Текст книги "От легенды до легенды (сборник)"

Автор книги: Элеонора Раткевич

Соавторы: Вера Камша,Анастасия Парфенова,Ольга Голотвина,Владимир Свержин,Сергей Раткевич,Кайл Иторр,Эльберд Гаглоев,Вячеслав Шторм,Юлиана Лебединская,Татьяна Андрущенко
сообщить о нарушении

Текущая страница: 42 (всего у книги 60 страниц)

6

Альена никогда не верила в предчувствия. Если уж не дано предугадать, значит, не дано. Покойный маркиз Фавар – такой же ловелас, как и его сын, – говорил, что она чересчур крепко стоит на ногах, чтобы рассчитывать на помощь высших сфер. Да, они слишком хорошо понимали друг друга, поэтому их роман был ярким и недолгим.

Однако в последнее время канонисса испытывала непривычные для нее эмоции. Сначала появилась тревога. Совсем маленькая. Она осторожно покусывала Альену, но та старалась не обращать на нее внимания. Потом тревога стала расти. А когда она превратилась в подозрения, отбросить их уже было невозможно, и канонисса велела подать экипаж.

Дорога была долгой, и Альена, отодвинув шторку на дверце кареты, внимательно оглядывала окрестности. Тем более в этом районе столицы, называемом Тенистая, или Торговая, сторона, она не бывала еще ни разу. Смотреть было особо не на что. Добротные двухэтажные дома окружали высокие крепкие заборы, надежно укрывая их от любопытных глаз. Узкие переулочки, разбегающиеся в разные стороны от Тихого проспекта, вообще не были знакомы со светом фонарей. Подходящее место для любителей уединения!

Старый особняк Дювалей на улице Звездной Ночи не желал впускать незваных гостей. Однако кучер Альены умел быть убедительным! После долгих переговоров с прислугой тяжелые ворота отворились, а канониссу пригласили в дом. Там ее встретил уже знакомый рыбьеглазый секретарь:

– Светлой ночи, госпожа. Министру нездоровится, но он примет вас.

Альена довольно улыбнулась и нагрузила его тяжелой корзиной. Темные коридоры особняка напоминали окрестные переулки, но библиотека, превращенная Дювалем в кабинет, встретила посетительницу рабочим беспорядком, теплом от старого камина и мягким приглушенным светом от десятка свечей в роскошном канделябре.

Канонисса протянула к нему руку и неожиданно почувствовала исходящее от канделябра знакомое тепло. Оно не только согревало, казалось, оно проникает в сердце, наполняя его умиротворением.

– Хотелось бы пожелать вам светлой ночи, но… – Министр неожиданно вышел из темноты, и Альена вздрогнула от испуга.

– Что с вами, канонисса? – забеспокоился он, присмотревшись к гостье.

– Откуда у вас алтарный светильник? – Голос Альены дрожал. Она не знала, плакать или смеяться от восторга, переполнявшего душу.

– Из дворцовой часовни. Я успел забрать его перед погромом. А что, лучше, если бы его переплавили? – сварливо проскрипел министр.

– Нет… Наверное, вы правы. – Канонисса повернулась к хозяину дома и внимательно оглядела его. Дюваль изменился: осунулся, побледнел, в глазах поселилась усталость. Домашний сюртук в районе левого локтя топорщился, безуспешно стараясь скрыть тугую повязку. Теперь он напоминал не таракана, а муху, запутавшуюся в паутине.

Луи усадил гостью и присел за стол, стараясь спрятаться в тени, но Альена умело развернула светильник, и маневр не удался.

– Итак, канонисса? Вы все-таки не послушались меня и решили вмешаться? – не слишком гостеприимно начал хозяин.

– Вы запретили мне общаться с депутатом моей провинции, – парировала Альена, – и я решила навестить министра внутренних дел.

– Однако поздний визит в дом одинокого мужчины должен иметь веские причины. А то очередной памфлет заклеймит вас позором. – Тонкие губы Луи с трудом сложились в подобие улыбки.

– Пасквилями меня не напугаешь, – не поддержала шутку канонисса. – Давайте обсудим иную литературу. Например, «Вестник Нации».

– Вы читаете его? – улыбнулся министр.

– Да, – сухо отозвалась канонисса. – Ради речей Люсьена.

– И что вам запомнилось в его речах?

– Как часто их печатают! – Альена была серьезна как никогда. – Он выступает на заседаниях чуть ли не каждый день! Сколько раз вы делали кровопускание?

– Какая разница?

– Дюваль! – От резкого окрика канониссы министр вздрогнул. – Покажите вашу пробирку.

– Зачем?

– Покажите. Не забывайте, с кем вы имеете дело. Я для вас – все равно что врач.

Старинная шкатулка на столе недовольно щелкнула, открываясь. Министр осторожно вынул из нее пробирку и протянул Альене.

Кроваво-красный песок волновался. Он жаждал крови. Он бурлил и пел. Такого она никогда не видела!

– Какой же он… ненасытный. – Канонисса постаралась подавить тревогу. – Вас навещал лейб-медик?

Она знала ответ, но интересно, что он скажет?

– Да, – поморщился Дюваль, – только зачем вы прислали его?

– Не волнуйтесь, он нас не выдаст. Я когда-то учила вместе с ним анатомию у его предшественника. И доверяю ему.

– Подробности вашего знакомства мне известны, – криво усмехнулся министр. – Однако его советы мне не помогут. Разве что красное вино с медом.

– Вы не бережете себя…

– Зато раньше я слишком себя берег!

– Но частые кровопускания…

– Оставьте! – нахмурился Дюваль. – Это нужно песку. А он знает и понимает больше, чем вы думаете. Он способен предчувствовать опасность и защитить Люсьена – я убедился в этом! И он никогда не причинит мне вред, ибо связан со мной самыми крепкими узами. Узами крови…

В глазах министра мелькнуло лихорадочное возбуждение. У канониссы сжалось сердце. Ее худшие опасения подтвердились. Неужели это то, что предок назвал clientele, то есть «зависимость»? Неужели Дюваль попал в ловушку песка? Он же погубит себя! А она не предупредила его об опасности и отдала на растерзание колдовским силам. И отговорка, что он был с ней не слишком откровенен, не принимается!

Альена помолчала, собираясь с мыслями.

– Вы даже не спрашиваете, как продвигается расследование? – проскрипел министр. – Вас не волнует, кто покушался на нашего Люсьена?

– Я почему-то не сомневаюсь, что это дело рук Нуарона, – отрезала канонисса.

– Как вы несправедливы к Совести Нации! – Дюваль строго покачал головой. – А что вы скажете, когда узнаете, что мои люди поймали стрелка? Некого Жиля Биду. Я лично допросил его и выяснил, что этот тип не так давно прибыл с восточного побережья. Надеялся немного подзаработать в столице. Ему удалось поступить на службу в дом госпожи Кринель…

– Не может быть! – выдохнула канонисса.

– Может. Гражданин Биду дал подробные показания. Он в красках описал, как коварная Марина соблазнила его и уговорила убить депутата Грави!

– И вы верите в эту чушь?! – вскипела Альена.

– Нет, конечно. – Министр сделал паузу. – У Биду есть шурин – старший лакей в доме Нуарона. Думаю, этот лакей и свел зятя со своим хозяином. А когда они сговорились, Биду пошел искать место у аристократов. Суду нужны обвиняемые. Такие, как баронесса.

– Но почему вы не выбьете из него правду?!

– Он не скажет, – нахмурился Дюваль. – Он вообще мог не попасть ко мне в руки. Живым. После покушения его должны были убить ополченцы. При попытке к бегству. Чтобы он не запятнал Совесть Нации. Его службы у баронессы вполне хватит. Но этот Биду – не дурак. Он догадался о планах Нуарона на свой счет. И когда попался – сочинил подходящую сказку. Это для него хоть какая-то гарантия дожить до суда, а не скончаться в камере от апоплексического удара… под ребро.

– Мне его почему-то не жалко, – проворчала Альена.

– Вы правы, – кивнул министр, – он нанес такой урон Национальному Собранию! Эта злосчастная пуля угодила бедняге Пату куда-то в горло. Тот выжил, но лишился голоса. А заодно и места депутата. Нуарон отправил его в почетную отставку, писать мемуары. И вся слава досталась Люсьену. Теперь он – важная персона. Мало того что его официально охраняют агенты министерства. Нуарон велел приставить к нему еще и двух ополченцев. Но у одного «внезапно умер» родственник в провинции, оставив ему наследство. Второму «подвернулась» невеста. А на их место я протолкнул своих людей.

– Что же, о мальчике вы позаботились. А о себе?

– Тоже не забыл, – улыбнулся Дюваль. – Согласно официальной версии, в опасности не только депутат Грави, но и министр внутренних дел, чьи люди арестовали убийцу. Теперь коварные заговорщики будут ему мстить! Мне приходится скрываться в своем особняке под усиленной охраной и не появляться на публике.

– И Нуарон все это проглотил?

– Ну, – протянул министр, – бывший граф подозревает, что я знаю о его роли в этом деле. Думает: я молчу и изображаю мученика, чтобы сохранить должность. Но пока я полезен, меня не тронут.

– То есть все только выиграли от этого покушения, – с трудом сдерживая раздражение, подытожила Альена. – И Нуарон, и Люсьен, и вы… А как же баронесса?

– Марина Кринель арестована и заключена в Тисен. Тут я ничего сделать не мог, – развел руками Луи.

Канонисса прикусила губу.

– Кстати, в замке Шантуа заканчивается ремонт, – продолжил Дюваль. – Неплохая тюрьма получится.

– А Академия Художеств?

– Выселили. Там будет удобнее, чем в Тисене. Шантуа хорошо защищен, находится в черте столицы, – сухо пояснил Луи. – Да и казнить можно рядом, на площади Согласия. Так что первый судебный процесс не за горами. Скоро всех заговорщиков перевезут туда. Уже и списки готовы… – Канонисса буквально выхватила листы из рук министра и принялась быстро просматривать их.

– На третьей странице снизу, – негромко подсказал ей Дюваль, – там все ваши. Сразу за полковником Журо, который послал вызов на дуэль Нуарону… Перевозить арестованных будет Национальная гвардия. Да, вы же не в курсе. Это напечатают в завтрашнем «Вестнике». Отряды ополчения объединены в Национальную гвардию. Под ее охрану передаются все государственные здания. А наш Люсьен назначен одним из комиссаров.

– Это что еще такое? – скривилась Альена.

– Очень ответственная должность, – довольно усмехнулся министр. – Он будет следить за гвардией и докладывать обо всем Собранию. Более того, он имеет право отменять приказы командиров и даже сам командовать гвардейцами.

Канонисса чуть не задохнулась от волнения:

– Но тогда мы можем освободить узников Тисена!

– Да, – спокойно подтвердил министр. – И только.

– А разве этого мало? – встрепенулась Альена. На ее лбу прорезалась жесткая складка, похожая на шрам.

– Как сказать… Собрание прислушивается к Люсьену и доверяет ему, ведь он едва не погиб от рук заговорщиков! Пока не в наших силах прижать Нуарона и его клику, но Люсьен мог бы сделать гораздо больше.

– Больше, чем спасти сотню жизней? – изумленно выдохнула канонисса.

– Возможно, впоследствии мы спасем тысячи, – проскрипел Дюваль.

– Возможно… – медленно повторила Альена, – и ради этого «возможно» вы готовы пожертвовать людьми, виновными лишь в инакомыслии? – Ее голос словно застыл от холода.

– Нет… Не совсем… В общем, я думал… и решил принять меры, – нехотя пробормотал министр. Альена облегченно вздохнула, однако морщина на ее лбу так и не разгладилась. – Какие-то матросы попытались освободить баронессу. То ли сами, то ли по приказу Линьяра. На счастье, они попались в руки ко мне, а не к Собранию! Я связался с адмиралом. Правда, он скуп на слова так же, как и на рапорты. Но мы договорились.

Канонисса не сводила с него взгляда, гадая, хватит ли ему сил осуществить этот план? Не отнял ли песок все имеющееся у них время? Не слишком ли поздно? Ведь теперь на кону жизни узников!

– В нужный день один из его кораблей – «Морская волчица» – войдет в бухту Чаек. В двух часах езды от замка Тисен. Адмирал согласен в нагрузку к любимой женщине взять на борт чуть больше ста «зайцев». Но требуется санкция королевы. Чтобы у моряков не осталось сомнений. Им тоже придется покинуть страну! И здесь мне нужна ваша помощь.

– Она даст санкцию, – твердо заверила Альена. – Я даже привезу Марию-Изабеллу в бухту. Ей будет полезно увидеть людей, которых Новый порядок обрек на смерть. А я хочу в последний раз увидеть своих…

– Вот и договорились! – грустно улыбнулся министр, на мгновение став похожим на прежнего Дюваля: пусть занудного, но полного сил. – Скажите, а зачем вы ко мне приехали?

Настала очередь канониссы прятаться в тени.

– Хотелось просто увидеть вас, – протянула Альена. В сущности, это была почти правда. – А еще попросить. Присмотрите, пожалуйста, за Тоби Вторым, – она подошла к корзине, которую секретарь оставил у двери, и вынула из нее полусонного толстого щенка.

– И как же королева его отпустила? – удивился Дюваль.

– Эта игрушка ей давно надоела. Поэтому не нужно, чтобы Тоби мозолил ей глаза. Нехорошо, если она заметит, что он ничуть не подрос.

7

Марина Кринель с жадностью вдохнула глоток свежего воздуха. По сравнению с сырой камерой внутренний двор замка Тисен казался светлым и просторным. Раньше она назвала бы его «каменным мешком», но теперь ее взгляды изменились.

– Не задерживайтесь, проходите, – ворчал рябой тюремщик, запирая тяжелую дверь. – Недолго вам осталось миловаться! Может, это ваша последняя прогулка… – злобно хмыкнул он.

Марина даже бровью не повела. Она твердо усвоила: жизнь в тюрьме – это короткие шаги от окрика до окрика, от одного унижения до другого. И нужно не подавать вида, что тебя что-то задевает. Нужно сохранить достоинство – это единственное, что у тебя осталось. Ни комендант, ни тюремщики, ни следователи, ни лжесвидетели вроде Жиля Биду не должны заметить твою слабость. Ни в камере, ни на допросах. Впрочем, последние были чистой формальностью. Всех их заранее приговорили и постоянно напоминали об этом, желая поглумиться.

Но Марина держалась и старалась поддержать других. Все титулы и различия остались за порогом. Общая беда объединила десять обитательниц второй камеры Оружейной башни в одну семью. Душой этой семьи стала круглолицая и неунывающая тетушка Луазо, бывшая канонисса, которая старалась помочь каждой. Ведь Селия плохо спит по ночам, ее сестра Анна не может обойтись без сладкого, а у госпожи Торнбуа – слабые легкие, она часто кашляет.

Ежедневные прогулки во внутреннем дворе были их единственной радостью. Все обитательницы Оружейной башни специально готовились к встрече с кавалерами, старались выглядеть аккуратными и опрятными. Кавалеры тоже не отставали. На тюремщиков с собаками никто не обращал внимания. Некоторые прогуливались под руку с новыми знакомыми, словно в городском парке. В общем, развлекались, кто как мог.

– Дорогая, о чем вы задумались? – Негромкий голос тетушки Луазо звучал так душевно. – Не стоит тратить драгоценные минуты на грустные мысли!

– Вы правы. – Марина крепко сжала руку сестры по несчастью. – Тем более что нас уже ждут!

Тетушка Луазо смущенно потупилась. Бывшую служительницу Света с нетерпением поджидал ее преданный поклонник – торговец Детуш. Ему на днях исполнилось семьдесят, но во время прогулок он постоянно сопровождал ее и рассыпался в комплиментах.

А Марину, как обычно, обступили дети – двое мальчишек-подростков и молчаливая девочка из третьей камеры. Хотя с недавних пор к ним присоединился один взрослый. Сдержанный полковник Журо не сказал ей и двух слов, просто сидел неподалеку. Эта разношерстная компания с восторгом слушала рассказы Марины о путешествиях и дальних странах, морских сражениях и пиратах, которые она в детстве слышала от отца.

– Ну, о чем мне вам рассказать сегодня? – улыбнулась она.

Полковник, как обычно, промолчал, а ребята заспорили. Девочку занимали истории о жарких странах и диковинных животных. А мальчишек больше всего интересовали южные пределы, куда пока еще не заплывали корабли. Марина сумела убедить их, что там есть еще никем не открытая земля – острова, а может, даже и целый материк, покрытый льдом. Ведь адмирал Кринель верил в это.

Победило большинство. Что же, поговорим о пределах. Только после каждого такого разговора ей снился один и тот же сон. Будто она стоит рядом с отцом на палубе корабля, идущего куда-то на юг, к новым землям, к свободе…

– Все, окончились ваши сладкие денечки! – внезапно прервал ее мечты надоевший до зубовного скрежета голос. Рябой тюремщик с трудом скрывал радость. – Приказ коменданта: всем разойтись по камерам. Даем четверть часа на сборы. Вы переезжаете!

– Куда? – встрепенулась госпожа Торнбуа. Остальные поддержали ее.

– Дорога простая: столица, суд, эшафот! – ухмыльнулся рябой.

Коридоры замка были заполнены тюремщиками. Путь в камеру и недолгие сборы прошли в полной тишине. Очередное испытание нужно было встретить с достоинством. Когда за ними пришли, дамы были готовы.

– Вторая камера Оружейной башни – на выход! Третья камера Пороховой башни… – глухо отзывалось в высоких сводах.

Встревоженных узников вели по узким переходам на главный двор. Там их поджидали кареты с окнами, забранными решеткой. Выйдя из полумрака коридора, Марина на секунду зажмурилась…

– А вот и главная заговорщица! – раздался знакомый голос. Марина повернулась и встретилась глазами с Люсьеном Грави. Депутат стоял у крыльца рядом с комендантом и командовал солдатами в новеньких, с иголочки синих мундирах. Неожиданный визит!

– Рад вас видеть, гражданка, – остановил ее Люсьен. – К сожалению, на ваш арест я опоздал, но сейчас приехал за вами лично. И даже гвардейцев специально подобрал, как вы просили, – по+дчеркнул он.

Марина только пожала плечами. Чего он хочет? Увидеть ее отчаяние, боль, ненависть? Не дождется!

– Кстати, комиссар, – вмешался комендант, – проследите, чтобы в одну карету с этой мерзавкой не попал ее сообщник Биду! У меня они даже гуляли в разное время.

– А зачем? – поднял бровь Люсьен. – Даже если они сговорятся, приговор от этого не изменится.

Комендант ответил ему раскатистым хохотом. Марина даже не дрогнула и молча прошла мимо сквозь строй солдат. Хм, а этого гвардейца она где-то видела. И этого… Не может быть! Это же Мален! Он служил на «Морской волчице» под командой отца. Рыжий Мален тоже заметил ее и задорно подмигнул. Марина споткнулась от неожиданности и чуть не растянулась на каменных плитах.

– Осторожно, баронесса! – кто-то подхватил ее под локоть. – А у вас, полковник Журо, оказывается, крепкая рука. И приятный голос.

– Спасибо! Я просто задумалась… – почему-то принялась оправдываться она.

– О чем? – уточнил Журо.

– О южных пределах, – улыбнулась ему Марина.

8

Все-таки секретари – это наказание. Чем больше им доверяешь, тем крепче они садятся на шею и пытаются командовать тобой.

Дюваль сжал виски, надеясь хоть как-то остановить головокружение. В ушах гремел мотив, напоминающий «Гимн Разуму», а перед глазами крутились странные фигуры. Словно статуя Трех Купальщиц сражалась с тремя девицами в лавровых венках, а воины из Оперы подбадривали обе стороны.

Луи сосредоточился, музыка и фигуры исчезли. В библиотеке воцарилась тишина, только в корзинке в углу тихонько сопел щенок да осторожно покашливал застывший возле стола секретарь.

– Но, министр… – этот зануда все не унимался.

– Оставьте меня, я сказал.

– Лейб-медик заявил, что не ручается за вашу жизнь, если вы будете продолжать кровопускания! – Секретарь стоял на своем.

– Я справлюсь! – повысил голос Дюваль. – Не в первый раз…

Да, здоровье, похоже, расшаталось, тут он прав. Но сейчас не до этого. Слишком многое надо успеть. Вот разберусь с делами, тогда посмотрим.

Министр дождался, пока за секретарем закроется дверь, и вновь вернулся к пробирке. От одного прикосновения песок ожил, забурлил, принялся легонько стучаться о стенки.

Не шуми! Что, подождать не можешь? Наш комиссар едет в карете и пока обойдется без меня. Фальшивого декрета Национального Собрания для коменданта замка Тисен оказалось достаточно. И теперь матросы, переодетые гвардейцами, везут узников вместо замка Шантуа в бухту Чаек. Люсьен заранее перепутал расписание береговой охраны, и там ждет только Линьяр и его люди. Все под контролем!

– Комиссар, проснитесь!

Голос звучал тихо, словно пролетел сотни миль и ослаб по дороге. Дюваль вздрогнул, привычным жестом сжал пробирку в кулаке. Оттуда повеяло знакомым теплом, и часть разума отправилась по накатанной дороге в глиняное тело.

– Комиссар, мы на месте!

А, это Мален, один из матросов! Ему неплохо удалась роль сержанта Национальной гвардии.

– Очень хорошо.

Под ногами – песок. Обычный, желтый… «Морская волчица» стоит на рейде, шлюпки наготове – Линьяр обо всем позаботился. А вот и он, молча ходит по берегу взад и вперед, ждет свою баронессу.

Кто это там на пригорке? Королева с теткой и небольшая свита! Без капитана Фавара, конечно же, обойтись не могли! Что же, Альена сдержала слово. Но вырваться из дворца, охрана которого усилена Национальной гвардией… Виват Жерому XI и его тайным ходам!

Кареты остановились. «Гвардейцы» распахнули дверцы и принялись срывать с себя ненавистную форму. Из карет, подбадриваемые матросами, осторожно выбрались узники Тисена. Бывшие слуги в потертых ливреях, офицеры в мундирах с оборванными знаками отличия, торговцы, знатные дамы с помятыми прическами и даже дети. Кто-то с трудом держался на ногах, кто-то никак не мог поверить, что он на свободе, кто-то плакал от радости, кто-то рассыпался в благодарностях. Но мало кто обращал внимание на стоящего в стороне депутата.

Вот они, заговорщики, угрожающие Новому порядку! Особенно этот мальчишка похож на злодея. И растрепанная девица рядом. Ха, это же слуги Альены! Недаром канонисса так поспешила к ним. Осторожно, ваша светлость, не упадите! А вот и лесничие. Окружили госпожу, начали что-то рассказывать. А она обняла и благословила каждого! И кошелек сунуть в карман не забыла. Знали бы вы, несчастные, сколько всего произошло из-за вас и тех пьяниц-ополченцев с побережья!

– Простите, что отвлекаю. Разрешите сказать вам два слова?

Маркиз Фавар?! А что ему-то нужно?

– Слушаю.

На большее, чем простая вежливость, он может не рассчитывать.

– Не знаю, как к вам обращаться – гражданин Грави или господин Грави, – замялся Фавар. – Первое привычно вам, второе мне. Я хотел выразить вам свою благодарность. Вы сняли камень с моей души.

Это как, интересно? И что это за тип отсалютовал нам, приложив руку к изрядно потрепанной шляпе?! Да это же полковник Журо, несостоявшийся дуэлянт!

– Извините меня, депутат, я сейчас. – И маркиз со всех ног припустился к бывшему узнику. Они обнялись, как старые друзья.

– Простите меня, Журо. – Фавар опустил взгляд. – Я втравил вас в такую передрягу.

– Перестаньте, маркиз, – прохрипел полковник. – Нам пришла одна и та же идея, но жребий пал на меня. Я знал, что рискую, когда бросал вызов этому… бывшему честному человеку.

– Но я должен был что-то сделать!

– Если бы вы добровольно полезли в петлю, это было бы глупо, – отрезал полковник. – И вообще я рад, что мы смогли встретиться. Теперь я уезжаю, а вы остаетесь. Распорядитесь этим шансом, Фавар.

Как трогательно! Альена должна расплакаться от умиления. Но эту душещипательную сцену она как раз и не видела! Канонисса прощалась со своими людьми. Зато королева не сводила с Фавара глаз и прислушивалась к каждому слову.

А вот и несгибаемая Марина! Сразу направилась к адмиралу и завела разговор. Молчаливый Линьяр в основном кивал. При этом оба держались скованно, словно стеснялись своих чувств. Но баронессу ждал не только командующий: едва она покинула адмирала, ее тут же взяла в плотное кольцо команда «Морской волчицы» во главе с капитаном. Вот им она улыбалась! И только потом Марина подошла к королеве. Шагала она исключительно по прямой, четко, держа спину, словно на параде. Увы, в эпоху перемен прямые дороги ведут к славе, но не к победе.

– Ваше величество! – отрапортовала баронесса. – Команда «Морской волчицы» просит вашего разрешения на экспедицию в южные пределы в поисках новых земель.

По берегу покатился шум. Матросы довольно вскинули головы. Бывшие узники недоуменно переглядывались. Предстоящее путешествие пугало и радовало одновременно!

– Но нам сказали, что вы увезете людей за границу… – удивилась королева.

– Да, тех, кто захочет, мы высадим в первом порту. Но «Морская волчица» не пойдет на службу к иностранцам! А я смогу осуществить давнюю мечту отца.

– А как же адмирал? – не сдержалась канонисса.

– Линьяр прежде всего офицер и не вправе предать тех, кто доверился ему. – Марина опустила глаза. – Адмирал останется охранять Тибурский пролив!.. И я уважаю его выбор, – чуть помедлив, добавила она.

– А его не заподозрят в вашем бегстве? – уточнила Альена.

– Не должны, – нахмурилась баронесса, – на эскадре прикрывают его отсутствие. Считается, что адмирал болен. Он спокойно вернется на флагман и напишет донесение Собранию, что команда «Морской волчицы» взбунтовалась и увела судно. Остальные офицеры подтвердят.

– Тогда… удачи вам! – Канонисса в знак уважения склонила голову, и Марина ответила ей тем же.

– Да, пусть Свет не покинет вас, – пробормотала королева и небрежно махнула рукой.

– Главное, чтобы нас не покинуло Море, – негромко отозвалась баронесса, но Мария-Изабелла услышала ее и поморщилась.

– Оно отняло у вас отца и мужей, а вы все еще молитесь ему? – В каждом слове королевы сквозило презрение дочери Света к язычнице.

– Моряки никогда не переставали верить в Него, – с достоинством ответила Марина. – Оно не отнимает, а забирает к себе лучших и наказывает худших. Оно не губит, а защищает и ведет. Если в душах у людей не останется веры, что же будет с ними дальше?

И как же я раньше не понял?! Вот почему ты так силен, песок! Люди поклонялись Морю, и древняя сила подпитывала тебя с каждым приливом. Люди поверили в Свет, и ты пробуждался под его лучами. Похоже, теперь ты хочешь сам стать богом? И ты знаешь, как найти сторонников. Ты неуловим, ты утекаешь сквозь пальцы. Кажется, ты готов принять любую форму. Но если тебе поддаться, ты поглотишь любого. И без остатка…

Не дождавшись ответа, Марина направилась к шлюпкам, но неожиданно свернула и подошла к стоящему в стороне депутату.

– Гражданин Люсьен, – начала баронесса, – я хочу поблагодарить вас. За все. Не знаю, встретимся ли мы еще раз…

– Этого не знает никто.

Уклончивый ответ, но что еще он мог сказать? Впрочем, у них с Мариной еще осталось одно незавершенное дело.

– Но очень хорошо, что вы ко мне обратились. У меня для вас есть подарок. Его доставят прямо на борт, а пока он лежит в карете, надежно связанный. Некий Жиль Биду, помните такого? Он служил в вашем доме…

– И что мне с ним делать? – Глаза баронессы сверкнули.

– Не волнуйтесь, он не доставит вам особых хлопот. Но вы понимаете, что отпустить его нельзя? Здесь, на берегу, Биду мог увидеть или услышать то, что не должны узнать посторонние.

Марина кивнула.

– Впрочем, он и сам мечтает убраться из страны, так как боится Нуарона.

– Ничего, по дороге в южные пределы я из него сделаю человека, – пообещала баронесса.

– Он в вашем распоряжении! Только… маленькая просьба. Заставьте Биду подписать признание, как его нанял Нуарон и для чего. И в первом иностранном порту отдайте это признание газетчикам! А если еще нанять хорошего памфлетиста… Чем больше пятен на Совести Нации, тем лучше. Особенно для тех, кто остается здесь.

Баронесса нахмурилась, явно не представляя, как она справится с подобным делом.

– Хоть раз последуйте моему совету! Или хотя бы поручите это вашему рыжему, Малену. Он тот еще хитрец.

– Я постараюсь, – наконец отозвалась Марина. – И… спасибо вам за все!

Люсьен в ответ отдал ей честь, приложив два пальца к шляпе:

– Светлого пути!

Тем временем капитан «Морской волчицы» скомандовал матросам, и бывших узников принялись рассаживать по шлюпкам. Первая партия беглецов поднялась на борт… затем вторая… третья…

Как же так получилось?! Столько людей из-за кучки подлецов вынуждены отдать себя на волю Моря. И неизвестно, кто из них останется в живых. Но теперь у них хотя бы есть шанс на спасение.

На «Морской волчице» подняли паруса. Корабль величественно покидал бухту. На берегу наступила тишина. Королева заученно махала рукой вслед и не замечала стоящего неподалеку депутата. Или делала вид, что не замечает.

– Запомните этих людей, ваше величество! Пожалуйста, запомните… – Канонисса с трудом сдерживала эмоции.

– Нас они не интересуют, – надула губы королева. – И ради этого мы сюда приехали? Надо было остаться во дворце!

– Но эти люди покидают нашу страну навсегда, причем не по своей воле!

– Я тоже хочу ее покинуть! – пробурчала Мария-Изабелла.

– Что, как ваш супруг и бывшие министры? – не сдержалась канонисса.

– А если и так? – королева удивленно подняла бровь.

– Жить на подачки иностранных дворов? Набирать войска, готовые по одному слову залить кровью собственную страну? – Альена почти кричала, забыв о почтении.

– В отличие от вас я не строю планов! – парировала Мария-Изабелла с торжеством. – Мне просто надоело бояться. Надоело, что мне никто не подчиняется. Все забыли, что я – королева! И что плохого в том, чтобы уехать из этой проклятой Светом страны?! Вы же сбежали двадцать лет назад в свое поместье? Хотя вам ничего не угрожало! Как сказал отец, вы просто презирали двор.

– Да, сбежала, – Альена опустила глаза, – занялась своими делами, хотя должна была остаться. И попробовать воспитать вас хозяйкой этой страны!

– Я никогда не могла стать здесь хозяйкой! – выпалила Мария-Изабелла. – Сначала меня опекали министры, потом Собрание, а теперь еще и вы. Стоите за моим плечом и подсказываете. Заведите себе куклу и играйте с ней! А эта страна пусть провалится! – Королева топнула ногой, словно обиженный ребенок, которому безразличен весь мир, если его лишили такой желанной конфетки.

Это верно, мы опекали и баловали ее, лишь бы нам не мешала. Но сегодня она зашла слишком далеко!

– Эта страна признала вас, когда короновала! – каждое слово давалось ему с трудом. – И бросить ее в трудный момент – значит предать и усилить ее беды. Власть – это служение. Жаль, что этому вас не научили!

Не только Мария-Изабелла, но и вся ее свита обернулась в сторону наглеца, осмелившегося высказаться в подобном тоне. Но, в отличие от министра Дюваля, Люсьен Грави может выложить всю правду без прикрас.

– Ваше величество, – поспешила пояснить Альена пораженной королеве. – Это тот самый депутат, что освободил узников.

– Мы поняли по его манерам, – холодно заметила та. – И чего вы хотите от нас? Благодарности? Какая может быть благодарность к депутату? Капитан Фавар! Если я прикажу арестовать этого… гражданина, вы это сделаете? – Королева нервно теребила веер.

– Ваше величество… – замялся тот. – У меня нет полномочий, Национальное Собрание тут же возмутится. Кроме того, он спас жизнь моему другу…

– Я понимаю. – Под взглядами Фавара королева смягчилась. – И восхищена вашим чувством чести. Если бы не ваша просьба, вряд ли бы я вообще приехала сюда. А этот наглец и так будет наказан, – злобно усмехнулась она. – В случае чего виноват в побеге узников будет только он! А Собрание шутить не любит!

В этот момент Дюваль почувствовал сильную боль в висках, а его сердце сжал страх. Перед глазами закрутились странные картины – огромные волны накатывали, швыряли его, как песчинку, затем отступали и снова накатывали…