочери Матти Эсколы вызывает у хартольцев приступы бурного обсуждения. Юлия не обращает на это внимания, она подходит к Хейди и Яну.

– И ты здесь, – говорит она Хейди, кивает Яну. Тот тут же отмечает, что Юлия не проронила ни слезинки.

– И ты, – напряженно отвечает Хейди, и женщины какое-то время буравят друг друга взглядом.

Первой приходит в себя Юлия.

– Отец мой, – сообщает она, указывая на церковь.

– Наши соболезнования, – произносит Хейди, постепенно смягчаясь прямо на глазах напарника.

Ян молча наблюдает за встречей. Ухоженная фитнес-богиня и красивая, хоть и упертая, женщина-полицейский. Взгляд, которым Юлия одаривает Хейди, красноречив: кажется, в сети прекрасного детектива попалась очередная жертва. Довольно необычная на сей раз.

Юлия кивает.

– Спасибо, но мы с матерью как-нибудь справимся, – отвечает она. И снова испепеляет Хейди взглядом, в котором читается: полиция, значит?

Вскоре Юлия вскидывает руку в коротком прощании и на своих высоких каблуках в несколько шагов добегает до церкви, чтобы присоединиться к прихожанам. Черный костюм красиво облегает ее тело.

На парковке Хейди быстро отключает сигнализацию, рывком распахивает дверь и садится на место водителя.

– Ты в порядке? – немного смущенно интересуется Ян.

– Более чем, – шипит Хейди, делая все в ускоренном темпе, сильно расходящемся со словами «более чем».

Яна тянет поухмыляться. Он обдумывает очередную шпильку в адрес коллеги, но остроумие ему изменяет. Что-то в лице Хейди подсказывает, что тут речь отнюдь не об интрижке на одну ночь. Со стороны было заметно: обе сдерживались, желая сказать друг другу куда больше, по-человечески объясниться.

Хейди начинает сдавать назад, не дав Яну толком сесть в машину. Пока напарница со всех ног бежала к автомобилю, Ян бросил взгляд на кладбище. Будто увидел кого-то знакомого. На секунду даже почудилось, что среди надгробий расхаживает их босс Мертанен собственной персоной. Настолько не доверяет им, что решил ходить везде по пятам? Яна трясет от гнева. Он жмурится и потирает виски. Нет, скорее всего, просто обознался.

– Хейди, – начинает он, прикрывая на секунду глаза.

– Чего? – спрашивает она с нетерпением.

Ян открывает глаза. Они уже порядочно проехали. Он обязан посмотреть на кладбище еще раз.

– Ну? – повторяет Хейди, однако Ян поглощен изучением кладбища. Там пусто. Ни души. Ян понимает, что у него случилась зрительная галлюцинация. Поскольку Хейди все еще ждет ответа, Ян решает сконцентрироваться на нем. Говорит, что обратил внимание на Форса. Почему пастор лжет? Как он связан со всем происходящим? Ян смотрит на Хейди, замечая, что и у той в голове что-то щелкнуло. Под Форса точно надо копать.

Через час Ян оглядывает себя в туалете маленькой гостиницы. Мысль рождается буквально из пустоты. «Я живу внутри вот этого чувака». Какое-то время Ян смотрит на свое отражение как бы со стороны, отделившись от заросшего щетиной лица. Он умывается чуть теплой хартольской водой, изо всех сил стараясь прийти в себя, отбросить все это. А что лучше всего помогает забыть о проблемах хотя бы на время? Ответ очевиден. Он посылает Саане сообщение: «Можем встретиться сегодня в Хартоле?» Ответ приходит на удивление быстро. Договорились на семь вечера у красной ветряной мельницы. Саана считает, что раз уж Ян полицейский, ему не составит особого труда найти нужное место.

Саанина логика забавляет Яна, он смотрит на часы – 17:38. В душ заскочить успеет.

15 ИЮЛЯ, ПОНЕДЕЛЬНИК, ХАРТОЛА

Хейди сидит в тесном и скромненьком номере гостиницы «Линна», уставившись перед собой. Соседняя кровать пустует. С ней всегда так: занята лишь одна половина, и нет никого, кто покусился бы на вторую. Хейди плюхается спиной на кровать и смотрит в потолок. В голове начинают всплывать обрывки той туманной ночи. Юлия в баре, голая Юлия в постели, Юлия спит, а сама она уходит. И теперь отрезвляющая мысль: Юлия и внезапное хартольское прошлое. Йоханна и фотографии, что были найдены в доме ее отца.

Сделав глубокий вдох, Хейди пытается «выдохнуть» лишнее из головы. Желательно – все, что хоть как-то указывало бы на ту ночь с Юлией. Мечущиеся чувства, воспоминания о нежности и то, как заполошно билось сердце при виде Юлии. Хейди снова делает вдох – и медленный выдох. И теперь, хотя дыхательное упражнение не принесло никаких результатов, Хейди заставляет себя отринуть ненужные размышления и сконцентрироваться на деле так, словно ничего не было. Необходимо прислушаться к интуиции, которая шевельнулась на парковке около церкви, породив один вопрос: какова роль Юлии в деле с клеймеными жертвами?

О Юлии Хейди знает немного: довольно категоричная, отстаивает права женщин и ведет курсы самообороны в «Кабельном заводе». Также им известно, что в ночь убийства Ларса Сундина Юлия отрабатывала смену в «Театтери». Она была там и на церемонии прощания. Неужели совпадение? У Юлии были отношения с Ларсом? Какие? Способна ли Юлия на убийство собственного отца? Зак не нашел в базе никаких нарушений ни у Юлии, ни у Йоханны, но до Хейди долетали кое-какие слухи о тех курсах самообороны. Например, супруги некоторых женщин, прошедших подготовку, потребовали судебного запрета на приближение, какие-то мужья заявили о нанесении им побоев. Слухи правдивы? Юлия регулярно учит женщин драться так, что самооборона перетекает в нападение? Идею Хейди в целом понимает, однако подобный самосуд – скользкая дорожка. И как бы ни был неприятен следующий логичный вопрос, он неизбежен: способна ли Юлия вывести насилие в отношении мужчин на более радикальный уровень? Может ли организовать и успешно осуществить целых два убийства?

Уцепившись за это направление мысли, Хейди уже не в состоянии сойти с него. Все сразу становится таким правильным и реальным. Возможным. Что, если Юлия мстит за всех женщин тем мужчинам, о скотском поведении которых она знает не понаслышке? Ларс Сундин и молоденькие девушки. Матти Эскола и найденные в его доме фотографии обнаженных девичьих тел. Хейди нервно сглатывает, чувствуя, как к горлу подкатывает тошнота. Почему-то она сразу думает о реакции Яна. Что скажет руководитель расследования, когда поймет, что Хейди переспала с возможной подозреваемой? С серийной убийцей.

Хейди медленно садится на кровати. Все равно в этой мозаике что-то не сходится. Женщина стирает со лба липкий прохладный пот и отправляется в мысленное путешествие куда-нибудь повыше, подальше отсюда. Вот она выходит из гостиницы «Линна», вылетает прямо в окно навстречу полю для гольфа – и затем устремляется в открытый космос. Она смотрит на крошечные домишки, длинные змеистые дороги, машины на которых размером с игольное ушко. Люди превратились в микроскопические точечки, собравшиеся в месте под названием Хартола. «Карта – одно, местность – совсем другое». Хейди кажется, что сейчас она неспособна сориентироваться на местности. Ее сознание поднимается все выше. И на краю, на границе Вселенной, Хейди заставляет себя задуматься о том, насколько незначительно все остальное. В конце концов, все мы тут одиноки. Сами по себе. И сейчас, убаюканная величием бескрайности, Хейди начинает тихонечко двигать туда-сюда кусочки мозаики и фрагменты сведений. И так, шажок за шажком, у нее в голове вырисовывается ниточка, ведущая к разгадке убийцы с клеймом, первая версия.

Возвратившись мыслями обратно в тесный гостиничный номер, Хейди понимает, что может успокоить свое подсознание и не следовать слепо его капризам. Теперь она осознает всю неразумность порыва пойти и предупредить Юлию. Хейди в шоке от собственной одержимости. С Юлией ее связывает лишь одна ночь, хотя и страстная до искр в глазах. Со вздохом Хейди поднимается с кровати. Сейчас она примет душ, пробежится по основным моментам дела еще раз и пойдет к Яну, дабы подробно изложить ему первую более-менее состоятельную версию событий. Версию под кодовым названием «Разгневанная женщина».

Ян смотрит на себя в зеркало и пытается улыбнуться. Саана заслуживает улыбки. В этот момент раздается стук в дверь. Ян тут же разворачивается и бежит открывать. На автомате заглядывает в глазок: Хейди стоит в коридоре, напряженно глядя на дверь. Ян открывает, Хейди тут же залетает внутрь, она на взводе. Время 18:31. Хейди направляется прямиком к стене, на которой они разместили все кусочки этой мозаики. Она внимательно изучает собранный материал, будто намереваясь убедить себя в чем-то, а затем оборачивается к Яну.

– Я слушаю, – говорит Ян. Нетерпеливость Хейди говорит сама за себя, и Ян чувствует, что у напарницы есть что сказать.

И Хейди излагает Яну свою версию, центром которой, и основной подозреваемой, является знакомая им Юлия Сандерсон, Йоханна Эскола.

Выслушивая рассказ Хейди, Ян нервно вертит в руках телефон. Саана, наверное, уже на подходе к мельнице, но со свиданием придется повременить.

ЛЕТО 1989, ХАРТОЛА

Когда летняя зелень принялась темнеть, а на полях появились первые проблески желтизны, в жизни Хелены случилось очередное приключение. Конфирмационный лагерь. С ребятами из своей будущей группы она была знакома еще с весны, и тем не менее лагерь интриговал. В первый вечер они с Йоханной робко жались друг к дружке, хотя в душе их разделяли километры. Бутылка вина, пронесенная в лагерь каким-то отчаянным контрабандистом, совершала свое круговое путешествие по рукам, по ртам. Собравшиеся сонно покачивались в такт музыки из магнитофона. Слово взял вожатый, и Хелену поразило то, насколько уверенно он держался. Противоречие между неуверенностью парня и нахальным разглядыванием Хелены в бинокль, безусловно, будоражило. Но сейчас, рассказывая о чем-то, парень просто источал самоуверенность. Хелена даже не решилась взглянуть на него – так и сидела, уставившись на песок. У парня был низкий голос и довольно страстная манера говорить. Хелена пораженно отметила, как внимание всех сидящих было захвачено им в мгновение ока. Ребята притихли и слушали с восторгом.

Парень сыпанул в костер пригоршню песка и торжественно объявил, что самая веселая часть хартольского летнего конфирмационного лагеря – 89 официально началась. И да будут все вечерние развлечения вне Иисусовой досягаемости. Объявление вызвало взрыв одобрительного смеха. Затем парень – уже более деловым тоном – продолжил. Как здорово, что все они сидят сегодня именно здесь, в Хартоле. На камнях королевской общины, между прочим, сидят, жгут вековые деревья и наблюдают за тем, как годичные кольца обращаются в прах, в раскаленные угольки – лишь для того, чтобы они пожарили себе сосиски на палочках. Дерево, прожившее все эти годы и достигшее такого величия, стало жертвой огня – кто-нибудь подумал об этом? Народ стыдливо заерзал на своих местах. Парень же отхлебнул из дошедшей до него бутылки с вином и продолжил:

– Первые упоминания о Хартоле относятся к XV веку. Деревья, конечно, долгожители, но кто-нибудь подумал о возрасте камней и скал?

Смутившись, ребята быстро оглядели берег озера Раутавеси, чудесное место, где они сейчас сидели.

– Тут также находили жертвенные камни, которые родом из железного века, – с упоением рассказывал парень. Хелена не могла понять, что именно его, робеющего доходягу, так раскрепостило: вино или роль вожатого?

– Что за камни такие? – спросил кто-то, громко отхлебнув вина.

– В железном веке вблизи могильников, то есть кладбищ, ставили жертвенные камни. Их еще называют чашечниками. Люди делали в камнях углубления наподобие чаш, потому что таковы были их верования. Чаши часто фигурировали в древних обрядах плодородия, были связаны с душами и духами, к которым обращались за помощью, – ответил парень. Его познания казались безграничными.

Бутылка не прекращала своего путешествия. Хелена пригубила дешевое, сильно отдающее спиртом красное вино и с любопытством посмотрела на оратора. Внезапно он предстал перед ней в новом свете. Хелена достала из кармана джинсов сплющенную пачку сигарет. Вообще, то были сигареты Йоханны, однако после их ссоры Хелена решила сделать вид, будто пачка принадлежала ей. Она хотела поджечь сигарету «огоньком» костра, но, приблизившись, почувствовала такую волну нестерпимого жара, что тут же отпрянула. Парень тем временем завел речь о пропавшей девушке.

– Не будем поминать мертвых, – он произнес, прищурившись. – Пока неизвестно, что произошло. Но где-то в этих краях пропала девушка, – сказал парень, окидывая взглядом каждого из присутствующих.

– И девушка эта сидела на тех же камнях, что и вы. Была одной из вас. Пела те же песни, любуясь вечным огнем. А потом – пуф! – для пущего эффекта он опять кинул в огонь песка. – Девушка исчезла, и никто ее больше не видел.

Хелена попыталась правильно затянуться. Так и не поняла, получилось или нет. Кто-то попросил сигаретку, и она любезно поделилась. Видимо, курение – это все-таки немного не ее. Случай с пропавшей девушкой изрядно напугал Хелену. Кошмар. Почему никто не разобрался в этом? Хелене хотелось услышать что-то еще, но попросить открыто она постеснялась. Парень обращался сразу ко всем, и все же Хелене казалось, что слова были адресованы ей одной. Была ли та девушка как-то связана с усадьбой?

До поры до времени Хелене удавалось уворачиваться от изучающего, пронзительного взгляда, буквально прожигающего ее ноги, грудь и глаза. Взгляд преследовал ее все лето. С первой же встречи. Она чувствовала его, когда проходила мимо церкви в компании ребят, однако те ничего не замечали. Она чувствовала его, когда ела мороженое на площади. Она чувствовала его, торгуя в ларьке. И Хелена спрашивала себя: она одна такая? Смотрят только на нее? Но лишь сегодня парень заставил Хелену по-настоящему задуматься. Костер, красное вино и харизма вожатого совсем разморили девушку, и она призналась самой себе, что удивлена до крайности. Раньше ей и в голову не приходило одаривать парнишку вниманием: на фоне всегда маячило обещание чего-то большего. А сейчас Хелена осознала, что барон не сумел бы изменить ее мир так, как она надеялась. По-видимому, парень просто хотел не дать сердцу Хелены звонко разбиться.

Интерес читался и в глазах еще парочки девушек. В одночасье ничем не примечательный молодой человек стал сердцем лагеря, его звездой. Хелена исподтишка поглядывала на него, и мысль о том взгляде отчего-то перестала ее тяготить.

Их лица разделяли танцующие язычки пламени. И в этот момент Хелена посмотрела туда, где сидел парень, и уставилась в ответ. Начинало светать, хотя до первых лучей солнца было еще далеко. Они впервые смотрели друг другу прямо в глаза, и огонь между ними дымился и посылал снопики искр в синее июльское мгновение.

15 ИЮЛЯ, ПОНЕДЕЛЬНИК, ХАРТОЛА

Уже перевалило за одиннадцать вечера, и Саана подумывает об отходе ко сну. Внезапно звонит телефон.

– Прости, пожалуйста. Мне правда жаль, что все сорвалось, – сокрушается Ян. – Работа.

– Да ничего, – отвечает Саана. На Яна просто невозможно разозлиться.

Воодушевленная и заинтригованная томительным ожиданием, Саана подъехала к ветряной мельнице и лишь тогда заметила сообщение от Яна. От накатившего разочарования она даже успела написать эсэмэску Лео («Как насчет выпить?»), но хватило ума ее не отправлять.

Почему она так слепо доверяет Яну? Что в нем такого? Профессия полицейского? Если подумать, они друг о друге толком ничего не знают.

– Могу я загладить вину и пригласить тебя покататься на машине? – спрашивает Ян. Тепло в его голосе растапливает Саанино сердце.

– Прямо сейчас? Так ты все-таки в Хартоле? – удивляется Саана.

– Ага, – смеется Ян, позабавленный ее реакцией. – Приходи в гостиницу «Линна» на пижамную вечеринку.

Мысль о том, чтобы оказаться с Яном в номере гостиницы, лишает Саану покоя.

– Ты сейчас где? – спрашивает она, выигрывая себе немного времени. Чего лукавить, она примчится.

– Я в номере. Могу заехать за тобой, если скинешь адрес.

Саана пулей несется в душ и чистит зубы. По полной программе прихорошиться не получается: вскоре телефон опять начинает вибрировать. С трудом переводя дыхание, Саана отвечает.

– Выгляни, – говорит Ян, и Саана не сразу понимает, о чем он. Она смотрит в окошко второго этажа – у тетиного дома останавливается машина, на крышу которой кто-то ставит мигалку. Открывается дверь, из машины выходит мужчина – несомненно, Ян – и смотрит прямо на окно, в котором замерла Саана. Ах да, заметил включенный свет. Он все еще прижимает телефон к уху и жестом показывает Саане спускаться.

– Ненормальный, – кричащим шепотом комментирует Саана и крадется по ступенькам вниз.

Стоит ей оказаться в обществе Яна, как тут же становится стыдно за одни только мысли о Лео. Наверное, Саане просто хотелось разбавить горечь и неуверенность, накатившие после сообщения динамщика-Яна. Немыслимо даже сравнивать этих мужчин между собой. Неужели все решает внешний вид? Ян – эффектный, черт возьми, даже слишком, однако и Лео по-своему красив. Так сразу и не скажешь, чем подкупает последний. Возможно, легкостью в общении, уровнем взаимопонимания. Рядом с Лео нет нужды суетиться и ежесекундно волноваться о своем невтянутом животике.

Войдя в гостиницу, они обнаруживают, что стойка регистрации пустует. Ян решительно ее обходит, берет ключ от своего номера, и они тихонько пробираются к нужной двери.

– Лучшее белое вино во всей Хартоле, – смеется Ян, выуживая из маленького шкафа-бара такую же маленькую бутылочку вина Cono Sur. У Сааны на лице застыла странноватая улыбка – с легкими нотками шока. Бокалы поднимаются вверх.

– За динамщиков и вторые шансы, – произносит Ян.

Отпивая вино, Саана яснее некуда представляет себе, чем закончится этот вечер. Взгляды, которыми они то и дело обмениваются, не оставляют пространства для фантазии.

Дабы отсрочить неизбежное, Саана заводит речь об истории Хелены.

– Дело довольно темное, никаких документов я на руки так и не получила, – начинает она и вдруг понимает, что перед ней сидит человек, специализирующийся на чем-то подобном. – Но можно же что-то нарыть?

– Ну, если ты еще никуда не продвинулась, можешь пока поспрашивать тех, кто в свое время был к этому делу причастен. Знакомых, там, или старого следователя, – предлагает он и делает глоток. – Он-то мог бы по старой памяти что-то рассказать, неофициально, не особо вдаваясь в детали, – добавляет он и тянется к лежащему за спиной у Сааны телефону. Та чувствует запах его лосьона после бритья.

– В одной из журнальных статей что-то писали о полицейских, расследовавших это дело, – на ходу сочиняет Саана. – Если не в самой статье, то уж в материалах журналистов наверняка что-то полезное найдется.

Они сидят вплотную друг к другу. Саана открыто любуется Яном: его темными волосами, светлыми глазами и щетиной – именно такой, какая ей нравится.

Это все чушь собачья, конечно. О Хелене они беседуют. Можно сколько угодно делать вид, что они тут ведут серьезный разговор, но воздух уже почти искрится. Саана ждет, что Ян ее поцелует. Он аккуратно ставит свой бокал на ковер и наклоняется, легонько прикасаясь губами к шее Сааны.

– Будешь хорошо себя вести, я даже помогу тебе составить великолепные вопросы, – шепчет он. Саана почти в обмороке.

– Правда? – отвечает она, почти поскуливая.

– Так, а что конкретно ты расследуешь? – спрашивает Ян, опустошая бокал.

Саана тоже допивает. Белое вино жжет горло, оставляя во рту привкус дешевого пакетного пойла. Пожалуй, дальше пить не стоит. Не нужно затуманивать ощущения. Не сейчас, когда Ян настолько близко.

Саана улыбается мужчине и признается в том, что поигрывает в детектива. Или, скорее, в журналиста, пишущего историю в стиле тру-крайм. Хотя в данный момент она далека что от первого, что от второго. Просто праздно любопытствует, мечтая о хорошем тексте.

– И ничего не «просто», – говорит Ян, глядя Саане прямо в глаза.

– Ладно, – соглашается Саана и мысленно обещает вести себя с Яном поувереннее. У нее с уверенностью по жизни натянутые отношения. – Это дело о смерти молоденькой девушки. Все произошло здесь, в Хартоле, в 1989 году, – начинает Саана и потом рассказывает о том, как постепенно знакомилась с тайнами маленького городка. Ян кивает, но по его виду заметно, что слушает он вполуха. Стало быть, они думают примерно об одном и том же. О том, чего сегодня не миновать.

– К сожалению, тут я тебе почти не помощник. Нельзя смешивать работу и личную жизнь, – шутит Ян, хотя Саана знает, что это справедливое замечание.

– А если я не очень хочу себя хорошо вести… – со смешком произносит Саана и с ужасом понимает, что дальше лучше помалкивать. Можно попробовать просто тихо посидеть.

Они впервые целуются по-настоящему. Ян улыбается, когда Саана опрокидывает его на спину и садится верхом. Целуются снова. Медленно, дразнясь. Когда руки Яна пробираются под кофту и расстегивают бюстгальтер, у Сааны перехватывает дыхание. Ее шея опять покрывается поцелуями. Они меняются местами, Ян нежно кладет Саану на спину и, загадочно ухмыляясь, стягивает с девушки джинсы. Вскоре Саана оказывается полностью раздета. Она чувствует, как Ян целует сначала пупок, а потом движется ниже, везде проходясь губами. Кажется, будто его прикосновения отдаются в каждой клеточке тела. Саана тяжело дышит, желая большего. У них впереди целая ночь на двоих, это невероятно будоражит.

Утром Саана просыпается от ощущения, будто на нее кто-то смотрит. Она лениво открывает глаза и тут же встречается взглядом с Яном. Они почти соприкасаются носами.

– Мне уже надо собираться, – говорит Ян.

Саана кивает – сонно и чуточку разочарованно. То есть они не смогут провести все утро, валяясь на гостиничных простынях.

Ян нежно убирает с лица Сааны прядь волос, заправляет за ухо.

– Прошлая ночь была… – начинает он, пока и сам не осознает, что слова тут бессильны. Ну, по крайней мере, на это надеется Саана, ведь она именно так и чувствует. Ночь, мягко говоря, удалась. Они были жадными – и одновременно нежными и робкими, немножко неловкими. Уж чего-чего, а жалоб на плохой секс ни от кого не поступит.

Ян наклоняется, целует Саану и рывком поднимается с кровати. Идет в туалет, чистит зубы, одевается, хватает со стола телефон и направляется к двери. Уже на выходе он останавливается и окидывает Саану долгим взглядом.

– Позвоню, как только выдастся минутка. Извини, работа не позволяет остаться, – говорит Ян, пожимая плечами. Заметно, что сожалеет он искренне.

Саана машет ему, дверь закрывается. И вот она лежит одна в постели гостиничного номера, в очередной раз понятия не имея, как быть. После этой ночи Саана потеряла покой, зато обрела голод, так что мечты о кофе и завтраке быстро вытесняют с пьедестала мечты о Яне. Вот придет она к тете – и забабахает себе поистине императорский завтрак. Яйцо пашот, тосты с авокадо, разные обжаренные семечки и свежий, хрустящий салат.

Нечестно, что Яну пришлось уйти именно сейчас, так быстро. Саана уже задумывается о том, каково будет жить с детективом. Помимо шикарного секса, это еще и постоянная неопределенность, почти жизнь на вулкане. Но, серьезно, стоит ли паниковать заранее? Сейчас Саане достаточно просто увидеть Яна как можно скорее. Он вывел ее жизнь на немыслимо высокий уровень. Она впервые страстно желает встречи с кем-то. И страстно желает кого-то.

Позже, на полный желудок, Саана вспоминает о том, что сказал Ян о случае с Хеленой Тойвио, пока они оба не потеряли голову. Может, и правда связаться с детективом, который вел то дело, и попробовать детально восстановить картину с его помощью? Наверняка полицейский допрашивал близких девушки, а также гостей праздника. Фотографии с места, где нашли труп, протоколы допросов, описание улик… Да, предложение Яна вполне может помочь, и она вытрясет какие-нибудь сведения из того следователя.

16 ИЮЛЯ, ВТОРНИК, ХАРТОЛА

Ян не помнит, когда ему в последний раз было настолько сложно откуда-нибудь уходить. Он никогда не обращал внимания на гостиничные номера, однако стоило Саане украсить собой один из них, как номер тут же намагнитился, превратившись в место, в котором Ян безвылазно просидел бы несколько дней кряду.

Нельзя не улыбаться, любуясь прекрасной женщиной, лежащей сейчас на постели. Ему отчаянно хочется присоединиться к ней, однако нужно заставить себя уйти. Впервые за долгое время Ян с нетерпением ждет свободной минутки, грозящей не настать вообще никогда, если расследование в ближайшее время не продвинется. Учитывая специфику его работы, остается только искренне удивляться тому, что им удалось спокойно провести вместе целую ночь. Да еще какую. У него перед глазами до сих пор Саана, которая заливисто смеется, укутавшись в гостиничную простынь. Ян думает о девушке с щемящей нежностью, и в то же время у него в голове не укладывается, как она умудряется быть такой восхитительной, не делая ничего особенного. Подобные чувства непривычны для Яна, чужды ему. Он счастлив? Ошеломлен? В любом случае Ян сбит с толку, что в его профессии недопустимо: он моментально становится уязвим. Нужно сделать вдох-выдох и вернуть на место самоконтроль. Голова должна быть холодной, мысли – быстрыми, выводы – логичными. Ян еще раз вдыхает и выдыхает, закрывает за собой дверь и идет в сторону машины Хейди.

Сейчас раннее утро. Слух Яна радует пение дрозда, хорошо различимое во дворе гостиницы. Они допросят Юлию, но на сей раз будут с ней пожестче.

– Уверена, что сможешь? – спрашивает Ян.

Хейди кивает. Она не позволит чувствам и интрижкам на одну ночь влиять на ее репутацию надежного следователя.

– Bring it on^[66], как говорят чирлидерши в фильмах, – отвечает Хейди.

Для допроса руководство гостиницы выделило им конференц-зал. Люминесцентная лампа беспощадно слепит глаза, окрашивая все вокруг в белый цвет. При таком освещении Хейди отчетливо видит на лице Юлии синеватые круги под глазами и замечает несколько светлых волосинок, упавших на плечо.

Юлия выглядит опустошенной. Она не выпадает из реальности и все же не проявляет к ней особого интереса. Хейди безуспешно всматривается в лицо женщины, надеясь уловить какие-то мимолетные изменения в его выражении.

Хейди кладет между ними диктофон и произносит стандартную для протокола фразу: «16 июля, 10 часов утра. Допрашиваемая – Юлия Сандерсон, ранее – Йоханна Эскола».

– Что Антти-Юхани Форс прошептал вам в церкви? – без долгой раскачки начинает Хейди. На ее лице Юлия не прочла бы ничего, кроме делового интереса. Ситуацией необходимо управлять.

Зрачки Юлии едва заметно уменьшаются, она меняет позу, усаживаясь по-другому.

– Сказал, мол, добро пожаловать обратно, – в итоге отвечает женщина.

Хейди кивает. Очевидно, что Юлия лжет, но вот почему? Версия о мести разгневанной женщины до сих пор не отпускает Хейди, однако что-то в Юлии указывает на то, что она проработала свои болевые точки и сумела дистанцироваться от прошлого «я». Она довольно далека от собственного же профиля, рожденного разумом Хейди.

Чем дольше женщины находятся в одном помещении, тем меньше у Хейди оснований подозревать Юлию в этих страшных убийствах. Состоятельность версии пошатывается.

Наклонив голову, Хейди наблюдает за Юлией, глядя той прямо в глаза. Она обязательно выведет ее на чистую воду.

Мало-помалу череда вопросов начинает вырисовывать контуры тех дорожек, по которым Хейди хотела бы пройти дальше.

– Почему вы так поспешили покинуть Хартолу в прошлый раз?

– Какими были ваши отношения с отцом?

– Почему вы оборвали все связи с семьей?

– До нас дошли слухи, что вы несколько раз косвенно способствовали насилию в отношении мужчин. Это правда?

– Вы понимаете, что у вас нет алиби в ночь убийства Сундина?

– Какие у вас отношения с Форсом? Он был руководителем вашего конфирмационного лагеря? И другом семьи?

– Вы понимаете, что присутствуете здесь в качестве обвиняемой в двух жестоких убийствах? И одна из жертв – ваш отец. Почему вы убили его?

Юлия отвечает коротко и спокойно, однако к концу начинает ощутимо уставать.

– Долго вы меня тут продержите? – не выдерживает она, отказываясь от протянутого Хейди стакана воды. – «Праведник» – это последнее слово, которым можно было бы охарактеризовать Антти-Юхани Форса. Печально, конечно, но я тоже не доверяю полиции, – сообщает Юлия. – Так что больше я вам ничего не скажу.

Хейди вопросительно смотрит на Яна. У них недостаточно оснований для того, чтобы уверенно предъявить Юлии обвинения.

Юлия поднимает на Хейди глаза, и в них читается одно: предательница.

Женщину в итоге отпускают. Когда детективы остаются в конференц-зале одни, Ян подходит к Хейди, что-то напряженно обдумывая.

– Она, конечно, толком ничего не сказала, но ясно, что на Форса у нее зуб. Могла ли Юлия не просто уехать из Хартолы, а сбежать от чего-то? Почему она не доверяет полиции? Какие отношения связывают Юлию Сандерсон и Антти-Юхани Форса? Да и связан ли сам Форс со всем происходящим? Как? У него тоже нет алиби на момент убийства, – рассуждает Ян.

Хейди вынуждена поставить под вопрос свою версию. Не перегнула ли она палку, создавая из Юлии женщину-монстра, только бы никто не решил, что отношения пошатнули ее способность критически мыслить?

– В этой картине куда больше слоев, чем мы видим, – говорит Хейди. – Юлия о чем-то умалчивает.

Хейди нужна минутка на размышления. Она высаживает Яна у гостиницы, а сама едет по центральной улице к торговой площади у магазина S-Market. Вдалеке на парковке она замечает белый микроавтобус. «Ситроен-Джампер». Бешено колотится сердце. Неужели это именно тот автомобиль, который они так долго искали? Не дыша от волнения, Хейди ждет появления водителя. Сразу же звонит Заку.

– EXV-34, – диктует она и мгновенно получает ответ. Автомобиль зарегистрирован на хартольский дом престарелых. Эти сведения у них на руках уже некоторое время, но нет ничего, что связывало бы конкретно этот микроавтобус с убийством. Полиция успела побеседовать с одним из работников дома престарелых – по нулям.

Хейди дает Заку время еще раз пробить по базе всех работников и постояльцев дома престарелых. И вдруг видит: брюнетка лет сорока-пятидесяти, одетая в черное, выходит из магазина и уверенно шагает в сторону «Ситроена».

За микроавтобусом Хейди следует до самого дома престарелых. Паркуется по соседству. Раз уж она здесь, можно заодно выяснить, у кого есть доступ к служебному автомобилю. Хейди заходит в здание. Звонит телефон. Зак.

– Заходишь внутрь и просишь встречи с Майей Форс, – говорит он.

– Зачем? – спрашивает Хейди, хотя и так понятно, что без причины Зак приказы не отдает.