Текст книги "Сокровище из другого мира (СИ)"
Автор книги: Елена Рей
сообщить о нарушении
Текущая страница: 14 (всего у книги 22 страниц)
ГЛАВА 18
Проснувшись, Алекто какое-то время лежала не шевелясь. Все то, что предстояло сделать, давило на нее, и непонятно было с чего начать. Рука привычно потянулась под подушку, куда она в последние дни клала на ночь фигурку, и замерла, ничего там не обнаружив.
Быстро сев в кровати, Алекто отшвырнула подушку и какое-то время тупо смотрела на пустую простынь под ней.
Следующим пришло воспоминание о вчерашнем вечере. Ну конечно, камин. Когда выплеснулся тот сноп искр, кажется, раздался шуршащий звук. Наверняка, Алекто обронила фигурку в угли. Теперь она вспомнила, что действительно не смотрела на нее остаток вечера.
Выскочив из постели, она подбежала к камину и принялась ворошить угли кочергой. Потом пересыпать золу в ладонях. Потом ощупывать пальцами. Когда вошла мать, Алекто сидела на полу возле очага, вся перемазанная золой и успевшая исследовать каждую пядь серой пыли, но безрезультатно.
– Что вы делаете? – изумилась мать.
Алекто в отчаянии посмотрела на нее.
– Ее нет. Я потеряла ее.
– Потеряли что?
– Ее… – простонала Алекто и кинулась перерывать свои вещи.
– Вы хорошо себя чувствуете?
– Нет.
Мать так на нее взглянула, что она, опомнившись, остановилась.
– Простите, миледи, я потеряла одну вещь.
– Она настолько ценна, чтобы из-за нее так расстраиваться?
– Она не ценна, просто нужна мне.
– И вы не скажете, что это?
– Это… – Алекто умолкла. Лгать матери не хотелось, но и сказать правду она не могла. – Ее подарил один из здешних молодых людей, – с запинкой произнесла она.
Мать опустилась на кровать.
– Один из здешних молодых людей подарил вам что-то?
– Да, миледи.
– То есть вы принимаете ухаживания?
– Не совсем.
– Это кто-то из свиты его величества или гостей?
– Я… не знаю, – призналась Алекто.
Мать внимательно на нее посмотрела.
– Алекто, вы слишком юны и несведущи в том, что касается общения с молодыми людьми. Поэтому прошу вас проявлять осторожность и не увлекаться чрезмерно.
– Я вовсе им не увлечена, – раздраженно повысила голос Алекто. Увидев наконец, в каком плачевном состоянии находятся ее руки и одежда, подошла к кувшину и принялась неловко лить воду, пытаясь очистить ладони. Приблизившись, мать взяла его и наклонила.
Алекто с благодарностью подставила пальцы под прохладную струю.
– Так вы о нем ничего не знаете, но принимаете подарки?
– Я не приняла: наоборот.
Мать помолчала, глядя на то, как Алекто умывает лицо.
– Это правильное решение.
Алекто удивленно на нее взглянула.
– Почему?
– Если интуиция подсказывает вам не брать что-то от кого-то, лучше слушать ее, – произнесла та, протягивая полотенце.
Отняв его от лица, Алекто увидела оставшиеся темные пятна. Все-таки недочистила…
– Но я, признаться, рада, что у вас появился ухажер, отвлекающий ваше внимание, – продолжила мать, проходя к перекладинам и снимая платье Алекто. – Это ваше увлечение королем было детскостью.
Алекто было неприятно вспоминать, с каким пренебрежением отнесся к ней тот, кому она посвятила когда-то столько дум.
– Я осознала, миледи, насколько ниже я его, и что он никогда не почтит меня своей благосклонностью.
– Вы не ниже, – резко ответила мать, приближаясь к переодевшей камизу Алекто, и уже мягче добавила, протягивая платье и помогая надеть его через голову. – Просто вы предназначены не друг другу.
– А кому я предназначена? – спросила Алекто, выныривая.
– Кому-то, кто отнесется к вам с уважением и симпатией.
Алекто задумалась.
– Так что присмотритесь к этому молодому человеку, одаривающему вас, но будьте настороже и, если что, сразу обращайтесь ко мне или Каутину, или сэру Вебрандту.
– Да, миледи. – Алекто уже успокоилась настолько, чтобы позволить пришедшей служанке заплести ей сложную косу и перевить ее шнуром.
Мать тем временем села в стороне за походной конторкой и принялась что-то кому-то писать. Алекто заметила, как тяжело ей было держать перо, которое временами срывалось, оставляя кляксы, и как неловки были ее негнущиеся пальцы. Наконец, мать перевязала послание шелковой нитью и скрепила печатью Морхольтов – отцовскую не поставила.
– Кому вы писали? – спросила Алекто.
– Никому, – ответила она, подходя к камину и, к удивлению Алекто, бросила письмо во вновь разожженный служанкой огонь. – Вы готовы? – повернулась она к Алекто.
Сама она была умыта, одета и причесана и, похоже, уже давно. Алекто задумалась, куда она ходила так рано утром или… с ночи?
– Да, миледи.
– Тогда идемте, – опустив голову, Алекто последовала за ней на мессу.
* * *
Омод водил пальцем по холодной стали. В утреннем свете клинок казался серым. Такой простой и в то же время веяло от него чем-то древним… Или, быть может, таким всегда веет от вещей, бережно хранимых в семье?
Омод провел кончиком ножа по каменному подлокотнику трона, оставляя едва различимый след. Потом подкинул его и снова поймал. Подняв голову, оглядел гербы королевства, вьющиеся по стенам зала под потолком. Взгляд остановился на простом, двучастном – чернь с серебром.
Поудобнее перехватив нож, Омод метнул его. Клинок воткнулся в деревянный щит у выхода, прямо возле лица только что вошедшего старика. Тот застыл, оторопев.
– Простите, мессир, – пробормотал Омод, вставая и, приблизившись, выдернул его.
– Вы вызывали, ваше величество? – спросил учитель с выдержкой человека, привыкшего к самым безумным выходкам сильных мира сего.
Омод знал, что его предшественник – король Годфрик, – славился не самым воздержанным нравом. И всегда был доволен тем, что отличается от него. Даже поставил себе когда-то в начале правления цель быть как можно меньше похожим на своего сумасбродного дядю.
– Да, мессир. Я хочу чтобы вы нашли все о Морхольтах, что сумеете найти.
– Морхольтах-Уилфредах? – приподнял седые брови старик. – Они теперь сдваивают фамилию.
– Мне нужна первая часть.
– Зачем вам этот род?
Омод задумчиво посмотрел на него.
– Делайте, как я сказал, мессир.
– В книгах…
– Не в книгах. Мне не нужны сказки. Я хочу правду. Безо всех этих проклятий – только то, что есть на самом деле.
– Слушаюсь, ваше величество, – поклонился старик. – Что до ваших уроков…
– Мне не до них. Сейчас праздники, – добавил он уже мягче при виде окаменевшего лица старика. – Отдыхайте, мессир. Если я захочу узнать о том, как солнце вращается вокруг нас, и почему весной соки начинают течь в травы и деревья, я за вами пошлю.
Старик отвесил полный достоинства поклон, всем своим видом демонстрируя, что его заставили делать что-то неподобающее, и удалился.
Следом вошел юноша.
– Сир.
Омод впервые пригляделся к нему.
Умное узкое лицо, слегка бледное, тонкие губы, чуть вздернутый нос, длинные пальцы, выдающие чуть нервическую натуру, и в то же время решительность, запечатлевшаяся во всем этом хрупком теле.
– Доброе утро, Морхольт-Уилфред.
Тот стоял, выжидающе и немного непонимающе глядя.
– Вы не похожи ни на мать, ни на сестру.
– Я похож на отца, – тронул тот чуть вьющиеся каштановые волосы.
– Должно быть так.
– Вы… хотели меня видеть?
– Я вспомнил нашу игру в "двадцать квадратов", вы достойно сражались.
– Благодарю, сир.
– Вы довольны доставшейся наградой?
– Да, ваше величество, служить ее величеству для меня – величайшая честь и удовольствие.
Омод двинулся по залу, оглядывая обстановку так, словно видел ее впервые. Ему вообще начало казаться, что он все видит впервые, в новом, правдивом, свете.
– Ее величество что-то передала? Она более не нуждается в моих услугах? – с беспокойством спросил юный лорд, следя за ним.
– Напротив, она довольна вами. Как и я.
Омод повернулся и широко ему улыбнулся.
– Настолько, что, думаю, вы могли бы стать моим другом.
– Д-другом, сир? – спросил мальчишка так, словно Омод предложил что-то невообразимое.
– Отчего нет? Вы не хотите?
– Для меня это честь, ваше величество.
– Тогда вот мое первое дружеское распоряжение: сделайте-ка побольше дротиков и стрел.
Парень удивленно посмотрел на него.
– Дротиков и стрел, ваше величество?
– Да, – Омод замер перед гобеленом со всадниками в окружении своры, гонящими оленя, и продолжил не оборачиваясь: – У нас ведь праздничные дни. Последуем примеру Короля Охоты. И передайте вашей матери, что сегодня советы, которые она приходила мне давать, не понадобятся.
* * *
Весть о том, что будет охота, быстро разнеслась.
– За ужином нас ждет хорошая дичь и много рассказов о геройских подвигах, – произнесла леди Рутвель, блестя глазами.
– Вы поедете? – спросила Алекто, потянувшись к пирогу.
– Нет, я предпочитаю более тихо проводить время. А вы?
Алекто даже в голову такое не приходило.
– Нет… Отец как-то предлагал взять меня на охоту, но ничего не вышло. Все из-за матери: она этого не одобрила.
– Тогда почему бы нам не послушать менестрелей? Говорят, они соберутся в проходной галерее до обеда, дабы усладить слух музыкальным представлением.
– Охотно, миледи, – произнесла Алекто, но отчего-то мысль о предстоящей травле засела в голове. – А ты почему такой хмурый? – повернулась она к Эли.
– Потому что мой друг врун, – хлопнул тот ложкой по каше, так что брызги полетели в разные стороны, и на него с неодобрением посмотрели сразу несколько фрейлин.
– Тише ты, – произнесла Алекто, отодвигая от него миску. – Какой еще друг?
– Здешний.
– И когда ты успел обзавестись другом? Где он? – Она повертела головой.
– Он не может здесь находиться.
– Почему? – удивилась она.
– Потому что ему нельзя. Он… – Эли осекся, и Алекто с сомнением посмотрела на него.
– А этот твой друг правда существует?
Эли покраснел от досады.
– Я говорю правду, – Резко толкнув руками стол, он выбежал из зала.
– Что огорчило Эли? – спросила, приблизившись, мать и опустилась на лавку рядом с Алекто.
– Он говорил о каком-то друге, но я сомневаюсь, что он существует, – ответила Алекто.
– В последнее время Каутин уделяет ему меньше времени. Должно быть, Эли переживает.
– Еще он, наверное, хотел бы отправиться на охоту, но детей его возраста не берут.
– Через пару лет он сможет наверстать это упущение, – заметила мать, аккуратно подхватывая ложкой бульон и поднося ко рту.
– Кому вы писали? – спросила Алекто.
Мать так и замерла с ложкой, поднесенной к губам.
– Вашему отцу, разумеется, – спокойно ответила она и продолжила движение.
– Тогда почему сожгли?
– Мне не понравился результат.
– Отец скоро приедет?
– В последнем письме он говорил, что, возможно, не успеет на День рождения его величества.
– О нет, – расстроилась Алекто. – Он же все пропустит. К чему тогда вообще приезжать?
– Ваш отец пожил достаточно, чтобы навидаться интересного. Пирами и сборищами его не удивить.
Алекто резко вскинула глаза, но промолчала. Похоже, мать была даже довольна, что отца тут нет. И что-то подсказывало, что та записка предназначалась не ему…
– Надеюсь, он все же приедет, – сдержанно произнесла она.
– Я тоже, – спокойно ответила мать, аккуратно собрала остаток супа и отправила его в рот.
* * *
– Вот ты где. Что это? – Алекто кивнула на набитый стрелами колчан, который Каутин тащил. Он приближался с другого конца галереи.
– Это… – Каутин тоже на него посмотрел, – его величество поручил мне сделать побольше дротиков и стрел для охоты.
– Да? Тогда ты мог бы включить в это занятие Эли.
– Зачем? – искренне удивился он.
– Потому что в последнее время ты вовсе не разделяешь с ним досуг.
– Это неправда, да и к тому же ему наверняка было бы это скучно, он может найти здесь полно сверстников.
– И много ты видел здешних гостей, которые смотрели бы на нас дружелюбно?
– О чем ты?
Алекто промолчала. Хотя инцидентов, подобных общему бойкоту в комнатах королевы не повторялась, она чувствовала, что никто из дам, кроме леди Рутвель, не торопится стать ее подругой.
– Ни о чем. Просто, пожалуйста, будь к нему внимательнее.
– Леди Рутвель, – поклонился брат фрейлине, которая деликатно задержалась позади во время их разговора и теперь подошла.
– Милорд, – слегка присела та.
– Мы с леди Рутвель идем слушать музыкальное представление.
Мимо них пробежала компания девушек и оруженосцев, и по обрывку разговора Алекто поняла, что все они едут на охоту.
– Тогда желаю вам приятно провести время.
– А тебе желаю достойно проявить себя на охоте.
Они с Каутином поклонились друг другу и хотели было разойтись, когда в галерее показались двое юношей, один из которых оказался королем, а второй оруженосцем, которого Алекто нередко видела рядом с ним. Ройф, кажется.
– Морхольт, – окликнул король. – Ты сделал то, о чем я тебя попросил?
– Да, ваше величество, – приподнял брат колчан.
– Отлично, – удовлетворенно произнес тот, приближаясь, и оглядел наконечники. – Миледи, – кивнул он Алекто.
Алекто ответила легким поклоном и хотела было продолжить путь, когда король снова к ней повернулся.
– Вы ведь тоже едете, миледи?
Она замерла.
– Нет, сир.
– Отчего же?
Удивление и легкое замешательство Алекто росло.
– Думаю, леди не пристало принимать участие в подобных увеселениях.
– Скажите это множеству леди, которые сегодня его примут и хорошо повеселятся.
Внутри стало подниматься что-то такое, что Алекто будто бы раньше сдерживала. Как знаешь, что тебе нельзя миндальных пирожных с заварным кремом до ужина и даже не хочешь их, но если вдруг скажут, что можно, то кажется, что на свете нет ничего вкуснее этого лакомства, и ты постоянно думаешь о нем.
– Почему бы вам не присоединиться к нам?
– Боюсь, моя мать этого не одобрит, – произнесла Алекто со всевозрастающим волнением.
– Вашей матери не о чем будет беспокоиться. Вы умеете держаться в седле?
– Я ездила несколько раз за отцом в деревню и еще несколько раз, когда Каутин вел коня под уздцы – мы ехали на ярмарку.
Ройф фыркнул, и она тут же прониклась к нему не самым приятным чувством.
– Что ж, тогда вы и сегодня можете ехать на пристяжном сидении за кем-то из мужчин. Кого предпочтете: Ройфа, – кивнул король на друга, – или вашего брата?
Алекто покраснела: разумеется, она не могла ехать с посторонним юношей, и его величество не мог этого не знать, так что выбора, собственно, и не было.
– Каутина, если на то будет дозволение моей матери.
– Тогда вам лучше поскорее его получить. Ройф, – повернуля король к оруженосцу, – предупреди леди Анну, что ее дочь отправится с нами на охоту в сопровождении брата.
Оруженосец кивнул и направился обратно к трапезной. Алекто с беспокойством посмотрела ему вслед.
– Вы предвкушаете охоту? – поинтересовался король.
– Да, сир, – тихо ответила Алекто, с радостным волнением думая о предстоящем развлечении и в то же время беспокоясь за реакцию матери.
– Тогда оденьтесь соответственно, – бросил он и, закинув руку на плечо Каутина, увлек брата дальше, обсуждая предстоящую забаву.
* * *
Алекто перерывала сундук, уже в который раз меняя мнение, какому наряду отдать предпочтение, и склонялась то к отделанному мехом сюрко, то к верхней тунике без рукавов.
Когда вошла мать, она почти уже решилась на сюрко.
– Вы едете на охоту, как я слышала.
Алекто замерла с одеждой в обеих руках.
– Да, – почему-то сейчас ее заполнило чувство вины: сколько раз она спорила с матерью и считала несправедливым, что ее голос значил меньше голоса старших. Но теперь та будто оказалась в ее положении: она не могла ослушаться прямого приказа короля. – Простите, это была не моя идея.
– Не извиняйся, – мать спокойно прошла вперед и подцепила сюрко. – Лучше это.
Она помогла Алекто переодеться, надела шапочку и, когда застегивала мантию, Алекто все же не выдержала.
– Вы правда не сердитесь? Одно ваше слово, и я откажусь, скажусь больной. Заставлять меня никто не станет…
Мать посмотрела на нее и щелкнула застежкой.
– С первой охотой, Алекто. Проведите этот день на славу и будьте осторожны.
Быстро кивнув, Алекто уже направилась к выходу, но тут неожиданно для себя вернулась, крепко обняла мать и, сама смутившись своего порыва, выбежала из комнаты.
* * *
Я какое-то время стояла, неподвижно глядя на захлопнувшуюся дверь.
– Пригляди за ней, – произнесла я, зная, что тот, кто позади меня, это услышит.
Раздалось хлопанье мощных крыльев, и старый благородный сокол за приоткрытым окном, взмыл ввысь.
ГЛАВА 19
Когда Алекто выбежала во двор, Каутин уже ждал, держа в поводу лошадь. На нем был пурпуэн и мантия. Ноги облегали шоссы и кожаные башмаки. От колен до лодыжек были наголенники, защищавшие от ударов веток и стволов. Голову покрывал худ, оставлявший открытым лишь лицо. За спиной покачивался лук с колчаном, в руках он сжимал рогатину с наконечником в виде листка.
Многие другие, включая консорта, тоже были тут. Над собравшимися витало оживление, чувствовалось, что все взбудоражены. Леди Элейн и леди Томасина тоже принимали участие в охоте, приготовившись ехать позади супругов.
– Готов? – спросила Алекто у Каутина, сдерживая дыхание: она так торопилась сюда, что почти задыхалась.
– Да. – Он спокойно повернулся к коню и погладил его по холке, но она поняла, что охота ему не по нраву.
Каутин предпочитал более спокойные занятия. Будь его воля, наверняка, остался бы с учителем его величества обсуждать что-то высокое и мудрое, недоступное пониманию Алекто. Впрочем, он всегда был прилежен, много тренировался, бился хорошо, равно как и был хорошим наездником и стрелком.
– Прости, из-за меня ты поедешь медленнее.
– Это ничего, мы сможем насладиться если не охотой, то верховой прогулкой.
Алекто благодарно ему улыбнулась и в который раз подумала, что небеса послали ей лучшего брата из возможных.
– Ты чудесно выглядишь, – произнес он, взяв ее за руки и разведя их в стороны.
– И ты.
– Она изготовлена из сырого шелка, – донеслось до них. Ройф неподалеку демонстрировал свой лук кому-то из оруженосцев. – Так тетива намного прочнее и посылает стрелу далее всего.
Его собеседник с благоговейным видом тронул тонкую струну. Ройф перехватил взгляд Алекто и чуть поклонился. Она быстро отвернулась.
– Ты видел Эли?
– Да, он сказал, что не расстроился. Ничуть. Совсем. Ни в малейшей степени. Ни капельки.
– Наверное, ты еще на "ничуть" понял, насколько сильно не расстроился.
– Да, – склонил голову Каутин.
Дальше говорить стало невозможно из-за поднявшегося лая. Чуя предстоящую охоту, собаки рвались вперед. А еще приветствовали короля, как поняла Алекто, обернувшись и увидев его самого, сходящего с крыльца. На его величестве был плащ, скрывавший наряд. В руках он держал рогатину с наконечником в виде листка шалфея, а голову тоже прикрывал худ.
За ним вышла ее величество, провожая сына: она предпочла остаться в замке.
Король приветствовал собравшихся и пожелал хорошей охоты.
Пока все взбирались в седла, королева подошла к супругу, и эти двое замерли, держась за руки и обмениваясь взглядом. Алекто вдруг пожелала, чтоб и ее брак когда-нибудь был столь же счастливым, потому что не оставалось никаких сомнений в том, что консорт и леди Бланка питают друг к другу самые нежные чувства.
– Она напала на след кабана, – крикнул кто-то, тыча в подбежавшую собаку, которая едва ли не с ума сходила от волнения.
– Наверняка рыл поблизости в поисках корней и червяков, – подхватил другой.
Оба охотника в возбуждении посмотрели на короля.
Тот подозвал ищейку и, ласково проведя между ушами, пустил ее легким похлопыванием по боку по следу.
Несколько всадников тут же сорвались за ней. Остальные, замешкавшись, обернулись к королю. Тот кивнул, и охотники последовали примеру первых. Каутин, который уже помог Алекто взобраться на богато расшитую седельную подушку, пристегнутую к его седлу, тоже вскочил на коня. Когда они тронулись в путь, позади раздался крик, и Алекто, обернувшись, увидела бегущего за ними Эли. Он что-то кричал и мчался изо всех сил. По блестящим от слез глазам стало ясно, что просил взять его с собой. Но тут нога запнулась за корягу, и он растянулся на земле.
Алекто, зажмурившись, обхватила Каутина покрепче за пояс, дав себе обещание по возвращении непременно чем-то это искупить перед Эли, и перевела взгляд вперед, на виднеющийся вдалеке лес.
* * *
Каутин был прав: охота для них двоих больше напоминала конную прогулку. Остальные всадники метались по лесу, загоняя и выматывая добычу. Помимо «черного зверя» – кабана, – целью был еще олень, которого Алекто видела издалека. Вернее, даже не его, а рога, которые легко можно было принять за ветки.
По рассказам отца она представляла охоту как-то иначе: помнила азарт, с которым он о ней говорил, буквально чувствовала себя то охотником, мчащимся по следу добычи, то истекающей кровью косулей, которую вот-вот настигнет наконечник рогатины. Впитывала в себя вместе с рассказом запахи леса, почвы и пота. Сейчас же она растерялась от всех этих криков, лая и холодного ветра. Она вполне оценила предусмотрительность матери, настоявшей на шапочке и мантии именно с застежкой, и немного завидовала Каутину, чью голову еще надежнее защищал худ.
Но в какой-то момент все эти неудобства отступили перед тем самым чувством, о котором говорил отец: они заметили оленя и помчались в его сторону. Алекто вдруг охватило одно желание – как можно скорее нагнать зверя. О том, что будет, когда они это сделают, она не думала. Кровь бурлила, заснеженные ветки мелькали перед глазами, а звук копыт буквально оглушал.
В нетерпении она даже несколько раз стукнула Каутина по спине.
– Быстрее.
Тот, обернувшись, что-то ей прокричал.
– Что?
Свист в ушах мешал расслышать ответ.
– Не стоит… – донеслось до нее, а остаток фразы снова проглотил ветер, но Каутин все же пустил коня быстрее.
Все произошло настолько стремительно и неожиданно, что она не успела этого понять: беря препятствие в виде поваленного дерева, животное зацепилось за корягу и, обрушившись на передние ноги, повалилось на бок. Каутин успел соскочить, а вот Алекто на пару мгновений потеряла себя от удара о землю. Когда тьма раздвинулась, она услышала свое судорожное дыхание и обнаружила нависшего над ней Каутина. Его лицо было искажено, он что-то кричал, а руки дрожали, и Алекто увидела, что они в крови. Дотронувшись до лица, осознала, что – в ее.
Разум возвращался медленно, то крутя перед ней заснеженные верхушки деревьев, обступивших ее точно огромным древесным колодцем, то кидая обратно к брату. Он пытался поднять коня, который придавливал ее, но тот лишь ржал и сучил ногами. Алекто попыталась двинуться и застонала.
– Иди, – прохрипела она, – позови на помощь…
– Я тебя не оставлю, – почти прорыдал Каутин, стирая со лба пот.
Худ сполз, открыв мокрые взъерошенные волосы, иголками торчавшие на ледяном ветру.
– Ты его не поднимешь.
– Он у родника меж вывороченных дубов, – донесся до них далекий крик, за которым последовал заливистый лай собак.
– Они там, иди же, – Алекто из последних сил оттолкнула брата.
Сидевший на корточках Каутин завалился назад на руки, но тут же вскочил.
– Я сейчас, – крикнул он, бросившись в сторону голосов и то и дело оборачиваясь на Алекто. На ходу споткнулся, но, пробежав пару шагов, не упал. – Приведу помощь, Алекто, держись.
Когда качнувшиеся заснеженные ветви скрыли его из виду, Алекто прикрыла глаза. В ушах шумело, болела придавленная нога, и саднило висок. Похоже, из него-то и натекло столько крови. Ничего страшного, она чувствует свое тело и, наверняка, было больше испуга, чем настоящей раны.
– Ну же, Смерч, постарайся, – взмолилась она, но конь в ответ лишь жалобно тонко заржал.
Алекто откинула голову, чувствуя, как затекает за шиворот снег, а к горлу подступает тошнота.
Сейчас, сейчас придет Каутин…
Когда раздался хруст веток, она почти совсем успокоилась.
– Каутин… – Алекто попыталась приподнять голову и так и застыла.
Тот, кто вышел из-за деревьев, тоже замер. Алекто сразу узнала эту держащуюся чуть согбенно фигуру со свисающими впереди руками. В правой что-то было.
– Не подходи, – прохрипела она, забившись под Смерчем и изо всех сил пытаясь высвободить ногу. – Не смей приближаться.
Незнакомец какое-то время молча смотрел на нее, а потом качнулся и двинулся вперед. И по мере того, как он приближался, страх Алекто возрастал, дойдя до такой степени к моменту, когда он оказался рядом, что она вот-вот готовилась потерять сознание.
Стало ясно, что не так с его правой рукой: в ней он держал тушку кролика. Запястье было словно покрыто красной перчаткой.
Алекто завизжала, и незнакомец склонил голову на бок.
– Лека… – донеслось из раздвинувшихся губ, и Алекто умолкла, тяжело дыша и глядя на него с испугом.
Пошарив рядом, она ухватила какой-то сук и бросила в него. Он ударился о незнакомца и упал, не причинив вреда, но, к счастью, и не разозлив. Переведя взгляд вниз, на коня, существо подхватило выпавшую у Каутина рогатину и, размахнувшись, занесло над животным.
– Нет.
Существо замерло.
– Убить.
– Нет, Смерч не виноват.
Конь косил на него испуганным глазом, вероятно, чувствуя, что жизнь его висит на волоске.
– Только посмей, – прошептала Алекто.
Незнакомец застыл, а потом отбросил кроличью тушку, копье, присел и рывком приподнял животное. Алекто тотчас выползла из-под него. Оказавшись на ногах, конь несколько раз споткнулся с пронзительным ржанием, словно проверяя, действительно ли снова может держаться на них, наконец выпрямился и бросился к кустам, припадая на одну ногу. Миг, и он скрылся из виду.
Алекто, уперевшись локтями в землю, попыталась отодвинуться, волоча ногу, которую простреливало болью при каждом движении. Она знала, что это отчаянная попытка, но не попытаться не могла.
Незнакомец нагнал ее в несколько шагов, резко сел, разведя в стороны колени и снова напомнив просто существо, и двумя пальцами пригвоздил лодыжку к земле, так что Алекто вскрикнула и заплакала от боли. Дальше больше: повернул ногу, чтобы носок смотрел прямо. Алекто зажмурилась, когда пальцы зашарили по ней. Почувствовав рывок, открыла глаза и обнаружила, что незнакомец пытается обвязать лодыжку сдернутым с нее поясом. Но, похоже, это ему никак не удавалось, потому что он злился и скалился.
Наконец, поднявшись, он подобрал рогатину и с хрустом сломал о колено. Приставив обломок к лодыжке, туго привязал поясом. Алекто, боявшаяся пошевелиться и от страха почти не чувствовавшая оглушающей боли, приподнялась на локтях, глядя на свою туго стянутую ногу.
Существо, сидевшее на корточках, посмотрело на нее, а потом, дотянувшись до лежащего в стороне кролика, взялось обеими руками и разорвало его пополам. Одну долю протянуло Алекто, а во вторую вгрызлось само.
Алекто почувствовала, как уже давно подступившая к горлу тошнота скакнула, готовясь вырваться спазмом. Но ее так и не стошнило. Хотя при виде того, как существо рвет свою половину и запихивает в рот целые куски, прямо со шкурой, скрутило бы кого угодно.
Заметив, что она не ест, незнакомец нахмурился и подтолкнул тушку, лежащую у нее на животе, ближе.
– Нет, – прошептала Алекто.
Прекратив жевать, он какое-то время сидел неподвижно, а потом вдруг потянулся к ней. Алекто откинулась назад насколько могла. И усилием воли не закрыла глаз, когда он навис над ней, оказавшись в каком-то дюйме над лицом, и коснулся виска.
Глянув на свои пальцы с ее кровью, он внезапно лизнул один.
Алекто расширенными глазами смотрела в вертикальные зрачки. Тут вдалеке снова залаяли собаки, и послышались крики охотников. Рог гудел так, что с верхушек деревьев сыпалась снежная пыль.
Тоже прислушавшись, существо отодвинулось и вдруг подхватило ее на руки, держа так, словно она ничего не весила, хотя одной мантии хватало, чтобы Эли кривился, таща ее по просьбе Алекто.
Перехватив ее поудобнее, незнакомец двинулся к кустам, но не к тем, за которыми скрылся Каутин, а в другую сторону. Он двигался так быстро, что Алекто казалось, они вот-вот на что-то наткнутся, но он словно читал лес, ориентируясь со звериной легкостью. В одном месте прыгнул через русло замерзшего ручья, прямо с ней на руках, и дыхание у Алекто перехватило.
Наконец звуки и голоса придвинулись, и он замер – ноздри подрагивали, а вертикальные зрачки пульсировали. Потом кинул Алекто на землю. Совсем не так, как в романтических историях.
Тут рог снова загудел и звучал так долго, что Алекто поняла: это знак о конце охоты. Пошарив поблизости, он бросил ей крепкий сук, посмотрел в последний раз и скрылся.
Она еще какое-то время дрожала, а потом медленно, опираясь руками о землю и отставляя ногу, поднялась, схватила сук и, используя его, как посох, двинулась на звук.
Когда она вышла на поляну, охотники все еще трубили об удаче, собравшись в круг. Кто-то, весело болтавший с соседом при виде ее умолк, кто-то вскрикнул, и все взгляды обратились к ней.
Алекто была слишком обессилена и потрясена пережитым, чтобы смутиться. А не то ее бы глубоко уязвило выражение лиц леди Элейн и леди Томасины.
– Дитя, что с вами? – поспешил к ней консорт и поддержал. Алекто с облегчением оперлась о него.
– Я упала с лошади, – пролепетала она непослушными губами.
Тут из леса выскочил Каутин с полубезумным видом и бросился к ней.
– Алекто.
С ним было еще несколько человек, которых он, очевидно, приводил ей на подмогу.
– Я пришел, а тебя нет… лишь следы. И так, будто ты не одна. Я чуть не свихнулся.
– Все в порядке, Каутин, – прервала она его, подняв руку. – Я сумела добраться сама.
– Но как? Тебя ведь придавил конь… Он ведь не мог сам встать.
– Смерч встал и убежал. Нужно будет послать кого-то за ним.
Каутин пытался еще что-то сказать, но консорт положил руку ему на плечо.
– Сейчас вашей сестре нужно поскорее оказаться в тепле и отдохнуть.
Судорожно вдохнув, Каутин кивнул.
– Леди Алекто требуется помощь, – громко произнес консорт, обращаясь к остальным. – Она упала с коня, но нашла в себе мужество добраться сюда.
К Алекто тут же приблизилось несколько человек: кто-то протянул мех с горячительным питьем, кто-то предложил руку, одна дама даже пожертвовала свою мантию, поскольку накидка Алекто была вся мокрой от снега и изорванной.
Постепенно шокировавшее всех поначалу происшествие улеглось в головах присутствующих, и они начали возвращаться к своим занятиям.
– А где король? – спросил кто-то.
– Я здесь, – раздался голос на краю поляны, и там показался его величество в сопровождении Ройфа.
Король улыбался, тщательно кутаясь в плащ, но Алекто почудилось, что он устал больше, чем хотел показать.
– Там, на пригорке, ждет косуля, чтоб ее разделали, а потом зажарили на вертеле, – произнес он, и несколько слуг тотчас поспешили в указанном направлении, а остальные присутствующие отвесили комплиментов умению короля.
Проходя мимо Алекто, которую устроили на ложе из веток с постеленным поверх одеялом, он лишь слегка удивленно взглянул на нее.
Добычу уже разделали, и псарь принялся раздавать долю собакам, выделив первой ищейку. Ей он бросил сердце, остальным голову и внутренности. Собравшиеся вокруг охотники приглушенно спорили о технике этого действа, очевидно раздражая мужчину, десятилетиями занимавшегося раздачей и теперь лишь морщинами на лбу высказывавшего высокородным господам все, что он о них думает.
