Текст книги "Охотник И Его Горгулья (СИ)"

Автор книги: Елена Ларичева

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 23 страниц)

2. Издержки двуличности

Опять эта ноющая боль в груди, расползающаяся по телу миллионом раскаленных пчел. И они жалят ее, жалят! Мир раскачивается из стороны в сторону, то меркнет, то вспыхивает, раздваивая очертания предметов в комнате. Шенлиро, наблюдающий за муками возлюбленной с портрета на столике, совсем как живой, словно не было того жуткого экипажа-убийцы, словно годы одиночества привиделись чародейке в очередном кошмаре приступа. Нет, даже приступы привиделись. И тело ее принадлежит ей одной, и зовут ее Сарендина Грит – всегда и везде.

Шапочка слухаря выпадает из ослабевших рук. Но главное дело сделано. Сарендина, наконец, отважилась и попросила помощи после стольких лет мучений. Ей не отказали. Это здорово, если бы не было так больно!

Скоро ее выкинет в неприветливый мрак маленькой квартиры с обшарпанными стенами, с небритой рожей не ее мужа, визгливыми, вечно чем-то недовольными соседями… На этот раз пытка будет продолжаться недолго. Снова грянет буря. А в бурю она уже будет дома.

Потом, наверно, приедет кто-нибудь из Охотничьей Вольницы, и страх отступит, спрячется в потаенные закоулки души до новой непогоды.

Скоро, совсем скоро она поделится с миром своим новым детищем! Нет, об этом она думать не станет. Нельзя прекрасное связывать с этой болью. Ни на минуту. Зато она воплотит мечту – ее и обожаемого Шена.

Когда же случится, наконец, этот переход? Терпеть невыносимо! Хочется кричать. Но тогда она разбудит сестру, и станет еще хуже. Выслушивать ее брюзжание? Нет, только не это!

Ветер заунывно воет за окнами. Ветви черешни сиротливо скребутся о стены, тоже требуя толики жалости. Им холодно. Им одиноко. Как и ей.

Вот, кажется, все. Привычный мир тает перед глазами. И ветер словно пронизывает стены, унося ее туда, куда открыты двери, пожалуй, только магам-ключникам. И еще ей.

– Ванитар, тебя в Вольницу вызывают!

Беспощадная, как целый отряд кредиторов, ворвалась в сны Нюка. Стянув теплое шерстяное одеяло, она выкинула меня в колючий холод предрассветного сумрака.

Зябко поежившись, я сел на кровати, обняв себя за плечи. Опять непогода. Когда же дождь выплачется вволю, а зареванное хмурое небо очистится от облаков? Очаровавший меня меньше десятка дней назад город переменился за один мимолетный вечер, став внезапно чужим и унылым. Лужи глубокие и бескрайние, как южные моря, затопили улицы. Почва так напиталась влагой, что стоило ступить шаг с мощеной дорожки, как нога норовила утонуть в грязи по щиколотку.

– Одевайся! – продолжала командовать напарница, барабаня когтями по спинке кровати. – Ньего за тобой практиканта присылал. Говорил, срочно. Я ему поклялась, что через двадцать минут мы будем на месте.

Ньего?! Я оделся быстрее, чем моя помощница успела зевнуть. Вспомнил, наконец! Я уж думал, после детского сада Главный разуверился во мне, позабыл о новобранце. Снабдил шестью фолиантами законов для простых людей и магов, облагодетельствовал книгами заклинаний и выкинул из головы иногороднего мальчишку. Я же ежедневно бегал в Вольницу, перезнакомился почти со всеми охотниками и их помощниками, вытянул кучу информации про будущего напарника…

Я хоть солидно выгляжу? Застегнувшись на все пуговицы, я заглянул в мутное зеркало. Охотник из меня примечательный! Я высокий, худой. Лицо, кажется, симпатичное. Нос, правда, чуть длинноват, но девицам нравится. Глаза серые, больше девичьи, чем мужские. Придется тренировать пронзительный взгляд, как у Главного Охотника, чтобы уважали и боялись.

Но самое броское – мои волосы цвета перезрелой малины. Еще в юности я с подружкой поссорился. За это она на прощание чары наложила. Сам я их снять не в силах – не знаком с данной областью магии. Другим жаловаться недосуг. Даже к учителю за помощью идти постыдился, отшучивался от его расспросов. Вначале оставил на память о несостоявшейся любви. Потом привык и перестал обращать внимания. А теперь и Нюка отговаривает что-то менять.

– Если будешь выделяться из толпы, быстрее заметят, запомнят. Есть шанс, что заказов больше будет. Особенно от дам.

Да уж, красноволосый Охотник в должности Преследующего и его помощница, серебристо-серая горгулья Нюка – запоминающаяся парочка. Осталось познакомиться с нашим начальником – Изгоняющим магом-огнеметателем Тирелем Гедари. Наверняка, он нам подстать! Всезнающий сплетник– Тарвис посветил меня в богатый послужной список Тиреля, поведал о его ревнивой жене и троих детях, о пристрастии к ярким шейным платкам… Короче, сдал коллегу с потрохами, за что я был ему несказанно благодарен.

– Отлипни от зеркала, красавчик! Пошли уже! – Нюка перепрыгнула через стул, приземлившись на все четыре лапы.

И то верно.

Проглотив не жуя два остывших пирожка, прикупленных горгульей с утра пораньше в соседней забегаловке, я потянул за ручку двери и столкнулся нос к носу с соседом-художником (от безденежья и недостатка таланта подрабатывающим маляром). Сосед в заляпанных краской, закатанных до колена штанах и неопределенного цвета рубахе стоял, сонно моргая припухшими веками. Работал всю ночь, по запаху чувствую.

– Что-то случилось? – спросил я.

– Э-э-э. Кажется, почтальон дверью ошибся, вчера принес это, – он протянул смятый конверт, на котором красовался мой адрес.

– Спасибо, – я взял конверт и закрыл дверь. Не хватало еще платить за ошибку почтальона.

– Что там? – оживилась Нюка.

– Пока не знаю.

Я еще не успел поделиться новым адресом с немногочисленными приятелями. Разве что городскому арбитру сделали запрос. Кто знал, что я в Манеисе? Купцы, писавшие мне рекомендательные письма в Вольницу, да милая бабулька, у которой я снимал комнату в Гриврисе. Тогда отчего предчувствие такое нехорошее на пороге души грязными ногами топчется?

Я развернул письмо. Все! Мне конец! Долг перекуплен и почти удвоен за несвоевременную уплату! Если я не погашу его к зиме… Точно гигантская сосулька сорвалась с крыши жизни и вонзилась между лопатками.

– Ты прочитал или нет? – не терпелось горгулье.

– Нюка, может, мы кого-нибудь ограбим? – я протянул ей сие чудное посланье.

– Что-нибудь придумаем. До зимы еще далеко, – не сдавалась она. Ага, не ей отрабатывать!

Я подхватил со столика позабытый медальон – когтистую лапу, сжимающую череп, из глазниц которого вырывался пучок молний. Я теперь Охотник, может и выкручусь…

В Вольнице было сумрачно, холодно и тихо, если не считать барабанной дроби дождя по металлическим подоконникам. Яркий свет заливал кабинет Главного, обманчиво обещая уют. Я потоптался на пороге, приводя в порядок мокрую заляпанную одежду, подсушивая мех горгульи.

– Заходи, я не девка молодая, чтобы передо мной прихорашиваться, – поторопил сердитый голос Главного. Ох, уже начальство прогневал!

– Для нас есть дело? – с надеждой хлопая заспанными глазами, вопрошал я Главного Охотника.

– Ты ведь у нас специалист по одержимым? – задал он ответный вопрос, раскачиваясь в кресле.

Густые седые волосы Ньего в беспорядке рассыпались по плечам. От хищного носа до уголков тонких губ обозначились глубокие морщины. Тоже полусонный. Небось, за минуту до нашего прибытия примчался, а теперь доволен выставить меня виновным в опоздании…

– В какой-то степени, – почувствовал я неладное. – Тут что, тоже объявились глубинные духи?

– Нет, – обнадежил он. – Скажи-ка мне, что ты слышал о Сарендине Грит?

– Эта та, которая сочиняет чудовищные мелодии, цепляющиеся, как репей к блудливой собаке? – похвасталась своими знаниями Нюка, бочком пробираясь к вытянувшимся вдоль стены книжным полкам.

– И это тоже. И еще она изобретает разные необычные вещи. Например, двухместные летающие экипажи, – продолжил Главный.

– Но ведь они…

– Запрещены, – согласился Ньего. – Ряд основных разработок может быть дозволен к использованию только с согласия большинства Орденов. У нас большинства нет.

– Но почему? – удивился я.

– Конкуренция, – Ньего поморщился. – Сумасшедшие прибыли у более удачливых изобретателей. Мы тридцать лет пытаемся добиться разрешения на экипажи, хоть семь из десяти Орденов, постоянно накладывают вето на их производство и распространение. Но изобретение Сарендины не зависит от магии Орденов, ибо почтенная Грит не имеет диплома. Она самоучка. Потому ее выдумка принадлежит только ей. И городу. И это наша сильная сторона.

– Я поняла! – обрадовалась Нюка, осматривавшая птичьи статуэтки на стеллаже. – Вы, огнеметатели, хотите создать прецедент. На труд одиночки вето не наложат. Во всяком случае, не сразу. Пока маги будут ссориться-спорить, вы добьетесь разрешения на выпуск собственных. Так?

– Вообще-то да, – улыбнулся Ньего.

Ну да, он же маг-огнеметатель. А Орден Огненных теней – один из трех, производящих наземные экипажи. Эти же Ордена в свое время начали выпуск и летающих, но после нескольких крупных катастроф (подозреваю, неслучайных) под давлением остальных магов производство было свернуто. И до сих пор изобретатели не могут получить у Совета Орденов разрешение на возобновление выпуска.

– Значит, кто-то угрожает Сарендине, а вы хотите, чтобы я нашел и устранил ее недоброжелателя? – догадался я, очень надеясь – разборки "великих" меня не затронут.

– Все намного проще, – Ньего заулыбался еще шире. – Тебе никого искать не надо. Достаточно просто следить за этой милой женщиной. Она сама одержима. Уж не знаю, кого она в свое время навызывала из чужих миров, но это "нечто", сидящее в ней, делает ее гениальной. Хоть и причиняет некоторые неудобства. Нам-то что, но странная женщина мечтает избавиться от своего квартиранта. Сам понимаешь, в другое время мы бы ей помогли, но сейчас…

– Ясно. Благо твоего Ордена превыше счастья бедной Сарендины, – прокомментировала горгулья, осмелевшая и вытащившая одну из книг. Я скосил глаза и прочитал название: "О содержании и дрессировке горгулий". Так, Главный решил показать, что знает о моей напарнице все…

– Что поделать, – развел руками Ньего, следя за Нюкой и еле сдерживая довольную улыбочку. – Она обратилась ко мне. Ночью вызвала по слухарю, подняла в пять утра. Естественно, я поклялся, что найду специалиста, способного вышвырнуть к вурдалакам засевшую в ней бестию. Только нужно время. Я пообещал – весь этот срок за ней по очереди будут присматривать два моих сотрудника. Ты и Тирель Гедари. Cам знаешь, он в отпуске. Вчера весточку прислал, что еще дольше задержится – у него родственник то ли женится, то ли хоронится… Я его "обрадовал" заданием, но он приедет только через два дня. Вся надежда на тебя, Ванитар.

– Хорошо, давайте адрес. Еду.

Меня захлестнула волна гордости. Собственное дело! В отсутствие Тиреля, что вообще удивительно. И судя по всему, настоящая задача, деликатная. Может, в моей жизни не все так плохо, если не брать в расчет растреклятое письмо?

– Да, Вантиар, – окликнул меня Ньего. – Рассчитываю на твой опыт. Если сам можешь что-то сделать, действуй. Только наверняка.

Мы покинули Вольницу, и Нюка только тогда возмущенно бросила:

– Самодовольный позер!

Я не удержался – рассмеялся в голос.

Почтенная Грит жила за городом. Из овальных окон ее просторного деревянного дома виднелись колодец, покосившийся желто-зеленый домик для садового инвентаря и поля, в эту пору ярко зеленые. Просторная каменная пристройка, где, как мне сообщил Ньего, и создавались чудесные изобретения, находилась чуть в стороне за старыми липами. Тут же белым ковром развернулась посадочная площадка.

Но насладился открывающимися видами я позже. А вначале нанятый возница побоялся, что экипаж завязнет в часе езды от городских ворот, и высадил меня прямо в сплошную лужу размытой дороги.

Ни зонтик, ни заклинания, ни плотный плащ не спасали от ветра. Тяжелый чемодан с оборудованием, полученным у громилы Малыша Мирола, весил не меньше горгульи, закутавшейся в водонепроницаемую ткань и взгромоздившейся мне на плечи. Конечно, как же она полетит под дождем? Промокнет, простудится…

– Слезай! – не выдержал я и десятка шагов с этой ношей. – Слезай, а то в лужу сброшу!

– Хо-о-ододно-о-о! Мо-о-окро-о-о! – простонали сверху.

– Тогда я тут останусь. И буду ждать попутку!

Я сделал вид, что собираюсь усесться на придорожный камень.

– Все-все, уже лечу! – захребетница, чуть не повалив меня в грязь, с силой оттолкнулась и, шумно хлопая крыльями, взмыла в воздух.

Мы добирались до дома Сарендины за полчаса. За это время я успел промокнуть, раз десять поскользнуться и один раз упасть. Наконец я оказался перед двухэтажным зеленым особняком, стоявшим на отшибе небольшой деревеньки. Как же я ему обрадовался! Я был готов расцеловать жестяную табличку на калитке с выведенной ярко-зеленой надписью "Здесь живет Сарендина Грит – музыкант и изобретатель".

Пока я заклинанием отдирал налипшую на плащ и брюки грязь, промокшая злая Нюка уже вовсю колотила молоточком по коричневой двери с некстати приделанным флюгером, сейчас нервно дрожавшим от озноба.

Занавеска на окне дрогнула, а потом простуженный голос поинтересовался из-за двери:

– Кто?

– Преследующий Ванитар Гарес, Охотник. И моя помощница Нюка, горгулья.

Защелкали засовы, и перед нами оказалась маленькая женщина с неопределенного цвета длинными волосами, спускавшимися до талии, просторном неподпоясанном зеленом платье, отчего в первый момент сказать что-то о ее фигуре я бы не отважился. На вид ей было лет сорок. Может, чуть меньше.

– А ты совсем не такой, каким я себе представляла, – просто сказала она, и только тогда сделала шаг в сторону, пропуская нас. Интересно, кого она ожидала увидеть?

В доме царил кавардак. На полу валялись книги по различным областям магии и механики. Нагромождения немытой посуды на обеденном столе венчали дофра и листки, испестренные нотными узорами. На высоченном потолке заросший паутиной светильник держался всего на одной тонюсенькой цепочке. Обрывки двух других сиротливо висели рядом, красуясь пыльной бахромой свалявшейся паутины с вкраплениями трупиков мух. Бахрома меланхолично покачивалась от гулявшего по комнате сквозняка. На диване преспокойно сушились грязные резиновые сапоги. На широкой лестнице, ведущей на второй этаж, кляксой лунного света белела ночная рубашка…

Я сразу пожалел, что у меня в данный момент никто из родственников не умирает и не женится, и я не за десяток дней пути от этого места. Даже Нюка опешила. Неприязненно озираясь, она жалась к моим ногам.

– Что же мне с вами делать? – недоумевала тем временем хозяйка. – Давайте я вам почитать что-нибудь дам…

– Нет, спасибо, у нас с собой, – поблагодарила ее Нюка.

– Как хотите. Устраивайтесь, где понравится. А я пока приберусь за этой неряхой.

– Ньего не говорил, что она с кем-то живет, – прошептала Нюка, поглядывая, как Сарендина наводит порядок.

Повинуясь тихим приказом чародейки, по полу поползли мокрые тряпки. Книги, взмахивая страницами, слетались под лестницу, укладываясь в стопки. Тарелки… О, хозяйка убрала дофру и ноты, и взмахнула рукой, отчего на столе все вспыхнуло. Пламя взметнулось почти до некрашеного потолка и тут же опало. Зато посуда стала чистой, если не считать тонкого налета пепла. Но его сдул влетевший в распахнутое окно ветерок.

– Ловко она, – отметила Нюка. – Тебе бы так тоже научиться не мешает.

Я промолчал.

За каких– то полчаса деревянный дом сверкал чистотой и уютом, а преобразившаяся хозяйка накрывала на стол.

Была Сарендина не худой, и не толстой. Простенькое коричневое платье шло к ее карим умным глазам. Обилие бус на шее и в наскоро сооруженной прическе придавало вид скорее уютный, чем забавный. В сероватом свете ненастного дня, волосы изобретательницы показались мне грязно-русыми с вкраплением седины. "Симпатичная, хоть и чудачка", – подытожил я осмотр.

– Теперь я готова с вами говорить, – сказала она, разлив по чашкам густую ароматную жидкость медово-желтого цвета и отрезав по большому куску яблочного пирога.

– Тебя беспокоит некое существо, – осторожно начал я.

– О да, эта брюзжалка делает жизнь невыносимой. Поучает и поучает! Порой я готова ее поколотить. Но приходится терпеть. Как-никак сестра.

– Сестра? – не понял я.

– Да. Во всяком случае, по матери, – уточнила она. – К вечеру заявится с грудой покупок, транжира.

Мы с Нюкой переглянулись. Ньего не похож на человека, склонного только к розыгрышам. Что-то тут не так.

– А как зовут твою сестру? – спросила моя напарница.

– С утра была Маринарой. Я все время путаю ее имя, называя Марианной. Она сердится, но терпит.

– Давно вы вместе живете? – продолжала расспросы озадаченная Нюка.

– Всю жизнь, – полушепотом, словно делая шокирующее признание, ответила Сарендина. – Разве можно от этой лентяйки избавиться? Пропадет ведь. В мужчинах совсем не разбирается. Приводит кого не попадя. Потом жалуется, что у нее украшения пропадают! Но бог ей судья. Одно радует, она зимой за домом приглядывает, когда я в город уезжаю.

– Почтенная, – решил я прояснить ситуацию. – Вы связывались ночью с Главным Охотником Манеиса?

– Может быть, – пожала она плечами. – Не очень хорошо помню. Может быть та, другая.

– Кто другая? Сестра? – уточнил я.

– Нет, другая.

– А поподробней, почтенная? – я подался вперед, едва не опрокинув на себя чашку. Вот где интересное начинается. Давай, откровенничай, голубушка, у нас времени мало.

– У нее зеленые глаза и никакого жизненного опыта, – просто ответила хозяйка, отрезая себе еще пирога.

– Кто она?

– Лентяйка, дуреха, любительница глупых развлечений! – разошлась наша собеседница. – Я поражаюсь, насколько бездарно она тратит свою жизнь! Бог дал ей такую силу, а она… – хозяйка вздохнула. – У вас еще будет время с ней познакомиться. Чувствую – на этот раз я ненадолго тут. Но пока она далеко. И порой хочется, чтобы она там осталась навсегда.

– Кто она, скажи мне, Сарендина? Иначе мы не сможем тебе помочь.

Меня начинала злить ее манера не отвечать на вопросы, подкидывать туманные наводящие фразы. Да, я прямолинеен, точно шпиль на ратуше, и люблю во всем ясность, с этим нашей нанимательнице придется смириться.

– Как вы мне поможете? – продолжала выяснять странная особа. – Это она верит, что такое возможно.

– А ты? – не выдержала Нюка.

– Не знаю. Хочу верить. Я еще плохо здесь ориентируюсь, – она зябко обхватила себя за плечи и уставилась на нас взглядом замерзшего брошенного щенка. – Вот она переедет в город на зиму, тогда видно будет.

Пьяная она, что ли? Не похоже. Зрачки в норме, общий магический уровень не повышен. Больна? Не чувствую хвори.

– Я здесь, чтобы тебе помочь! – ласково, точно малому ребенку, сообщил я, отодвигая в сторону кувшин, чтобы ничто не отвлекало ее от общения со мной.

– Помочь? Да, ты ведь чародей, – вспомнила женщина. – А вдруг ты действительно мне поможешь избавиться от нее навсегда? – она с надеждой вцепилась в мою руку.

– Расскажи с самого начала, как все началось? Как она вошла в твою жизнь? – попросил я, осторожно высвобождаясь из ее неслабой хватки.

Сарендина грустно улыбнулась, отчего на ее щеках появились милые ямочки.

– Хорошо. Постарайтесь поверить. Если что-то не понятно будет из моих слов, сразу уточняйте.

Мы согласно закивали. И она, спрятав руки в широкие рукава платья, начала рассказ.

Меня звали Катерина Цветкова, мне было тридцать лет. Я работала инженером-конструктором на авиазаводе. Было это не здесь, а в другом мире.

– Прости, кем ты была? – прервала ее Нюка.

– Конструктором. Я разрабатывала летающие экипажи в своем мире, – ответила Сарендина и продолжала.

– К тому моменту я жила с мужем в маленькой квартирке на окраине города. Не хочу жаловаться, но я не была счастлива. Детей у меня не было, друзей тоже. Если муж был трезв, он часто на меня бранился. А если пьян – мог и побить.

В тот день он был пьян. И побил меня. Сильно. Кажется, я потеряла сознание. И очнулась здесь, в вашем мире. Думала, что умерла. Но нет. У меня появилось куда более симпатичное тело, прекрасно помнившее предыдущую жизнь Сарендины, и невероятные способности.

Глупая, я обрадовалась, что это навсегда! Что Господь сжалился надо мной! Возвращение обратно было мучительно. Одно было хорошо. Та, другая, настоящая Сарендина, будучи в моем мире, поколотила мужа. С тех пор он шарахался от меня как от прокаженной. Вначале даже на "вы" обращался.

Была и неприятная сторона. За трехдневный прогул на работе я получила выговор. Но это не важно. Я уже тогда была готова оставить это место. Главное для меня – то, что два-три раза в месяц дней на пять я переносилась сюда. На протяжении двадцати лет. Я достаточно много узнала о вашем мире. И мне он понравился гораздо больше моего.

Как я ждала этих визитов! Я никому не рассказывала о них, ведь меня бы сочли сумасшедшей. Муж не в счет. Он видел перемены, происходившие с тем моим телом, но боялся. Родители даже не догадывались. А на работе я почти ни с кем не общалась.

Я тут раскрылась! Я поняла, что могу нечто большее, чем каждый день ходить на работу, где меня считали никем. Так, карандашом для чертежной доски! Я начала творить. И получила признание! Это было восхитительно!

Она помолчала, подбирая знакомые нам слова. Мы замерли, заворожено ожидая продолжения необычной истории.

– Потом в моей стране произошли перемены. Завод почти обанкротился. Работников сокращали сотнями. И я оказалась на улице. Денег не было, жили впроголодь. Пришлось крутиться. Я моталась за шмотками в Турцию и Польшу… Просите, покупала в чужих странах одежду и продавала в своей, – пояснила она. – Торговала на рынке…

Я выбивалась из сил. Муж по-прежнему пил, хотя и не осмеливался поднять на меня руку. О, как я жалела, что мое первоначальное тело лишено хоть каких-либо магических способностей! Как бы я развернулась!

Сидящая напросив женщина была достаточно убедительна и на словах, и в поведении. И я не удивился услышанному, быть может потому, что долго прожил под боком резиденции ключников. На чай с абрикосовым рулетом к нам домой иногда захаживал сам Мастер-дракон, рассказывал о далеких мирах, показывал мне некоторые заклинания… С чего теперь пугаться несчастной женщины? Ее впору пожалеть, но никак не осуждать. Осуждать можно ключников за то, что проглядели творящееся у них под носом безобразие.

– А Сарендина? – снова прервала рассказ Нюка.

– Вначале я восхищалась ею. Потом поняла – она круглая дура! Она забросила магические науки, занялась всякой скучной ерундой, начала прожигать жизнь по барам, кутить, курить всякую дрянь. Я понимала – мои визиты в этот мир угнетают ее. Но что я могла поделать? Я к ней не напрашивалась.

– Неужели твой мир никак ее не заинтересовал? Она не получала удовольствия от его посещений? – подозрительно осведомилась Нюка.

– Почему. Последние годы ее невозможно было оттащить от телевизора. Все свободное время она тратила на сериалы.

– Что-что? – не поняли мы.

Хозяйка пояснила. Мне идея понравилась. Нюке тоже.

– Скажи, ты поможешь мне остаться здесь, чародей? – взмолилась она.

– Не знаю…

Я задумался. Вряд ли у меня хватит знаний для такого. Здесь нужен как минимум ключник. Маги-хранители границ нашего мира не пускали никого за его пределы, но и не позволяли проникнуть к нам чужим сущностям. Всех нарушителей неумолимо настигали и выдворяли домой. Сарендина осталась безнаказанной, вероятно, потому что совершала путешествие не телом, а духом…

– У меня есть книги по магии. И память, – продолжала наша заказчица. – Я хорошо помню, как Сарендина меня взывала. Она была не одна. Ей помогал чародей. Не Орденский. Он потом погиб. Проигрался в пух и прах, напился по этому поводу и попал под экипаж. С тех пор Сарендина изменилась, стала такой, какой стала.

– Надо подумать, – ответил я, перебирая в уме все возможные последствия. Попробовать должен – Ньего дал добро. Но имею ли я право лишать тела ту, изначальную хозяйку? Я не мог дать ответ.

– Поторопись. Погода меняется. Грядет буря. А значит на этот раз мне отпущено меньше времени. Может, до вечера. В лучшем случае до полуночи, – ответила Са… Катерина.

Она обреченно склонила голову вниз. Беззащитную женщину захотелось пожалеть, утешить… Ньего, посмотрел бы ты на нее такую! Разве так должна выглядеть надежда Ордена Огненных теней? Чтобы представить ее на суд Совета Орденов для утверждения экипажей, придется немало повозиться над внешностью, над созданием образа… Иначе народ просто побоится садиться в ее экипажи, не то что взлетать.

Что же делать? Ньего меня убьет, если оплошаю. От всей души захотелось вырвать Катерину из плена унылого, грустного мира, в котором она прозябала, как в клетке. И настоящая Сарендина, похоже, не скучала на новом месте…

Я ощущал неправильность сложившейся ситуации. Человек отвечает перед Всевеликим своей душой. Именно прибыв на суд за порогом жизни, он отчитывается за каждый поступок, каждую мысль. Тогда-то Солнцеликое божество решает – достоин ли человек нового рассвета, нового рождения в новом теле или нет. Как будет отчитываться Сарендина, я не представлял, ведь в мире Катерины, наверняка, другие боги.

Помучавшись теологическими размышлениями, я рассудил, что правильно будет поступить по принципу: одно тело – одна душа. Я не совершу преступления, разделив женщин, наоборот, соблюду первый завет Всевеликого – не мучай. И я смирился с принятым решением.

– К тому же мы выполним заказ Главного, – легко согласилась с моими доводами Нюка, когда я пришел к ней за советом. – Ему ведь нужна создательница воздушных экипажей.

Я бродил по дому, пока хозяйка рылась в грудах книг, выискивая то самое заклинание.

От нечего делать, я поднялся на второй этаж и набрел на ее комнату. Каждый шаг давался с трудом: приходилось постоянно смотреть под ноги, чтобы не наступить на мелкие детали, в беспорядке рассыпанные по голому полу. На стенах вместо картин и ковров висели чертежи. Их все я добросовестно скопировал заклинанием и спрятал копии в карман куртки.

В комнате было абсолютно неуютно. Не скрашивали пустоты даже тонкие бирюзовые шторы на окнах. На столе поверх пока чистых листов бумаги лежала скомканная белая шерстяная шаль. Горстка сушеных яблок пылилась в тарелке на подоконнике. Тут же стоял портрет светловолосого мужчины, с грустными глазами, с рыжей лентой на загорелой шее. Это он? Или кто-то еще? Неудобно было спрашивать хозяйку.

Я жалел их обеих, но должен был действовать, пока не вернулась истинная Сарендина и не разгадала моего коварного плана.

Ко мне присоединилась Нюка.

– Что будет, если наше мероприятие не удастся? – поделился я с ней опасениями.

– Удастся. Мы сделаем счастливой хоть одну из них! – возразила горгулья. – Ты наверняка тут времени даром не терял. В соседней комнате я тоже раздобыла полный комплект чертежей воздушного экипажа, – гордо похвасталась она. – Я их в твой чемодан спрятала в потайное отделение. Чего нам еще желать?

Я пожал плечами и вздохнул.

Вспомнился Мастер Сальвадор – одновременно друг и враг моего учителя. Он не раз рассказывал о своем родном мире и о других мирах, изобилующих чудесами. Мастер Ключей по его словам легко воспринял первое перемещение, и далее не забивал голову всякими этическими рассуждениями, принимая путешествия как должное. Но мне вдруг подумалось, что если это не первый случай, когда ключники не доглядели, пропустили сюда чужую душу и чужое знание? Как отреагирует наш мир, пропитанный магией, на вещи и идеи немагических вселенных? Ведь таковые существуют, Мастер подтверждал. Хватит ли у путешественника между мирами ума не разбрасываться опасными приобретениями или донести на себя ключникам? Ответов я не находил, от того мне становилось неуютно. Катерина нам чужда, не совершаю ли я непоправимого, оставляя душу этой женщины среди нас?

К четырем часам дня книга была найдена. Нужное заклинание тоже. Ингредиенты для него нашлись у меня в чемодане с оборудованием. Подумаешь, порошок из костей желтых ящериц, смешанный с травяным, медная проволока и стальное колечко. Какая малость для совершения чуда!

– Точно это заклинание? – спросил я, глядя на испещренную рукописными пометками страницу.

– Да. Оно очищает тело от духов. И его нужно читать только тогда, когда хозяйка, а сейчас это я, находится внутри и осознает происходящее. Но поторопись. Мне уже холодно, – она прижала ладонь к своей груди. – Перемещению предшествует волна холода. Когда тот перейдет в жар, меня выбросит обратно.

Хорошо, голубушка, я попробую. Под твою ответственность. В конце концов ты страстно этого желаешь. И Ньего Регар тоже. И Нюка. Ладно, не буду юлить – сам хочу спасти страдалицу.

Следуя указаниям книги, я вскипятил воду, залил уже высыпанный в миску порошок, бросил туда стальное кольцо и начал помешивать вокруг него медной проволокой. Взбаламученная вода пожелтела, позеленела. Недостаточно мелко истолченные стебельки трав всплыли на поверхность, пришлось их славливать ложкой.

Хозяйка нараспев читала заклинание. Было видно, что петь она умеет и любит. Голос сильный, красивый, с едва уловимой простудной хрипотцой, заполнял всю просторную комнату.

А я вливал свою силу в уже остывший раствор. Когда он забурлит, хозяйка должна опустить туда лицо и посмотреть в стальное колечко, призывая все чуждые силы навсегда покинуть ее тело.

В конце заклинания женщина схватилась руками за грудь, лицо ее исказилось от боли, голос задрожал… Только бы успеть! Только бы помогло!

Вещи в доме пустились в нетрезвый пляс. Болтающаяся на единственной цепочке лампа, скрипя и жалуясь на злую долю и отсутствие внимания к своей, несомненно, значимой персоне, принялась раскачиваться, заставляя наши тени испуганно метаться, вытягиваться и сжиматься, точно резиновые. Посуда на столе предостерегающе задребезжала. Белый графин, распираемый вспенившимся напитком, лопнул, залил скатерть и начавший за компанию поскрипывать пол… Даже Нюка завыла! Мне стало жутко.

Я ускорил поток силы. Приготовленная жидкость забулькала, запузырилась. Я схватил хозяйку за плечи и ткнул лицом в воду.

Все тело Сарендины сотрясалось, словно от рыданий. Она вцепилась в миску, вероятно, желая если не целиком влезть в нее, то оставить поверхности стекла оттиск своего лица.

Я испугался – вдруг захлебнется? Но женщина уже выронила миску из рук, и тонкое стекло рассыпалось сотней осколков. А сама хозяюшка мешком плюхнулась на пол, широко раскинув руки.

– Она жива? – осторожно поинтересовалась Нюка, наблюдавшая за этим безобразим с верхних ступенек лестницы.

– Кажется, да.

Стараясь унять недостойную Охотника дрожь в руках и ногах, я прислушался к дыханию Сарендины. Спокойное. Легонько тронул чародейку за плечо. Та забормотала нечто невнятное и повернулась на бок, подложив сложенные ладони под голову.

– Совсем здорово, – фыркнула верху Нюка.