Текст книги "Собственность Дьявола. Право на семью (СИ)"

Автор книги: Елена Николаева

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 20 страниц)

– Может клиентка его?

– Пойди у него спроси… – выдавив из груди осипшие звуки, отхожу подальше от окна.

Прочь отсюда! Что тебе до него? Машка, ты для него умерла. Эти сентименты ни к чему хорошему не приведут.

К детям! Мне нужно к моим драгоценным ангелочкам. Подальше от него. От этой удушающей убийственной тоски…

Глава 3

Руслан

Около 6 месяцев назад…

– Наши достижения являются результатом постановки амбициозных целей и упорного труда. Сегодня мы по праву считаем себя лидерами строительной отрасли нашей страны. Группа «Оптима» является одной из крупнейших корпораций в сфере девелопмента и строительства в России. Фокусируется на жилой недвижимости как для среднего, так и для элитного классов в столице и за её пределами в областях. А также в крупных промышленных городах. Благодаря более чем 30-летнему опыту успешной работы компания является одним из старейших и наиболее успешных игроков на российском рынке недвижимости, а также в некоторых зарубежных странах. Наш холдинг оказывает услуги по проектированию, производству материалов, подрядному строительству и эксплуатации как для собственных нужд, так и для внешних Партнеров и Заказчиков. Благодарю за внимание, – на этом я заканчиваю свою речь и передаю слово ведущей, желая поскорее покинуть телевизионный объект.

Потребность в тишине и одиночестве выросла в разы со вчерашнего дня. Как только я вернулся из коммадировки. Нервным. Уставшим, как черт. Физически и морально истощённым.

Пробыл в Германии почти месяц. Пахал, как вол. Думал, отпустит. Воспоминания притупятся. Остыну в иной рабочей среде. Но нет. Такая пилюля действует недолго. Она убирает симптомы болезни, но не саму болезнь.

С тех пор, как моя Машка умерла, я стал неизлечимо болен.

Больной озверевший мудак с истерзанной душой. Это про меня.

Не думал, что чувства могут быть настолько крепкими и глубокими. Запредельными. Болезненными, сжигающими до потребности заново переродиться. Обнулить чёртову память до белого листа.

С Машей было всё запредельно. Так, как никогда ни с одной женщиной не было.

Всё на грани. На оголенном нерве. На остром удовольствии.

Прежде со мной такого никогда не случалось. Я впервые полюбил по-настоящему. До этого я не понимал смысл слова «любовь». Не мог понять и поверить в то, что действительно так сильно и безвозвратно можно прикипеть к женщине душой. Терять из-за неё рассудок. Лишаться воздуха. И мстить за неё, лишая жизни врагов.

До встречи с Машей я был уверен, что я не способен переживать такие сильные чувства. Но мне довелось их испытать. Машка занозой пролезла в моё сердце и согрела его собой. Так неожиданно, что я охренел.

Если бы можно было вернуть время вспять и всё повторить, я бы не задумываясь повторил. Выбрал бы снова свою девочку. Хоть наощупь. Хоть по запаху. Хоть по дрожащему горячему дыханию. Или по мягким ноткам её шёпота. По звонкому любимому смеху. Среди тысячи женщин я бы вычленил прикосновения её пальчиков. Их энергию и тепло.

За что ты её забрал? Какой же ты после этого Бог?

В чём смысл твоей справедливости?

За мои грехи ты взял слишком непомерную плату!

Почему она? Почему, мать твою, она, а не я?!

За какие такие прегрешения ты лишил её жизни?

Ладно меня лишил души. Её то за что?

Не дал мне возможности всё исправить. Уберечь. Окружить её теплом. Залюбить. Осчастливить заботой.

Как узнал, что Машу в день свадьбы выродок силой взял, так вообще обезумел. С катушек слетел. Лично проследил, чтобы Соболь подох. Собаке – собачья смерть!

Думал – сдохнет, и мне легче станет. Не стало. Нет жены. Её не вернуть! Кричать готов, как сильно люблю. А кому кричать? Стенам в доме, пропитанным одиночеством?

Пока с ней рядом был – разбирался в себе молча. Всё пытался распознать природу непонятных мне чувств. Её полгода как нет, а я не могу прийти в себя.

Ушла Машка… Ушла и забрала всё живое, что во мне было. Оставила там выжженную пустыню. Всё ей отдал…

Стоило мне вернуться на родину, и я снова увяз в долгоиграющем аду.

– Ну что ж, уважаемые телезрители. Время новостей на Бизнес ТВ подошло к концу, – голос диктора выдёргивает меня из глубины пекла на поверхность. Вернусь домой и снова в него нырну… и буду проходить семь кругов ада по новой. – Напоминаю, что в гостях у нас был Президент Группы «Оптима» – Исаев Руслан Георгиевич. На этом пока всё. До встречи в новом эфире. И всего вам самого доброго! С вами была Ксения Володина, – смотря в камеру, ведущая заканчивает декламировать заученный текст и, выждав пару секунд, снимает с себя петличный микрофон.

– Трансляция закончена, – скромно улыбается девушка-редактор. – Руслан Георгиевич, позвольте снять с Вас «петлю».

Студия резво оживает. Операторы выключают направленные на меня камеры. Тушат студийный свет. Команда популярного канала страны с его ведущей разбредаются пить кофе. Я же спешу на выход. Если не глотну свежего воздуха – мозг разорвёт на куски. Невыносимые подавляющие воспоминания напирают на него с новой силой. Их нужно чем-то гасить.

Звоню маме. Трубку поднимает сразу.

– Что-то случилось, сынок? – тараторит взволнованно, словно я застал её врасплох.

– Я буду у вас через час. Приготовишь что-нибудь вкусное на ужин?

– Ой, как хорошо, что ты позвонил. У меня для тебя сюрприз!

***

– Мам, какой ещё сюрприз? У меня сегодня нет настроения к неожиданностям, – добавляю, выходя в коридор и натыкаясь на директора канала.

– Уверяю, этот сюрприз поднимет твоё настроение. Жду тебя дома. Целую!

– Пока.

Отключаюсь. Торможу напротив Камиллы. Она растягивает обольстительную улыбку. Значит, интервью удалось, и я должен как-то её отблагодарить.

Деньги её точно не интересуют.

– Руслан, зайди ко мне.

Приоткрывает дверь в кабинет.

Первая попытка подкатить ко мне была чуть больше месяца назад. Когда мы обговаривали детали для выпуска сегодняшнего эфира, приуроченного открытию построенного нами нового бизнес-центра в Питере.

Сегодня, похоже, решилась взять крепость во второй раз.

– Поужинаем? У меня есть к тебе ещё одно деловое предложение…

Она кладет мобильный на стол и откидывает длинные глянцевые волосы назад. При этом сохраняет изящную осанку, стоя на высоких каблуках. Будто этому искусству тренировалась всю свою сознательную жизнь. Вплоть до тридцати шести лет.

Красивая, эффектная женщина. Сексуальная. Знает, как правильно себя преподнести любому мужчине. Как привлечь внимание сильной стороны. Но со мной эти уловки не работают. После встречи с Машей я к ним охладел, а после её смерти и подавно.

Меня откровенно не вставляет. И Камилла бесится, умело скрывая в себе отрицательные эмоции.

– Будем честны, госпожа Хорватова. Считаю, что «деловое предложение» – это всего лишь ширма, за которой скрывается настоящая суть твоих коварных планов. Давай прямо? Хочешь мой член? – хмыкаю я, прикрывая за собою дверь её кабинета.

Отборная гламурная самка застывает в коротком изумлении.

– Не слишком ли ты самоуверен, Исаев? – выдаёт после секундной паузы, оценивая меня глазами хищницы.

– Мне нравятся наглые мужики, но хамство я не терплю.

«Если бы ты знала, как меня бесят недотраханные хищницы вроде тебя, то не строила бы иллюзий по поводу каких-либо отношений со мной», – транслирую со всей опасностью во взгляде.

В том, что этой даме нужен хороший ебарь, я даже не сомневаюсь. Только не по адресу обратилась. С женщинами я завязал. В ближайшем будущем таких перспектив не рассматриваю. Если у меня совсем снесет крышу от одиночества, я найду чем её поправить. Но уж точно не с помощью Камиллы, которая сосет член генеральному директору за то, чтобы удержаться на любимой должности. А он у нас семьянин едва ли не с сорокалетним стажем.

– Камилла, я не мог ошибиться, а ты не из тех женщин, которые станут юлить, зная, что им конкретно нужно.

– Какой же ты… – подойдя ко мне впритык и не сводя с меня пристального взгляда, проворачивает в замке ключ. – Проницательный… Люблю умных и харизматичных мужчин, – добавляет, втыкая наманикюренный пальчик мне в грудь.

Ловлю за запястье, не позволяя подцепить ногтем пуговицу.

– Меня тоже заводят стойкие женщины, – проведя большим пальцем по ее ладони, припечатываю в лоб. – К их числу ты не относишься. С личным у нас ничего не выйдет. Женщины, с которыми у меня обычно случалась связь, не напрашивались на секс. По делу впредь будешь общаться с моей помощницей. Её номер у тебя есть.

– Ты хорошо подумал?

– Лучше, чем ты можешь себе вообразить.

Глава 4

Руслан

– Здравствуй, – целую мать на пороге и прохожу в дом. – Как ты? Как папа?

Вручаю ей купленный по дороге букет цветов.

– Нормально, сынок. Соскучились по тебе. Дарья накроет стол через пятнадцать минут. Папа как раз закончит переговоры.

– Что ещё за сюрприз? – интересуюсь, снимая ботинки и проходя в гостиную. Устало заваливаюсь на диван. Растянулся бы сейчас на нём, как в детстве, и беззаботно уснул.

Хоть бы раз выспаться нормально…

Взяв планшет, мама садится рядом. В глаза пристально смотрит. В её взгляде столько эмоций, попробуй разбери, какие из них преобладают больше. И грусть, и боль за меня и самая настоящая материнская любовь, и даже какой-то странный полыхающий азарт в зрачках. Явно что-то задумала в отношении меня. Вижу, как черти пляшут.

– Мам, мне не нравится твоё оживлённое состояние. И эта загадочность в поведении меня слегка настораживает. Что ты задумала? Психотерапию? Решила обновить мебель? Сделать новый ремонт? Отправиться с папой в очередное путешествие? Предупреждаю, невест мне не надо.

– Нет! Нет. И нет, – спешит возразить.

– Я сегодня не в духе. Голоден как волк. Не юли, мам. Выкладывай, и пошли ужинать.

– Как дела в Германии? – неожиданно меняет тему. Я нервно усмехаюсь. Растерев лицо ладонями, сажусь ровно.

– Мам, там всё отлично. Ты же знаешь, тендер, о котором мы с отцом мечтали, достался нашему холдингу. Контракт подписан. Японцы довольны. Вливания в строительство идут. Давай о главном.

– Хорошо. Как ты себя чувствуешь? Как сердце? – она переводит взволнованный взгляд на мою грудь, затем обратно на лицо. После пережитых мной нескольких нервных срывов её не отпускает чувство страха за мою жизнь.

– Отлично я себя чувствую. Лучше всех. Сердце из камня. Не болит. Заходишь опять не с той стороны. Юлишь.

– Так сразу по тебе и не скажешь, – опустив ладонь на мою щеку, поглаживает пальцами щетину, внимательно всматриваясь в мои глаза. – Всё ещё горюешь по Машеньке, я же вижу. Почти полгода прошло. Отпусти её, сынок. Ты стал похожим на тень. Моё сердце кровью обливается, видеть тебя таким не могу. Больно маме. Пойми ты. Одного сына я уже потеряла. Второго терять не хочу.

– Я бы отпустил, мама, но сердце не хочет…

Говорю ей, и у меня снова сводит грудную клетку. Так мощно, что в глазах начинает жечь. Ощутив влагу, пробую проморгаться.

– Нельзя так убиваться по мёртвому человеку. Так ты блокируешь возможность заново стать счастливым. Где мой Руслан, которого я знала? Ты сильный мужчина. Тебе тридцать девять, сынок. Тебе нужна семья.

– Моя семья – Маша! И пока моя память способна хранить эту информацию – она семьёй и останется! – рычание раздирает грудь на куски. Неожиданно для себя повышаю голос на мать. Будто рану живую затронула. Пальцем ковырнула. Солью щедро присыпала. Мне и без того хреново. Зачем ещё добавлять?

– Она мертва! – срывается её голос в ответ на мою несдержанность. – Будь честен с самим собой – живи дальше. Справедливости ради сколько лет ещё ты будешь себя казнить и отрекаться от нормальной жизни?

– У меня нормальная жизнь, – процедив, поднимаюсь с дивана. Нервно ерошу волосы. Уйдя к бару, наливаю немного виски и опрокидываю в себя. – Баб я больше не хочу.

– А потребности? Ты мужчина в расцвете сил. Монашество – это не твоё. У тебя горячая кровь. Так до нервного истощения рукой подать. А там и до сердечного приступа.

– Мам, да что на тебя нашло? – поворачиваюсь к ней лицом. Внутри жжёт огонь. Поджигает нервы. Вперив взгляд в её переносицу, вопросительно выгибаю бровь. – Без секса можно прожить вполне спокойную и здоровую жизнь. К чему ты клонишь?

– Разве тебе не хочется иметь своё продолжение? В конце концов, для кого ты пашешь?

– Для вас, – давлю я с раздражением.

– Не хочешь женщину, хотя бы ребёнком обзаведись. Тебе отдушина нужна. Чтобы было с кем разделить неистраченную любовь. Займёшься его воспитанием. Из тебя выйдет самый лучший отец. Руслан?

***

– О ребёнке мечтала Маша. Я отказал ей в этом удовольствии. Так категорично отказал, что у неё не выдержало сердце. Теперь я должен порадовать себя наследником, чтобы закрыть им брешь в своей груди? – говорю и горло сжимает спазм. Пробую расслабиться и вдохнуть. Не выходит. В глазах темнеет. Пульс мгновенно подскакивает.

Опустив ладонь на грудь, давлю на взбесившийся «движок».

Давно мне не было так хуёво. Мама, как по заказу, разворошила во мне улей диких шершней. Они болезненно жалят воспоминаниями нутро. Облепляют сердце, создавая вокруг него опасный кокон. Жгучими иглами насквозь пронзают. Впрыскивая в ткани огненный яд. Он кислотой по всем органам расползается. Разъедает их до костей.

Вспоминаю, как на коленях стоял у её остывшего тела. Как за руку держал. Как прощение вымаливал. Мысленно. Потому что, сука, голоса не было. Пропал. А её пальцы всё время казались такими тёплыми, как и губы, и я не верил в её смерть. Отказывался верить. Всё ждал, что она очнётся ото сна. Я кроме своего истошного внутреннего крика не слышал ничего.

Даже слёз не было. Только желание уйти вслед за ней.

– Это невозможно. Боже, мама, кто тебя надоумил? – интересуюсь, выйдя из кратковременной комы. – Как ты себе представляешь «завести ребёнка»? Сам себе его рожу?

– Не иронизируй, сынок, – поднявшись следом за мной с дивана, мама сокращает расстояние. Кладёт ладонь на моё плечо. В знак поддержки сжимает. – Сейчас для этого конкретная женщина не нужна. Донорские эмбрионы для программ ЭКО тебе о чём-то говорят? – в глаза заглядывает.

– Да. Прости, но ты немного не в себе. Вот о чём они мне говорят, – сверлю мать ошеломлённым взглядом. – Я недавно жену схоронил. Приди в себя.

– Серьёзно? – опешив от моего заявления, поджимает дрожащие губы. Глаза от влаги начинают блестеть. Ну, блять! Мне только слёз её сейчас не хватало… – Значит, если я хочу внука, тогда, по-твоему, я сумасшедшая? Тебе известно, как я люблю Тимофея. Я прикипела к нему душой. А потом у него нашёлся родной отец. Меня лишили внука. И как бы там ни было, он по сей день для меня остаётся сыном Андрея. Я его из пелёнок вырастила. Мне приходится звонить Яне и просить хоть изредка его привозить к нам. Сынок, я внука хочу. Твоего собственного. Чтобы любить его и лелеять. И чтобы ни одна душа не заявила на него права! Хочу, чтобы он был только твой. Твой родной ребёнок и наш с отцом внук. Или внучка. Мы с папой не вечные. Я хочу, чтобы ты обрёл смысл в жизни. Люби Машу, но не обрекай себя на одиночество. Я так боюсь тебя потерять. Посмотри, – раскрывает планшет и буквально впихивает его в мои руки, – вот эта клиника с безупречной репутацией входит в ТОП-десяти лучших клиник ЭКО. Я даже выбрала суррогатную мать.

– Мам, прекрати, – пытаюсь вернуть ей планшет, но застываю как вкопанный. Сердце в груди делает кульбит. Ладони потеют. Прошибает холодный пот. Взглядом сканирую настолько похожую копию своей покойной жены, что дурно становится. Сглатываю, поднимая на маму шокированный взгляд.

***

– Это выстрел в живот. В упор. Ты в курсе? Даже не в сердце. Потому что нет возможности сразу умереть и не мучиться. Не истекать и не захлёбываться собственной кровью. Ты хуже монстра, мама...

Дрожащими руками швыряю планшет на диван. Туда же отправляю свой пиджак, в котором стало слишком жарко.

– Руслан, – мать пытается меня успокоить, поглаживая по груди, – ты сейчас так говоришь, потому что память ещё свежа. Чувства не остыли. Они и не остынут, а если доводить рану до гангрены, можно остаться инвалидом. Понимаешь, о чём я?

Перехватываю её кисть. Аккуратно снимаю с себя и отпускаю, уходя к бару.

– И что ты хочешь, чтобы я сделал? Подписал с ней контракт на ребёнка?

Плеснув в бокал алкоголя, делаю пару глотков. Этанол обжигает пищевод, перекрывая дыхание.

Откашливаюсь.

– От тебя требуется биоматериал. Всего лишь, – спокойно увещевает мать.

– Всего лишь… – нервно смеюсь, повторяя последнюю фразу Любы Фёдоровны.

– И согласие, конечно же, – добавляет она.

– И согласие… – цитирую, как дебил. – МДА… – сцепляя зубы, вдыхаю глубже. – Мам, да я не то что сосредоточиться на процессе не смогу… Я вообще об этом думать не хочу. Вопрос закрыт, – говорю откровенно грубо, с уверенностью в голосе. Второй раз мастурбировать в стерильный контейнер – у меня член не встанет.

Сука…

– А ты не спеши, Руслан. Взвесишь все «за» и «против», потом решение примешь.

– Боже, это какой-то бред… – прижав губы кулаком, сильно жмурюсь, пока в глазах не начинают плясать мошки.

Мать вашу… Мать вашу… Мать вашу! Да что ж такое?

Совсем с ума посходили. Сюрприз удался…

Проморгавшись, пробую сфокусировать на матери взгляд.

– Почему эта девушка? Почему ты мне её подсовываешь?

– Сынок, я не искала похожую на твою Машеньку. Клянусь! Вышло совершенно случайно. Я как увидела её анкету, у меня сердце перевернулось. Вот точно также, как сейчас у тебя.

– Моё, мама, не просто перевернулось, – выцеживаю с трескучим натиском. – Оно разорвалось на куски. Ты меня убила. От тебя я такого не ожидал.

– Лиза очень хорошая девочка. Я навела о ней справки. Ей двадцать три. Высшее экономическое образование. Среднестатистические родители. Мама преподавала в вузе…

– Хорошая девочка, говоришь? – нетактично прерываю мамин отчёт. И прёт, ведь, как танк. Не остановить. – А нахрена она мне? Эта хорошая девочка? Чтобы я шарахался по ночам от призраков? Я же в ней Машу буду видеть. Ты это понимаешь?

Допив остатки вискаря, с грохотом опускаю стакан на бар.

– Не живи с ней, – мама пожимает плечами. – Достаточно обеспечить её съемным жильём в столице на последнем триместре беременности. Но подумай сам. Если ты решишься завести собственного наследника и запустишь этот процесс, тебе нужно будет осознать, что вскоре ты станешь отцом. И дойдёт до тебя это осознание только тогда, когда ты услышишь сердцебиение кровного младенца, почувствуешь ладонью его толчки, как он переворачивается в животе, поговоришь с ним о том, как сильно ты его хочешь увидеть и как нетерпеливо ждёшь. Для сурмамы это тоже важный момент. Так она не будет чувствовать себя «контейнером».

– Мама! – рявкаю, когда чашу моего терпения переполняет последняя капля. – Ребенком нужно заниматься! У меня бизнес. Я в постоянных разъездах. Как ты себе это представляешь? Родить и бросить на произвол? Я даже Маше отказал!

– А я тогда зачем? Я подарю ему всю свою любовь. Найдём лучшую няню. Уверена, ты выкроишь для него время, – заверяет с дрожащей мольбой в голосе. – Отец же для вас с Андрюшей находил. Руслан, нельзя жить прошлым. Посмотри на кого ты стал похож? На тебя больно смотреть, сынок. У меня сердце кровью обливается. Давай назначим встречу с Лизой?

– Всё, мам. Прости, – сердито вскинув ладони, даю понять, что разговор окончен. – Ужин не удался. Папе привет. Увидимся в другой раз.

– Руслан!

Схватив пиджак, иду на выход. Нервно обуваюсь. Созревший в груди апокалипсис норовит вырваться наружу прямо сейчас. Дёргаю за ручку двери. На пороге едва не врезаюсь в Яну. В последний момент резко торможу, перехватывая её за талию, чтобы не упала.

– Рус? Твою ж… мать…

– Лисичка?

– Опять ты злой, серый волк? – приходит в себя после внезапного испуга. – Подержи Золотце. Тимыч йогуртом облился в машине. Нужно срочно переодеть. Вот, – вручает мне сумку с детскими принадлежностями, следом аккуратно передает в руки полугодовалую дочь. – Памперс Злате поменяй, пожалуйста. Я сейчас вернусь. Чемодан Тимохи из багажника достану.

– Какой ещё чемодан? А Тимыч где? – опешив, смотрю ей вслед.

– В машине. Он пожелал провести выходные с твоими родителями! – доносится со двора.

– Угу… Тогда я Злату маме отнесу, – говорю себе, возвращаясь обратно в дом. Натыкаюсь на хмурую мать.

– Ну уж нет. Мама с тобой не разговаривает. Сам. Всё сам! Сложно памперс что ли поменять? – демонстративно скрещивает на груди руки.

– Мам? – вопросительно изгибаю бровь, впервые теряясь перед сложной задачей.

– Сам! Я лучше отца к ужину позову, – разворачивается и уходит, оставляя меня один на один с проблемой мирового масштаба.

Памперсы?

Серьезно, мать вашу…

– Охренеть… – выдыхаю, переводя взгляд на маленькую златовласую принцессу с запахом детской неожиданности. Взвизгнув на радостях, Злата припечатывает по моему лбу погремушкой. Дёргаюсь, а она, как ни в чём не бывало, расцветает лучезарной улыбкой, являя миру два чудесных нижних резца.

– Ладно. Твоя взяла. Пойдём проходить боевое крещение. Нет такой проблемы, с которой бы дядя Рус не справился.