Текст книги "Попаданка. Комедия с бытовым огоньком (СИ)"

Автор книги: Елена Саринова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 18 страниц)

Глава 36

Душевный утренний отчет…

– Напомните, Степан Борисович, а вы когда уезжаете?

Мой управляющий из своего полукресла с другой стороны кабинетного стола, еще недавно напрочь заваленного бумагами и папками, но только расчищенного, душевно вздохнул:

– Сегодня в полдень от нашей пристани, Варвара Трифоновна. Отсюда и до самой Москвы.

– А-а…

– Не переживайте.

Да какое там? Прогуляться на комфортабельном теплоходе по Исконе, впадавшей у окраин Алехновска в Москву-реку. И по палубе, чтоб ветер в растрепавшийся локон. И зонт еще! Обязательно, чтоб кружевной с узорными тенями на лице от него… Ух-х. Мечта. Но, прием у Лисавиных второго, через день. Да и… черт возьми, нечаянно столкнуться в столице с собственным мужем. Вполне возможно! Аркадий Платонович Батурин – коллежский советник Главного управления гражданских путей сообщения. А нам нужно в их Губернский департамент, в подразделение водных путей. Ну и там напомнить о себе, сообщить о восстановлении пристани (и обязательно кассы!), предложить дополнительные возможности, в кои входит трактир с номерами, торговые лавки и ярмарка местных мастеров с товарами, что более не найти. А это значит рассмотрение значительного временно́го увеличения стоянок… У-ух. Степан Борисович утверждает, что…

– Не переживайте, не в первый же раз. И мы знаем пути. И мзду своему чиновнику оттуда я уже взял.

А хватит ли трехсот лишь рублей?.. Черт. До сей поры забываю, что сейчас не тот мир и в ходу совершенно иные «тарифные таксы». И всего на триста рублей возможно построить целый каменный дом!.. Черт… А не много ли ему, мздоимцу-лиходею, сатрапу?

– Варвара Трифоновна, нет, не много.

И я снова высказалась вслух.

– Ну-у, хорошо… А что у нас с…

– Антоном?

Мой управляющий – интеллигентнейший человек и воспитанный господин. Но, рассказывая об Антоне, сыне Филиппа, бывшего нашего старосты, будто в него вселяется дух. Такой, с ехидцей и весомой долей довольства. Ну-у… а кто я, чтоб его вразумлять? Я лишь слушаю:

– Антоном, – и киваю, киваю.

– Соседи через огород говорят, что видали его сегодня по утру. Будто несся он в одних подштанниках, племенным скакуном перемахнул через высокий плетень. А за ним его верный прихвостень, Фрол. Но, не поспел. Антон через плетень да прямиком в ближний лес. И девки, сестры Полукеевы, собиравшие там за оврагом грибы, говорят…

– И что именно?

Ух, страшно представить. Мой управляющий надёжно страхов не обманул:

– Блажил будто, что призрак за ним летит. И что он не причем, а всё его батя.

– Сдается мне, Степан Борисович, Антоша скоро батю своего закопает по маковку в аккурат.

– Поменяет ему уральские каменоломни по приговору на верную виселицу. Тоже так думаю. Еще день или два.

– Не более, – сказала, повысив голос, чтобы расслышал и кое-кто. А то увлечется в скачках котовья азартная морда, и кто потом ярко свихнувшемуся поверит?

Собеседник мой согласно откинулся поджарой спиной в мягкость сиденья:

– К моему возвращению. Я на обратном пути в Карачарове с «Ласточки» сойду. Загляну в отделение волостной жандармерии. Давно их начальник, Борис Палыч, у нас не бывал. Не зачитывал публично с выражением, как он любит, изменения в статьях имперских законов.

И глаз так горит, так горит, что сам бы сейчас через плетень и туда – за Борисом Палычем Ужовым в Карачаров. Кстати, надо б завести с ним знакомство и мне.

– Хорошо.

– А еще Поликарп и Осип получили первый заказ. Усадебную столярку они в порядок уже привели. Недостающие инструменты, что заказывали, я им купил. Доски и рейки заготовлены давно. Стекло завтра в обед привезут. Там все оплачено, Мирон проконтролирует. И, как вы говорили, начнем с нашей оранжереи. Печь я там проверил – исправна. Шланг у водяного насоса сменил. И вы по-прежнему её намерены…

– Да. Для травы «Лунный свет». Для нее и ящики на моем эскизе у мастеров в два этажа.

– Я понял, – кивнул мужчина. – Невысокая травка.

– Если верить записям Марии Дитриховны, она максимум всего фута два, – по-старому моему, сантиметров шестьдесят. И, кстати! – И, кстати, Степан Борисович, как вернетесь, подберите мне из села на несколько дней женщин пять – за Иван-чаем в луга пойдем.

– Я помню, Варвара Трифоновна, – улыбнулся он мне. – Стол под навесом у малого амбара уже отчистили. И нам бы штат усадебный увеличить теперь.

– А то, – вмиг помрачнев, хмыкнула я. – Вот, возвратясь, и возьмитесь.

А то Мирон наш в роли лакея – натуральнейший дуболобный скоморох! Как он сегодня личного секретаря Его сиятельства торжественно объявил?.. «Колисрам»? И как этот рыжий стерпел? Хотя я б сама его минуты через три… Точнее, работодателя его. Это ж надо додуматься? Сено вместо мозгов.

– А мука то отборная, не с лупинской мельницы, это факт. Да и не только мука…

Мы с моим управляющим испытующе через стол уставились друг на друга:

– Я что, опять мысли свои вслух говорю? – уточнила у него, сузив глаза.

Степан Борисович скоро замотал головой:

– Нет же! Нет! Просто, как ее, ми-ми-ка, да, у вас, Варвара Трифоновна, уж больно сейчас выражающая.

Кроме трех мешков «отборной муки» Калистрат сегодня еще до завтрака на телеге привез к нашему парадному крыльцу примерно пуда два парной телятины, бережно укутанной в брезент, пять свежеощипанных курей, рис, гречку и пшено в мешочках, в глубокой корзине перцы, помидоры, баклажаны. А еще халву, орехи грецкие и мармелад… Мне сильно захотелось, обхватив колонну, плакать. Но, это всё еще не всё! Прошу прощения за каламбур!

– Варвара Трифоновна, благодетельница, примите и лично от меня дары! – воздев к крыльцу картинно руки, протрубил этот рыжий секретарь. И рывком откинул от еще одной большой корзины полог. – Форель!

Я обомлела, глядя на нее. Потом перевела взгляд от телеги.

– Акулина?

– Нет! Что вы⁈ Племянница на Щучье больше ни ногой. Я самолично на зорьке сегодняшней там неводок забросил. И вот еще письмо с ценным вложением от Его высокоблагородия лично вам. Просил с поклоном передать. А сам еще вчера в Москву по делу. Срочно.

Ядреный же дым! Какие ярмарочные кренделя! Да, мы вчера к окончательному согласию не пришли. Да, Ганна пока останется со мною. И впереди, я знаю, полный разноцветный геморрой: учителя, гувернантка, выходы, и узаконенное опекунство. Но! Но, нынче лето. И ребенок может отдыхать… А я сама пока забыть:

«…Варвара Трифоновна, извините за настойчивое попечение. Однако, продукты и деньги назад, чтоб вы заранее знали, не приму. Это лишь малая часть того, что я обязан дать…».

На что⁈ Мы голодаем? Побираемся? Стучимся с Ганной, руки протянув, в дома?.. Мужлан. Прямой как… как армейский штандарт, неотесанный мужлан. Вся репутация коту под хвост. И придется вновь поговорить. Но, сделать это крайне осторожно… Нет, не потому что сыщик Мухин безусловно впечатлил. Он вчера, уже после заката прискакал в усадьбу к нам с отчетом. И был до сей поры взволнован состоявшейся недавно с новообретенным родственником Ганны встречей:

– Мы в Вязьме в городской управе подавали просьбы у одного служебного стола. Так вышло. И я обмолвился о собственной причине без всякой задней мысли. И Его сиятельство был так решителен, что… в общем, состоялся разговор. И, госпожа, как бы там ни было, заказ ваш выполнен.

– Конечно. Расчет в обмен на отчет вы получите немедля, – сказала и вновь залюбовалась фонарем под искренне смущенным левым карим глазом.

Глава 37

Как всё началось…

Моя компаньонка за последнюю неделю два раза оказалась глобально права. В первый, порекомендовав мне свою, уже немолодую, и на первый взгляд, совершенно не продвинутую портниху. А дальше, уверив, что обе наши юные будущие цветочницы, и Маша, и Вера, талантливы, терпеливы, усердны… Всё это так.

Я смогла полностью убедиться! И теперь к приему у Лисавиных в моем шкафу под чехлом висит шикарное платье. С модно завышенной талией, с лифом из изумрудного дорогого атласа. А низ многослойный, да. Похож на стилизованную бежевым кружевом ёлку. Но, тюль настолько тонок, с таким тяжелым и широким фестоном, что в ненужных местах напрочь отсутствует излишний объем. Я готова… Туфли купила сама. Розы в волосы смастерили из тканевых остатков с портнихой. А мой любимый в былые времена «пучок чарльстон» самоотверженная Евлампия за два вечера освоила на белых локонах Ганны. Это тот, что сочетает фиксированные лаком (или сахарной водичкой) крупные волны и романтический низкий пучок. Скажу честно, с богатыми волосами Варвары получился шедевр. Да и модернизированный ребенок тоже прыгал у зеркала, ультразвуком пища от восторга.

С Машей и Верой мы на первом, вводном занятии изучали инструменты и материал. Всё, что накануне с ними и Ольгой, рыская по городу, успели найти… И не густо! Не гус-сто… Садовые секаторы, ножи, пара ножниц, проволока, деревянные, картонные и жестяные коробки, бумага и ленты. В повестке дня налаживание базы поставщиков и выход нашей «Лавки цветочных чудес» в широкую имперскую прессу. А еще необходимо, как ни крути, расширить свой штат. Ведь столько перспективы у нас: букеты по «цветочному языку», все виды стабилизаций, интерьерные композиции и сухоцветы. А еще есть такая… такая заумная принципиальность – «Линия красоты». Вот по ней, я, пожалуй, буду развиваться сама (нашлись в справочнике Мэлин кое-какие задумки). И жизненно необходимы в работе очиститель от шипов и конторский степлер… Родион Петрович!!! Илья Степанович!!! Привилегии на пару махоньких изобретений! Ау-у!.. Это кирдык без них и полный капец. В смысле, без этой пары нужных мужчин.

И как некстати сегодня прием! Хотя… на мне ведь именно сейчас «пучок чарльстон», «взрослые» туфли и такое шикарное платье!..

Песочного цвета двухэтажная каменная усадьба Лисавиных в конце аллеи поразить видом своим вряд ли могла. Наверняка, Варвара в столице лицезрела и лучше. А что до прежней меня, так совсем… Ну, классицизм. Колонны, перила в воняющей недавним обновлением позолоте. Крыльцо шириной на целый женский академический хор. И по обеим сторонам вдоль стен подстриженные в английском стиле кусты.

Под маленькие такие стожки… Березы мои. Деревянный домик уютный.

– Да. У нас значительно лучше.

Мой полупрозрачный фамильяр с явным вызовом трясся в пролетке рядом со мной. В общем, я не против. Но, как же Софья? Ведьмино особое зрение? Да и, вдруг…

– Нет духа-хранителя у нее. Ты что думаешь? Я ж, сразу, как освободился, бешеным ковбоем обскакал всю округу. Единственное место, где, как ты изъясняешь, «фонит» – владенья Отца Василия. Особенно, храм. Да и не полагается ведьме со славянскими корнями охраняющий дух. Тем более хи́лой такой.

– Хилой? – разглядывая мелкие фигуры на еще далеком крыльце, сосредоточенно наморщилась я.

Нифонтий сбоку будто от хлорки, оглушительно фыркнул:

– А то⁈ Будто, Варвара, ты не заметила это сама.

– Откуда? Опыта у меня пока нет. А вот характер ее…

Кот согласно захихикал:

– А вот характер заметила. Конечно.

– Но, нам нечего с нею делить.

– А я бы не утверждал так уверен-н-но.

– Рот свой закрой. И-и… – вздохнула. – предупреждай там, если что.

Нифонтий зевнул, чавкнув розовым язычком:

– Ну-у, за этим и еду. Главное, с мужчинами не уединяйся, откровенно не хохочи и не спрашивай: «Что?». За столом веди легонький разговор, и если соседа не расслышала…

– Прошу прощения, не поняла.

– Я говорю…

– М-м?

– А-а! Ты просто…

– А то!

– И вот «а то!» тоже ни в коем случае.

– Слушаюсь и повинуюсь.

Вообще, в последние дни меня на самом деле наставляла дома старушка. Уж сколько через Мавру Зотовну за все годы приемов прошло в Верховцах! Сколько важных капризных гостей. И я точно знаю про субординацию за общим столом, про возможные развлечения и бальные танцы. Вот в последнем присутствует некоторый… затык. Из всего перечисленного я танцую лишь вальс. Хотя! При моем одиноком статусе на подобных мероприятиях есть существенный плюс: я могу вообще не танцевать и уехать сразу же после застолья. Кстати, по аналогичной причине ответные соседские визиты вежливости от меня не нужны. Красота! Одно худо – нельзя болтать про дела. Вернется завтра из Москвы господин Костров, собственными визитами наверстает.

«На златом крыльце стояли»… Нет, не королевичи с царями, и не целый женский хор. Гостей усадебных у самых распахнутых дверей встречала красивая, слегка немолодая уже, но шикарно разряженная пара – Елизавета Логиновна и Дмитрий Сергеевич Лисавины. Да, именно Его сиятельство я на воскресной службе в храме вместе с графом Туровым тогда запечатлела. И вот в кого пошла немалым своим ростом младшенькая Лида.

Дочерей, кстати, обеих рядом у колонн не наблюдалось. Да так и положено по этикету. Хотя, по протокольной строгости его, некоторых у ворот положено встречать. Князей там всяких. А купцов и остальных мещан возможно дома, сразу в зале. Но, Мавра Зотовна подобную «крылечковую простоту» списала на провинцию. Да и не набегаешься за день от ворот до зала.

Короче, встретили. Представили хозяину меня. Поулыбались. Передали на сопровождение чуть менее нарядному, чем сами, местному лакею. Внутри, в просторном холле, под огромными люстрами уже полно было прибывших гостей. Я огляделась мельком… С платьем угадала! Отлично. У многих дам наряды и вовсе как у Вари в двух столичных сундуках. А если взять в расчет прическу, туфли и тончайшее белье…

– Вар-рвара?

Уж много ты, трехсотлетний кот, понимаешь в женской психологии! Еще и зануда. Авантюрист и разгильдяй.

– С-сама такая, – получила тут же свистом в ухо. – Кс-стати, его пока что нет. А вот насчет «пораньше смыться» позабудь.

Ага, я помню. По традиции здешней хозяину от гостей даруются весьма своеобразные подарки. Как там их?.. «Праздничные фанты». Так в «Приглашении» упоминалось. И интересно, кто тут зайчиком поскачет? Кто польку спляшет? Я вот знаю, например, стишки. Гля!

Вот летают бегемоты —

Кто-то с песней, кто молчком.

Я бегу, обута в боты,

С фиолетовым сачком.

Могу их с выражением пропеть! И вот… накаркала. Однако, про «накаркала» уже чуть позже…

Глава 38

Чем закончилось всё…

Из лиц, уже знакомых, в холле, на блестящем паркете, в ромбах которого отражались сияющие хрустальные люстры, я увидела многих. Из Бабок, Трули, Милятина, Князева, Лупина и Рысихи. От нашего волостного центра возле центральной колонны у столика с рядами из тонких фужеров единолично царствовал… статный ресторатор Трегубов. О, счастье!.. О, горе. Ядрёный же дым. Недопустимо о делах здесь болтать! Да и вообще в жизни у меня нынче дистанция и корректность. Дистанция и корректность! Толи защита личная моя от посторонних мужчин, толи, наоборот. А то, наброшусь сейчас на господина Трегубова – он мне химика обещал. Да и руки чешутся оформить скорее пару миленьких изобретений.

– Об колонну у с-столика пойди, почеши, – а воспитания Нифонтию еще б фунтов триста по загривку надо отвесить. – Кс-стати, Варвара, гости теперь уже все. Только что приехал последний.

И правда, не успела я, приветствуя Илью Степановича, по-дружески чистосердечно кивнуть, едва не шарахнувшись (это нервное, накрутили!) от взлетевших в ответ восхищенно бровей, как двери напротив неожиданно распахнулись:

– Прошу за наш семейный незатейливый стол! – объявил, выгодно представший словно в раме, в своих позолоченных створках, виновник всего торжества.

– Ну это Дмитрий Сергеич явно стоимость продешевил, – ресторатор через секунды оказался уже рядом со мной, как видно для милой беседы.

А вот мне интересно… в домах подобных, как и в юрконторах, припрятаны магические маячки?.. Нифонтий утром утверждал мне, что нет. Тогда не грех (для подстраховки) воспользоваться ведьмовским отводом глаз… И мир за гранью очерченного круга, вдруг поблёк. Переборщила. И-и вернула. Теперь же мы оба в поле зрения остальных, и чинно, но в молчании идем. Вот то, что надо!

– А стол, конечно же, ваш, Илья Степаныч? – и почему б беседу теперь не начать?

Господин Трегубов с радостью откликнулся:

– По старому знакомству, Варвара Трифоновна. По старому знакомству «Магдебург» ежегодно обслуживает данное мероприятие. А в этот раз мы здесь представили еще и новинки: «Рольмопсы по-трирски», рулетики не из традиционной сельди, а из мягчайшей скумбрии; «Пуншкрапфены», бисквитные пирожные с весьма игривой пропиткой и черничным джемом, а также…

– Неужели тот самый? – тут же театрально опешила я.

– Я-я, майне зееле! – задорно подыграл мне господин ресторатор. – Истинно! Пикантный и оригинальный томатный соус, так же появившийся после моей поездки в Берлин. Ну, вы же сами просили сохранить наше недавнее событие в тайне.

– О, да-а, – аккуратно поддернув собеседника к себе за дорогой рукав, на ухо прошептала я ему. – А также просила приготовить блюдо под названием «Химик». И у меня еще есть два рецепта, которые весьма потянут на двойку милых скромных привилегий. Не желаете ли к «трапезе» присоединиться, Илья Степаныч?

Мужчина в удивлении в грудь набрал воздуха, но тут мы подошли к накрытому богато столу, и я увидела Его сиятельство, Клима Гордеевича Турова. Пока что издали, через толпу. Но, мне показалось, или он на самом деле был хмур?

У-уф… Всё не сейчас, потом. Настало время в двух словах объяснить, что значат «гостевые правила рассадки».

В них тоже твердо чтутся иерархические догмы. Хозяин и хозяйка, садясь напротив, занимают места с торцов накрытого стола. Возле хозяина рассаживаются первостепенно самые привилегированные дамы. Возле хозяйки парочка мужчин – высокие военные чины и знатные гости, прикатившие из-за границы. А дальше светские с точно такими титулами и чинами по мере убывания таковых.

Вот если бы сюда нагрянул мой супруг… н-да, то сел бы от заветного торца чуть дальше графа Турова. Хотя в чинах по «относительной» иерархии оба полковники. Что же касалось остальных… По личным выводам из всех визитов, Карачаровская волость, точнее ее юго-запад, особо аристократическими звездами на имперском небе не блистал: две старые графские семьи, пяток баронов и один, когда-то княжий род. Вот с ним всё интересно.

Жил еще при Николае I «Незабвенном» молодой и дерзкий князь Звановский – дальний родственник династической семьи. Но, чем-то он императора так прогневил, что был вскоре сослан из столицы вместе с молодой женой. Причем имение его, врученное как «персональная тюрьма», получило название не по фамилии, а титулу. Однако вскоре и сам титул был понижен, а фамилия уже изменена.

И два милейших старичка, любители ночных картежных игр, барон Феодор Куртович Князев с сестрой, Домной Куртовной Шишкейн – потомки той, когда-то «сосланной» семьи.

За нынешним столом они сидели в самой нелицеприятной середине… Баронский род, дальние родственники императорской семьи и напротив я – супруга «светского» полковника. Вот так. Уверена, мне лично указали место «брошенки» в высоком аристократическом кругу. А старички… ну надо же кому-то занимать собой и середину?..

Мы славно посидели… Брат и сестра между фужерами талантливо травили исторические байки. Сидящий слева от меня, молоденький купец Аноськин, в ответ смущенно прятал смех в салфетку – соседство подобное смущало искренне его. А через полчаса к нам подсел и господин Трегубов. Кого он там подвинул в «иерархическом ряду»?.. Не знаю – озорно шипучий сидр на сидр совсем не походил. Или мне просто было хорошо? Какие блюда! Кстати, то́сты здесь возможны только в перемене их… Еще минут через пятнадцать всех гостей из-за стола стратегически позвали в зал приёмов «фантить»…

Народ, кто с явным предвкушением, кто с тихим ропотом, но шустро, расселся по разномастным стульям в длинный полукруг. Впереди распахнутой как парус, крышкой, всех ожидал уже белоснежный лакированный рояль. Чуть в отдалении, заваленный «инвентарем», скучал огромный стол. И тут я впервые увидела пиано-маэстро, небрежно упомянутого Лидой, будучи еще в гостях. Субтильный темноволосый паренек, заявленный тогда как итальянец из московского «Золотого петуха», в полсилы на рояле играл незатейливый задорный марш… Ну, если его пригласили как аккомпанемент, зачем же тратиться? Половина присутствующих дам при данных нормах образования такое бы сумела.

– А Вар-рвара терпеть не могла и пение в общем и в частности свой новенький р-рояль, – напомнил о себе ворчанием фамильяр. – Этот факт, кстати, первым и заставил приглядеться к тебе нашу старушку.

Всё понятно.

– И-и… Что будем делать?

Данный неожиданный вопрос застал меня врасплох. Гости уже почти затихли на местах и… я не виновата. Он такой большой, что на другом конце из стульев высился как мачта… Граф Туров. Мне не показалось – взгляд его предельно помрачнел. Но, зацепил. Кто ж будет разбираться чем? Возможно, вызовом своим. А может… что там кот сказал?.. Полнейшим с обстановкой диссонансом… Нифонтий, что?

– «Что-что?» – передразнил нетерпеливо дух. – Что будем делать? Кое-кто, скажем, кое-какая «недо-ведьма» с сестрой тебе готовят казус – подсунут нужный фант в корзинке. Решили усадить тебя попеть за свой рояль. Соплячки в курсе о варвариных «пристрастьях»… Да оторви ты взгляд от Турова. Вот именно его вопрос к их папеньке кр-расавиц и подбил. Ты думаешь, чего он серый весь? Во-первых, армейский амулет, снимающий все, ну почти что все, ведьмовские чары. И он вас по дороге ко столу с собеседником прекрасно лицезрел. Да! А после эта рокировка. Позор-р. Так что, меняю снова фант? Ну, скажем, на стихи? Нет! На комплимент соседу? Такой там есть. А? Вар-рвара?

Да к черту комплимент! Нифонтий удивленно ахнул:

– Да ты что⁈.. – и недоверчиво пропел. – Колоратурное сопрано?.. Вот это будет финт.

Пример всем задала хозяйка здешнего банкета. Она, подтверждая вероятность фантовых подмен, прочла помпезно оду одобряющему это действо, мужу. Потом хихикающие сестры с украшенной корзинкой пошли по ряду. Выборочно. И досталось генеральской раскрасневшейся вдове. Она изображала деву у ручья. Это откуда-то из древних греков. Дальше Домна Куртовна вместо «художественного свиста» как могла почти беззубым ртом задорно посвистела. И я точно поняла – меняют фанты. Развлечение отработано у них не первый год.

Я стала пятой в «праздничном концерте»… Поднявшись, медленно расправила на платье бежевые кружева… После того, как фант был оглашен, весь зал как будто бы затих… Лишь только стул под кем-то слева нервно скрипнул и… «С-сидеть!». О, Его сиятельство мои команды понимает даже как ментал! И это ненормально…

– Госпожа, что вам сыграть?

Вот тоже мне, «итальянец по крови». Акцента ни малейшего, но голос сильно напряжен. И парень словно б догадался о готовящемся фарсе.

– Спасибо, я сама.

– Освобождаю место, госпожа. Бона фортуна.

– Грацие, – такой то итальянский каждый школьник в прошлом моем мире знает… Ну… с Богом…

Раньше у меня был альт. Совершенно средний по тональности. Он позволял мне петь. Да просто петь сравнительно большой репертуар. Сейчас же «Бог послал» колоратурное сопрано. Самый высокий женский голос, черт возьми! Не разработанный пока. Но, будем брать. Мы этот бастион возьмем, я так решила, шоком.

У Лисавиных прекрасный инструмент. Близость печи, пожалуй, небольшую сухость звукам предает и, как говорил наш незабвенный мастер-настройщик, Лев Абрамович: «Вовнутрь поставим банку». С простой водой, имеется в виду. Но, здесь не до воды… Мотив у этого рахманиновского произведения… он отсутствует почти. И взамен словно бы легкое порхание птички по высоким веткам. А текст от Фета…

– О, долго буду я, в молчаньи ночи тайной,

Коварный лепет твой, улыбку, взор случайный,

Перстам послушную волос густую прядь

Из мыслей изгонять и снова призывать;

Дыша порывисто, один, никем не зримый,

Досады и стыда румянами палимый,

Искать хотя одной загадочной черты

В словах, которые произносила ты;

Шептать и поправлять былые выраженья

Речей моих с тобой, исполненных смущенья,

И в опьянении, наперекор уму,

Заветным именем будить ночную тьму…