Текст книги "Сокровище из другого мира (СИ)"
Автор книги: Елена Рей
сообщить о нарушении
Текущая страница: 21 (всего у книги 22 страниц)
– Мне нужно кое-что вам сказать, – произнесла гостья, присаживаясь в поклоне.
* * *
Ведро Ингрид было тяжелым. Настолько тяжелым, что приходилось то и дело останавливаться, чтобы перевести дух и сменить руки. Они все еще болели, но снадобье королевы заживило их быстрее, чем они зажили бы сами.
– Помочь?
Ингрид дернулась, и несколько угольков просыпались на пол.
Оруженосец стоял, привалившись плечом к стене. Она мотнула головой и попыталась его обойти, но он схватил обод ведра.
– А по-моему, тебе нужно помочь. Очень помочь с одним… жаром, – Ройф потянул на себя, и Ингрид, качнувшись, едва не врезалась ему в грудь, но в последний момент выставила руку.
– В чем дело? – схватил он ее за талию и притиснул к себе. – Думаешь, тебе поможет твоей венценосный друг? Ему плевать на тебя. Он сейчас оправляется, и у него куда более серьезные дела.
Ингрид молча попыталась высвободиться, но он держал крепко и начал увлекать ее куда-то в темный угол. Ведро с грохотом упало, просыпав угли. Откуда он узнал, что она тут? Проследил? Ингрид ведь не должно было быть в кладовой в это время. Если б та добрая леди не попросила угля в жаровню…
– Может, я понравлюсь тебе даже больше, чем он, – пропыхтел Ройф и прижался к ее рту в отвратительном поцелуе, смяв губы и превратив вскрик Ингрид в мычание.
– Едва ли, – раздалось рядом, и юношу с силой отбросил от Ингрид удар по голове. Он отлетел и врезался в стену.
Оруженосец сполз на пол и, прижав руку к ушибленному месту, ошеломленно посмотрел на стоящую тут же на лестнице фигуру. Ингрид хотела вскрикнуть от счастья, но из груди вместо этого вырвалось рыдание.
– Убирайся, – приказал Омод.
– Ты не так… Эта девка сама… – начал было оруженосец.
– Убирайся, и чтобы к утру ноги твоей не было в замке, – повторил Омод, приближаясь к Ингрид, заключил ее в объятия и прижал ее голову к себе.
– Ты… меня… нашу дружбу… ради какой-то девки, – задыхаясь, выдавил Ройф, но Омод уже не слушал.
А Ингрид и подавно, растворяясь в счастье рядом с любимым.
– Как ты? – спросил он. – А это тот самый подарок, который я обещал.
На ее запястье защелкнулся браслет – такие она видела в храмах на тех, кто выходил замуж.
В ответ Ингрид смогла только кивнуть – не получалось выдавить ни звука. Но Омод и так понял.
– Хорошо? – спросил он.
– Хорошо, – выдохнула она и подалась навстречу прильнувшим к ней губам.
* * *
– И что же такого ты хочешь мне сказать?
– Сейчас узнаете, – пообещал Эли.
Леди все же последовала за ним.
– И зачем для этого так далеко идти? Может, ты скажешь, что хотел, здесь?
– Нет, здесь не получится, – замотал головой Эли. – А у вас есть еще монеты, вроде той, что вы подарили?
– С собой нет, но я могу поискать в комнате, если у тебя будет для меня что-то интересное.
– О, это очень интересно, – закивал он.
– Да? И что же?
– Что использовать детей для добычи информации нехорошо, – произнесла мать, перед которой они остановились.
* * *
Алекто вместе с матерью смотрела на леди Рутвель. Та замерла, но очень быстро оправилась, сменив растерянное выражение на привычное спокойно-безмятежное.
– Леди Лорелея. Рада снова видеть вас. И Алекто, – добавила она, присев в неглубоком поклоне.
– Не могу сказать то же самое о вас, – заметила мать. – Зачем?
– Зачем что? – хлопнула ресницами фрейлина.
– Зачем вы пытались выманить у Эли секреты про нашу семью? – спросила Алекто, сердце которой сжималось от мысли, что фрейлина, которую она считала подругой, так поступила.
С леди Рутвель вдруг будто стерли краску.
– Не про вашу семью, – она опустилась на каменную скамью галереи, вмиг став какой-то уставшей. – А про короля.
Мать стиснула пальцы и кивнула Эли.
– Оставь нас.
Брат вприпрыжку кинулся прочь, явно не слишком интересуясь всеми этими делами.
– Это ведь король сейчас туда прошел? – спросила мать, кивнув на спуск на лестницу, возле которого Эли и перехватил фрейлину.
– Да, – не стала отпираться та.
– А это, – кивнула Алекто на заштопанное место, – я думала, на вашем платье след от искры камина. Но это ведь было не от камина, а от жаровни, правда? Дырочка появилась как раз в тот вечер, когда Ингрид обожглась. Это вы ее толкнули. Только не отпирайтесь.
– Я и не собираюсь, – как-то слегка потерянно пожала плечами фрейлина.
– Зачем вы это сделали? – удивилась мать. – И зачем вам было знать о короле?
– Потому что она заслуживала большего…
– Кто она?
– Ингрид. Едва ли вы посочувствовали бы ей, зная о ее отношениях с его величеством. Очередная кухонная безымянная бедняжка, которую он скоро выбросит. А ведь она моя… – Фрейлина умолкла.
– Ваша кто? – спросила Алекто.
– Моя дочь, – тихо докончила та.
– Дочь? И вы так поступили с ней? – изумилась Алекто.
Леди Рутвель раскрыла медальон у себя на шее, откуда посмотрела очаровательная малышка.
– Я сделала это из любви – не ожидала, что она так сильно обожжется. Помните, вы спрашивали, был ли у меня ухажер? – подняла она глаза на мать. – У меня был муж, законный муж, которого не признала моя семья, потому что он был… неродовит.
Последнее слово она произнесла так, словно оно было горьким.
– Он исчез – думаю, на него надавили. И я лишь однажды получила от него письмо. А Ингрид… она росла на кухне, не зная ничего о своей семье, не зная обо мне. Я ведь и сама не так давно при дворе…
Алекто молчала, не зная, что сказать, мать тоже.
– Поэтому я не мешала, не выманивала секреты – я помогала королю осознать, что… что Ингрид ему дорога. Почему нет? Почему бы не проявить заботу, когда она ранена. Почему бы не защитить от того, кто домогался до нее.
Фрейлина рассматривала свои руки. Неожиданно для себя Алекто присела рядом и накрыла ее кисть.
– Вы поступили странно и дурно. Но я не скажу Ингрид, кто вы такая.
Фрейлина испуганно подняла на нее глаза.
– Да, она не должна знать.
– И я всем сердцем верю, что вы хотели добра.
Мать тоже сделала шаг к фрейлине. Леди Рутвель подняла на нее глаза.
– Не хотите ли присоединиться к нашей трапезе? – спросила она. – Мой муж как раз раскладывает угощения, которые привез с собой.
На лбу фрейлины пролегла складка, а потом по губам скользнула бледная улыбка.
– Охотно, миледи.
ГЛАВА 27
Алекто шла на завтрак в главный зал, когда дорогу ей перегородили.
– Доброе утро, леди Алекто.
Она присела в ответном неглубоком поклоне.
– И вам, леди Элейн, леди Томасина и леди Юлия.
Она хотела было продолжить путь, но фрейлины сделали шаг в сторону, так что снова оказались перед ней.
– Сегодня завтрак отменяется.
– Почему? – удивилась Алекто.
– Причина в одном проклятом роде, который извел прежних королей и теперь навел чары на нынешнего, – сделала шаг вперед леди Элейн.
– О чем вы?
– О том, что бастардкам и ее семейству-отродьям здесь не место. Пусть они поскорее убираются из замка.
Алекто побледнела.
– Да как вы…
Две другие фрейлины ничего не говорили, с легким беспокойством поглядывая на подругу, но и не уступили дорогу.
– Пропустите, – решительно потребовала Алекто.
– А не то что? Побежите ночью к любовнику, как ваша мать?
– Пропустите, – повторила Алекто, кипя от гнева, и когда фрейлина открыла рот для ответа, летавшая под потолком птица вдруг спикировала, опрокинув ее на пол.
Алекто, подобрав подол, обошла кричащую на полу и защищающуюся от птицы руками фрейлину, к которой уже бросились подруги, и двинулась к трапезной.
* * *
– Что случилось в галерее? – спросила мать, которая вскоре присоединилась к Алекто за завтраком.
– Ничего особенного, – Алекто подцепила ложкой густую сладкую кашу, которую можно было нарезать ножом.
– Но я ведь видела, что что-то стряслось с леди Элейн, и слышала крики: упоминалось ваше имя.
– Она оскорбила меня, – резко ответила Алекто. – Всю нашу семью. И я сделала так же, как в комнате с Хрустом. Только с… птицей.
– И как же она оскорбила нас? – спокойно спросила мать.
– Назвала отродьями, которые навели чары на короля, а еще… упомянула какую-то бастардку.
Рука матери, потянувшейся к миске, дрогнула.
– Тем не менее вы не должны были выходить из себя, – заметила она.
– Почему? Почему я должна была молчать на такое?
– Потому что леди Элейн может говорить, что ей угодно.
– Даже то, что вы ночами бегаете к любовнику, изменяя отцу?
Мать застыла, и Алекто тоже.
– Так это правда?.. – медленно спросила она. – То письмо, которое вы кинули в камин. Оно предназначалось не отцу…
Мать продолжила молчать, и Алекто, резко вскочив, вылетела из-за стола.
* * *
Она бежала мимо гостей, чувствуя, что внутри разлилась горечь. Только на полпути она поняла, что бежит в Белый город.
– Алекто, ты… Что случилось?
При виде Сверра она поняла, что не может… Не может сказать о том, что узнала о матери и… том неизвестном мужчине.
– Хотела повидаться, – только и ответила она.
Они умолкли – только огоньки от пламени отражались в его глазах.
– Похоже, тебе нужно забыть о чем-то, – задумчиво произнес он, сделав жест в сторону арки, возле которой сидел.
А потом он развлекал ее: дул на ладонь, и с нее слетала то горящая пыль, складываясь в забавные картинки, то туча мух, как тогда, в подворотне, только они не кусали, а кружили вокруг Алекто.
– Покажи еще.
И снова складывались картинки. До одной Алекто даже попыталась дотронуться, но масса, похожая на живую, отпрянула от пальцев. Сверр повел рукой, развеивая ее. В конце был замок – Алекто даже различила фигурку в точь-в-точь, как на ней, плаще с развевающимися нитями волос…
Сверр принес ей поесть какие-то тестяные кусочки в мясном соке и дал незнакомое пряное питье, но без хмельного духа. От него ей стало так тепло и хорошо, что глаза начали слипаться.
Когда она проснулась, уже опустились сумерки. Оглядевшись, она увидела, что люди, раньше сидевшие возле огоньков, перебрались в свои жилища. А Сверр… Алекто потерла глаза, чтобы убедиться, что не спит.
Перед ним плавно извивалась женская фигура. Алекто узнала ту самую танцовщицу, Кэриту, опасавшуюся, что она выдаст их стражникам. Она что-то шептала, подаваясь к нему. Их отделяла от Алекто дюжина шагов. Ей стало неуютно и горько. Казалось, она была здесь лишней. Девушка тем временем начала опускаться, скользя губами по его шее, груди…
Когда она потянулась к завязкам на штанах, Сверр вдруг вскинул глаза, и их с Алекто взгляды встретились. Продолжая смотреть, он погрузил пальцы в волосы танцовщицы, и сорвавшиеся с них струи огня окрасили пряди в ало-рыжий.
Алекто невольно тронула свои волосы, а потом, опомнившись, сделала движение, чтобы подняться. Сверр оттолкнул девушку и шатающейся походкой направился к ней.
Схватил Алекто за руку и потянул обратно на землю. С пересохшим горлом она наблюдала за тем, как за его спиной выросла огненная девушка – копия Алекто. Она обняла его со спины, что-то прошептав и косясь на Алекто, а потом поднялась, скинула одежду и двинулась вокруг него медленной плавной походкой, покачивая бедрами.
Алекто не могла отвести от нее глаз.
– Скажи, ты такая? – Сверр жадно рассматривал тело Алекто.
Она не ответила, и он резко потянул ее на себя, усадив верхом. Впервые в жизни мужчина оказался так близко от нее. Сверра била крупная дрожь, и ее начала охватывать точно такая же.
Краем глаза она заметила, как Кэрита бросилась прочь, но Алекто было не до нее. В глазах напротив колыхалось пламя.
Двойник приблизилась и, обняв Сверра, ревниво куснула его за ухо, но он лишь рукой махнул, разбив ее в тучу искр.
– Там, под одеждой, ты такая? – настойчиво повторил он, стиснув ягодицы Алекто.
И горевший под аркой огонь поплыл у нее перед глазами. А он вдруг оттолкнул ее от себя.
– Нет, уходи.
Алекто упала на локти и растерянно заморгала. А потом, всхлипнув, вскочила и побежала к воротам. Но не успела она пробежать и полдюжины шагов, как впереди выросла огненная стена.
Обернувшись, она увидела, что Сверр уже встал, и с его опущенных вдоль тела ладоней струятся реки огня. Алекто кинулась было в другую сторону, но и там выросла стена.
Она повернулась. Взмах, и тонкий выбросившийся огненный кнут рассек на ней котту и камизу. Она тут же прижала руки к груди, удерживая платье.
Сверр не отрывал от нее глаз так долго, что она почувствовала, что в мире остались только он и она. А потом Алекто медленно опустила руки. Платье, а с ним и камиза стекли в лужицу у ее ног.
Пауза, и Сверр двинулся к ней. Огонь побежал по кругу, выстраиваясь в кольцо и отгораживая их высокой стеной.
Последний шаг, и все, что Алекто помнила, это горячие сухие ладони повсюду и метавшийся – вокруг них и внутри нее – жар.
* * *
Когда Алекто очнулась, небо было рассветного цвета. Рядом тихо дышали, и она обнаружила, что ее голова лежит у Сверра на плече. Его тело было все в саже, как и ее, а вокруг поднимались струйки дыма.
Алекто вдруг почувствовала себя новой, совершенно новой. А еще поняла, что больше не одна, теперь она стала частью другого существа, его навсегда.
Ресницы дрогнули, и их глаза встретились. Сверр раскрыл было губы, чтобы что-то сказать, но тут от ворот раздался оглушающий шум, и через пару мгновений они с треском распахнулись. Алекто, отпрянув, испуганно прижала платье к груди, глядя на воинов, которые начали вбегать внутрь.
Вперед выступила женская фигура.
– Взять его, – приказала мать.
– Нет, – вскричала Алекто.
Но к ним уже бросились несколько воинов в красно-золотом и разняли их.
– Сверр, – протянула к нему руки Алекто. – Мама, нет.
– В темницу его, – велела мать.
* * *
– Вы не можете вечно меня здесь держать, – Алекто сидела на кровати, обняв колени и глядя на вошедшую в комнату мать.
– Ты не понимаешь, что натворила.
– Полюбила?
– Ты не полюбила. Это было лишь наваждение, которое длилось миг. И за этот миг ты сломала себе жизнь.
– Я люблю Сверра, – вскричала Алекто. – И мне неважно, что он не знатен. Я люблю его таким, какой он есть. У вас просто нет сердца, вы никогда никого не любили. Вы даже отцу…
Мать посмотрела на нее, и Алекто осеклась.
– А если ты понесла от этого безродного мальчишки?
– Если у меня будет от Сверра дитя, то это лучшее, что со мной случится в жизни. Потому что я наслаждалась каждым мигом его создания, и потому что этот ребенок получит все то, чего не знала я. Позовите отца. Если бы он был здесь…
– Он тебе не отец.
Алекто пораженно уставилась на мать.
– Что вы только что сказали?
– Он тебе не отец, – повторила та тусклым голосом, опускаясь на постель и закрывая лицо руками.
– Я не верю, – прошептала Алекто помертвевшими губами. – Сначала тот мужчина, а теперь вы говорите это…
– И тем не менее, это правда, – произнесла мать, отнимая ладони от лица. – Рогир принял тебя, но ты не от него.
– Кто? – только и смогла выдавить Алекто. – Кто мой настоящий отец? Где он?
– Я убила его.
Алекто окаменела.
– Вы не женщина, а чудовище, – выдавила она. – И произвели меня на свет, чтобы мучить.
Мать поднялась.
– Я произвела тебя на свет, чтобы оберегать. Даже от самой себя.
– Что вы сделали со Сверром? Где он?
Мать уже двинулась к двери.
– Тебе лучше забыть о нем. Он уже о тебе забыл.
Вместе со звуком захлопнувшейся двери оборвалось и сердце Алекто.
* * *
– Каутин.
Брат зашел в комнату бочком, неся перед собой поднос.
– Как я рада, что ты здесь.
Он избегал смотреть на нее.
– Тебе нужно поесть.
– Я не хочу есть. Я хочу выбраться отсюда.
– Ты ослушалась мать.
– Неужто ты с ней заодно?
– Как ты не понимаешь, – рассердился он, – мы все заодно. Вся семья. А ты поступила глупо, сбежав и связавшись с одним из врагов короны. После всего, о чем об огнепоклонниках говорили.
– Сверр ничего плохого не сделал. Он и его семья живут уединенно и никого не трогают, ты должен понять…
– Я лишь понимаю, что еще после того случая с волками, когда мать велела тебе бежать, а ты ослушалась, тебе следовало внять ее словам, а не оступаться снова и снова.
– Какого случая с волками?
Каутин осекся.
– Ничего, забудь.
Брат принялся выкладывать принесенное перед Алекто, но она схватила его за руку.
– Каутин, объясни, что ты имеешь в виду?
Он вздохнул, поглаживая апельсин кончиками пальцев.
– Мать велела не говорить.
– О чем?
– Что те разбойники, которые перехватили нас по дороге сюда, погибли. Их растерзали волки – мать сказала, это произвело на тебя слишком большое впечатление, и поэтому ты потеряла сознание, и не нужно тебе об этом напоминать.
Алекто ошеломленно молчала.
– Но я ничего не помню. Хочешь сказать, что волки растерзали всех тех людей, а я лишилась чувств?
Каутин кивнул.
– Это из-за меня… – прошептала она.
– О чем ты? – нахмурился он.
– Ты не понимаешь… те волки, они как будто услышали меня. А потом на днях король – мы с ним говорили со зверями, и…
Каутин вконец рассердился.
– Если это уловка, чтобы выйти отсюда…
Алекто быстро на него посмотрела.
– Ты должен мне помочь.
– Нет, – решительно помотал головой он.
– Каутин, я знаю, в глубине души ты мне сочувствуешь. Вспомни леди Готелинду – что если бы тебе запретили с ней видеться?
– Мне бы не запретили, потому что поведение леди Готелинды безупречно.
– Каутин, пожалуйста. Мне нужно увидеть Сверра. Вдруг с ним что-то сделали?
Каутин вздохнул.
– Я не должен этого делать.
– Не должен.
– Но я люблю тебя.
– Любишь.
– Поэтому…
Он порылся в кармане и качнул в пальцах ключик. Алекто радостно его схватила.
– Ты лучший на свете брат, – чмокнула она его в щеку.
* * *
Сверр сидел на полу темницы спиной к ней. Алекто бросилась вперед и схватилась за прутья.
– Сверр.
Спина напряглась, но он не обернулся.
– Уходи, – произнес он бесстрастно, как в их первые встречи.
– Что? – замерла она. – Никуда я не уйду. Прости, что не приходила. Я не могла. Мать не пускала. Но я никогда тебя больше не оставлю. Я теперь вся твоя: душой и телом.
Он издал сухой звук – не то смех, не то ли кашель.
– Если я тебе нужна…
– Ты мне не нужна, – последовал ответ.
Внутри собравшейся открыть рот Алекто все застыло.
– Что ты такое говоришь… Это ведь они, это они тебя заставили так сказать, да?
– Думаешь, та ночь что-то значила? – так же равнодушно продолжил он. – Мне просто было любопытно, каково это… поиметь дочку лорда. И знаешь, ты ничем не отличаешься от деревенских девок…
– Зачем ты это говоришь? Я не верю…
– Не верь. Я же говорил, что ты идиотка.
Алекто затрясло от слез. Она подхватила с пола какой-то черепок и швырнула ему в спину.
– Трус, – Он вздрогнул от удара, но не обернулся. А Алекто уже метнула следующий: – Ты просто жалкий трус. Даже не мог сказать мне это в лицо, – Она опять занесла руку, но тут он вдруг одним рывком вскочил и впечатался в решетку, обхватив прутья, так что их лица оказались совсем рядом, и Алекто отшатнулась.
– Что они с тобой сделали? – прошептала она, и слезы застряли в глазах.
Глаза напротив были абсолютно пусты – цвета холодного пепла: ни зрачков, ни голубой радужки, только бездонная пустота.
И из этих страшных глаз тоже текли слезы.
– Не они. Я сам… Выгорел… Огонь ушла… Помнишь, я говорил, что огонь не прощает измен…
Из ее горла вырвалось рыдание. Алекто схватила стискивающие прутья пальцы и принялась покрывать их судорожными поцелуями.
– Это я. Я во всем виновата. Прости меня, прости.
И так же судорожно принялась целовать его погасшие глаза. Он тоже целовал и тянулся, и сжимал ее щеки в ответ.
– Я не жалею, Алекто, – твердил он между поцелуями, такими же торопливыми, жадными и полными отчаяния, как и ее – ни мига ни о чем не жалею. Если б мне дали выбор, я повторил бы все снова.
– И я, – задыхаясь, бормотала она. – Любимый… единственный… мой.
Он с мучительным стоном оттолкнул ее от себя:
– Нет. Ты что, не понимаешь? Тебе нельзя со мной. Я нищий отброс, который даже свою женщину теперь защитить не может. Ты должна уйти.
– Только если ты пойдешь со мной…
– Я теперь конченый человек, не вспоминай обо мне.
– Я найду выход.
– Алекто…
– Найду, – упрямо повторила она, быстро коснулась его губ своими в последний раз и поспешила на выход, где ее поджидал Каутин.
* * *
– Что мне делать?
Мужчина с белыми глазами смотрел, как я расхаживаю туда-сюда.
– Я предупреждал…
– Алекто была с ним, а значит теперь ее дар Морхольтов не пробудится, а дар Скальгердов угаснет. Что мне делать? – повторила я.
– Ты ничего не можешь сделать. – Бодуэн двинулся по розарию, протягивая кончики пальцев к цветам и останавливая их в полудюйме, как если бы исходящее от них легкое сияние могло навредить им.
– Я знаю, – остановилась я. – Место, на котором соединились Праматерь и Огненный бог, и их любовь породила Покровителей… Если бы я принесла на нем жертву и попросила разорвать их связь…
Меня прервал сухой смех.
– Любовь?
– Да… – Я непонимающе посмотрела на Бодуэна.
Он вздохнул и двинулся ко мне.
– Боюсь, все было несколько не так, как в общеизвестной легенде, Хамелеонша.
– Что ты имеешь в виду?
– Позволь…
Он протянул руки, и я чуть кивнула. Виски окутало тепло, вслед за которым…
Меня швырнули на знак. Грудь разрывалась от страха, в уши вгрызались барабаны, а толпа махала в такт шагам того, кто приближался ко мне. И ужас превратил меня в скорчившееся существо. Все, что я знала: надо бежать. Но руки скованы, и еще сестра… она была там, в толпе. Ее могут найти люди Огненного бога, и тогда… Взгляд упал на пику стражника. Дева должна достаться Огненному человеку невинной… Руки потянулись к копью…
Обжигающая боль и распахнутые глаза выбежавшей из толпы сестры…
А следом множество искр, выплеснувшихся в людей и оставшихся гореть маленькими огоньками в них и в земле…
Я отшатнулась от Бодуэна, тяжело дыша.
– Кто та девочка? Младшая, которую положили на алтарь?
– Это и есть Праматерь Покровителей.
– Так огнепоклонники не мешали ее соединению с Огненным Богом…
– Они его и устроили, фактически принесли в жертву, – кивнул Бодуэн. – И те искры попали в них. Попали в таких, как огнепоклонник Алекто, обязав их хранить непорочность за то, что они совершили. Поэтому за ним и не стоит Покровителя: огонь в нем происходит напрямую от Огненного бога.
– И раз искра в Сверре погасла, то он…
– Пуст.
– Тогда Алекто тем более не должна с ним быть. Их связь нужно разорвать.
– Это невозможно. Они соединились на том же самом алтаре. А такая связь сильнее любых клятв, ибо их придумали люди, сильнее самой крови.
– Так что же мне делать?
– Ты ничего не можешь поделать. Ты можешь их разлучить, но за огнепоклонником не стоит Покровителя, и ее дар тоже угаснет.
– Этого не произойдет. Нет.
* * *
– Ваше величество…
Алекто быстро вошла и прикрыла за собой дверь.
– Я думал, вам запрещено выходить.
– Так и есть. Но мне нужно было вас увидеть.
Алекто заметила Ингрид. Девушка сидела на полу возле постели и нанизывала на нить ягоды. Точно такая же нить, уже готовая, красовалась на короле. При виде ее Ингрид смешалась и опустила глаза. Алекто заметила на запястье девушки браслет.
– Я пришла просить вас о том юноше, что сидит в темнице…
– Огнепоклонник? – Омод приподнял брови.
– Его зовут Сверр, и он вовсе не такой, как говорят. Он не злоумышлял против вас, и я… я люблю его всем сердцем, ваше величество. Но моя мать не хочет, чтобы мы были вместе.
– И я ее понимаю, – произнес король. – Вы знали, что дар члена знатной семьи угаснет, если он свяжет жизнь с тем, за кем не стоит Покровитель?
Алекто растерялась.
– Нет, я этого не знала.
– Тем более он устроил тогда в городе такое волнение.
Ингрид поднялась, и Омод привлек ее за плечи к себе.
Алекто указала глазами на девушку.
– Но ведь не всегда разум волен над сердцем, верно?
Король тоже посмотрел на нее и нежно провел по волосам.
– Так чего же вы хотите от меня?
– Я знаю, что, согласно древнему закону, король может соединять влюбленных. Пожалуйста, выдайте меня замуж за Сверра.
Король продолжил молча смотреть на нее.
– Вы ведь помните, что случилось в ту ночь, возле дерева… И вы знаете, что вы мой…
Она так и не произнесла "брат".
Ингрид что-то шепнула на ухо королю, и он мягко ей кивнул. Девушка направилась к двери, коротко улыбнувшись Алекто. Когда она вышла, аккуратно притворив дверь, король снова повернулся к ней.
– Вот, – Алекто вынула фигурку. – Помните, вы видели ее?
Король медленно кивнул.
– Это ритуальная фигурка, аймовэ. Сверр сказал, что такие были расставлены вокруг алтаря в ту ночь, когда соединились Праматерь и Огненный бог. А от Старого Тоба – это менестрель – я узнала, что изначально родился один четырехголовый Покровитель, от которого и произошли все остальные. И еще аймовэ обладает силой, как соединять, так и разъединять – разрывать любые связи и клятвы…
Король приподнял брови.
– И?
– Ваше желание тоже может исполниться.
– О чем вы?
– Я ведь не ошибусь, если скажу, что вы хотели бы освободиться от своих братьев? Вернее, сделать так, чтобы каждому из вас не было больно. Мой брат, Эли, упоминал, про друга Дикки. А тот… Орхо – я услышала это имя в его крови, – ведь ваш третий брат, верно?
– Продолжайте.
– Значит, если я не ошибаюсь, аймовэ поможет вам. – Она указала на фигурку. Здесь есть рисунок. Видите?
Король напряженно смотрел на нее.
– Аймовэ сработает один раз.
– Но если ритуальная фигурка может разъединить, то вы можете разорвать связь с вашим огнепоклонником – вы ведь уже поняли, что прошли полную инициацию в ту ночь, с Орхо на дереве.
– Да. Но я хочу быть со Сверром.
– Вы настолько любите его, что готовы отказаться от дара?
– А насколько любите Ингрид вы?
* * *
Алекто стояла не дыша. Казалось, весь ее мир сосредоточился на пальцах Сверра, крепко держащих ее за руку.
– Ты уверен? – обратился к нему король. – Я не знаю этого языка.
– Знать не нужно, – хрипло отозвался Сверр, – просто повторяйте за мной.
Король послушался, повторяя не знакомые и Алекто слова древнего языка под шуршание свечей в часовне. Фразе на третьей на его руке у локтя вдруг проступил знак – точно такой же, как на фигурке, – и кожа в этом месте вспухла. По тому, как король поморщился, Алекто поняла, что ему больно, но он не прервался. Еще пара фраз, и он пошатнулся.
– Я помогу, – придержал его Сверр.
Его величество благодарно кивнул. Он побледнел, на лбу выступили капли пота.
– Еще много? – с беспокойством спросила Алекто.
– Нет, мы почти закончили, – отозвался Сверр.
Внезапно фигурка, которую он держал, засветилась, сияние разлилось огненными змейками по знакам.
– Ваше величество, – Алекто кинулась к королю, которого охватила дрожь, но он выставил ладонь.
– Я смогу.
Кусая губы, она наблюдала за тем, как он выталкивает последние слова. В какой-то момент он едва не рухнул, но успел ухватиться за спинку лавки, поддерживаемый Ингрид.
– Что теперь? – спросила она у Сверра, когда все закончилось.
– Теперь это, – произнес он и, прикрыв глаза, прошептал слово, которым приветствовал огонь в Белом городе на алтаре.
В тот же миг король вскрикнул и упал. От проступившего рисунка-клейма начал подниматься дым. Ингрид бросилась к нему и принялась со слезами умолять очнуться.
– Нет, отойди, – потянул ее назад Сверр.
Она не отрываясь смотрела на короля, сияние от знака на руке которого внезапно превратилось во вспышку, закрывшую его. Алекто защитилась локтем, а когда убрала его, на том месте был не только король…
– Получилось? – спросил его величество, встряхивая головой.
– Получилось, – потрясенно прошептала Алекто, глядя на мальчика, испуганно сжавшегося возле лавки, и на того, кого так долго боялась.
Орхо поднялся, встав сперва на четвереньки, а потом выпрямился во весь рост, по обыкновению чуть согбенно. Черные пряди закрыли лицо.
– Орхо… – Алекто сделала шаг к нему.
Он приподнял голову. Сверр хотел было ее остановить, но она знаком показала, что все в порядке.
– Теперь ты свободен, – произнесла она.
Он взглянул ей в глаза и медленно раздвинул губы:
– Лека…
– Да, я Лека. Благодаря тебе.
Губы снова сомкнулись и разомкнулись, выталкивая непривычные для него человеческие звуки.
– Спасибо.
Миг, и он, рванув к окну, выпрыгнул наружу, ухватился за выступ снаружи и начал спускаться – лишь снег зашуршал.
Алекто повернулась к мальчику, но произнести или сделать что-то не успела, потому что позади вскричали:
– Дикки, – И к нему вихрем, плача, подлетела королева.
Она сжала его в объятиях, и мальчик, прикрыв глаза и тоже рыдая, спрятал лицо у нее на груди.
Дрожащая рука королевы протянулась и обняла заодно короля и Ингрид. К ним приблизился консорт, обняв все семейство.
Когда королева немного успокоилась, король мягко отстранил ее:
– Теперь мое обещание вам, – произнес он, глядя на Алекто.
– Да…
– Постой, – Сверр удержал ее за руку. – Ты еще можешь передумать. Тебе необязательно связывать свою жизнь с… пустым. Любой знатный лорд почтет за счастье сделать тебя своей…
– Обязательно, – прервала его Алекто и, встав на цыпочки, поцеловала в губы, – обязательно, Сверр.
Когда король соединил их руки, в душе Алекто поселилось спокойствие, которое, она чувствовала, уже никогда ее не оставит.
Его величество произносил какие-то слова, скрепляя их со Сверром руки лентой, но все, что она видела – глаза напротив.
* * *
– Вот и все, – произнесла я, останавливаясь и глядя на свою дочь, идущую рядом с огнепоклонником в группе людей к тронному залу. – Я опоздала и ничего не могу поделать…
– Может, и не надо? – спросил Бодуэн.
– Сейчас объявят свадьбы, – раздался рядом возбужденной щебет одной из фрейлин.
Я подняла глаза на Бодуэна.
– Я не справилась?
Он встал рядом.
– Ты не справилась бы, если б помешала им.
– Но ведь ей всего шестнадцать.
– К слову о возрасте: ты теперь на год старше меня, Хамелеонша.
– Что?
– Помнишь, когда-то, когда тебе было столько же, сколько и ей, ты сказала, что твоя душа, может, еще и старше моей? Теперь ты старше меня на год, Хамелеонша.
Я возмущенно уставилась на него.
– Нашел, что вспомнить.
Тут я заметила Каутина, идущего рука об руку с леди Готелиндой.
– Кажется, скоро еще один ребенок покинет меня, – заметила я, глядя на то, как сын смотрит на молоденькую фрейлину.
– Может, их и не стоит держать.
Шедшая впереди Бланка вдруг остановилась, будто что-то почувствовав, и обернулась. Их с Бодуэном взгляды встретились. Она улыбнулась и чуть склонила голову. Бодуэн ответил тем же.
– Она должна знать, что не виновата в смерти матери.
– Она знает. Я ей сегодня сказал.
– Теперь ты спокоен?
– Да, теперь спокоен.
Мы последними приблизились к дверям зала. Туда уже набилось полно народу, и взгляды всех были устремлены на какого-то юношу, рядом с которым стояла Ингрид, и на Алекто с огнепоклонником.
Бланка объявляла их свадьбы, и они с консортом благославляли детей. Я перевела взгляд на огнепоклонника, который не сводил глаз с Алекто и, казалось, совершенно не интересовался тем, что происходит вокруг.
– Помоги мальчику.
Бодуэн опустил глаза.
– Ты сказал, он пуст. Ты сказал, его огонь ушел. Ты сказал, за ним не стоит Покровителя. Помоги мальчику, зажги его снова.
