Текст книги "Собственность Дьявола. Право на семью (СИ)"

Автор книги: Елена Николаева

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 20 страниц)

Глава 22. Не иллюзия

Руслан

«Делайте добро, получайте от этого удовольствие, и деньги придут», – советует один из британских предпринимателей – Сэр Ричард Брэнсон.

Желание изменить мир к лучшему побуждает состоятельных людей заниматься благотворительностью. А также, это хороший способ привлекать новых сотрудников, клиентов, заводить полезные знакомства, развивать имидж и, тем самым, способствовать росту собственного бизнеса. Поэтому я здесь. В относительно узком кругу благотворителей. Среди влиятельных личностей, чтобы потратить деньги на благое дело.

В банкетном зале для участия в мероприятии собралось немало гостей.

Слившись с толпой, бросаю взгляд на наручные часы. Стрелки перевалили за шесть вечера. Время близится к торгам.

Впервые не испытываю никакого азарта.

Окинув зал беглым взглядом, автоматически вычленяю в толпе Астафьева. О чём-то весело болтающего с Варламовым – куратором фонда «Открытое сердце».

Илья несколько лет подряд собирает столичный бомонд и проводит аукционы для поддержки детей-инвалидов.

Рядом с ними, спиной ко мне стоит шикарная блондинка. Судя по тому, как Георгий заботливо придерживает её за тонкую талию, она пришла разделить с ним вечер.

Кто она?

Ещё с большим удивлением оцениваю новоиспечённую пару.

Гера в обнимку с женщиной – это что-то невероятное.

Все трое наслаждаются выпивкой. Зал, помимо вдохновенного ропота голосов, наполняет ненавязчивая джазовая мелодия. Варламов умеет создать приятную атмосферу с помощью предметов роскоши и музыкального вкуса.

Двигаясь к ним через толпу, изучаю ровную осанку незнакомки в чёрном бальном платье. Хрупкие лопатки под тонкой полупрозрачной тканью. Красивые, пшеничного цвета локоны, собраны в незамысловатую причёску. Оголенные точёные плечи, отчего-то до боли знакомые... хрупкие… их так хочется подойти и обнять, сжать ладонями, привлечь к груди…

Залипаю взглядом на цвете кожи… на ровном ряду позвонков… на тонкой шее…

Настолько мне близки эти формы, настолько пластичны и притязающие, что я невольно сглатываю, задерживая дыхание. Чуть замедляю шаг. В очередной раз ловлю навязчивое дежавю. Встряхиваю головой, чтобы прогнать иллюзию, но выжженный в памяти образ не рассеивается перед глазами. Не растворяется, как дымка по утру. Напротив, с каждым сближающим нас шагом, становится более… узнаваемым?

Что это значит? Что, черт возьми, происходит?

Сердце пропускает удар. Ещё один. И ещё…

Легкий шлейф знакомого аромата мгновенно врезается в ноздри, проникает глубоко в меня, провоцируя сумасшедший выброс адреналина в кровь.

Срываю с себя маску. С колотящимся сердцем застываю в полуметре от женщины, которая излучает не только флюиды, но и жажду жизни. В которой сочетается несочетаемое. Трогательная нежность и необузданная страсть. Детская наивность с интеллектуальным потенциалом. Невинность и безумная порочность. Считывая всё это каким-то внутренним звериным чутьём, мне хочется сигануть в омут. Нырнуть с головой. Захлебнуться ею. Залепить этой женщиной образовавшуюся в душе брешь. Забыться и воскреснуть…

– Здравствуй, Гера, – сдавленным голосом рублю приветствие, как раз тогда, когда Илья, отвлекшись на очередных гостей, уходит не оглядываясь.

***

Позже с ним поздороваюсь. Это сейчас неважно, поскольку незнакомка, поперхнувшись шампанским, хватается за Георгия, словно за спасательный круг, шокируя своей реакцией ещё больше.

Девушка будто зверя учуяла. Испугалась. Внезапно напряглась. Едва ли не сжалась в комок. Дыхание сбилось. Отчего?

В какой-то степени я и есть тот самый бездушный зверь. Одинокий. Неприкаянный, опасный, обозлённый на весь мир. На Создателя. На самого себя.

Она меня чувствует? Знает? Отчего нервничает? Так заметно дрожит…

На открытых участках кожи мурашечной сыпью исходит.

Слишком необычная реакция на моё приветствие. У меня у самого каждый волосок на теле встаёт дыбом, потрескивает электричеством, потому что даже не видя её лица, я точно знаю, каждой клеткой своего тела ощущаю, что она уже была моей. Когда-то. Возможно, в прошлой жизни…

Пауза затягивается. Такая давящая и напряжённая.

От неё даже воздух искрит, сгущаясь до невозможности сделать глубокий вдох. Грудь стягивает кольцами тупой боли. И только неожиданный хлопок взрывает застывшую по всему периметру реальность. По полу звенят осколки стекла. Отрезвляют каждого из нас. Мир содрогается.

– Привет, Исай, подержи-ка! – Георгий, всучив мне свой стакан, хватается за руку девушки. – Всё в порядке? – интересуется у неё. Я, как истукан, наблюдаю за происходящим, не вмешиваясь. Она не произносит ни слова. Лишь инстинктивно кивает. Девочку трясёт ещё хлеще. – Покажи! – рявкает он. Разжимает тоненькую дрожащую ладонь. Вытаскивает впившиеся в перчатку острые кусочки стекла, складывая на поднос официанту.

– Сними перчатки, чтобы не поранила руку мелкими осколками. Выбрось их. Думаю, нам всем нужно выпить. Присоединишься, Руслан? – спрашивает Георгий, тяжело выдыхая.

Молча переваривая события, согласно киваю. Меняю стакан Георгия на новый. Беру ещё один для себя.

Сорванные с тонких кистей перчатки отправляются Астафьеву в карман пиджака. Выхватываю взглядом тонкую золотую обручалку на безымянном пальчике правой руки.

Сука… Этого не может быть! Я знаю эту кисть. Эти пальцы. Ногти…

Случайный поворот головы. Знакомый женский профиль. Чёткая линия шеи, подбородка, губ, аккуратного носа. Длинные закрученные ресницы в прорезях маски. Внутри что-то клинит. В сердце влетает заточенный кол. Ожог. Ещё один. И ещё…

Застываю с двумя стаканами спиртного в руках.

У Геры такая же обручалка. Сколько его помню – он никогда её не снимал. Как и я свою.

Блять… Блять… Блять…

Какого дьявола?

Пазлы в голове не складываются, как не крути. Полнейший ступор в мыслительных процессах. С логикой сегодня вообще полный пиздец.

Освободившейся от стакана ладонью нервно растираю лицо.

– Выбери для себя украшение, – доносится голос Астафьева на фоне нарастающего шума в голове. – Я скоро к тебе присоединюсь. Всё хорошо. Иди, девочка, мне нужно с ним поговорить.

***

– Кто она? – чеканю вопрос, глядя вслед незнакомке.

У спутницы Астафьева походка, как у моей жены. Покойной, мать вашу, жены! Только в последнее время я всё меньше в это верю. В то, что она мертва.

Шаг за шагом девчонка напоминает Марию. Каждое движение. Каждый жест. Точь-в-точь как у неё.

– Моя Муза, – спокойно отвечает Георгий в то время, как меня мощно рубит эмоциями на куски.

Оторвав взгляд от хрупких плеч, врезаюсь глазами в его глаза. Оба прищуриваемся. Как два хищника перед схваткой. Нутром чую, что-то темнит.

Ведь темнит же, сука!

Что он скрывает?

– Какая, на хер, Муза, Гер? – гневно цежу, буравя прицельным взором его переносицу. – Посмотри на неё. Думаешь, я слепой? Сзади – она вылитая Мария. Походка, осанка, фигура, да всё там её! Всё, блять, как у моей девочки! Всё! – сглатываю, пытаясь доказать очевидное не столько ему, как себе. – Мне не привиделось. Нет. Это Маша. Там ведь моя жена!

Делаю попытку сорваться за ней, убедиться в том, что я не свихнулся от тоски по любимой умершей женщине, но Гера останавливает, хватая меня за локоть.

– Постой, Исай! – жестко высекает, будто он мне не товарищ, а родной, мать его, отец. – Давай-ка лучше выпьем. Не кипятись. Остынь. Не стоит привлекать излишнее внимание журналистов. Поверь, сделаешь только хуже. В первую очередь пострадает она. Дай публике насладиться блеском бриллиантов.

– Гер? Какого хера ты творишь? – переведя дикий взгляд на его руку, даю понять, чтобы убрал её с меня. – Я на грани, старик. Ещё секунда, и я за себя не ручаюсь. Третья встреча – это не совпадение! Это какой-то злой рок! Кто она?

Астафьев находит её в толпе. Задержав на спине девушки задумчивый взгляд, неторопливо надпивает виски, словно нарочно испытывает мои нервы на прочность.

– Геррра… – нетерпеливо рычу. У самого глаза приросли к тонкой фигуре. Не могу перестать на неё смотреть. Сердцем чувствую свою Машу. Узнаю в этой девочке свою жену. Только разум сопротивляется. Я же в морге её… собственными руками ощупывал… трогал… прощался с ней… хоронил… и себя заодно… заживо…

Думаю об этом, и нутро сводит болезненным спазмом. Закручивается в тугой узел, да так, что рассудок мутнеет…

Хочу подойти, сорвать с неё маску и убедиться, что я не псих. Что это не иллюзия.

Нет, черт возьми, не иллюзия.

– Однажды я спас эту девочку от гибели, – Гера отрезвляет меня своим голосом. Посмотрев на него, махом отправляю содержимое бокала в рот. – В тот роковой день от неё отвернулся не только Бог, даже Дьявол. Все отвернулись, Исай. Бросили загибаться над чёрной пропастью. Такой бездонной, что можно было в ней зависнуть, как неприкаянной душе между мирами. Как сейчас помню: столько в её глазах было отчаянья, столько боли. Столько безысходности и нерастраченной любви… Она нуждалась в поддержке. Слёзно умоляла о помощи. Я не имел никакого морального права ей отказать. Всю душу мне эта девочка наизнанку вывернула. Я вспомнил свою дочь… Свою жену… Во мне что-то надломилось…

– Она твоя жена? – сдавив с сокрушительной силой пустой стакан, вынуждаю его лопнуть. Не нужно быть гением, чтобы понять адресованный мне посыл. Я всё это пережил вместе с ней. В день нашей свадьбы. Когда увидел Машу в постели с Соболем. Дичайшее безумие овладело мной. Тогда я не мог реагировать по-другому. Не мог… Не находил в себе сил.

Соболя уничтожил. Но даже смерть этой гниды не облегчила моей участи.

– Я обратил внимание на ваши кольца, – поясняю, опуская осколки стакана на близстоящий стол с небольшим декоративным фонтаном. В нём же ополаскиваю от крови ладонь. Следом зажимаю в кулаке протянутый Георгием платок.

– Поговорим после аукциона, – заключает он. – Сейчас не время и не место обсуждать это.

– Нет уж. Ответь мне, Гера. Она твоя жена? – чеканю каждое слово по отдельности, ожидая от него новостей.

– Руслан, она – моя душа. Помогая ей, я обрёл смысл в жизни. Я знаю, что такое терять любимых. Поверь, я тебя прекрасно понимаю.

Не став больше слушать, выуживаю мобильный. Пишу Дану:

«Пришли мне фото Марианны».

Глава 23. Чертова Муза

Руслан

Письмо от главы охраны прилетает на почту почти сразу.

Открываю его и прихожу в ужас. В одночасье весь мой внутренний мир срывается с мощных цепей и разбивается вдребезги.

До встречи с Машей он был в разы прочнее, безопаснее не столько для меня самого, сколько для окружающих. Теперь же моя звериная сущность вырвалась на свободу и готова убивать. Разносить всё к чертям собачьим!

Маша…

Господи, этого не может быть…

Моя Машка…

Моя… желанная девочка…

Моя… жена…

Чувствуя, как земля уходит из под ног, поднимаю тяжелый взгляд на Георгия. Сердце заходится оглушающими ударами. Перед глазами не только люстры с античными статуями плывут. Перед глазами разворачивается последний день Помпеи. Всё вокруг превращается в огненно-черно-белое месиво...

Сглатываю.

Сжимая до хруста костяшек смартфон, опускаю руки. Меня дико трясёт. Бросаю взгляд то на неё в чёрном, то на Георгия, то снова на Марию.

Моя жена будто вернулась из ада. Не уродливой нечистью. Нет. Наоборот. Прекрасным грешным ангелом из плоти и крови. Только крыльев горгульи ей не хватает…

Сука! Как же ты могла?

Одно дело – исчезнуть с концами. Другое – позволить себя хоронить…

После второй встречи я догадывался о чём-то таком, что было неподвластно моему разуму. Абсолютно. Чувствовал, что жива, но до последнего сомневался.

Хотя нет. Это были не сомнения. Это был страх. Да. Именно первобытный, глубинный страх. Боязнь того, что мои подсознательные желания, мои безумные, проросшие сквозь окаменелую оболочку души надежды, не оправдаются. И я рухну заживо в пекло, гореть по новой.

Все эти одиннадцать месяцев я не жил. Я существовал, считая её мертвой.

Мёртвой, мать их!

Мёртвой!

Прикрыв на секунду веки, ныряю в истерзанные уголки своей памяти. По коже озноб. Тело разбивает бесконтрольной, внутренней дрожью. Настолько мощной, что, кажется, ничего живого в моей оболочке не остаётся. Всё крошится в пух и прах. Осыпается в душе пеплом. Гарью на языке ощущается…

«…Я не сделаю аборт, если от тебя залечу. Я выберу ребёнка! Пойду вразрез с твоей больной реальностью. Даже если мне придётся тебя уничтожить. Я это сделаю, не задумываясь...»

Она уничтожила меня.

Уложила на обе лопатки, ударив по самому уязвимому месту. Вонзила в сердце штырь. Раскурочила в нём глубокую воронку. Превратила мышцу в фарш.

– Как ты мог? – хриплю я зажатым от боли горлом. Глаза в глаза. Ещё секунда – и вырву ему кадык… – Она могла воевать со мной в открытую с твоей поддержкой. Какого хера, Гер? Столько лет я тебе доверял. Мы с тобой в бизнесе рука об руку шли. Ты был мне советчиком, другом… Я тебя в дом пускал, Иуда. Ты видел, как я загибался… Как без неё подыхал. Сукин ты сын, – стиснув зубы до онемения в челюстях, борюсь с желанием втащить мерзавцу по лицу. Кулаки сводит от боли. Не знаю, что ещё меня сдерживает. Ярость лютая в груди кипит, как лава, но в то же время парализует все мышцы. Сковывает движения, тормозя порыв оторвать ему голову.

Оценивая масштабы внутренней катастрофы, пробую отключить хотя бы часть эмоций. Тех, что провоцируют аффект. Чтобы не рвануло.

Она жива.

Жива, блять! Жива!

Мне нужно вдохнуть. Втянуть глоток кислорода. Взять себя в руки. А я, сука, не могу. Между рёбрами склеилось. Жжет и ломит в груди. Скоро треснет. И я подохну, если не прикоснусь к ней прямо сейчас. В эту минуту. В этот миг. Не удостоверюсь, что она реальна. Не прикрою её телом все свои заново содранные до мяса раны.

– Прости, Исай, – выдыхает Георгий, отправляя пустой стакан к осколкам от моего. – Так было нужно. Мне нужны были доказательства...

– Простить? – недоумевая хмурюсь. – Ты охренел? Ты реально думаешь, что такое возможно простить? Или забыть? Ты же, мать твою, был со мной на похоронах! Какие доказательства тебе ещё нужны? Доказательства чего? – по-прежнему сверлю его безумным взглядом.

Зачем?

Какого черта он сфальсифицировал её смерть?

Преследовал какие-то свои цели?

Какие, блять, цели? Она моя! От корней волос до кончиков ногтей! Она всё ещё моя!

Иначе какого хрена Маша искала встречи со мной после всего, что натворила? Зачем порывалась меня увидеть? Жила бы дальше своей новой жизнью. Какого дьявола лезть в мою?

И раз уж влезла – будь добра, наберись смелости, посмотри мне в глаза! Поздоровайся, мать твою!

– Я не Всевышний, Гер… Прощать грехи каждого не моя специализация. Сам за свои заплатил сполна.

– Исай, пойми ты, это была не моя тайна. Её… – сухо прерывая меня, Астафьев находит взглядом Марию.

Я стараюсь не смотреть в её сторону. Иначе наворочу дел сгоряча, прямо сейчас. Мало никому не покажется.

– Руслан, прежде, чем вершить свой собственный суд, лучше вспомни себя. Вспомни, что ты творил в день вашей свадьбы. Ты не оставил ей выбора.

– Ложь! У неё был выбор! – прорычав, вынуждаю Геру на меня посмотреть.

– Какой? – подойдя ко мне вплотную, режет меня таким же острым взглядом. – Ответь, блять, какой выбор у нее был? Нет, Руслан. У неё была иллюзия счастья. Ты и это чувство у Маши отнял. Если бы я не помог ей исчезнуть, она бы наложила на себя руки после принудительного аборта. Ты слишком долго думал, старик. Ты жалел себя. В то время, когда она в тебе нуждалась. Понимаешь? Думаешь, после пережитого ужаса, Мария поверила бы, что ты раскаялся? Ей нужна была эта пауза. Эта передышка, черт возьми. Ей потребовалось время, чтобы собрать себя по кусочкам и слепить в кучу. Рядом с тобой она бы этого не сделала.

– Дети мои? – сунув палец под воротник рубашки, нервно оттягиваю его вместе с бабочкой. Делаю вдох. Внутри по-прежнему хаос. По словам Дана, у Маши двое грудных детей. И этот факт не просто шокирует. Он убивает. – Она родила от меня?

Глава 24. Контакт

Маша

«…Выбери для себя украшение…» – гудит в голове голос Геры.

Он обещал быть рядом. Обещал, что всё будет хорошо. Почему он с ним?

О чём они разговаривают? Господи, о чём? Зачем он предложил ему выпить?

Руслан наверняка меня узнал. Глупо было надеяться на скатившийся до беспредельного абсурда маскарад. Я не сдержала эмоций. Не смогла. После одиннадцати месяцев разлуки и вранья невозможно оставаться невозмутимо спокойной.

С тех пор, как вернулась на родину за отцом и случайно увидела мужа, я потеряла себя. Потеряла покой. Совершаю ошибку за ошибкой. Я всё ещё его люблю.

Божжже… Как пережить этот кошмар? Что ждёт нас впереди? Что будет, когда у Руслана откроются глаза?

Хватаю с мимо проплывающего подноса очередной бокал шампанского. К черту всё! Я даже не могу запретить себе пить алкоголь. Меня лихорадит от его взгляда. Трясёт так, что я едва не теряю сознание. Знаю, он смотрит. Спина до сих пор безбожно горит огнём. Покалывает горячими искрами. Как бы не старалась затеряться в толпе, не выходит. Он рядом. В мыслях. В сердце. В этом зале.

Хватит! Господи, не смотри. Не смотри на меня!

Не вынуждай меня сходить с ума…

Вцепившись пальцами в ножку бокала, надпиваю половину содержимого.

Лёгкое, освежающее, приятное на вкус вино вмиг превращается в непроходимый колючий комок. Едва сглотнув, залпом допиваю остаток игристого и делаю резкий вдох. Из-за множества пузырьков на глазах выступают слёзы. Мозг слегка плывет. Ещё один бокал, и я смогу расслабиться… Наверное…

– Ах, вот Вы где, Муза господина Астафьева! – мужской голос, неожиданно донесшийся из-за спины, вынуждает меня вздрогнуть. Возвращаю пустой бокал официанту. Медленно оборачиваюсь к организатору мероприятия. – Прекрасная гостья выбрала для себя что-нибудь?

– Ох.., к сожалению, нет, – отвечаю, улыбаясь с натяжкой. – Здесь столько всего изумительного. Глаза разбегаются.

– Позвольте, я помогу. Кажется, я знаю, что Вам подойдет.

Илья, взяв меня под локоть, проводит к столику с драгоценностями. Переключившись с одной проблемы на другую, приступаю рассматривать витрину.

– Боже, это не сон? – отвлекаюсь на изящную тоненькую цепочку с красивой миниатюрной подвеской в виде капли с прозрачным камнем.

– О, нет, нет и нет! Не стоит, – возражает Варламов, оценивая меня с головы до ног слегка прищуренными глазами. – Кариночка, дайте нам подвязку на ножку с чёрными бриллиантами, прошу вас. Такую красоту нужно подчеркивать чем-то особенным. Таинственным. Будоражащим мужское воображение. Порочным… – подмигнув мне, Варламов задаёт следующий вопрос: – Как Вас зовут, милая Муза господина Астафьева?

– Марианна, – отвечаю, сгорая от смущения. Мне хочется провалиться под землю.

Какая ещё подвязка на ножку?

Боже, он спятил?

– Простите, Илья, но… это… как-то… слишком… – не могу подобрать слов, чтобы выразить своё мнение по поводу этой интимной вещицы.

Подвязка, бесспорно, красивая. Чем-то напоминает фрагмент паутины. На ажурной плетеной резинке подвешена подвеска из семи камней. К ней, справа и слева, как к радиальной нити, от резинки к каждому камню прикреплена полумесяцем соответствующая цепь. Все шесть цепей создают картину ловчей спирали. Нижний каплевидный камень завершает созданный мастером ювелирный шедевр. Но!

Куда, блин, такое носить? Разве что на таинственное свидание с желанным мужчиной… или к любовнику, например. У меня ни того, ни другого нет.

– Цепочку с бриллиантом-слезой Георгий Вам может купить в любой момент, – говорит Варламов, прерывая мои мысли. – Да хоть прямо сейчас, но! Представьте, какую сумму можно пожертвовать бедным детишкам, будь эта вещица на вашей прелестной ножке, как лот, предложенный на аукционе? Что скажете? Рискнем увеличить ставки? И пусть мужчины посоревнуются кто кого? Посмотрите, сколько здесь желающих приобрести подвязку для своей возлюбленной, – обведя рукою зал, Илья умолкает, ожидая от меня положительного решения.

С одной стороны – это действительно хороший ход, чтобы собрать приличную сумму денег для деток, которые нуждаются в дорогостоящем лечении. А с другой…

Да, боже, Гера не обязан это покупать! Пять минут позора, и жизнь продолжается…

Я сделаю доброе дело во имя добра. В конце концов, дети – это жизнь! Это самое дорогое, что может быть. Это наше будущее. И если я смогу помочь спасти жизнь хотя бы одному ребёнку, то буду безмерно счастлива.

– Хорошо. Как я могу отказаться, когда речь идет о детях. Я согласна участвовать в аукционе, – отвечаю на застывший немой вопрос в глазах Ильи.

– Вот и чудесно, – лицо Варламова расплывается в очередной улыбке, а глаза начинают блестеть. – Марианна сегодня носит эксклюзивную подвязку «Искушение», – объявив об этом охраннику, берёт из рук девушки украшение для бедра и подносит его ко мне: – Позвольте вашу ножку.

Божжже, что я здесь делаю…

Гера будет в шоке.

А Рус? Меньше всего хочется сейчас об этом думать. В той, в другой, в прошлой жизни он бы меня казнил…

Краснея то ли от смущения, то ли от выпитого шампанского, задираю слои юбки чуть выше колена. Позволяю Ильи нацепить на ногу подвязку. Благо, он справляется быстро, подтягивая её выше, туда, где находится кромка резинки от чулок. Матерь Божья, сейчас я сгорю от стыда…

– Вы – Ангел божий, – поднявшись с колена, целует мне кисть. – Чёрное золото, карбонадо, красивая женщина – просто убийственное сочетание. Великолепно! Желаю приятного вечера, Марианна…

***

Варламов с той же настойчивостью и лестью переключается на других дам. Я же, дрожа от всего происходящего, и в том числе от боязни встретиться с Исаевым лицом к лицу, подхватываю с подноса официанта третий бокал шампанского. Надпиваю. Сердце колотится в груди. Корсет пережимает рёбра. Мне хочется его разорвать. Прямо на себе, чтобы сделать полноценный глубокий вдох.

Душно…

Боже мой, как душно.

Оглядевшись вокруг, замечаю между двумя наряженными ёлками выход на террасу. Без раздумий срываюсь туда. Толкаю стеклянную дверь. Буквально вываливаюсь из душного помещения наружу. В ночную тишину.

Порывистый ветер, бросая в маску снежной крупой, молниеносно пробирает до костей промозглым холодом.

Инстинктивно хватаюсь за карнавальный аксессуар, прижимая его к лицу. Второй рукой ставлю бокал с шампанским на балюстраду. Зябко. Даже пить особо не хочется. Пробежавшая по телу волна дрожи вынуждает обхватить себя руками за плечи и замереть.

Чуть-чуть постою и вернусь в зал.

Мне нужно прийти в себя.

Нужно определиться, чего я хочу и что мне дальше со всем этим делать.

– Простудитесь… – долетает в спину.

Вздрагиваю.

До боли хриплый, знакомый голос разрывает мою Вселенную на миллионы жгучих осколков.

Они пронзают каждый позвонок. Каждую клеточку моего тела. Каждый нерв. Взламывают нутро. Сотрясают. Мощно. Будто все органы разом задевает взрывной волной.

Оцепенение сковывает по рукам и ногам. Сердце в груди по ощущениям лопается, прекращая кровоснабжение. Внутренности мгновенно леденеют, а кожа вспыхивает адским огнем, как магма в вулканическом кратере.

Он здесь. За моей спиной. Дышит мне в затылок. Мой Руслан…

Каждой клеткой своего озябшего тела ощущаю, насколько близко стоит мой муж.

Мои колени дрожат. Ноги становятся ватными. Не успеваю пошатнуться, как на плечи ложится мягкий пиджак. Ткань, пропитанная пьянящим родным запахом и жаром его тела, мгновенно липнет к моей коже, укутывает и согревает.

Чувствую, как горячие сильные ладони сжимаются на ключицах. Всхлипываю. Он берёт своё. Аккуратно, и в тоже время с отчаянной жгучей тоской сдавливает мои хрупкие плечи. Притягивает к груди, от которой исходит жар. Прижимает к своему телу с сумасшедшим энергетическим полем.

Прикрываю глаза, мгновенно ныряя в бездну ощущений. Словно кто-то взял и отмотал одиннадцать месяцев назад. Всё воспринимается как тогда, только в разы острее.

Контакт. Ожог. Мощный разряд. За ним полная остановка моего измученного сердца…

– Так-то лучше, – тяжёлый вздох над ухом прерывает звучание затяжного гула в моей голове. – Сбежали от толпы? Заметил, Вы не любите шумные мероприятия. Как и я…

Не в силах вымолвить ни слова, лишь согласно киваю.

Боже… Мне нужно прекратить притворяться немой. В этом больше нет смысла. Чего греха таить, я ведь сама этого хотела. Мечтала о нашей встрече. Питала надежду увидеть его снова. Прикоснуться. Обнять. Почувствовать жар его тела...

Руслан продолжает стоять на месте. Руки всё там же, покоятся на моих плечах. Буквально звенят напряжением. Он делает вид, что не знает меня. Искусно играя на нервах, испытывает терпение. От него исходит одуряющий аромат. Мой муж такой горячий и уютный. Родной. Он подарил мне так много шрамов. Я хочу ненавидеть его всем сердцем за это, но не могу. Я всё ещё люблю этого мужчину. Кажется, даже больше, чем любила до этого дня.

Намного больше...