Текст книги "Собственность Дьявола. Право на семью (СИ)"

Автор книги: Елена Николаева

сообщить о нарушении

Текущая страница: 14 (всего у книги 20 страниц)

Глава 33. Откат

Маша

Перехватившая мою кисть рука причиняет мне боль.

Выстрел. Шок. Я глохну. Холодный металл вырывают из моей ладони.

Перед глазами размытая тёмная пелена. Трудно дышать. Ноздри забиты чужим ароматом и резким запахом пороха. Ничего кроме бешеных ударов сердца я больше не слышу.

Мне холодно. Жутко холодно. По позвоночнику струится ледяной пот. И ноги… Они ватные. Если бы не сильная хватка Ромы, я бы давно неподвижным кулем осела на заснеженную землю.

– Маша!!! – рёв Руслана взрывает мне мозг.

Вздрагиваю. Эхо в голове рассеивается.

Проморгавшись, наконец выхожу из глубокого оцепенения, делаю рваный вдох.

Боже мой, я кого-то убила?

Боже… Боже… Что я наделала?

Увидела, как Руслан дёрнул Геру за грудки, и бросилась к нему.

Меня начинает безбожно трясти. Зуб на зуб не попадает. Не могу промолвить ни одного слова. Прилипший к нёбу язык совсем не шевелится. Как будто прирос.

– Ты цела? Не ранена? Маша, ответь! – частит Руслан, отрывая меня от охранника и исследуя своими руками всё моё тело.

– Цела? Не молчи! Скажи, что не ранена!

Глядя в одну точку, согласно киваю головой.

– Боже. Да или нет? – нетерпеливо рявкает.

– Ц… ц… цела… – всё, что получается выдавить из себя.

– Мать твою, дура, что ж ты творишь? – муж хрипло цедит, судорожно ощупывая лицо, грудь, живот, ноги, руки, убеждаясь, что я действительно цела и на мне нет крови. – Без шубы выскочила. Заболеешь.

– К.. корсет давит… – отрывисто выдыхаю. – Мне т… трудно дышать.

– Рома, ты как?

– Нормально, босс.

– За руль, быстро! Гера, встретимся у тебя! – предупредив, Руслан подхватывает меня на руки и срывается к внедорожнику.

Я прижимаюсь к его горячей груди, но дрожь не проходит. Наоборот, только усиливается, как при откате.

Казалось, что всё позади, беда миновала, никто не пострадал, сейчас должно отпустить, но нет. Всю трясет изнутри. Кровь прожигает вены. Адреналин усиливает этот нестерпимый огонь, распространяя его по телу. Я вот-вот разревусь.

– М… мне х… холодно… – стучу зубами, чувствуя, как к горлу подступает истерика, а на глаза наворачиваются слёзы.

– Сейчас согрею. Потерпи. Всё позади, малыш. Всё позади, – сообщает Руслан, усаживая меня на прежнее место. С заметным волнением рассматривает лицо. Укутывает шубкой. Стирает пальцами дорожки слёз. – Боги, я с тобой копыта отброшу, – хмыкает и тут же становится угрюмым.

– Н… не отбросишь, – бубню я. – Т… ты мне нужен живой.

Не ответив, муж захлопывает дверцу и спустя мгновение садится в автомобиль с другой стороны. Оказавшись рядом, обнимает меня за плечи, притягивая к своему боку.

– Трогай, Рома, пока менты не примчались.

Автомобиль срывается с места. В салоне тепло. Но я по-прежнему трясусь. На нерве не выходит расслабиться. Накопленные эмоции раз за разом взрываются в груди. Выходят из меня частыми надрывными всхлипами.

– Об… б… ними, п… пожалуйста, обними…

Я судорожно вцепляюсь в пальто Руслана. Притягиваю его к себе.

Такой острой потребности в любви и заботе мужа я никогда не испытывала, как сейчас. Боже, столько чувств намешано. Голова кругом. Кровь кипит.

Моё тело напоминает оголенный нерв. Не притронуться. Ни дать ни взять. Горю, как в аду. Выстрел эхом в голове проносится. Содрогаюсь, прижимаясь к мужу.

Жива… Я жива. Все живы…

– Маша, тихо, тихо. Всё хорошо. Всё хорошо…

Он шепчет так ласково и горячо, стискивая руками мои плечи, что я начинаю таять. Рус целует мой висок, обжигая и щекоча его горячими выдохами.

Не хорошо… Мне не хорошо. Мне плохо. Мне его не хватает.

Я хочу много Руслана. Много! Истосковалась по нему. Измучилась. Сорвалась.

Хочу залезть к нему на руки. Как маленькая, потерянная, запутавшаяся в чувствах и желаниях девочка. Хочу, чтобы прижал к себе ещё крепче и не отпускал. Чтобы говорил о любви. О том, как сильно я ему нужна. Чтобы не молчал!

Нужна, ведь? Нужна? Не ради детей? Не ради какого-то гребаного контракта! И даже не потому, что он считает меня своей собственностью!

Я хочу услышать три конкретных слова! Всего три. Что в этом сложного? Сказать мне: «Я тебя люблю».

Ну скажи… Скажи их… Скажи… Руслан… Пожалуйста.

Неужели ты не понимаешь, как для меня это важно?

Не нужно размытых понятий. Не нужно громких фраз. Просто скажи, что ты меня любишь и всё.

Вскидываю глаза в поисках его взгляда. Стыкуемся зрачками. Замираем, разделяя на двоих один воздух. Мои глаза безбожно пекут, а он смотрит на меня пристально. С таким голодом и отчаянием, что у меня сердце, подпрыгнув к горлу, сжимается в комок. В желудке возникает спазм. Я сглатываю, не в силах подавить трансляцию своих чувств. Меня лихорадит. Из глаз брызгают слёзы.

Почему, черт возьми? Почему я не могу взять себя в руки и перестать жалеть?

Кажется, если закрою глаза, то и Руслан растворится. Исчезнет. Превратится в размытую галлюцинацию.

Боже, но он ведь здесь. Рядом. Он реальный.

Не сдержав порыва, опускаю ладонь ему на щёку. Колючая, родная, горячая. Он тут же накрывает мою кисть своей рукой, прижимаясь щекой к ладони. Довольно жмурится, впитывая моё тепло и ласку.

Как такой сильный, уверенный в себе жесткий мужчина способен быть одновременно растерянным и нежным..?

– Зачем я в тебя влюбилась? Ты мне всю душу изранил, а я снова, как мотылёк лечу на свет…

Глава 34. Ты нужен мне

Маша

– Зачем я в тебя влюбилась? Ты мне всю душу изранил, а я снова, как мотылёк, лечу на свет…

– Маша… – Руслан пытается прервать меня. Обхватывает ладонью затылок и нежно скользит ею по голове.

– Молчи, – я закрываю его рот пальцами. Муж их целует, а я снова вздрагиваю. Меня током бьёт. Каждый раз, когда он прикасается ко мне. Неважно: губами, руками, телом или своим мягким, чуть щекотным дыханием. Он заставляет моё измученное сердце трепетать и дрожать.

Божжже… Нельзя так любить. Нельзя так реагировать. Иначе смерть.

Как только любовь угаснет – можно сразу с обрыва в пропасть...

Теперь уже по-настоящему.

Ведь без него я никто. Призрак. Неприкаянная душа.

– Пожалуйста, ничего не говори сейчас. Просто молчи, молчи… – надрывно шепчу я.

Мне необходимо высказаться, излить душу, иначе я не вынесу этой тяжести. Не вынесу того, что копилось во мне столько месяцев. Хуже бетонной плиты давило на грудь.

– Я же без памяти в тебя, Руслан. Безраздельно, всем своим существом. До одури, как юная дурочка. Боже, ты был таким… таким… В тебя невозможно было не влюбиться. Я полностью потеряла себя. Доверилась. Без остатка тебе отдалась. До самой последней капли. А ты… Ты меня заживо сжёг... – спазм в горле вынуждает замолчать и сделать судорожный вздох.

Проморгавшись, я изучаю лицо мужа. Вспоминаю каждую чёрточку. Нахожу новые мимические морщинки. Ныряю в потемневшие воспалённые глаза своим робким взглядом.

Боже, какая же в них глубинная тоска и усталость…

Мы оба оказались заложниками своей судьбы.

Смогли убежать от обстоятельств и друг от друга, но от мыслей и чувств избавиться не сумели. И от этого так горестно на душе. Так обидно и больно. Невыносимо тяжело.

– А помнишь нашу новогоднюю ёлку? Наш радостный смех, когда мы дурачились на полу у камина как подростки? – погладив пальцами его скулу, пробую отвлечься на приятные моменты, но и эти воспоминания ранят. Мою гортань сдавливает очередным болезненным спазмом. Я сипну. – Ты был таким… таким настоящим. Искренним. Милым. Я никогда тебя раньше таким не видела. Помнишь, ты пошутил про звезду? Боже, мы так долго смеялись тогда. Как дети. Я купалась в бесконечном счастье. Мечтала родить от тебя ребёнка. Я и подумать не могла, что всё так плачевно обернётся для нас.

– Я всё помню… – хрипит Руслан в мой висок. – Всё до мелочей помню. Тот день навсегда остался в моей памяти… мне его не забыть… – дыхание мужа становится тяжелым. Его напряженная грудь вздымается с каждым отрывистым вдохом, как будто он вспоминает совсем другую картину. Не ту, что вижу я.

Прильнув щекой к его груди, я теряю последние капли самообладания. Обнимаю его не только руками, но и сердцем. Что есть силы. И начинаю рыдать.

Эмоции прорывают стену между нами. Оголяют чувства. Выталкивают наружу желания.

Больше не хочется молчать. Не хочется чего-то ждать. Есть только этот миг, сегодня, сейчас…

А что будет завтра – неважно.

С дичайшим волнением прикусываю до крови губу и делаю глубокий вдох, а потом выпаливаю на выдохе, и кажется что с плеч слетает тяжёлая каменная плита.

– А знаешь, наш сын весь в тебя. Особенно похож, когда чем-то недоволен и хмурится. Так больно думать об этом, ты не хотел детей, а теперь у тебя их двое…

***

Я замолкаю. И, кажется, даже слышу, как сердце Исаева делает кульбит, а затем останавливается, чтобы через секунду врезаться в грудную клетку и разогнаться на максимум.

Бах! Бах! Бах! – с неистовой силой колотится мне в висок. Так громко, что кроме этих сумасшедших ударов я почти ничего не различаю.

– Всё не так… – сдавленный хрип мужа проникает в моё сознание. – Всегда хотел. Своих… из плоти и крови... От любимой женщины хотел.

Затылок обжигает сладостной болью.

Грубо стиснув мои волосы в кулак, Рус прижимает к себе так сильно, что я на мгновение теряю возможность дышать.

Боже… Боже… Боже… только не отпускай!

Держи меня крепче, пожалуйста, держи!

Дай мне сил поверить в тебя снова.

Хочу, чтобы любил. Чтобы не просто словами забрасывал. Не просто на голых инстинктах брал. Не властвовал, не подчинял, а любил… Сердцем любил. Душой.

Хочу, чтобы заботился. Ласковым был.

Хочу его всего. Безраздельно. Чтобы только мой. Мой и больше ничей.

– Скажи, что любишь. Скажи, Руслан. Скажи, что я тебе нужна. Не ради детей. Только не лги мне. Пожалуйста, не лги.

Голову поднимаю. В его зрачках чернота, пугающая до дрожи.

Выражение лица мужа разительно меняется: с удивлённого до хмурого, а потом снова к растерянному и снова к хмурому.

Я теряюсь. Не могу определить его душевный настрой.

– Разве ты ещё не поняла этого? – шумный выдох опаляет мне лицо.

Прикусив до крови губу, отрицательно верчу головой и плачу. Потому что есть она – беременная девушка с ребёнком Руслана. Как-никак она мать этому малышу. Хотя бы потому, что носит его в своей утробе. А мне запретили! И этот факт с меня кожу живьём сдирает, доводит до безумия.

Почему? Почему мне было нельзя? Эта мысль меня убивает.

Громко всхлипываю, а затем по новой взрываюсь.

Очередной приступ ревности и отчаяния захлестывает с головой.

– Нет! Не поняла! – повышаю тон до крика, сгребая в кулаки отвороты дорогого смокинга. – Не поняла, Руслан! Хочу, что бы ты это озвучил прямым текстом! Прямым! Мне в лицо! В лоб! Потому что я подписала брачный контракт! Ты запретил мне рожать! Кто эта любимая женщина? Кто, черт возьми? Кто она?!!

– Ты, – слышу в тишине после раздавшегося хлопка двери. Кажется, Рома покинул салон, запустив внутрь морозный воздух.

Определяю, что мы стоим. За окнами внедорожника уже не мелькает рваный пейзаж ночного города. С обеих сторон вдоль трассы тянутся тёмные полосы лесных посадок. На дворе белым-бело. В тусклом свете луны валит пушистый снежок.

– Ты – моя любимая женщина. Ты, Маша, – рычит Руслан едва ли не в губы. Моя кожа в сотый раз мурашками исходит. Вспыхивает огнём. Будто бы её покалывают искры.

Боже, не могу в это поверить. В ушах неистово гремит пульс. Сердце надрывно сжимается. Не справляется со своей жизненно важной функцией. Куда-то летит…

– Скажи, что любишь меня, – сиплю, обнимая мужа за шею. Мне мало, того, что я услышала. Одиннадцать месяцев тишины. Пусть говорит! Много и часто! О том, как любит меня. О том, как сильно по мне скучал!

Скажи… давай же, скажи ещё!

– Маша…

– Скажи, что любишь! – настаиваю. Горло болезненно вспарывают надсадные звуки. – Почему так сложно произнести эти слова? Что в них такого?

– Потому что я никогда не выражал любовь словами! – потеряв всякое терпение, яростно выдаёт. – Кроме тебя, я никого не любил! Не было у меня любимых женщин! Не было! Ты единственная, кому я всё это говорю. Единственная, кого в сердце впустил, там и ношу всё это время! И мне жизни не хватит, чтобы любить тебя одну. Ясно?! То, что я чувствую к тебе, это… это… Блять! Это неописуемо! Это больше чем слова, которых ты ждёшь. Я выбрал тебя. И я буду выбирать тебя снова и снова. Без проволочек, без сомнений. Даже если нам предстоит встреча в другой жизни. Я буду всегда выбирать тебя! Сердцем! Одну! Потому что моя жизнь без тебя не имеет никакого смысла. Довольна? – надорванный голос ударяет по нервам током.

Вздрогнув, зажмуриваю глаза.

Руслан соединяет наши лбы, и, надсадно хрипя, пытается отдышаться.

– Я человек дела не слова. Но если тебе от этого станет легче, то да, Машенька, я люблю тебя как безумный. Люблю. По-другому я не умею. Я такой, какой я есть.

Глава 35. Исцеление

Маша

– Когда любовь не безумие – это не любовь, – добавляет Руслан, щекоча хрипом мои губы.

Горячее дыхание любимого мужчины опаляет мой рот. Затуманивает разум.

Прикосновение как электрический ток. Содрогаюсь. Не осознаю, каким образом оказываюсь у мужа на коленях. Седлаю его напряжённые бедра.

Обнимаем друг друга. Целуемся. Горячо и страстно. Он проникает в мой рот языком. Напирает. Поднимает внутри меня ураган бурлящих эмоций. Лишая кислорода, сминает припухшую плоть. Влажный. Тёплый. Голодный.

Господи, его вкус и запах сводят с ума.

С жадностью принимаю всё, что даёт. Впитываю. Вбираю. И себя отдаю. Всю до последней клеточки. Срываюсь. С ним. В пропасть. Оказавшись без шубы, поспешно стягиваю с его плеч пальто. Затем пиджак.

Мне мало поцелуев. Мало прикосновений. Моё тело истосковалось по нему. Сильно. До зуда. До чертовой дрожи. Расстёгиваю несколько пуговиц на его рубашке и выдержка Руслана летит к чертям, впрочем, как и моя.

Боже… Боже… Боже…

Как же сильно я его люблю!

Мой. Самый лучший. Самый родной. Единственный.

Он – моя погибель и моё спасение. Только он способен вернуть меня к жизни. Воскресить. Заставить моё сердце биться ещё сильнее. За нас двоих. Нет, за нас четверых!

Руслан. Мой Руслан. Мой любимый. Незаменимый.

– Скажи ещё раз... Скажи… – шепчу словно в горячке между поцелуями, заканчивая возиться с мелкими пуговицами на шелке. – Скажи, что любишь меня… Скажи ещё…

Взгляд у него ещё больше темнеет. Манит. Затягивает. Пугает звериным голодом.

Ныряя в него с разбега, распахиваю рубашку и захлёбываюсь эмоциями. Ладонями прикасаюсь к разгоряченной коже. Руслан вздрагивает. Его сердце неистово ломится в ребра. Я кайфую, трогая волоски на мощной мужской груди. Под его безумным взглядом горю огнём сама. Завожусь. Хочу его, как безумная.

Нас обоих штормит. Все чувства наизнанку. Вся боль и тоска наружу. Вскрываем раны и лечим их одновременно.

Как же я по нему скучала…

– Люблю, Машенька… только тебя… одну… – шумно выдыхает, и я тут же вгрызаюсь в его нижнюю губу. Оба шипим от проявленной грубости. От пронзающего острого удовольствия, которое доставляет поцелуй. – Привстань. Платье… – хрипит Руслан. – Блять, тут до хрена юбок… Блять! Маша… – рычит, поспешно задирая слой за слоем к моей пояснице.

Почувствовав, как на ягодицах трещат мои трусики, всхлипываю и тянусь руками к его ремню.

Господи, как же сложно расстёгивать в спешке вещи.

Справившись с пряжкой, дергаю бегунок на молнии – поддаётся. Ширинка распахивается. Я тотчас ныряю ладонью в брюки. Внутри так жарко, как в печке. Накрываю и чуть сдавливаю подрагивающий в боксерах член. Рус шипит. Я выдаю низкий протяжный стон. Нас обоих трясет как на американской горке. Сейчас сорвёмся. Сейчас… Сейчас…

Господи, я кажется забыла, какой он крупный и обжигающий. Словно нагретый на солнце камень. Твёрдый и пульсирующий. Как он во мне поместится? После родов у меня не было мужчины. На промежности небольшой шов. Он меня порвёт.

Божечки….

Задрожав от страха, стопорюсь. Зарываюсь лицом ему в шею. Ударивший в ноздри любимый запах вынуждает снова горько заплакать. От эмоций меня нереально сотрясает и выворачивает наизнанку вместе с душой. Все чувства оголяет. Я будто без кожи остаюсь перед ним. Дрожащая. Беззащитная. Доверчивая. Чувствительная. Готовая на всё ради него. Снова без оглядки в омут...

– Маша, – тонко ощутив перемены, Исаев напрягается и замирает. – Посмотри на меня. Что с тобой? Что не так?

Его пальцы мягко перебирают волосы на моём затылке.

– Всё так… всё так… – говорю бессвязно дрожащим голосом. Вцепляюсь руками в его каменные плечи. – Просто… просто я так сильно тебя люблю… Так сильно люблю и ненавижу. Но больше люблю… Очень люблю…

Сглатываю. В груди поднимается очередная волна тремора. Вместе с бурлящим потоком крови разлетается по венам огненными искрами.

***

– Маша… Девочка моя, не нужно, слышишь? – горячий надорванный хрип мужа касается моего виска. – Не нужно ничего бояться. Плакать не нужно. Я не причиню тебе боли. Больше не причиню. Доверься мне, Машенька. Родная. Любимая. Ты же моя. Моя. Только моя, – осыпая поцелуями лицо, Рус частит как заведённый, а у меня сердце рвётся в клочья от его грудного тембра, от нежности рук, от смысла сказанных им слов, от несвойственных ему эмоций.

– Никому тебя не отдам. Не отпущу. Теперь только вместе. Слышишь? Везде вместе. Никаких порознь. Как настоящая семья. Ты, я и наши дети. Ты всё ещё моя, Машенька. Ты всё ещё моя…

«Твоя… Твоя… Я всегда была твоей…» – безмолвно соглашаюсь. Не могу думать иначе. Не могу себе врать. Я давно принадлежу ему. С тех самых пор, когда впервые глаза наши встретились, когда запах его вдохнула, когда вкус его губ распробовала и мне понравилось. Всё в нём понравилось. Подсела на этот наркотик и соскочить не смогла.

Люблю его всей душой. Не умею иначе. Другого мужчину я бы не смогла. Никогда не смогла.

– Рус… – задыхаюсь. Эмоции шпарят кипятком. Подводят до грани.

Сердце к сердцу…

Губы к губам…

Его выдох – мой вдох…

– Мы сумасшедшие… – судорожно шепчу, опуская ладони на его живот. – Нам нужно остановиться… сейчас… иначе…

– Привстань, – взглядом как током. Повинуюсь. Руслан приспускает брюки с бельем, освобождая свой напряжённый член. В тусклом свете салона он выглядит массивным и пугающим.

Боже, я волнуюсь, как в первый раз. Словно у меня в жизни ни разу мужчины не было.

– Ты сняла подвязку? – добравшись до моих бедер, муж недобро хмурится.

– Пришлось… Роме отдать… – виновато бормоча, обхватываю ладонью пульсирующий ствол. Он горячий. Налитый кровью. Нетерпеливо дёргается в моей руке. Я слегка сжимаю его. Провожу пальцами по вздутым венкам, по гладкой бархатной коже, растираю капельку смазки... Божжже…

– Что значит «пришлось»? – шипит Руслан, сцепляя в экстазе зубы. – Блять, Машшшааа… – следует недовольное рычание. Потеряв контроль, Руслан вцепляется во влажную полоску трусиков. С треском разрывает её пополам.

– Я не рассчитывала… Боже, я хотела… хотела… – всхлипываю, ощущая грубое касание пальцев к промежности. – Оох… Ммм… – сокращаюсь, прикусываю губу и тихо скулю, пока он растирает по губам сочащую из меня влагу.

Все слишком остро. На грани. До дикой дрожи. До слёз…

– Чего ты хотела? – муж затрагивает пальцами чувствительный клитор. Нажимает на нужную точку. Дёргаюсь. Удовольствие пронзает жгучей молнией. Горло прорезает внезапный вскрик.

Схватившись за его плечи, делаю рваный вдох, а затем сглатываю пересохшим горлом.

– Н-не знаю… Божжже… Рус… Руслааан!

Господи, я от него отвыкла. Почти забыла, каково это – заниматься с ним любовью.

Слишком пронзительно. Запредельно. Остро. Тонко. Потрясающе. Было и есть.

Мы почти год не виделись. Не притрагивались друг к другу. Казалось, мы стали чужими, но нет. Наши тела по-прежнему горят похотью. Искрят. Обоюдно притягиваются.

Роднее и ближе не существует в этом застывшем мире. В этом неповторимом мгновении…

Есть только он и я.

Пальцы мужа настойчиво проходятся по набухшим складочкам, собирая и размазывая влагу вплоть до колечка ануса.

Током пробивает, когда он задерживается на нём, слегка надавливая.

В памяти всплывает наш первый анальный секс, и меня резко бросает в жар. Под его пристальным взглядом содрогаюсь. Облизываю пересохшие и распухшие после его далеко не нежных поцелуев губы. Сжимаюсь, заново переживая все подаренные им эмоции. Будто это было вчера. Мне страшно и в то же время я испытываю дичайший азарт. Всё, что он делал с моим телом, всегда доставляло неописуемое удовольствие. Рус будто читал меня. Знал, на какую кнопочку нужно вовремя надавить, чтобы свести меня с ума…

***

– Сейчас чего ты хочешь? – напирает Руслан, проникая в меня двумя пальцами и приступая откровенно и пошло ласкать ими внутри, а затем и снаружи.

Выдыхая тягучий стон, я теряю рассудок. Инстинктивно опускаюсь на его руку. Скользкие фаланги входят ещё глубже. Растягивают, изучают, дразнят... Усиливают в промежности жар.

– Ммм… – кусаю губу, чтобы не сорваться на крик.

– Маша? – дыхание мужа становится глубоким, тяжёлым, опаляющим. Движения пальцев ускоряются, прибавляя градус удовольствию.

Хрипло простонав, поднимаю на него затуманенный взгляд. Дышу вместе с ним. Коротко и отрывисто. Воздух в салоне становится густым и жарким. Пропитанным нашим сексуальным возбуждением. Эта чертова обстановка, как никогда, слишком сильно будоражит.

– Тебя хочу… – сдаюсь я после затянувшейся напряжённой паузы, – до боли хочу. Чтобы вытравить из себя угнетающую тоску. Чтобы подняться выше неба…

Выдыхая, обхватываю ладонями его колючие щеки и впиваюсь в губы. Прохожусь по ним языком. Рус отвечает, приоткрывая рот. Таранит мой язык своим. В меня просовывает. Вкус моего мужчины с нотками алкоголя и табака проносится по рецепторам диким возбуждением.

Я бесстыдно теку и вся горю. До костей этот жар пронизывает. Дрожью лихорадит. Кожу раскалёнными иглами протыкает. Нервы воспаляет. Я покрываюсь испариной. Глаза от кайфа закатываю, когда он властно ладонью затылок мне сжимает.

– Тосковал по тебе... – выдаёт Исаев, тяжело и хрипло дыша мне в лицо. А затем снова рот запечатывает своим. Голодно и размашисто проходится языком по моим горящим губам. Выдох слизывает. По звериному в плоть вгрызается. Целует… Целует... Целует… Глубоко. Нетерпеливо. Жадно. Грубо. На грани боли как я и хотела. Так, что меня неистово потряхивает.

С ума схожу. Задыхаюсь… Едва не взрываюсь яркими фейерверками.

Он вкусный, влажный, горячий, терпкий. Мы будто пьём друг друга и пьянеем. Губы терзаем. Изголодались. Нам мало. Безумно мало. Хочется ещё.

– Иди ко мне, – Рус вытаскивает из меня пальцы и притягивает за талию ближе к паху. При этом частит так, что еле поспеваю уловить его мысль. Голову кружит хмель. Пульс в ушах бахает немыслимо. – Маша… Машенька… Родная. Не могу больше… Хочу тебя. Невыносимо. Дьявольски хочу... Давай сейчас… Сейчас, милая… К херам эту прелюдию. Сдохну…

Эмоции доходят до пика, когда он приподнимает меня и приставляет раскалённую головку члена к моему входу. Кровь закипает в венах от давно забытого ощущения. Мы оба шипим. Горячие точки соприкасаются. Плюс к минусу. Прошибает током. Мощно. Дергаюсь, машинально хватаясь за его плечи. Сердце в груди взрывается. В лёгких заканчивается кислород.

– Божжжеее… – соединяю наши лбы и осторожно принимаю его в себя. Удовольствие кипящей лавой проносится по венам. Пульсация в промежности усиливается, жжет, становится невыносимой. Сводит с ума.

Ещё чуть-чуть. Миллиметр за миллиметром и он заполнит меня… и я взорвусь… на старте. Мне много не нужно. Я давно на грани…

– Дааа… Божечки, дааа… – салон прорезает мой задушенный писк.

Стискиваю Руслана бёдрами. Волна мучительной дрожи проносится по моим ногам, а следом и по всему телу разлетается. Разбивает меня. На мелкие атомы расщепляет.

– Блять… – слетает хриплое с его губ, и Рус теряет самообладание. Одним мощным толчком врывается в меня. Наживо. Удерживая за талию, насаживает на член до упора. Кожа к коже. Огонь в огонь. Удовольствие током пробивает каждую клетку. Взрывает нервные узелки. Вынуждает наши тела забиться в конвульсиях. Вскрикиваем оба и, тяжело дыша, замираем. От низкого мужского рыка покрываюсь мурашками.

– Не двигайся… – шипит Руслан, фиксируя на себе мертвой хваткой. – Расслабься. Не сжимай член…

Едва дыша, пытаюсь расслабиться и привыкнуть к новым ощущениям. К приятному чувству наполненности. К боли граничащей со сладостью. К остроте, перерастающей в страсть.

Он во мне. Весь. До края. Горячий. Твёрдый. Пульсирующий. Слишком большой, скорее от непривычки. Или от позы, которая позволяет заполнить меня на максимум.

Низ живота сводит сладостным спазмом. Сжимаю мышцы. Руслан снова издает шипящий рык.

– Машшшаа… я без резинки, малыш…

– Да-да… хорошо… – лепечу, захлёбываясь удовольствием. Ощущения, которые доставляет этот ошеломительный контакт, вмиг стирают здравый рассудок. Боже, мне точно плевать. Где-то на задворках памяти мелькает мысль, что оба рискуем, но когда мы смыкаем губы и даём друг другу время подстроиться, я мигом забываю обо всём.

Он целует меня снова. Ошеломляюще медленно. Тягуче. Растворяя нас во времени, чувственно овладевает моим ртом, втягивает в себя язык. Ласкает его своим. С упоением посасывает. Наши дыхания сплетаются и я пьянею словно от вина. Медленно начинаю покачиваться. Приятно, господи, как же приятно…

Огонь промежность охватывает. Удовольствие нутро щекочет, туманит мозг.

Отрываюсь от его губ, выгибаюсь, откидывая голову назад.

– Машшшааа… – Рус издаёт короткий стон. Придерживая за спину, он зарывается лицом мне в шею и целует горячо и влажно, медленно трахая меня.

Я плыву. Столько ощущений от секса я с ним не испытывала ни разу. Их во сто крат больше, чем когда-то. Из-за голода. От тоски. От чувств, которые до сих пор не угасли. От нашей взаимной любви.

– Машенька… родная… – рычит он, меняя амплитуду раскачивания. Слегка ускоряется, сползая губами по шее вниз. Не заморачиваясь с платьем, грубо дёргает за лиф, оголяя налитую до боли грудь. Не успеваю пискнуть, как он ртом к сочащему молоком соску припадает. Втягивает мой запах. Всасывает сверхчувствительную вершинку, прочесывая её зубами. Содрогаюсь. Не в силах сдержать крик, выталкиваю его наружу. Задыхаюсь. Давлюсь воздухом. Схожу с ума.

Остро. Горячо. Безумно приятно.

– Ещё, господи, ещё! – кричу я, хватаясь обеими ладонями за его затылок. Острая вспышка удовольствия пронзает сосок. Проносится сквозь всё тело горячей судорогой. Дергаюсь, а Рус с ещё большей похотью всасывает его в себя. Зубами прикусывает. Языком молоко жадно слизывает. Как безумный, терзает мою грудь, царапая щетиной воспаленную кожу.

– Божжже… Боже… Боже… – прикрывая веки, набираю высоту.

– Машшшааа… – муж устремляет на меня затопленный страстью взгляд. Двигается во мне, набирая скорость. Толчки становятся глубокими, ритмичными и чуточку болезненными. Но даже эта боль приносит удовольствие. Жаркими волнами накатывает, распаляет, захлестывает. Мне нравится чувствовать его необузданную силу в себе. Власть над моим телом. Нравится ему подчиняться. Слезы на глазах выступают от счастья. Оттого, что я с ним испытываю. Оттого, каким он бывает горячим и одновременно нежным со мной.

Громкое и надрывное дыхание мужа опаляет лицо. Пытаюсь подстроиться под его ритм, поднимаюсь и резче опускаюсь на член. Лбом к его лбу прижимаюсь. В салоне жарко становится. Окна запотевают. Тела горят, покрываются испаринами. Скольжу ладонями по его мокрой шее и плечам, двигаюсь… двигаюсь… двигаюсь вместе с ним…

Ещё глубже. Ещё размашистей.

До боли… До дикой дрожи, которая мышцы разбивает, по венам адреналином взмывает…

Бесконтрольные. Мокрые от пота. Абсолютно сумасшедшие. Родные. Близкие. Любимые. Дрожащие. Рычащие. Шипящие. Стонущие. Нераздельные – я и он. Бросаемся в омут с головой. Вместе, в обнимку. Срываемся. Летим…

– Боже мой… Рус… Руслааан… Ещё… Пожалуйста, ещё… – теряя себя, выгибаюсь. Принимаю и отдаю. Всю себя отдаю. Ему одному. С каждым новым толчком умираю и снова воскресаю. Им дышу. Им живу. Отчаянно прижимаюсь к сильному литому телу. С конвульсивной дрожью по члену скольжу. Мне мало его. Так мало. Не хочу отпускать. В порыве страсти целую. С дрожью в губы вгрызаюсь. Царапаю ногтями покрытую мурашками кожу. Содрогается, выдыхая надсадные и хриплые стоны.

– Маша… Машенька… Моя…

Сжимает меня крепче. Глубже вбивается. Жестче. Резче. Яростнее. Скользя языком по соску, доводит до пика и себя приближает к финишу.

– Люблю… люблю тебя… люблю! – хрипну от собственного крика и на пике оргазма ладонью в окно врезаюсь. Опору ищу. Конвульсивно содрогаюсь. Сжимаюсь. Пульсирую. Падаю… Падаю… Падаю… вдребезги разбиваюсь. Взрываюсь яркими вспышками наслаждения. В космосе растворяюсь…

Толчок… Толчок… Толчок… Пот градом… по вискам… по груди… по телу…

Руслан продлевает мою агонию ещё несколько секунд, а затем резким движением снимает меня с себя, обхватывает ладонью головку и с протяжным охрипшим стоном кончает в кулак.

Падаю ему на грудь: уставшая, измотанная, опустошенная – и время застывает. Его терпкий запах, как наркотик, успокаивает, разливается в теле эйфорией, проникает в кровь, а следом и в мозг. Отчего веки смыкаются. Ощущая вибрации мелкой дрожи в теле, проваливаюсь в сладкую дрёму. Она накатывает на меня теплыми волнами. Тяжелое дыхание выравнивается. Где-то на периферии сна и яви я чувствую нежный поцелуй в макушку, горячий выдох мужа путается в волосах, приятно щекочет кожу.

– Люблю тебя… – проскальзывает в сознание знакомый жаркий шёпот. Он пропитан лаской и негой. Плавит душу и убаюкивает… – Всегда любил и буду любить только тебя, Машенька... Только тебя одну…