Текст книги "Собственность Дьявола. Право на семью (СИ)"

Автор книги: Елена Николаева

сообщить о нарушении

Текущая страница: 13 (всего у книги 20 страниц)

Глава 30. Паника

Маша

Боже… Боже… Нет. Нет. НЕТ!

Что я натворила?

Зачем позволила себя целовать?

Зачем отвечала ему? Зачем?

Вынырнув из сладостного марева, начинаю паниковать.

Тело до сих пор потряхивает, как после пережитого крушения самолета. У меня кружится голова. От противоречивых эмоций дрожат коленки. Ничего не соображаю. Мозг превратился в кисель.

Господи, что он со мной делает? Я же рядом с ним теряю рассудок. Превращаюсь в безвольную куклу. Творю дичь…

Куда мы с ним поедем? К нему домой? Ну уж нет! К нашим детям? Тем более «НЕТ!» Только не сейчас. Не с ним! Я не могу. Я не готова!

– Я с тобой никуда не поеду, Руслан. Отпусти меня. Мне нужно связаться с Георгием, – в который раз пробую отодвинуть от себя напряжённую груду горячих мышц. Нихрена не выходит. Он же локомотив. Если прёт – то напролом. Но я всё равно не намерена сдаваться. Буду отвоёвывать свободу до последнего.

– Нет необходимости, – обрубает муж, пряча свой телефон в карман. – Мы с ним всё обсудили.

– Вы? С ним? – в панике округляю глаза. Не верю, чтобы Гера предал меня, отдав на растерзание Руслану. Сейчас шок у Исаева схлынет, и я снова увижу монстра… – Интересно, что именно вы с ним обсудили?

Бог свидетель, я пытаюсь сохранять спокойствие, но по моему виду этого не скажешь. Я всё равно сильно нервничаю из-за того, что не в силах предвидеть его дальнейшую реакцию. Не знаю, что взбредет Исаеву в голову в следующий момент.

Он же… Он же практически невменяемый…

– Чего ты боишься, Маша? – Руслан считывает мои тревоги, заглядывая в глаза. – Или кого? Меня? Или, может быть, Астафьева, которого ты сильно подставила, и теперь у него не осталось выбора, кроме как вручить тебя мне лично в руки?

Не верю, что это правда…

Он лжет. Пытается вывести меня на эмоции. Гера не мог. Не мог струсить. Или не захотел разжигать войну?

Вспоминаю прискорбную судьбу Соболя, и меня бросает в дрожь.

– Дай пройти! – предпринимая последнюю отчаянную попытку вырваться из цепких рук мужа, толкаю его в грудь, но результат становится плачевным. – Вы вдвоём не можете обсуждать вещи, с которыми я не согласна! Так нельзя! Со мной так нельзя! – кричу я, мгновенно оказавшись перекинутой через мужское плечо. – Руслан, черт! Отпусти меня! Сейчас же! Я не мешок с картошкой. Мне больно! Боже, что ты творишь?

Изо всех сил колочу руками по его твердой спине, пока Руслан тащит меня попой вперед на выход.

– Отпусти! Поставь меня на место! Ты мне больше не муж! Не имеешь права!

– Не нарывайся, – говорит спокойным тоном, разжигая во мне желание придушить его прямо сейчас.

– А то что? – выпаливаю и следом делаю вдох, чтобы наполнить легкие воздухом, несмотря на то, что моя диафрагма вдавлена в каменное плечо.

– Не выдержишь, Маша.

– Чего?

– Порки.

– Что? – нервно хохотнув, на секунду замираю с открытым ртом. Да, Боже, он не сделает этого. – Однажды ты уже пытался… – шиплю ему в спину, царапая ногтями скрытую под одеждой поясницу.

– И мне понравилось. Тебе нет?

Закусив нервно губу, замираю. Мозг с невероятной скоростью прокручивает события той ночи. Мы оба были на взводе. Поссорились. Он бросил меня одну и злющий ушёл из дома, а я…

Я слегка отрехтовала его любимую тачку. А он…

После жалобы Дана он зарвался в ванную с ремнем… когда я пыталась расслабиться…

Господи, почему у нас все через жопу?

***

Возле гардеробной Руслан ставит меня на ноги. В глаза заглядывает. Какого-то черта улыбается. Мягко. Безмятежно. Лишь уголками притягательных губ! Как будто мы только что не ругались. От его улыбки дух захватывает. Ноги становятся ватными. Я тут же теряюсь.

– Что? – шепчу, изрядно смущаясь.

– Ты очень красивая, – выдает он с хрипотцой, склонившись к моему виску. Горячее дыхание мужа обжигает ухо. – Мне невероятно повезло с женой. Не считая того, что ты провернула с моей жизнью одиннадцать месяцев назад.

– Кто бы говорил. У меня была личная жизнь, которую ты посмел разрушить, – подчёркиваю я, вспоминая, с чего начался мой персональный ад.

А именно: с его умышленного вранья!

– Не верю, что тебе было плохо со мной. В отношениях двоих женщина должна быть мудрее. Всё начинается с вас. С вашего первого шага. Знаешь, что привлекло в тебе, как только я зашёл в твоё кафе, чтобы отчитать за неосторожность? Твоя женственность, Маша. Именно она побудила меня присвоить тебя. Женщине под силу менять многое и даже перерождать отношения. Вы мягкие, гибкие, эмпатичные. У вас хорошо развита интуиция, внимательность к мелочам. Вы способны нейтрализовать любую семейную бурю. Стоит только проявить чуточку инициативы. В этом заключается мощная женская сила. Но ты предпочла конкурировать со мной в тисках иллюзорного равноправия. И снова продолжаешь делать ту же ошибку. Подумай об этом.

Захлопнув рот, замечаю наши отражения в декоративных зеркалах, и кровь снова бросается в лицо. Да, возможно он прав, но меня всё ещё бомбит от горькой обиды. От боли, которую он мне причинил. И от любви, которую я к нему до сих пор испытываю. Всё настолько противоречиво, что я схожу с ума.

Мои щеки, исцарапанные его щетиной, горят огнем. Губы алые и распухшие. Пекут от поцелуев. Волосы взъерошены. Глаза лихорадочно блестят.

Швейцар с любопытством оценивает мой непрезентабельный вид. Только слепой бы не понял, чем мы занимались в безлюдном, мало освещенном коридоре минуту назад.

Боже, я всё ещё не верю, что мы с ним встретились.

– Идем, – стерев с лица улыбку, Руслан авторитарно притягивает меня к своему боку. Свободной рукой выхватывает из рук гардеробщика шубку и срывается со мной на выход.

Я нервничаю. Чувствую себя жертвой, угодившей в лапы зверя. И чем больше проявляю сопротивление, тем сильнее становится его хватка. Пальцы жестче впиваются между ребер. В какой-то момент Руслан и вовсе приподнимает меня над полом и без труда выносит из фойе.

– Маша, только не делай глупостей, прошу, – говорит муж, ставя меня на ноги перед выходом и кутая мои плечи в теплый мех. Он, как никто другой, тонко чувствует мой страх.

Господи, я не готова к разговору. Только не сегодня. Мне нужно прийти в себя. Переварить всё, что выплеснулось на эмоциях в душу. Обдумать. Остыть.

– Подождешь меня с Ромой в машине. Я скоро вернусь, и мы спокойно всё обсудим. Попробуем спрогнозировать наше будущее. Поговорим об ошибках. О твоих детях. Наших детях, – тут же исправляет себя, а у меня сердце в пятки рывком уходит и разбивается вдребезги. Не собрать. Не склеить. Не запустить даже самым сильным разрядом тока…

Именно этого момента я боялась как огня.

Старалась об этом вообще не думать. Погружалась в заботу о детях и ими жила.

– Маша? – взяв меня за подбородок, Исаев вынуждает посмотреть ему в глаза. Зрачок в зрачок, и я словно в омут ныряю. С головой. Без страховки. И лечу на дно. Знаю, что наверняка разобьюсь.

В его зрачках теплится надежда, а я как ревнивая глупая дура, не знаю, что ему ответить. Как побольнее вырвать из него душу и протащить по битому стеклу.

– Они ведь мои? Верно? Липовые документы ничего не значат. Ты родила их от меня. Я хочу увидеть детей.

Сглатываю, погружаясь в давящий вакуум. В голове нарастает шум. По груди расползается пятно серной кислоты. Я не в силах ни вдохнуть, ни выдохнуть. От нехватки кислорода темнеет в глазах.

Дан… Он всё ему рассказал…

Галецкий видел документы и не поверил мне на слово.

Теперь об этом знает Рус…

***

Створки стеклянных дверей разъезжаются, впуская звенящую свежесть внутрь. Я вздрагиваю от холода. Поток морозного воздуха ударяет по мне и слегка отрезвляет.

– Маша? – Руслан окликает меня снова.

Осознаю, что лгать ему уже не имеет никакого смысла, но и правду озвучивать мне тоже не хочется. Не сейчас, так уж точно.

– Давай об этом потом? Ладно? Я не привыкла к таким мероприятиям. Устала жутко. Мне нужно домой.

Уйти от ответа не получается. Разозлившись, Исаев хватает меня за плечи и как следует встряхивает, словно я тряпичная кукла, а не живой человек. Его лицо наливается кровью. Багровеет. Он стоит слишком близко. Так близко, что я буквально чувствую, как его тёмная душа пылает яростью.

– Я хочу знать правду. Двойняшки мои? – резкий, грубый голос вонзается в барабанные перепонки. Содрогаюсь, будто от оглушительного скрежета металла.

Он так и не научился мне доверять. Впрочем, как и я ему. Меня по-прежнему разрывает от ревности.

Сцепив зубы, перевожу дыхание. Чувствую как тело наливается свинцом.

Не хочу ему отвечать! Мне больно. Если бы только физически. Но эта боль особенная. Изощренная. Дерёт стальными когтями и без того измученное сердце.

– Маша? – напирает Руслан, продолжая давить безумным взглядом.

Я медленно считаю до пяти, чтобы не сорваться и не осыпать его ругательствами.

– Уточняй у того, кто дал тебе такую информацию.

– Блять… – муж на секунду теряет самообладание, а затем мышцы его лица каменеют. – Что за детский сад? Мы взрослые люди. Прекрати юлить.

– В твоём доме суррогатная мать! Может быть, ты мне скажешь, какой у нее срок? – разбухшие до максимума эмоции наконец прорывают новую плотину внутри меня. Наружу выплескиваются крик и слезы. – Чего ты от меня хочешь, Руслан? Какое тебе дело до моих детей, когда у тебя свой вот-вот родится? Обдуманный, желанный наследник! Твоя плоть и кровь. Верно?

Меня разрывает от ревности. Я не могу смириться с обстоятельствами, в которые жизнь меня ткнула носом. За что я получила такой болезненный урок?

– Это единственная причина, из-за которой ты ведёшь себя как стерва?

Боже, вот это комплимент…

– Почему она живет в твоем доме? Это как минимум странно и неэтично для женщины, которая торгует детьми. Между вами что-то есть? Она вылитая я! Как вы зачали этого ребёнка? Через постель?

– Ты в своем уме? – зло рычит Руслан, хватая меня за талию и утаскивая к своему внедорожнику.

– А ты? Ты в своём уме? – парирую я, отчаянно ревнуя. – Думаешь, включив обаяние, заставишь меня всё забыть? Ты не ответил на вопрос. Ты с ней спал?

– Полезай в машину, – командует муж, останавливаясь в метре от задней двери.

– Я никуда с тобой не поеду! – зло рычу, обхватив себя руками.

– Полезай в машину, если не хочешь, чтобы я затолкал тебя силой!

Глава 31. Шантажистка

Маша

Руслан открывает дверцу внедорожника, и терпеливо ждёт, когда я залезу в салон.

Мне хочется ещё немного поупрямиться, но передумав накалять обстановку, я подчиняюсь мужу. Ведь как не крути, он всё равно добьётся своего. А так у меня появится возможность связаться с Георгием и выяснить, куда он пропал.

– Добрый вечер, Рома, – произношу, подбирая пышный подол платья и неспешно усаживаясь на заднее сиденье.

Охранник Исаева столбенеет. Видимо не в курсе моего эпичного возвращения.

Первые несколько секунд он тупит, рассматривая моё лицо округленными глазами, а затем отмирает.

– Мария… Викторовна? – шумно сглатывает. – Боже… милостивый…

– Да, это я… – равнодушно пожав плечами, отворачиваю голову к противоположному окну. – Увы, как-то неудачно воскресла.

В салон вместе с прохладой влетает порывистый вздох мужа.

– Рома, присмотри за покойницей. Если сбежит, с тебя три шкуры спущу. Я сейчас вернусь.

– Понял.

– Можешь не торопиться, – фыркаю я, одаривая Руслана гневным взглядом.

Никак не отреагировав, муж захлопывает дверцу и отправляется обратно в здание отеля.

Дождавшись, когда его высокая фигура исчезнет из поля зрения, решаю дать дёру.

– Ромочка, я была рада с тобой повидаться, но мне пора, – спешно выпаливаю охраннику и, дёрнувшись к двери, улавливаю щелчок замка.

Да ну нахрен! Серьёзно?

На что я только рассчитывала с его дрессированными гвардейцами?

– Вы, правда, думаете, что я позволю вам уйти? – спрашивает Роман.

– Разблокируй, – рычу я, в сердцах дёргая за ручку.

– Не могу. Я подчиняюсь Руслану Георгиевичу. Не вам.

– Ладно, – выдыхаю с хрипом. Корсет становится слишком тесным. Чувствую, как во рту пересыхает. От нервов темнеет в глазах. Мне срочно нужен воздух, а его словно откачали из этого небольшого пространства.

– Давно у него живет суррогатная мать? – интересуюсь, шаря руками по салону в поисках сама не знаю чего.

Мне нужно как-то отсюда выбраться. Ну не могу я позволить собой манипулировать. Я живой человек! Со мной должны считаться. Это касается и моего мужа.

– Со вчерашнего дня, – отвечает Роман, хмуря свои густые брови. – Да вы не переживайте так, Мария Викторовна. Между ними чисто деловые отношения. Ничего личного, – охранник пытается заверить меня в довольно-таки сомнительных вещах.

Откуда ему знать, чем занимается хозяин в личное время?

– А я и не переживаю, – обрубаю я, машинально поджимая губы.

Нырнув пальцами в узкую щель между спинками сидений, натыкаюсь на холодный металл.

– Не стоит его выгораживать. Только не в этот раз, – добавляю, определяя наощупь предмет.

О, Боже… Это же рукоять пистолета…

Меня бросает в холодный пот.

«А что, если…» – голову мгновенно прошибает недобрая мысль.

***

Нет, Маша, нет. Это очень опасно! Ты можешь кого-то покалечить или ещё хуже – убить!

А с другой стороны… если аккуратно… не нажимая на курок… только припугнуть…

Боже, мне нужно домой, увидеть детей, избавиться от молока, которое разрывает грудь.

Раздеться и принять ванную, чтобы вернуть себе спокойствие. Рядом с Русланом я не могу этого сделать. Не получается.

Как бы сильно меня к нему не тянуло, как бы отчаянно я его не любила, я всё равно испытываю страх.

Горькое прошлое до сих пор стоит за спиной. Дышит мне в затылок. Жжет нервы. Поднимает дыбом каждый волосок.

Прошлым я сыта по горло. Хватит!

Больше я так не хочу! Не хочу и не могу!

Если засосёт обратно в котёл – второй раз некому будет меня спасать.

Домой, Маша! Домой!

Увиделись. Ничего не изменилось. Только чувства нахлынули с новой силой. Мне это не нужно. Это меня убьёт. Уничтожит. Я снова попаду под каток. Исаев раздавит при первой же возможности.

– Рома, дай мне уйти, – предпринимаю последнюю попытку уговорить охранника отпустить меня.

– Мария Викторовна, я несу за вас ответственность.

– Тогда отвези меня домой, – настойчиво требую. – Я скажу адрес.

– Я знаю адрес. Дождёмся Руслана Георгиевича и поедем.

Вот же ж, сукин сын!

– Ты специально выводишь меня из себя? Ты же знаешь, какой адрес я имею ввиду. Уж точно не его! – еле сдерживаю нарастающую в груди враждебность.

Дыши, Машка… Дыши…

Иначе сейчас рванёт.

Этот паршивый цербер всё равно проиграет. Посмотрим, чья в итоге возьмёт.

– Простите, Мария, но при всём моем уважении к вам, в преисподнюю с вами я не поеду.

– Поедешь, – процедив сквозь зубы, задираю подол платья выше колен. – Ещё как поедешь, Ромочка.

– Что вы делаете?

Охранник мигом направляет взгляд к потолку. Вздыхает, прям как девица на выданье.

Ну надо же, какой впечатлительный…

– Отвернись, я поправлю чулки с бельем. А ещё лучше – выйди из машины. Будь так любезен.

Оголяю бедра на максимум. Аккуратно подцепив пальцами подвязку, стягиваю её с ноги. А затем бросаю вещицу отвернувшемуся от меня охраннику.

Должна признать, реакция у парня что надо. Ловко ловит украшение в ладонь.

– Дай мне секунду. Сейчас сниму трусики. Передашь их Руслану Георгиевичу.

– Маша! – напрягшись всем телом, Рома застывает, глядя на меня через лобовое стекло. – Вы же понимаете, что у меня приказ – не выпускать вас из виду?

– Тебе сложно передать стринги за сорок лямов моему мужу? – скрестив с ним взгляды, незаметно вытаскиваю оружие из тайника и прячу под слоями юбки.

– Отдадите ему сами.

– Боюсь, я не доживу до этого момента. Открой мне эту чертову дверь, пока я не задохнулась! Разблокируй замок! Живо!!! – вцепившись за лиф платья, кричу как сумасшедшая, так громко, что мой голос моментально хрипнет. Меня начинает сильно трясти. Так сильно, что даже Рома теряется…

Глава 32

Руслан

– Руслан! – Георгий ловит меня у выхода, надевая пальто.

Останавливаюсь, но не поворачиваюсь к нему. Не хочу видеть его лицо. Целее будет, а то не ровён час живого места на нем не оставлю.

Сукин. Мать его. Сын.

Весь вечер хочется ему вмазать за все месяцы пережитого ада. За то, что держал меня за идиота, наблюдая за тем, как я сходил с ума. За то, что помог Маше вырвать из меня душу.

Гребаный Копперфильд…

– Зачем ты мне её отдал? – не поворачивая головы, произношу достаточно спокойным голосом, хоть и бомбит меня внутри нереально.

Убил бы. Разорвал на куски.

Руки так и чешутся схватить Георгия за горло и свернуть ему шею.

– Столько месяцев ты её скрывал. Что изменилось, Гер?

– Она любит тебя, – голос Астафьева раздаётся совсем близко.

Спиной ощущаю исходящую от него энергию и прилипший к затылку долгий взгляд.

Глубокий вздох не приносит мне облегчения. Я всё время думаю о них. Было между ними что-то или нет? Трахал он мою жену или это моё больное воображение, которое не даёт мне покоя ровно с того момента, когда я узнал, что Маша действительно жива.

Моя. Маша. Жива.

Почему Астафьева, мать их?

Почему не Прохорова, не Вершинина, не… да не знаю, блять!

Почему другую фамилию не взяла? Почему его? Геры?

Почему в документах о рождении детей какая-то лажа?

Что, блять, всё это значит?

– А ты? – после выдержанной напряженной паузы добавляю я: – Любишь её?

Озноб разбивает внутренности зябким холодом. Вида не подаю. Дышать становится совсем тяжко, будто крепкими обручами сковало грудь.

– Люблю, – Гера вгоняет в спину кол. – Но не так, как ты думаешь.

– Ты не можешь знать, как и о чём я думаю, – с горечью ухмыляюсь я. – Иначе бы ты сейчас не рисковал собственной жизнью.

– Я люблю её как дочь. Машу отпусти сегодня. Не дави на неё. Пусть переспит с мыслью о том, что вам придётся заново создавать семью. Она растеряна. Сама не знает, чего хочет. Её нужно направить. Только не твоими методами, Руслан. Дай ей шанс понять тебя и простить.

– Я такой, какой я есть! – холодно рявкаю, поворачиваясь к нему лицом. – Не тебе меня судить. И не ей! Имеет то, к чему стремилась!

– Исай, пришло время собирать камни, а не снова разбрасывать их.

***

– Что ты задумал, Гера?

– Я хочу, чтобы она была счастлива. И только тебе под силу сделать её такой. В этом я сегодня окончательно убедился.

– Убедился? Я не ослышался? Нет? – мои брови взлетают вверх. Давно меня так эффектно не удивляли. Не знаю даже смеяться или печалиться. – Какого хрена, Гер? Ты кто, блять, такой? Всемогущий вершитель судеб? Гребаный гуру? Чертов астролог? Кто ты, мать твою, такой? – выдохнув эмоциональный накал, сбавляю тон. – Пойдем, выйдем на улицу. Здесь дохуя лишних ушей.

Подняв воротник пальто, чтобы закрыться от ветра и повалившего на землю снега, я иду к двери. Георгий следует за мной. Мы оба покидаем здание отеля. Сместившись с красной дорожки вправо, останавливаемся под навесом, чтобы закончить начатый разговор.

Я бегло бросаю взгляд на свою тачку, а затем перевожу фокус на Астафьева.

– Знаешь, я всегда считал тебя надежным партнером и товарищем. Но после того, что ты провернул со мной… ты же всадил мне в спину нож... – возникший в горле спазм вынуждает замолчать.

Достаю из кармана сигареты. Выбив одну из пачки, вставляю в рот, прижимая фильтр губами. Поежившись от холода, чиркаю зажигалкой, подкуриваю. Рванувший в легкие никотин моментально расслабляет.

Делаю ещё одну глубокую затяжку, задерживая в груди весь этот гребаный яд. Он неприятно горчит на языке, но и хмелем в голове растекается. Только от этого эффекта мысли никуда не убегают. Они становятся ещё более навязчивыми.

«Пока не узнаю всю правду, я не отступлю!» – решаю, выбрасывая бычок.

– Ты видел, как я жил все эти месяцы. Я без неё подыхал! Какие, сука, доказательства ты искал?!

– Руслан.

– Заткнись! У неё твоя фамилия, – рычу я, буравя тяжелым взглядом человека, которому совсем недавно доверял. – Обручальное кольцо твоё? Маша родила недоношенных двойняшек. Что, мать твою, всё это значит? – схватив Георгия за грудки, встряхиваю его.

Кровь бурлящим потоком в затылок мне бьёт. Да так мощно, что в глазах от ярости темнеет.

– Дети чьи? Только не лги мне, сука! Иначе я завтра же потребую тест ДНК. Ты меня знаешь. И даже она меня не остановит.

– Твои, – Гера спокойно выдаёт.

– Что..? Ты… ска… зал..? – внутренности мгновенно скручивает тугим узлом. И этот чертов узел разрывает во все направления в кровавые ошмётки, где-то в районе сердца. Воздух камнем стопорится в груди, как после удара.

Смотрю Гере в глаза, зрение замыливается. Я часто моргаю. В висках грохочет бешеный пульс. Кисти немеют, когда я пытаюсь вытолкнуть накипевшие эмоции через сжатые кулаки. В какой-то момент я просто перестаю их ощущать.

– Выдохни, Рус. Янислав и Ярослава – твои плоть и кровь. Между нами, кроме доверительных отношений, ничего не было. Маша чиста перед тобой и перед Богом. Другую ты бы не смог полюбить. Не дави на неё. Хрупкая она. Сломаешь.

– Я хочу увидеть своих детей, – мой голос звучит сдавленно, так, что я сам его еле слышу. – Сегодня. Сейчас.

– Пусть она сама решает.

– Мария Викторовна! Стойте! – ночную тишину прорезают крики и громкие хлопки дверьми. Обернувшись на шум, машинально фиксирую происходящее.

– Отпусти его! Гера! – Маша бросается к нам, но Рома перехватывает её на полпути. Вжимая в себя, что-то с трудом вырывает из рук. И этот миг выстрелом вытряхивает из меня душу. Сердце лопается на куски. Я мгновенно цепенею от ужаса. По спине проносится холод. Нет, не холод, а мороз, именно леденящий душу мороз, такой, от которого сводит позвоночник и челюсти. Ладони вмиг становятся влажными.

Повисшая в округе тишина начинает давить на мозг.

Маш… Маша… Машенька… – проносится в голове истеричный шёпот.

Только не она… Только не она…

Пытаюсь броситься к ней, но ноги не слушаются, становятся ватными.

Сгустившийся вокруг меня морок едва не утягивает на тот свет.

Нет! Нет! Нет!

Рома, мерзавец, как ты мог такое допустить?

Второго раза не будет! Не позволю! Нет!

– Маша!!! – стряхнув с себя оцепенение, я с диким рёвом бросаюсь к неподвижной фигуре из двух сплетенных тел.