Текст книги "Собственность Дьявола. Право на семью (СИ)"

Автор книги: Елена Николаева

сообщить о нарушении

Текущая страница: 18 (всего у книги 20 страниц)

Глава 47. Переезд

Маша

Пеленальный комод, детские кроватки, матрасы, коляски, элетрокачели, стульчики для кормления, коробки маленькие и большие… Божжже, голова кругом от переезда. За всем не уследишь.

Уложив детей в автолюлюльки и пристегнув ремнями безопасности, помогаю отцу занять место рядом с ними.

– Пап, тебе здесь удобно? – оцениваю взглядом просторный салон внедорожника и краснею. Ещё вчера, на этом сиденье мы трахались с Русланом посреди трассы. Ныряя в воспоминания, закрываю на секунду глаза. В ноздри ударяет запах кожи и цветочного освежителя. Видимо, Рома постарался. Натёр здесь всё до блеска.

Блин… Как я буду смотреть ему в глаза?

– Удобно, дочка, не волнуйся ты так, – голос папы выдёргивает меня из потока мыслей.

Придя в себя, улыбаюсь ему.

– Тогда я проверю, всё ли сложено в Газель, и скоро вернусь. Хорошо?

– Не торопись, а то что-нибудь забудешь. Я за внуками присмотрю, пока они спят.

– Люблю тебя, – чмокнув отца в колючую щёку, проворно возвращаюсь к крыльцу.

– Ничего не забыла? – интересуется Данила, вручая последние чемоданы своим парням.

– У меня есть ключи, – отвечаю, встречаясь с ним взглядом. – Я могу приехать сюда в любой момент.

– Ладно, – Галецкий хитро щурится.

– Что? – глядя в глаза мужчины, я пытаюсь разгадать его цели, но этому, конечно же, не бывать, пока сам Данила не признается.

– Пойдем, – взяв меня за руку, тянет к багажнику внедорожника. – Там кое что для тебя есть.

– Что там есть? – непонимающе хлопаю ресницами. Он открывает дверцу багажника, и я застываю с открытым ртом.

Так вот откуда в салоне стойкий цветочный аромат…

Передо мной необъятная корзина из красных роз. Между бархатными бутонами торчит открытка. С мучительным предвкушением вытаскиваю её. Провожу дрожащими пальцами по золотистому тиснению «Миддлемист». В горле пересыхает. Неужели от него?

– Обалдеть… – сипло выталкиваю, раскрывая послание и пробегая взглядом по уже знакомому выверенному почерку:

«От самого преданного фаната. Люблю тебя. Твой Р.»

Перечитываю раз десять не меньше и улыбаюсь как дурочка.

А я? Что могу подарить ему я? Уютный ужин? Горячую ванну с расслабляющим эффектом?

Руслан вторые сутки не спит, ему нужно отключиться и как следует отдохнуть.

Как же я справлюсь одна, без Томы? Впереди столько дел, голова кругом.

– Дан, а ужин? – перевожу на Галецкого растерянный взгляд. – В котором часу Руслан рассчитывает вернуться домой?

– Не волнуйся, Маш. У Павловны всё под контролем. Тут главное, чтобы её инфаркт не прихватил, когда тебя увидит живую.

– Она не знает, что я… того… – запинаюсь, подбирая при папе слова.

– Воскресла? – лыбится Данила, закрывая багажник. – Знает. Но ты же понимаешь? Знать – одно. А убедиться воочию – это совсем другое. Возьмёт, да и ляпнет: «Изыде…»

– Да ну тебя! – хохочем вместе. – А родители Руса?

– Пока не в курсе. Руслан хочет их подготовить. Скорее всего завтра пригласит их на ужин. Разве он тебе не говорил?

– Эту тему мы не затрагивали. Не успели всё обсудить.

– Ясно, – Дан отводит глаза, а я снова краснею, понимая, о чём он думает. – Иди, прощайся и будем выдвигаться. Через пару часов Исай должен вернуться. Выходной всё-таки. Отдохнём с шашлычком в мангальной. Столько поводов появилось. Грех не расслабиться и не выпить.

***

С Георгием прощаюсь, не скрывая слёз. Не могу поверить в то, что мы станем реже видеться. Этот мужчина с добрым и огромным сердцем был для меня всем: поддержкой, опорой, спокойствием, моим ангелом хранителем, одним из самых важных людей. Мы настолько сроднились, что покидая этот дом, я часть души отрываю и оставляю ему.

– Гер… – обнимаю и плачу. – Я и подумать не могла, что всё так обернётся… Прости…

– Тебе нужна семья, Машенька. Ты сделала правильный выбор, – заверяет он, прижав мою голову к своему плечу. – Не стоит переживать из-за меня. Завтра я улетаю в Германию по делам. Позже увидимся. Я тебя наберу. Будь счастлива, девочка. Ты заслуживаешь этого, как никто другой.

– Спасибо тебе за всё, – поднимаю голову и ловлю его тоскливый взгляд, как раз в тот момент, когда губы Георгия расплываются в радушной улыбке. Эмоции, которые он излучает, вызывают сумбур в мыслях и раздрай в душе. Он, как будто бы рад за меня, и в то же время несчастлив.

– Никогда не забуду твою доброту, – шепчу, целуя его в щёку.

– Мы же не прощаемся навечно. А ну-ка, Машенька, выше нос! Чего раскисла? Двор мне затопишь. Нечего реветь.

– Хорошо, – улыбаюсь ему в ответ, хлюпая носом и вытирая с лица слёзы. – Я буду ждать твоего звонка.

– Вот и отлично! – подбадривает он, выуживая из кармана пальто небольшую бархатную коробочку. – Это тебе. Вчера не успел отдать.

– Что это? – интересуюсь, сжимая подарок в ладони, как самую ценную вещь.

– По приезду посмотришь. Скромная память обо мне. Уверен, тебе понравится.

– Благодарю, – снова клюю его в щёку, а затем подхожу к Томе.

– Маша, я приеду к вам завтра. Помогу Гере собрать чемоданы и навести в доме порядок.

– Хорошо, Томочка. Я буду ждать.

Попрощавшись с няней, ухожу без оглядки. И только когда открываю дверцу рядом с Даном, бросаю на близких ностальгический взгляд. Прошептав губами «пока», сажусь в машину. Всю дорогу до дома Исаева верчу в руках футляр. Не решаюсь посмотреть, что там внутри. Меня ломает от тоски. Больно осознавать, что Гера, привыкший к шуму и к крику малышей, останется совершенно один.

Глава 48. Всё на своих местах

Маша

– Добро пожаловать домой, Мария Викторовна, – выпустив Газель из владений Исаева, Дан с довольным лицом въезжает во двор. – Детская мебель уже доставлена. Осталось выбрать комнату, куда её поместить.

– В гостевую рядом с нашей спальней. В ней сделаем детскую, – решительно отвечаю, замечая в боковом зеркале проследовавший за нами черный седан.

Руслан…

И сердце в пятки уходит, а затем взмывает к горлу и бешено выстукивает надрывный ритм.

Приехал.

Как же вовремя он приехал!

Прячу за бархатным футляром расползающуюся счастливую улыбку.

– А вот и отец многодетный пожаловал, – отзывается Дан, останавливая внедорожник возле гаража. – Беги, Машенька. Своего Исая встречай.

– Держи, пап, – отдаю подарок Геры и выпрыгиваю из машины. Едва коснувшись ногами земли, застываю, глядя на то, как высокая широкоплечая фигура мужа покидает салон «немца».

Увидев меня, Руслан внезапно врастает в землю. Встречаемся взглядами, и меня в очередной раз током прошибает. Жгучий жар пронизывает с головы до пят. Тело становится чувствительным, кожа наэлектризованной. Притяжение настолько мощным, что мы оба срываемся навстречу друг к другу. Сталкиваемся где-то посреди двора.

Тело к напряжённому телу.

Губы к твёрдым, жадным губам.

До боли крепкие объятия.

Нас сотрясает и какой-то неведомой взрывной волной в космос выбрасывает.

Так сладко и горько одновременно.

Грубо и нежно.

Холодно и жарко.

На секунду сплетаемся языками. Вдыхаю его вместе с морозной свежестью. Дурею от родного запаха и ощущения сильных рук на своём теле. Целую, боже, целую. Растворяюсь в этом ошеломляющем моменте. Гибну и заново рождаюсь…

В себя прихожу, когда муж подхватывает за бёдра и садит на свой каменный живот. Взвизгиваю от неожиданности, вцепляясь руками в напряжённые плечи, чтобы не упасть.

– Боже. Рус! Руслан! – до слёз хохочу. Такой беззаботной и счастливой я давно себя не ощущала. Когда вспышка веселья стихает, пробую отдышаться.

– Скучал по мне, фанат?

– Ещё как скучал, ведьма, – хрипит он, не сводя с меня потемневших глаз.

– Значит, мой «Р»? – улыбаюсь ему, обхватывая ладонями покрытые щетиной щеки.

– Твой, малыш. Твой. Забирай.

– Забрала, – неотрывно смотрю в его выразительные глаза. – Прости, что раньше не позвонила. Я слишком много думала. Сомневалась. Даже к суррогатной матери тебя ревновала, но ребёнок ведь не её, а твой. Я должна была тебя поддержать.

Поменявшись в лице, Рус ставит меня на землю, но не отпускает. Держит крепко, словно я могу убежать.

– Расскажи мне, что с малышкой? Как она? Что говорят врачи? – отмечаю его хмурый взгляд.

– Девочка в реанимации для новорожденных, – говорит он сдавленным от волнения голосом. – Родилась шестимесячной. Нужно время, чтобы ребёнок набрался сил и окреп.

– Я бы хотела её увидеть, – озвучиваю внезапно возникшее желание.

Когда-нибудь это должно случиться. Я должна буду принять его дочь, как часть самого Руслана. Как его плоть и кровь. Другого пути у нас просто не существует. Мы должны быть вместе. Только потому, что любим друг друга. Безумно любим. Потому что не можем раздельно жить.

– Давай через пару дней. Хорошо? Я возьму тебя с собой в клинику, – Рус прерывает мои мысли, целуя в лоб. – Я счастлив, что ты вернулась домой. Теперь здесь всё заиграет новыми красками. Обещаю тебе.

– Рус?

– М? – смотрит на меня влюблённым взглядом, от которого мурашки по телу разлетаются.

– Спасибо за цветы. Они шикарные.

– Рад, что смог поднять твоё настроение. А теперь веди меня к моим сокровищам. Я соскучился, – взбодрившись, муж обнимает меня за плечи и буквально тащит к вышедшему из автомобиля Дану. Еле успеваю за его быстрым широким шагом.

– Кстати, как отец отреагировал на переезд?

– Лучше, чем ты можешь себе представить, – лепечу, не успевая выдыхать из легких воздух. Услышал, что едем к тебе, и оживился.

– Ох, Машка, ну и заварила же ты кашу. Будешь сама её расхлёбывать. Разочаровывать тестя я не собираюсь.

– Чем ты его покорил? – делано удивляюсь, подходя с Русом к внедорожнику.

– Харизмой, – хохочет муж, открывая папе дверь.

– Здравствуйте, Виктор Александрович! Как настроение? Как себя чувствуете?

У папы неожиданно отнимает речь. Он долго смотрит на нас с мужем, пытается что-то сказать, но у него явно не выходит собраться с мыслями. И как только я хочу поинтересоваться у отца, в чём дело, он тихо выдаёт:

– Дочка, а Пётр где?

Глава 49

Маша

К папе вернулась память, а я до сих пор не верю, что это случилось. Нервничаю. Всё буквально валится из рук! Даже кормление детей оказалось самой настоящей пыткой. Время в нашей с Русланом спальне как будто застыло.

«Боже, мне срочно нужно спуститься вниз», – думаю об этом, неудачно опуская баночку с детской присыпкой на тумбочку. Она падает на пол. Белый порошок рассыпается по тёмному дереву. Такая ерунда, а я едва не плачу.

– Господи, Машенька, да не волнуйся ты так! С папой всё хорошо. Им занимаются врачи. Руслан рядом. Виктор Александрович даже шутить начал, а это уже хороший знак! – успокаивает меня Ольга Павловна, помогая управляться с двойняшками. Иногда вздрагивает, когда я зову её по имени-отчеству. Всё ещё не может смириться с моим реальным существованием.

Боже, как мне не хватает Томы. Была бы она рядом, и я уже бы спустилась к отцу.

Меняю детям подгузники. Руки до сих пор дрожат. Едва справляюсь с мелкими кнопочками на слипах. Ян хнычет. Павловне приходится его качать. Яру укладываю на подушку Руслана. Прижавшись к ней щекой, дочка принимается изучать свои ручки и тянуть их в рот, издавая какие-то неразборчивые смешные звуки.

Испытывая удовольствие от этой милой картины, инстинктивно улыбаюсь. А ведь Яра и вправду полюбила запах родного папочки. Именно он её успокаивает.

От этой мысли за спиной вырастают мощные крылья. Кажется, сейчас взмахну ими, и прямиком в небо парить. Такой восторг, аж дух захватывает.

– Ольга Павловна, присмотрите за детьми, пожалуйста. Я сбегаю вниз и обратно. Хочу убедиться, что с папой действительно всё хорошо.

– Конечно присмотрю, – улыбается экономка, поглаживая по спинке притихшего Яню. – Иди, милая. Вам есть о чём поговорить. Когда понадобишься, я тебя позову.

Пользуясь моментом, торпедой спускаюсь в гостиную. Увидев меня, Руслан прерывает телефонный звонок и полностью переключает на меня внимание.

– Доктор, как он? – интересуюсь, не отрывая взгляда от приободрившегося отца.

Дав возможность медсестре убрать капельницу, папа поднимается из лежачей позы и садится на диване.

– Ваш отец в полном порядке, – заверяет меня мужчина в медицинской форме. – Давление стабилизировали. Нарушений в работе сердца нет. Частота сокращений в пределах нормы. Очень хорошо, что к нему вернулась память. Но старайтесь избегать чрезмерных эмоциональных нагрузок. Стресс для пациента, пережившего инсульт с комой, недопустим. Берегите его, Маша.

– Пап? – сажусь с ним рядом. Взяв в ладони бледную кисть, целую её. – Как себя чувствуешь? В груди не болит?

– Всё хорошо, дочка, не волнуйся обо мне. Я в порядке.

– Ты вспомнил так неожиданно. Боже, я всё ещё не верю, что это случилось. Я счастлива и растеряна одновременно. Больше мы не будем казаться тебе чужими… – прислонившись к папиному плечу, незаметно вытираю слёзы и благодарю Бога за то, что всё обошлось.

– Какие же вы чужие? – свободная рука папы ложится на моё плечо и ласково приобнимает, поглаживая. Как в детстве. Когда я сидела у него на коленях и делилась своими проблемами. – Сердце, родная, оно же чувствует. Поэтому за вас болит.

– Руслан Георгиевич, вот вам рецепт, – в гостиной раздаётся голос доктора, а затем и характерный звук рвущейся бумаги. – Первый препарат нужно пропить курсом, второй – принимать по требованию. Болезненные темы старайтесь не обсуждать. У вас прекрасные детки, пусть с ними релаксирует. У внуков есть особый способ приносить счастье изо дня в день. Всего вам доброго!

– Спасибо вам, доктор, – улыбнувшись, папа пожимает руку мужчине. Я продолжаю сидеть рядом и думать о разговоре, из-за которого отец перенервничал.

***

Всё дело в Петре.

Около года назад, мой бывший, уже покойный муж, едва не довёл моего отца до смерти своим телефонным звонком. Я и подумать не могла, что причиной папиного инсульта стал именно он! В тот день отец слишком перенервничал. Подскочило артериальное давление. Произошло кровоизлияние в мозг…

– Маша, я провожу врачей и вернусь, – сообщает Руслан, покидая гостиную вместе с медиками.

– Пап, у тебя точно ничего не болит? – повторно справляюсь о его самочувствии, пока бригада скорой помощи не уехала со двора.

– Значит, этого хлыща больше нет… – размышляет отец, будто не услышав моего вопроса. – Вот ведь, как жизнь распорядилась. Меня не вышло в гроб загнать своим мерзким враньём, зато сам отдал богу душу. Как чувствовал, что семейка эта с гнильцой. Это ж надо, так подставить тебя с кофейней! Сжечь дотла и обвинить мою ответственную дочь в халатности! Требовать, чтобы я продал свою квартиру, дабы ты смогла избежать серьёзных проблем с коллекторами! Сукин сын! Буржуйской подстилкой тебя назвал, а сам со шлюхой в вашей постели кувыркался! Вот правильно, что ты в пользу Руслана выбор сделала! Он мужик! А Петр – тьфу! Плюнуть да растереть! – эмоционально восклицает отец, а я снова в нервный комок превращаюсь.

Горю из-за того, что приходится скрывать изнанку наших с Русланом незавидных отношений.

Но с другой стороны, если бы Исаев не стал добиваться меня, как женщину, всё осталось бы на прежних местах. У меня не было бы детей. Петя и дальше жил своей беззаботной жизнью. Подчинялся бы распоряжениям своей матери. Я бы никогда не вырвалась из замкнутого круга, не поняла смысла своего существования в мире, не узнала бы, какой бывает истинная любовь. Не испытала бы сумасшедших чувств, которые подарил мне Руслан. Пусть они перемешаны с болью, но они настоящие. Они придают мне сил, дарят ощущение, что всё на свете вращается вокруг меня и детей.

– Пап, давай не будем о плохом? Возможно, Пётр в сердцах это сказал. Поскольку я подала на развод, не став слушать никаких объяснений. Всё уже в прошлом. Петра больше нет. Что толку о нём говорить? Мёртвых не судят.

– Не защищай предателя! – рубит отец, не давая возможности перевести разговор на другую тему. – Когда я в коме лежал, ты столько слёз пролила у моей койки. Столько всего рассказала. Думаешь, я не помню? Вспомнил, доченька. Всё вспомнил. Все твои обиды. Всю твою боль! Всё, что ты мне тогда говорила о свекрови, об измене Петра, о вашем разводе и о твоей скоропалительной свадьбе с Русланом. Из-за старой безумной стервы ты рожать не могла! Столько крови они твоей попили, сволочи! Думаешь, я забыл, как после выкидышей ты приходила в себя?

– Не забыл, – соглашаюсь.

Вижу, как отца потряхивает, как его лицо в очередной раз покрывается красными пятнами от злости, и у самой к груди волна жара взмывает. Дурно становится.

Не дождавшись, когда он закончит изводить себя негативными эмоциями, обнимаю его за шею и, поглаживая ладонью затылок, шепчу:

– Папочка, родной, пожалуйста, не нервничай. Ещё одного приступа я не вынесу. Ты нам нужен живой и здоровый! Давай забудем об Авдеевых. Давай о нас поговорим. Ладно? – отстранившись, заглядываю в грустные и чуть влажные глаза. Сердце по новой сжимается. Где же Руслан? Уверена, он нашёл бы чем его отвлечь.

– Я рад, что вы с Русланом поженились, – хмурое лицо папы озаряется искренней улыбкой, и я с облегчением выдыхаю, улыбаясь ему в ответ. – Достойный зять. Любящий отец и муж для моей дочки. Как сын мне. Не зря я твоего Исая уважаю! Не зря, Машенька! А о Петре больше не будем. Ты права.

Глава 50

Руслан

Давно признал, что в жизни не всегда получается принимать правильные решения.

Бывают моменты, когда ты осознанно допускаешь ошибку.

Просто берешь и вопреки здравому смыслу делаешь что-то неправильно.

Лиза – одна из моих осознанных ошибок.

Если бы я только знал, что Маша жива, никогда бы не допустил чего-то подобного. Даже если бы меня заверили, что наши судьбы больше никогда не пересекутся и она будет счастлива с другим, я бы не стал заводить ребёнка от другой женщины.

Никогда бы не стал…

– Что-то не так? – теряется Маша, заметив, как я вдумчиво рассматриваю её точёный профиль.

Из головы не выходит сложившаяся ситуация с суррогатной матерью, которую без скандала озвучить Марии не выйдет. Один Бог знает, когда и как я это сделаю. Но точно не сегодня. Не сейчас. Не в эту минуту, когда между нами, наконец, воцарилась долгожданная идиллия.

Улыбнувшись, мягко сжимаю её хрупкую ладонь в своей и чувствую, как по груди разливается нереальное тепло.

Так бы сидел и смотрел на Машу часами. Запоминал каждую черточку её лица. Изучал эмоции, чтобы с полуслова понимать настроение и желания дорогой сердцу женщины.

Хочу, чтобы так было всегда.

До последнего моего часа…

– Красивая ты у меня до неприличия, – склонившись к виску, шепчу ей, а затем целую прохладную ушную раковину. – Замёрзла?

– Немного, – поёжившись, жена запахивает на себе мой бомбер, зарываясь носом в воротник.

Пододвигаю её стул впритык к своему так, что бедрами соприкасаемся.

– Иди сюда, я согрею, – обняв за плечи, притягиваю жену к себе. Маша удобно устраивается на моей груди. Расслабляюсь, чувствуя, как мелкая дрожь в её теле сходит на нет.

В застекленной мангальной достаточно тепло, но пальцы её рук тоже холодные. Переплетаю их со своими, подношу к губам, согреваю дыханием. Свободная рука Маши поглаживает моё бедро. Прикосновения смещаются ближе к паху. Разжигают и без того жгучую кровь.

– Дети спят? – спрашиваю на автомате, оценивая потемневшие Машкины глаза. Зависаю взглядом на её счастливом лице, на алых, чуть распахнутых губах, и меня на ней тотчас клинит.

До чего же красивая.

Каждый раз смотрю на неё и не могу налюбоваться.

Ревную, хоть и знаю, что она моя.

Всецело моя.

Душой и телом.

– Не волнуйся, Павловна присмотрит за ними, пока мы ужинаем, – шепчет жена, недвусмысленно сминая ладонью внутреннюю поверхность моего бедра.

Пах горячим импульсом прошибает.

Двое суток на ногах. Устал как проклятый. Самого нехило в сон клонит. Но желание забраться к Маше в трусы намного сильнее внутренних процессов, которые сигнализируют моему организму о необходимости сна.

В дом пора. Принять горячий душ, потрахаться и рухнуть с ней на постель.

– Согрелась? – обвожу большим пальцем контур Машиной улыбки.

– Угу… – мурлычет жена, напоминая довольную кошку.

Поддавшись соблазну, я наклоняюсь и мягко, целомудренно целую в губы, ещё крепче вжимая в себя тёплое податливое тело.

– Эй, там, на галерке! – шутливый голос Дана под беззаботный смех парней и тестя вынуждает прервать наше недолгое абсолютное единение. – Ребят, может, присоединитесь к нам? У меня созрел тост!

Устремляем на Галецкого дружелюбные взгляды.

Данила наполняет мой стакан порцией виски. В Машин бокал символически доливает немного красного вина, к которому Мария почти не прикасалась за вечер.

– Уже присоединились, – поднимаю стакан, сосредотачиваясь на человеке, которому я безоговорочно доверяю безопасность своей семьи.

***

– За вас, ребята! За то, что, наконец, обрели друг друга и оба не сломались. За вашу крепкую семью. За мир в доме. За ваше счастье. За любовь. За верность. За понимание и за удачу. Пусть она всегда будет с вами! Горько!

– Горько! – подхватывают остальные.

Опрокинув вместе со всеми очередную порцию спиртного в себя, целую самые любимые и самые сладкие в мире губы. Они сейчас по-особенному вкусные. Мягкие. Податливые. С привкусом спелого манго.

У Маши глаза становятся влажными.

– Люблю тебя, – шепчу в слегка приоткрытый рот, чтобы только она могла услышать.

Не могу не озвучить свои чувства. Теперь эти слова сами собой слетают с губ. Рвутся из меня наружу вместе с глубинными эмоциями. Топят в ней. В моей чудесной девочке…

– Больше жизни люблю. Никогда не забывай об этом.

Маша согласно кивает, обнимая меня за шею.

Стираю подушечкой большого пальца сорвавшуюся с ресниц слезинку. Ласково так, аккуратно провожу по щеке, словно у неё кожа соткана из нежнейшего шелка и я боюсь его повредить.

– И я тебя люблю… очень-очень люблю… – судорожно вздыхая, жена прижимается к моим губам своими. По моему телу волна дрожи проносится. Ударяет в затылок чрезмерным возбуждением.

Уже сейчас готов ради неё горы сворачивать. Столько энергии и сил она мне даёт. Столько жизни прибавляет. Словами не передать.

– Дай-ка мне правую руку, – лезу в карман брюк за её обручальным кольцом.

Тот безумный роковой момент в морге, когда мне вернули его вместе с вещами Марии, запомнился на всю жизнь. Отпечатался на сердце обширным болезненным рубцом.

Я всё время хранил её обручалку. На цепочке у самого сердца носил. Память о ней берёг. А сейчас, как безумный, смотрю на любимую женщину, созданную из плоти и крови, живую, счастливую, и от чувства радости и искреннего восторга хочется заорать на весь мир.

– Что там у тебя? – с заинтересованным выражением лица, по-детски заглядывает она мне в кулак.

– То, что принадлежит тебе по праву. Символ обета, любви и верности. Одним словом – твой семейный оберег.

Раскрываю ладонь и замечаю, как глаза Маши озаряются при виде обручального кольца.

– О, Боже, Рус… Оно всё ещё у тебя? – вскидывает на меня неверящий взгляд. – Я думала, оно потерялось…

***

Взяв Марию за руку, уверенным движением возвращаю кольцо на безымянный палец. Жена с робкой надеждой смотрит мне в глаза. Я помню этот взгляд. В день нашей свадьбы, когда заключали с ней брачный союз, Маша смотрела на меня точно также.

От её взгляда в душе цунами проносится, разливаясь по нутру жгучим беспокойством.

Не бойся, родная, не обману. Беречь ещё больше стану. Любить буду как в последний раз.

Не разрывая зрительного контакта, целую её хрупкую кисть, после чего притягиваю Машу обратно к груди.

Места, где наши тела соприкасаются, опаляет жаром. Это происходит постоянно. Какая-то необъяснимая гребаная химия, которая меня, хладнокровного мудака, рядом с ней лишает здравого рассудка.

– Больше никогда не снимай своё кольцо, – прошу её осипшим на эмоциях голосом.

– Не сниму, – отвечает Маша, утыкаясь лицом мне в шею.

Чувствую, как её зубы незаметно для окружающих прихватывают мою кожу, которая вдруг становится болезненно чувствительной. Прижимают и отпускают, уступая возможность горячему языку свести меня с ума.

Ощущения зашкаливают, но я всё же пытаюсь ими управлять. Особенно на глазах у тестя и личной охраны.

Втянув жаркий, пропитанный шашлычным запахом воздух, разрываю наши с женой тесные объятия.

– Положить тебе ещё мяса? – машинально интересуюсь, чтобы переключить мысли о сексе на что-нибудь другое.

– Нет. Спасибо. Я уже сыта, – пригубив полусладкое, Маша возвращает бокал на стол. – Кстати, шашлык очень вкусный. Спасибо, Дан.

Галецкий, прервав беседу с Виктором Александровичем, салютует ей своим стаканом.

– На здоровье, Мария Викторовна! – лыбится котяра, словно выиграл миллион.

Знаю, что Данила рад за нас обоих, и что во взгляде, направленном на Машу, только дружеская симпатия, не более того.

– Давайте мужики, ещё по одной порции шашлыка и разойдёмся отдыхать, – добавляет Галецкий, переводя взгляд на заставленный изобилием еды и напитков стол. – Исай, тебе чего-нибудь налить?

– Нет, я, пожалуй, пас, – поднявшись со стула, увлекаю жену за собой. – Отдыхайте, а мы с Машей покинем вас. Утром в клинику нужно заскочить, затем на объект к Зуеву смотаться. До завтра, парни.

– До завтра, пап, – подойдя к отцу, Мария обнимает его со спины. Заботливо целует в щёку. – Твоя комната готова. Если что-то нужно, не молчи и не жди до утра. Ладно?

– Не волнуйся, дочка. Если мне что-то понадобится, я Павловну потревожу. Идите к детям. Вам обоим нужно отдохнуть. Рад, что вы помирились. Берегите друг друга. Самое главное и ценное в жизни – это семья. Нет семьи – нет опоры. Помните об этом.