Текст книги "Сокровище из другого мира (СИ)"

Автор книги: Елена Рей

сообщить о нарушении

Текущая страница: 16 (всего у книги 22 страниц)

– Миледи.

– Сир, – чуть поклонилась она и хотела было продолжить путь, но остановилась, услышав:

– Ах да, ваша нога…

– Тоже желаете услышать о моем любовнике? – резко остановилась она.

Король приподнял брови.

– Вашем… любовнике?

– Да. К кому же еще мне бегать в лесу во время охоты?

Он молча смотрел на нее, и Алекто почувствовала, как порыв злости и огорчения, вырвавший эти слова, идет на убыль.

– По крайней мере, так все и было, если верить здешним леди, – тихо докончила она.

Король наконец отомкнул уста.

– Что вас так огорчило: было недостаточно масла за завтраком? Или не оказалось нитей нужного цвета для вышивания? А может, менестрель, услаждавший ваш слух, взял фальшивую ноту?

– Или мой король позволяет себе смеяться надо мной.

– Смеяться? – Теперь его взгляд из задумчиво-рассеянного стал острым, сосредоточенным на ней.

– Давайте откровенно: я вам не нравлюсь.

– Не нравитесь, – согласился он с легкостью, задевшей Алекто больше, чем она ожидала.

– За что?

– За то, что ведете себя недостойно имени своего рода: не выказываете должного почтения старшим, дерзите, сбегаете, и ваша мать…

– Вы ставите мне в упрек и мою мать?

Он замолчал, тяжело дыша, и Алекто почувствовала, как взаимная неприязнь буквально сгустилась в воздухе. Теперь, глядя на короля, она поражалась, как могла когда-то мечтать о нем. В стоявшем напротив юноше не осталось ничего от образа, заставлявшего ее сердце биться быстрее. Вообще-то перед ней сейчас был незнакомец, с которым не связывало ничего, кроме оммажа.

– Морхольты все такие?

– А Скальгерды?

Неизвестно куда завел бы их этот разговор, но тут раздался легкий стук когтей о плиты. Повернув голову, Алекто заметила рыже-серебристого зверька. Хруст что-то держал в пасти и теперь неуверенно смотрел то на нее, то на короля.

– Что это у тебя? Дай-ка сюда.

Он сделал было движение к ней, но остановился, словно сомневаясь, кому предназначается ноша.

Присев, Алекто протянула руку, однако Хруст, задумчиво шевельнув ушами, все же просеменил к ее собеседнику.

Тот недоуменно посмотрел на зверька у своих ног. Наконец, протянул ладонь.

– Что это? – удивленно повертел он вещь, которую тот в нее вложил.

Алекто почувствовала поднимающуюся ледяную волну, узнав ту самую фигурку, которую они этим утром искали с Эли.

– Это мое, – шагнула она вперед.

Но король не спешил отдавать находку. Рассматривал ее на вытянутой руке.

– Откуда это у вас?

– Подарили.

– Что это за рисунки?

– Я… не знаю. – Алекто тоже удивленно смотрела на знаки, которых не было в последний раз, когда она держала ее. Ах да, Эли же упоминал их – значит не солгал. Правда, они не светились. Она почувствовала вину перед младшим братом, которому не поверила.

– Прошу, сир, отдайте.

Король посмотрел на нее непроницаемым взглядом. И медленно протянул фигурку.

– Надеюсь, нам с вами больше не придется беседовать наедине.

– Взаимно, ваше величество.

Раздраженно посмотрев в последний раз друг на друга, они разошлись в разные стороны.

* * *

– Вот вы где, – произнесла леди Рутвель, когда они с Алекто встретились перед ужином. – Вас не было видно весь день.

– Да, я отдыхала у себя в комнате.

– Как ваша нога? – Леди Рутвель опустила взгляд.

– Так же.

Вообще-то после разговора с королем она разболелась еще сильнее. Кроме того, Алекто полдня ломала голову, откуда на фигурке могли взяться рисунки. Сперва даже решила, что это другая, но потом заметила скол у края, который видела раньше.

– А как ваши развлечения? Как та чужеземная девушка с кожей цвета черного дерева?

– О, мы пробыли с ней почти до полудня. Она знает различные гадания, в том числе по чертам лица и родинкам на теле.

– Даже родинкам?

– Да, у леди Томасины там развернулась целая карта.

– И что же она ей предсказала? – Алекто стало любопытно.

– Укрепление воли и новые дружеские знакомства.

– Как занятно.

– Последнее пришлось леди Элейн не по нраву.

У Алекто никогда не было лучшей подруги, но леди Элейн и леди Томасина были тем самым воплощением наперсниц, названых сестер, о которых говорится едва ли не в каждой истории.

– А что же леди Томасина?

– Высказала гадательнице свое возмущение и недоверие. А потом тайком одарила ее жемчужной нитью.

Эта самая нить, к которой добавились еще пара-тройка украшений – видать, от других благодарных леди, – красовалась на шее гостьи во время ужина, оттеняя черноту кожи и белизну зубов.

Алекто смотрела на нее, задумчиво барабаня кончиками пальцев по фигурке, с которой теперь не расставалась.

– О, ты нашла ее, – восхищенно воскликнул Эли, усаживаясь рядом и выводя ее из задумчивости.

– Да, ее нашел Хруст.

– А рисунки почему-то не светятся.

– А ты уверен, что они светились?

– Ну, конечно, – Эли возмущенно посмотрел на нее и наморщил лоб. – Дикки сказал, что это из-за огня.

– Опять ты про своего Дикки постой, из-за огня?

– Ну да: говорю же, мы нашли ее в камине. Кстати, он сказал, что ты нравишься его брату. Может быть, вы даже поженитесь, хотя тебе лучше держаться от него подальше, потому что он не такой, как мы, и.

Но Алекто уже не слушала. Встав с лавки, она быстрым шагом, хромая, направилась прочь из зала. Найдя жаровню, положила фигурку на угли и принялась ждать.

Она смотрела так пристально, что, казалось, та может расплавиться от одного только ее взгляда.

Бока мягко мерцали, обнимаемые жаром, но сколько Алекто ни вглядывалась, свечения узорам это не добавляло.

– Ну как там? – нетерпеливо подпрыгнул Эли, пытаясь заглянуть в жаровню.

– Пока ничего нет, погоди.

– А сейчас?

– Осторожно, ты заденешь края. Нет, ничего.

Наконец, поняв, что все без изменений, Алекто осторожно взяла фигурку, предварительно обмотав платком, и понесла в комнату. Быть может, дело именно в камине. Но и там ситуация оказалась не лучше: Алекто держала фигурку на огне с четверть часа, однако рисунки так и не засветились.

– Может, она только в первый раз светится от огня? – спросил Эли, сидевший со скрещенными ногами, подперев щеки кулаками.

– Не знаю, – задумчиво откликнулась Алекто.

– О. А вот тот рисунок совсем, как на руке у Дикки, – ткнул Эли в один из знаков на находке.

– Перестань, – раздраженно поднялась Алекто. – То рисунки, то Дикки…

– Ты снова мне не веришь. – Эли насупился, выдвинув нижнюю челюсть.

– Прости, – Алекто со вздохом опустилась рядом. – Просто после всех этих последних событий я уже не знаю, что думать, во что верить, и что делать.

– Если не знаешь, что делать, хочешь, сыграем в карты?

– Давай, – согласилась она.

Эли, вскочив, сбегал за колодой, и Алекто, вздохнув, кинула на покрывало первый прямоугольник.

* * *

Когда я вошла на кухню, его величество жадно пил из кувшина ягодную воду, держа его высоко над головой.

– Сир.

Омод замер, но не сменил позы и не обернулся, стоя ко мне спиной.

Я приблизилась. Он медленно опустил кувшин и посмотрел на меня.

– Миледи.

Мы надолго замолчали.

– Я встретил вашу дочь, – наконец, произнес он.

– Да, Алекто еще не оправилась после вчерашней травмы.

– Я должен идти, – начал было отворачиваться он.

– Постойте. – Я шагнула к нему. – Ваше величество, ваша мать беспокоится о вас.

– У нее нет для этого причин.

– Я так не думаю. – Я внимательно посмотрела на него. – Думаю, вам сейчас требуется поддержка. Пожалуйста, не отвергайте помощь, ни ее, ни мою. Давайте продолжим уроки.

– Вы уже помогли, миледи, – резко ответил он.

– Я не сделала и толики того, что хотела бы.

– Почему? Почему вы хотите помочь? – Он впился в меня взглядом. – Нас не связывает ничего, кроме клятвы поданного и короля, вы же заставляете меня чувствовать себя так, будто моя судьба вам небезразлична.

– Она мне действительно небезразлична, – в волнении воскликнула я. Омод отступил, и я докончила: – Все, что я делала, я делала искренне.

– Почему? – требовательно повторил он. – Вам нужны земли? Дела в замке идут неважно, и вы нуждаетесь в средствах? Или хотите остаться при дворе, и все это имеет именно такую цель?

– Я действительно хочу остаться при дворе, но вовсе не по тем причинам, которые вы перечислили, а чтобы помогать вам.

– Люди не делают ничего просто так, значит вам что-то нужно. Что вам нужно?

– Быть рядом. И… – я посмотрела на свои руки, – делать, что могу.

– Сделайте что можете для своей дочери. Из-за меня она вчера пострадала.

– Не из-за вас, это случайность на охоте. Но вам действительно следовало прежде спросить мое разрешение, и я бы ответила "нет".

Он посмотрел на меня.

– Что вам сказала моя мать?

– Что вы меняетесь, и это ее беспокоит.

– И что вы ответили?

– Что это нормально, и от вас требуется много мужества.

– Мужества? – он хрипло рассмеялся и убрал назад упавшую на лоб черную прядь. – На то, чтобы терять разум, много мужества не надо.

– Прошу, позвольте мне быть рядом и проводить уроки.

– Нет. Закончим на этом. – Он отвернулся и направился к выходу. – А тот нож, что вы подарили, миледи…

Я сделала шаг вперед.

– Да?..

– Вам следовало оставить его себе, – глухо докончил он и, не оборачиваясь, вышел.

* * *

Когда Омод вошел, мать работала над гобеленом, который, как он знал, отправится после в храм Святой Маргареты. Огромное полотно, зажатое между рамами, терялось по краям в темноте. На золотых нитях в центре играло пламя свечи.

Омод постоял у двери, понимая, по тому, как ее руки задержались, что мать почувствовала его присутствие, и двинулся вперед. Не отрывая взгляда от наполовину готового полотна, которое продолжал быстро движущийся челнок, он опустился на пол у ее ног.

– Вот так же в детстве я смотрел, как вы работаете…

– Да, – мать, чьи волосы были тщательно убраны под покров, рассеянно провела по его прядям и продолжила работу.

Омода всегда поражало, как из-под таких хрупких пальцев выходит такое масштабное изделие.

– Что вы чувствуете, когда работаете?

Ресницы матери дрогнули, но руки не замедлились.

– Наполненность. Слияние с тем, что делаю, и удовлетворенность от хорошо проделанной работы, от того что отдам гобелен тем, кому он предназначается.

– И почему вы выбираете такие сюжеты?

– Какие?

– Такие… не про замок, не про то, что происходит вокруг нас, а про Праматерь и небесные сферы, недоступные нашему пониманию.

Мать на миг задумалась.

– Должно быть, оттого что мне нравятся золотые нити, – рассмеялась она. – А сияние проще всего отобразить с помощью них.

Омод с легкой улыбкой продолжил следить за быстрыми движениями ее пальцев, постепенно успокаиваясь.

– Вы беспокоились обо мне?

– Вы мой сын, я всегда о вас беспокоюсь.

– Но в наши последние встречи я вел себя не так, как должно сыну.

– Скорее не так, как должно разумному королю. Надеюсь, наши соседи еще не успели начать приготовления к войне?

– Не успели. Я не отправил им послания.

– Хорошо.

Они замолчали.

– Вы чувствуете спокойствие, когда работаете? – Омод не отрывал взгляда от сверкающей нити, которая потянулась, ныряя и огибая другие.

– Да.

– А ощущаете, что делаете все правильно? Живете правильно?

– О да.

– Хотел бы я так же.

Омод замолчал, и мать, оставив работу, повернулась к нему.

– Я всем сердцем верю, что вы делаете важное дело. Я знаю, как много вы трудились, получив корону и готовясь к ней. Вы, как никто, заслуживаете пожать плоды своих усилий.

– Хотел бы я что-то сделать для вас…

– Вы сделаете, если, как раньше, станете делиться со мной тем, что вас тревожит, тем, что у вас на сердце.

Омод задумался.

– Скажите, что вы знаете о Морхольтах?

– Морхольтах? – Тонкие брови матери приподнялись, а рука потянулась к талисману-покровителю.

– Да, я попросил учителя узнать, но хочу услышать от вас. Вы упоминали, что были когда-то знакомы с леди Лорелеей и едва ли не дружны…

– Как вы ее назвали? – удивилась мать. – Ее официальное имя леди Анна.

Омод провел по лавке, на которой она сидела.

– Да, но она сказала, что я могу называть ее так.

– Раньше ее так и называли. Я и все, кто ее знал.

– Расскажите о ней.

– Зачем вам знать?

– Я хочу знать о той, кто посвящен в самую большую мою тайну.

– Что ж, – мать разгладила подол, – признаться, леди Лорелея была бы последней, к кому я обратилась бы за помощью. Но в этом деле помочь может только она.

– Почему?

– Потому что она уже сталкивалась когда-то с подобным.

– Как?

– Видите ли, у ее брата было похожее… состояние.

– Она упоминала его и человека, который… отправился к Жнецу.

– Это одно и то же лицо.

– Она не говорила…

Мать быстро на него посмотрела.

– Что еще она упоминала?

– Больше ничего. И это одна из причин, почему я спрашиваю о ней: женщина, которая посвящена в такую тайну, прибыла в наш замок со своей семьей, после стольких лет, когда о них ничего не слышали. Вы доверяете ей…

– Я ей не доверяю, – быстро перебила мать. – Но, как я уже сказала, она единственная, кто что-то знает о состояниях, похожих на ваши.

– А сама она? Говорят, женщины из рода Морхольт умеют преображать свой облик? Но это ведь сказки, не так ли?

– Нет, это правда, – спокойно произнесла мать. – Теперь она сидела с выпрямленной спиной, и даже в полумраке было видно, как она бледна. – Я видела это собственными глазами.

– Как? Когда?

– Много лет назад, когда обе мы были почти девочками.

– Что еще вы скажете о Морхольтах? Ее супруг такой же?

– Я… не знаю, – призналась мать. – Думаю, едва ли, он ведь принадлежит к другому роду.

– Тогда почему она за него вышла? Морхольты ведь не впускали посторонних в свой род.

– Морхольты погибли, как вы можете помнить из уроков вашего учителя. Должно быть, леди Лорелея решила, что времена изменились.

– Но дар… Значит в ее детях он ослаб или же вовсе пропал? Как именно он проявлялся у ее брата? Как проявлялось его состояние?

– Довольно, – мать встала, и несколько мотков нитей упало с колен. – Это все было слишком давно и не касается того, что происходит сейчас.

– Но ее брат, – нахмурился Омод, – как именно он погиб, и почему мы столкнулись с похожей проблемой?

– Это не проблема. Это ваша кровь. Должно быть, дар Скальгердов преломился у вас, когда я вышла за вашего отца. – Мать отвела глаза.

Омод тоже поднялся.

– Это правда?

Мать, казалось, с усилием посмотрела на него.

– Вы говорите мне правду? Ведь моя мать не стала бы мне лгать?

– Я делаю все, чтобы вы были здоровы и счастливы.

Постояв еще, Омод чуть кивнул.

– И я слишком злоупотреблял вашей добротой, беспокоя вас. Взяв ее руки, он поцеловал их и направился к выходу.

– Омод.

Омод обернулся.

– Вы совсем не похожи на брата леди Лорелеи. Вы другой, хороший, человек.

Постояв еще мгновение, Омод вышел.

* * *

– Ой, – вскрикнула Алекто.

– Ты что? – удивился Эли. – Твоя карта ведь побила мою.

– Ой-ой-ой.

– Что с тобой?

Эли вскинулся, вскочив с кровати и разметав карты.

– Моя нога, – Алекто прикусила губу, – она вдруг разболелась. Похоже, началось ухудшение.

– Но лекарь ведь, наоборот, сказал, что она пошла на поправку…

– Аааааайй, – Алекто скривилась, схватившись за лодыжку.

– Что же делать?

– Похоже, мне нужна помощь лекаря Старой Марты.

– Кого?

– Есть одна женщина в городе, к которой приходил врачеватель – лечить ее дочь. – Алекто вспомнила имя, которое назвал Сверр.

– Но при дворе есть лекари, и еще наш. Я могу позвать…

– Аааа.

– Что мне делать? – испугался Эли.

– Мать, позови ее, – выдавила Алекто, дыша с расстановкой и мучительно кривясь.

Когда Эли выскочил из комнаты, Алекто отпустила ногу и перестала кривиться. Она немного чувствовала вину перед младшим братом, но идея, которая пришла ей во время игры, не терпела отлагательств. Алекто взяла фигурку и, медленно повернув ее, посмотрела на один из знаков, который и сложил пазл в ее голове в тот самый момент, когда Эли с победным видом занес карту.

Сперва ей лишь показалось, что этот символ смутно ей что-то напоминает. Но теперь, рассмотрев его хорошенько, она была уверена, что именно такой видела на теле одного из огнепоклонников в ночь Солнцеворота. Да, точно, приятель Сверра по какой-то причине носил на своей коже тот же самый знак, который был сейчас перед ее глазами. Кажется, она узнает и другие… И единственный способ все выяснить – это еще раз встретиться со Сверром.

– Что с тобой? – В комнату вошла мать.

– Моя нога, – Алекто снова потянулась к лодыжке, чувствуя, что разыгрывать спектакль перед матерью будет сложнее, чем перед Эли, маячившим за ее спиной.

– Я позову лекаря.

– Нет, он уже сделал, что мог. Я хочу другого.

– Какого же? Я спрошу у приезжих.

– Когда мы были в столице, я узнала, что к дочери одной из жительниц ходит врачеватель, который буквально творит чудеса.

Это была правда в обеих частях, но только если не связывать их воедино: Сверр ходил лечить дочь Старой Марты, и он действительно творил чудеса с помощью огня.

– Ты хочешь лекаря простолюдинки?

– Если он поможет мне, то да.

Мать присела на край кровати.

– Нога, кажется, выглядит лучше.

– Тогда почему мне так больно?

Вздохнув, мать посмотрела на нее.

– Хорошо, я пошлю за ним.

– Спасибо.

* * *

– Вашей дочери стало хуже?

Леди Рутвель шла, сложив руки на поясе, и ее подол мягко колыхался при каждом шаге. Мы прогуливались перед сном.

– Да, у Алекто разболелась нога. Я уже послала за одним лекарем в город.

– В город?

– Моя дочь выразила желание, чтобы ее обследовал он. Она узнала о нем во время вашего посещения столицы. Как вы познакомились со Старой Мартой?

– Боюсь, я не познакомилась с ней, миледи.

Я остановилась.

– Что вы имеете в виду?

– Я никогда не слышала ни про особу, именуемую Старой Мартой, ни про того, кто ее врачевал.

– Но откуда же тогда Алекто могла о нем узнать?

Леди Рутвель выглядела слегка озадаченной.

– Когда мы шли к площади, где готовились производить суд на Неверной улочке, леди Алекто ненадолго отстала. Быть может, в этот момент она и столкнулась с жительницей по имени Старая Марта?

– Быть может, – склонила голову я, задумавшись.

Мы продолжили путь. Снег перестал падать, и ночь была ясной и морозной. Взгляд невольно скользнул по розарию, приглушенно мерцавшему в свете луны и казавшемуся сделанным изо льда. В груди кольнуло. Я прижала к ней руку, не позволяя жару расправиться внутри.

– А что с той темнокожей девушкой из чужих краев?

– О, я рассказывала вашей дочери о ней. Она гадает и, говорят, довольно точно предсказывает судьбу.

– Видимо, судьба эта сбывается в считанные часы, а то и мгновения, если учесть, что она прибыла в замок лишь сегодня.

– Видимо, так, миледи, – рассмеялась леди Рутвель и неуверенно добавила: – Кажется, я слышала, что после ужина дамы собирались продолжить сеанс гадания. Хотите присоединиться к ним?

– Вы, должно быть, давно заметили, что мое присутствие вызывает у них не самые приятные эмоции. Удивительно, как вы еще общаетесь с нашей семьей. Не боитесь такого же клейма?

– Зато я могу совершить нечто ужасное, и обо мне вряд ли будут говорить больше, чем сейчас, – пожала плечом фрейлина.

– Что ужасное, к примеру?

– Завести любовника, – леди Рутвель с любопытством посмотрела на меня и, помедлив, спросила: – Это правда в отношении вас?

Я молча продолжала путь.

– А если и так?

– Тогда это лишь ваше дело. Знаете, мы могли бы отыскать одну леди, которая недавно прибыла в замок и вряд ли еще успела заразиться общими настроениями и залучить ее к нам. Как она сказала, ее имя? – Фрейлина наморщила носик. – Леди Грасье, кажется… Имени не знаю.

Я чуть запнулась, но продолжила путь.

– Леди Грасье?

– Да, у нее белокурые волосы, и она примерно одного возраста с нами. Мы могли бы общаться втроем.

– Кажется, я сегодня слышала, что она уехала.

– Уехала? – На лице леди Рутвель отразилось огорчение. – Не дождавшись Дня рождения его величества?

– Боюсь, что так.

– Значит, мы вполне можем прогуляться вдвоем, – повела рукой она, и мы, улыбнувшись друг другу, продолжили путь.

– Могу я задать вам вопрос, леди Рутвель?

– Пожалуйста, – чуть склонила голову она.

– Почему вы не замужем?

Она какое-то время не отвечала, задумчиво глядя на зубцы крепостной стены.

– Так получилось, леди Лорелея.

– Но у вас был когда-нибудь кавалер? Впрочем, о чем это я. Конечно, был, и не один.

– Да, я когда-то была… влюблена. Но все закончилось.

– Он оставил вас?

– Можно и так сказать, однако в том не было его вины.

– Простите, если мой вопрос был вам неприятен.

– Отчего же, это самый обычный вопрос при виде женщины моих лет без детей, – быстро произнесла она и провела ладонью по подолу, словно смахивая снег, которого там не было.

– Кажется, у вас дырочка, – заметила я.

– Ах да, – она машинально прикрыла это место, – на нее указывала еще ваша дочь, но я позабыла зашить. Сделаю это сразу, как только вернусь к себе.

– Должно быть попала искра от камина. Вам не следует сидеть так близко к нему.

– Вы говорите, как моя няня. Она когда-то пугала меня историями о чудищах, которые явятся из него, чтобы утащить меня, – рассмеялась фрейлина.

Я внимательно на нее посмотрела.

– Порой такие чудища действительно существуют. И помогают.

Фрейлина посмотрела в ответ и неожиданно взяла меня под локоть.

– Знаете, леди Анна, многие считают меня общительной, но за всю жизнь у меня не было настоящей подруги. Подобие подруг я обрела, когда вы и ваша семья приехали в замок.

– Взаимно, леди Рутвель, – произнесла я, осознав вдруг, что и для меня это правда. – Вы хорошо влияете на Алекто, и мне отрадно видеть, как она перенимает ваши манеры.

Остаток прогулки мы шли молча, соприкасаясь подолами. А в конце остановились и поклонились друг другу.

– Для меня честь знакомство с вами, леди Анна.

– А для меня честь знакомство с вами, леди Рутвель Вальбек.