Текст книги "Притяжение души (СИ)"
Автор книги: Элен Форс
сообщить о нарушении
Текущая страница: 4 (всего у книги 25 страниц)
Даже наши отношения с Альфи стали более романтичными, заскользили первые искорки. Я стала даже думать, что у нас с Краммером может что-то получиться.
Неделю назад мы встретились в кафе, что утвердить арендуемое авто, и я сама обняла и поцеловала Альфи. Мною двигало воодушевление. Я представляла, как буду ехать по Черногории в машине с открытым верхом, а мои волосы будут разлетаться в разные стороны.
– Как твой папа умудряется находить таких красивых телохранителей? – интересуется Санчи, моя однокурсница и дочь одного из богатейших людей Италии. Мне она нравилась, Санчи не была избалованной, всегда поражала всех своей остроумностью и была честной. Мы никогда не дружили, но и не воевали. Просто симпатизировали на расстоянии друг другу.
Сегодня Санчи была в стильном комбинезоне синего цвета, оттеняющего её большие миндалевидные глаза. Девушка вообще очень часто отдавала предпочтение синему цвету в своём гардеробе.
– Сама задаюсь этим вопросом. – Мы смеёмся. Санчи пришла на вечер не одна, а со своим женихом. Отец подобрал ей в спутники молодого венгра, сына владельца крупной фармацевтической компании. Каждый второй препарат в аптеке по всему миру принадлежит их заводу.
Денеш Кадар был типичным богатеньким снобом. В свои почти тридцать лет он выглядел очень привлекательно благодаря инвестициям в свою внешность. Но меня эта лощеность отталкивала, она была искусственной. Морской загар, виниры на зубах, дорогой костюм и блеск кожи после косметолога заставляли меня кривиться от отвращения. Мужчина не должен быть манекеном. Даже его физические данные не подарок природы, а заслуга тренера, химии и, наверное, пластического хирурга.
К моему счастью, родители, как и я, не переносили вот таких Денешов, поэтому мне не угрожало принудительное замужество. Отец, мне кажется, был бы рад, если я вообще никогда бы не вышла замуж. Альфи был исключением, они знали его с детства.
Я хотела после окончания университета взять часть бизнеса на себя, ту, которая была легальна, и заниматься семейными делами. Политику и прочие заморочки оставляла Ибрагиму, он со своей рассудительностью с лёгкостью справится со всем этим.
– Завидую твоим отношениям с Краммером и красивому телохранителю. – Прерывает тишину Санчи, рассматривая своего жениха вместе со мной. Она хорошо держится, но я всё равно чувствую исходящую грусть. – И советую определиться с Краммером или найти себе другого избранника самой до того, как это сделает сеньор Хегазу.
Санчи продолжает лучезарно улыбаться, натянув маску вежливости. Нас всех с детства учили носить такую на каждом приеме. Я и сама сейчас искусственно улыбалась, чтобы не вызывать лишних вопросов.
– Отец не станет выдавать меня силой замуж. Он противник древних традиций. – Опускаю подробности. Я сама не знаю точно ничего про прошлое отца, но он говорил мне, что моя бабушка и он сам сильно пострадали от рук деспотичного деда, поэтому он был против насильственных браков.
– Они все так говорят. – Санчи берёт у официанта бокал шампанского, делает глоток и жмурится. – А потом у них не остаётся выбора, и они толкают тебя на выгодную для семьи сделку. Ты в Италии, Николетта, тут все живут по древним, римским правилам. Все уже слышали про твой залёт в баре, сеньору Хегазу пришлось приложить не мало усилий, чтобы скандал не просочился в сеть, но кому нужно – те знают. И рано или поздно, ему ничего не останется, как выдать тебя замуж, чтобы заткнуть рты черноротым.
В словах Санчи не было осуждения, она просто предупреждала меня и объясняла, почему отец решил выдать её замуж так рано. Я в свою очередь краем уха слышала сплетню про курортный роман Санчи с сыном садовника, судя по всему, это была не сплетня.
Жаль. Очень жаль.
Я ничего ей не говорю, не хочу доказывать, что со мной такого не случится и что отец во что бы то не стало останется на моей стороне. Мама уже дала понять, что они не будут настаивать на моих отношениях с Альфи просто потому, что он нравится им. Мы говорим ещё пару минут, я прощаюсь с ней и иду искать Рамолу, хочу рассказать подруге о своём интересном открытии.
Сначала мне нужно взять с собой Фиделя, чтобы не разозлить отца. Он строго на строго приказал не ходить никуда без мужчины, охранник должен был сопровождать меня повсюду на безопасном расстоянии.
Альфи ещё не приехал на приём, у него сегодня был последний экзамен в университете. Он должен был сдать его и присоединиться ко мне на вечере. Я ждала его с нетерпением, потому что надоело всем объяснять отсутствие спутника.
Чтобы не смущать меня, Фидель отошёл на несколько метров. Сейчас он повернулся спиной и не видел, как я к нему приближаюсь. Когда я почти нашла его, он резко повернулся.
– Фидель. – Налетаю на телохранителя и млею, потому что вместе Фиделя передо мной оказывается тот самый Брюнет, о котором я запретила себе думать. Он оборачивается и смотрит на меня не менее удивлённо. У меня челюсть отвисает. Как так получилось? – Что ты тут делаешь? Это закрытая вечеринка для своих!
Прошло четыре месяца. Почти вечность. За это время его лицо должно было стереться из моей памяти, но стоило мне увидеть Брюнета, как тут же вся моя уверенность в хорошем исходе рухнула в пропасть.
Между нами считанные сантиметры. От мужчины пахнет зверем, он не пользуется парфюмом, от него исходит естественный животный запах. Я жадно вбираю его ноздрями, пьянея без алкоголя.
На Брюнете безупречный костюм – идеальная чёрная классика. Под пиджаком чёрная футболка. Послабление, придающее стильности его образу. Хотя, что-то подсказывает мне, что если даже одеть Брюнета в лохмотья, он всё равно будет ещё тем красавчиком.
Брюнет отставляет кальян в сторону, замечая меня. В глазах зарождается интерес. Его штормит, слегка пошатывает из стороны в сторону. Мужчина берёт меня за руку. Прокручивает на месте, рассматривая моё платье из миллиона паеток, благодаря которым оно красиво переливается. Я невольно жмурюсь от его галантного жеста. Брюнет восхищен?
Я тоже по глупости решила, что это Фидель. У телохранителя другая фигура. Фидель – крупный мужчина, но ему далеко до Брюнета, у этого в роду точно великан был. Да и слишком дорогой костюм для телохранителя, слишком вальяжная поза. Меня просто тянет к этому паскуднику невидимой нитью судьбы.
За какие грехи меня так наказывают?
– Бельё к платью не прилагалось, Принцесса? – спрашивает он дерзко, стирая улыбку с лица и возвращая в реальность. Такого вопроса я конечно же не ожидала. Нахал. Я действительно была без белья, потому что белоснежное платье не предполагало его. Любое, даже прозрачное кружево бы проступало. Вот, зачем он крутил меня, рассматривал силуэт. Извращенец. У него только одно на уме.
Перед глазами возникают картинки из бара, я на раковине туалета целуюсь с Брюнетом. За все эти месяцы у меня с Альфи даже близко не было ничего подобного.
– Тебе какое дело? – наступаю каблуком ему на ногу, хочется причинить ему такой же дискомфорт, но он даже не морщится. Перемещаю весь вес на эту ногу, вкладывая максимум. Хочу увидеть растерянность и боль навсегда собранном лице Брюнета.
– Интересно, есть что снимать с тебя или нет. – Протягивает задумчиво мужчина. Находясь в возбуждении, я даже не отдаю себе отчёт, что моя рука всё ещё в его ладони. Он сжимает мою тонкую кисть своей здоровой лапой. Со стороны может показаться, что мы танцуем.
Снова в чёрном. Снова не весёлый, пьющий и сторонящийся компаний.
Какая же тяжёлая у него энергетика, давит плитой.
Кто же ты такой, Брюнет? Неужели тоже в Форбсе?
Нас могут увидеть. Одна моя рука в его ладони вызовет скандал. Официально я с Альфи и не могу стоять вот так с посторонним мужчиной, если это не родственник или близкий друг детства. У итальянцев довольно консервативные взгляды.
Но не могу заставить себя выдернуть ладошку. Хочу ещё хотя бы несколько минут чувствовать его тепло.
– Так по кому грустишь? – спрашиваю его с вызовом. Я помню слова его друга о трауре, теперь я понимаю, почему он всегда в чёрном. Глаза Брюнета темнеют, а захват становится сильнее. Он делает мне больно. Очень больно. Захлебываюсь, меняюсь в лице. – Больно!
Правая сторона лица Брюнета дёргается, выдавая клокочущую ярость внутри мускулистого тела.
Парень ослабляет хватку. Против воли.
– Тебя это не касается, Николетта. – Строгий голос режет сознание. Слова пропитаны болью. – Проваливай к сладенькому мальчику. Тебе место рядом с таким как он.
Чувствую, что он накурен. Глаза в дымке, он сам не понимает, что творит. Отталкивает меня так, будто это я схватила его и не отпускала. Чудом не падаю, скольжу каблуками по скользкому полу, представляя, что под ногами бездыханное тело Брюнета.
– А я и не искала встречи с тобой. – Выплёвываю ему в лицо и тут же прикусываю нижнюю губу. Какой же он самовлюблённый кретин. Считает, что мир крутится вокруг него. На самом деле каждую ночь он мне снился, я видела сны, где он целует меня, трет щетиной и ласкает. Рамола была права, парень стал моим больным наваждением, от которого было необходимо срочно избавиться. Хорошо, что путешествие уже завтра. – Приняла тебя за моего охранника. Выглядишь также. Робот в костюме.
До меня не сразу доходят все его слова. Когда мозг полностью обрабатывает информацию, я вспыхиваю, меня начинает лихорадить. Он знал про Альфи, иначе почему он отправил меня к сладенькому мальчику?
Это значит, что он следил за мной?
Охватывает лихорадочное возбуждение.
– Стой, а ты тут случайно не меня искал? – Щурюсь, внимательно смотрю в бесстыжие, но такие красивые, глаза. Так хочется найти в них ответ, узнать, что он тайно сходит с ума по мне с момента нашей первой встречи. – Следишь за моей личной жизнью?
Губы Брюнета растягиваются в саркастичной улыбке, высмеивающей мой глупый вопрос. Он вообще король сарказма и унижения одним своим видом, у мужчины даже улыбка издевательская. Ему не обязательно открывать рот, чтобы обидеть человека.
Конечно, мои фотографии везде. Трудно не узнать, что я встречаюсь с Альфи Краммером, становится не по себе теперь от вопроса.
Огромный зал с сотней людей сжимается до него одного.
– Меня не интересуют маленькие девочки. – Чеканит Брюнет, а мне хочется спросить, сколько же ему лет? Вряд ли, между нами такая уж огромная разница в возрасте. – Рад был повидаться, но твоё общество меня всегда утомляет.
Это не совсем то, что я хотела бы услышать, но всё равно сегодня он разговорчивее, чем обычно. В голове в минуту рождается сотня колкостей, я бы забросала его ядом с радостью, но решаю оставить всё при себе. Любая провокация приведёт к тяжёлым последствиям.
Я скажу ему слово, он мне два, и в итоге полный зал папиных партнёров и друзей увидят, как иностранец натягивает дочь Хегазу на не очень приличное место.
– А я наоборот. Уже четыре месяца не могу найти себе места, так сильно хочу тебя. – Делаю шаг назад, пора найти Фиделя и смыться подальше. На прощание перед последней, по крайней мере я на это надеюсь, встречей решаю поставить точку. Пусть это будет частью моей реабилитации – излечения от брюнетозависимости. – Нам не стоит видеться и разговаривать. Это провоцирует меня на глупости, о которых я очень жалею. Если ты такой взрослый и крутой, возьми всё в свои руки и не попадайся даже мне на глаза.
Поворачиваюсь и пускаюсь в бег, практически сразу находя Фиделя. Оказывается, телохранитель всё это время стоял рядом и наблюдал за нами. Нужно будет предупредить его, что этого богатого дяденьку ко мне лучше не подпускать, если папа узнает, уволит его. Мне нельзя видеть Брюнета, нельзя вылечиться от простуды, если постоянно контактировать с бактериями. В эту минуту я даже горжусь собой, просто взяла и ушла на своих двоих с гордо поднятой головой. Ну, не молодец ли я?
– Синьорина, у Вас всё в порядке
– В полном. – Киваю я, заставляя себя не оглядываться и не смотреть на Брюнета. Я чувствую, как он смотрит на меня, прожигает дыры в спине. Свожу лопатки вместе, чтобы спинка смотрелась выигрышнее. Сердце гулко бьётся в груди. Нет, конечно, я в чувствах ему не призналась, но открыто заявила, что думала все эти месяцы о нём.
Зачем, спросите вы. А я отвечу! Нужно быть честно с собой. Признаться, что он тронул во мне что-то, задел так, что не могу никак отпустить. Я должна признать, что он понравился мне и отпустить, чтобы влюбиться в другого, достойного парня, кто будет считать меня лучшей. Например, Альфи. Чем не кандидат?
Решаю написать Краммеру и узнать, как его дела и когда он приедет. Отправляю смс, забыв зачем вообще искала Фиделя и куда собиралась отправиться.
Грубая рука накрывает талию, я точно знаю кому она принадлежит, только один человек позволяет себе такое. Пальцы замирают, я не перестаю дышать и тупо смотрю на телефон с неотправленным, незаконченным сообщением.
– Пошли. – Выдыхаемый им воздух опаляет чувствительную кожу за ухом. Как реагировать на такое предложение? Брюнета заводят отказы? С этого нужно было с ним начинать?
Такая реакция начинает злить, качаю головой. Мне не нужны проблемы.
– Не ломайся. – Он тянет меня за собой, ловко лавируя между людьми в толпе, уводя вглубь загородного ресторана в сторону гостиничного комплекса. Не чувствую ног, они сами переставляются на автомате.
– Фидель? – Я пытаюсь найти телохранителя, но не вижу его. Он испарился, будто и не было вообще. Как так можно? – Я не хочу. – Уверено отвечаю и пытаюсь сбросить его руку. Я не сопротивлялась в зале, чтобы не привлекать внимание, но, когда мы вышли в тёмный коридор, решила отшить наглеца. Где же Фидель? Кручу головой, пытаюсь найти мужчину.
– Жить будет – Отвечает он коротко, вжимая меня в стену и грубо целуя. Он везде, он под кожей, сводит меня с ума.
Жить будет… Вспоминаю Равиля в луже крови и ужасаюсь, он же не мог причинить вред Фиделю прямо в зале? Нет?
– Не хочу… – Настойчиво повторяю ему. – Что с Фиделем? Что ты сделал?
– Хочешь. – Отвечает он убеждённо, касаясь подбородка, очерчивая его. Брюнету не нужно моё разрешение, он воспринял мои слова как вызов, зелёный свет к действиям. А ведь я не это хотела донести до него. – А я хочу тебя.
Признание опаляет сознание, перед глазами даже начинает двоиться. Он признался, что хочет меня? Как это расценивать?
– У меня есть парень. – Как бы мне не хотелось окунуться в омут, я не могу забыть о последствиях. Трижды наступить на грабли невозможно. Мою репутацию будет уже не спасти. Папа закроет рты, но это не обелит меня. – И я его люблю.
К тому же, моё поведение очернит имя Краммера, а я не хотела вредить другу. Он очень много сделал для меня и не заслуживает наставления рогов.
– Ага. – Хмыкает Брюнет, унижая своей реакцией. Я не ветреная и не изменница. – Ну и люби его себе нежно, на место твоего парня я не претендую.
– А на какое претендуешь? – глухо спрашиваю его, чётко понимая, чего он хочет, но не находя в себе силы оттолкнуть его. Близость мужчины равна пытке, я тянусь к нему против воли. Знаю, что будет больно, но не могу остановиться.
Живой магнит. Хочу ощутить его губы на своих. Хочу слышать гул его сердца.
Он спускает тесёмки платья и присасывает к ложбинке между грудей. Я проклинаю его, притяжение к нему и что любой человек в любую минуту может повернуть в этот коридор и увидеть нас.
Нужно взять себя в руки.
– Нет. – Впиваюсь ногтями в горло, обхватываю пальцами кадык, причиняя по моим расчетам ему неописуемую боль, но Брюнет держится стойко. Может он под чем-то? Не чувствует боли? – Меня ты не получишь. У меня есть парень, скоро он приедет сюда. Оставь меня в покое, найди кого-нибудь другого для утех в коридоре.
– Ты красивая. – Выдаёт он спокойно, высушивая меня своим сухим признанием. Радуюсь, как ребёнок скупому комплименту. Дожила, получила похвалу от сухаря. – С огоньком… Я бы с удовольствием тебя трахнул ещё в том баре, не захотел связываться с девственницей.
Брюнет творит неописуемое, я забываю обо всём, пока он сминает грудь и ласкает сосок.
Жалоб на отсутствие силы воли у меня никогда не было, сейчас же я не могу взять себя в руки. Не нахожу силы сопротивляться.
– А сейчас захотел? – Самая сложная борьба происходит внутри меня. Я выкладываюсь по полной, чтобы противостоять порочному соблазнителю. Любому другому уже давно двинула между глаз, а ему не могу. Нет, не так. Не хочу. Мне нравится эта сладкая эйфория и дрожь во всем теле.
Нравится, как каждое прикосновение плавит меня. Брюнет – дирижёр оркестра доставления наивысшего удовольствия.
– А сейчас ты уже не девочка, хочешь меня. Мы можем хорошо развеяться, сделать приятно друг другу без обязательств. – Не сразу даже возвращаюсь к реальности, когда он снова берёт меня за руку и ведёт дальше по коридору. Перед глазами розовая пелена. – Никто ни о чём не узнает, можешь не переживать.
Какое заманчивое предложение!
Сознание ко мне возвращается в ту минуту, когда Брюнет заталкивает меня в номер и говорит кому-то по телефону:
– Сделай так, чтобы меня не беспокоили…
По спине пробегает холодок. Нужно было раньше думать головой. Злюсь на себя.
Я один на один с ним в номере, и он явно не из тех, от кого можно просто убежать. Брюнет держит меня как коршун добычу, даже если захочу, не смогу вырваться. Руки цепко держат за талию, впиваюсь в кожу.
Никто не узнает.
Я никогда не была сторонником выставления личной жизни на показ. Конечно, от журналистов не утаишь некоторые стороны жизни, они всё равно фотографируют светские мероприятия и выкладывают в сеть. Но все эти фото – картинки, не более, они не отражают действительность. Взять, например, нас с Альфи. На фотографиях мы красивые и счастливые, а в жизни наши отношения пенсионерские, ничего страстного, никакого огня.
Я не любила выставлять свои личные фотографии в социальные сети или давать громкие интервью. На моей странице были только кадры мест, где я побывала, на ней почти нельзя было увидеть меня и мою семью. К тому же, папа не любил фотографироваться. Его фотографии выставлялись в сеть только изданием, находящимся у него под контролем.
Родители во многом меня поддерживали и никогда не осуждали. Уверена, что отец болезненно бы отреагировал на мою сексуальную связь с незнакомым мужчиной, возможно, даже голову бы оторвал мне и пришил обратно, но не стал бы ставить на мне крест и отказываться как от дочери. Да и я никогда не хотела переспать с первым встречным. До этого момента.
Мне было плевать на мнение окружающих. Если бы сейчас со мной был парень, которого бы я хорошо знала и была бы уверена в его имени, я бы не трусила. Почему нет? Почему мужчина можно спать с теми, кто им нравится, а женщинам нет?
Потому что женщина – мать семейства, а мужчина, разве, не отец? Не пример и столп семьи? А?
– Как тебя зовут? – Спрашиваю его, пытаясь выиграть время и хотя бы для себя решить – хочу ли я этого? Что сильнее: разум или желание?
Всё, что я знала о парне рядом со мной, что Брюнет старше меня, сильнее и у него идеальный пресс. Ещё, он был иностранцем, весьма богатым и влиятельным, опасным. Может быть, он был даже преступником.
Брюнет в ответ толкает меня на кровать. Я мягко приземляюсь на неё, не чувствую себя в безопасности рядом с ним. Малюсенькое платье не защищает, наоборот, обнажает меня перед мужчиной.
Совершаю не поправимую ошибку, но не могу с собой ничего поделать. Хочу почувствовать себя женщиной.
Рядом с Альфи или любым другим мужчиной я ничего не чувствовала. Была практически фригидной. Только с ним разгоралось пламя внутри меня.
В старших классах девочки активно «гуляли» с мальчиками, начинали строить личную жизнь, а мне было не интересно ни со сверстниками, ни с парнями постарше. Им хотелось поцелуев и секса, а мне хотелось гулять, танцевать, заниматься литературой. Я очень любила поэзию, иногда писала стихи.
Парни меня раздражали, они казались мне плоскими с примитивными желаниями. Не то, чтобы Брюнет отличался от них, он тоже хотел лишь одно от меня. Отличие было в том, что я хотела его в ответ.
Кажется, он идеально подходит для первого раза. Пусть будет он. Пусть будет фейерверк, настоящий взрыв. Никто не узнает. Только я буду хранить этот момент в своей памяти. Никаких обязательств. Чистая физиология и немного химии. Пересплю и забуду. Пусть в первый раз будет всё так остро и горячо.
– Называй как хочешь. – Отвечает Брюнет, стягивая пиджак и футболку и расстёгивая брюки. Кажется, ему не терпится приступить к делу. В комнате становится жарче с каждой минутой. – Сними платье…
Он единственный, кто говорит со мной так грубо, не заискивает, не пытается понравиться. Этим, он напоминает мне папу. Сильный, грубый и непоколебимый. Только папа любит маму, а этот мужчина использует меня. Тогда и я буду использовать его. Почему нет?
Альфи никогда бы не стал говорить так со мной. Альфи. Чёрт. Я же фактически изменяю ему. Зависаю. Лежу на кровати и не могу пошевелиться.
Кажется, где-то жужжит телефон. Возможно, в этот самый момент меня ищет Альфи.
– Я не могу изменить Альфи. – Говорю больше себе и резко поднимаюсь. – Прости. Мне нужно выйти.
Соскакиваю с кровати, чувствуя себя идиоткой. В коридоре нужно было кричать и звать на помощь, а не тогда когда парень снял штаны и готов расчехляться.
Брюнет стоит рядом со мной в одних трусах, выглядит он обломавшимся. Даже растерянным, вижу его таким в первый раз, но я не испытываю злорадства. Только страх, что не смогу с ним договориться и уйти.
– Честно, прости. – Выставляю руки вперёд, хочу очертить границы, между нами. Не хочу, чтобы он подходил ко мне. Если он приблизится я опять впаду транс. – Ты симпатичный, ничего такой, очень притягательный мужчина. Не буду отрицать, я думала о тебе и даже представляла нас… сам понимаешь. Но сейчас я в отношениях с Альфи. Пусть у него нет такой харизмы, и он не пьёт столько же водки, но я буду последней тварью, если, будучи с ним, пересплю с тобой. Так это не делается.
Мысленно называю Краммера оберегом от Брюнета.
– Ты издеваешься? – Кажется, мои извинения не достигли цели. Парень теперь выглядит раздосадованным, он щурится, мысленно прикидывая, что сделать со мной.
– Нет. – Мотаю головой так, что ветер образуется.
Глава. Сопротивление бесполезно.
В университете на парах по праву нам рассказывал юрист о сложностях в делах об изнасиловании. Очень трудно доказать судье, что жертва не собиралась спать с обвиняемым. Какое бы прогрессивное общество ни было, всё равно любые тонкие намеки, слова и действия воспринимаются как призыв к действию. Так было, есть и будет.
То, что можно мужчине – вряд ли когда-то будет можно женщине.
Вот и сейчас, стоя на кровати и глядя на Брюнета в трусах, я чётко понимала, что все мои слова и действия были призывом к сексу, которого я хотела, если быть откровенной, но не могла дать по морально-этическим соображениям.
Сейчас при дневном свете я видела, что Брюнет под чем-то, он смотрел странно, говорил и двигался ни как обычно. В ресторанном зале я подумала, что он немного выпивший. Я ошибалась, он, как говорится, в дрова!
– Дороги назад нет, Николетта, я предупреждал. – Он протянул мне руку, предлагая помочь спуститься. Его вежливость скрывала дикую злость, что плескалась в глубине его синих глаз. – Мне плевать на твоего Альфи, ему будешь рассказывать о своей любви и верности.
Сжимаю кулаки, царапая ногтями кожу ладоней. Нужно выбираться отсюда любой ценой.
– Будем считать, что я малолетняя дура. – Делаю несколько шагов назад, сбрасывая босоножки на пол. Передвигаться на каблуках очень неудобно по мягкой поверхности. – Ты же не насильник?
– Ты и есть малолетняя дура. – Ехидно утверждает Брюнет. Без одежды он смотрится ещё угрожающе. Судя по рельефному телу, он живёт в спортзале, чтобы так тщательно проработать мышцы нужны годы тренировок. Он не раскачан, жилист, напоминает гранитную скалу. Замечаю на теле тонкие шрамы – бледные полосы на бронзовой коже.
У папы тоже много шрамов. С детства считала, что они украшают мужчин.
Но на мой вопрос он так и не отвечает.
– Я не хочу заниматься с тобой сексом.
– Зато я хочу. – Он пожимает плечами, делает прыжок, заскакивая на кровать и уволакивая меня вниз, наваливаясь и вжимая в матрас. Из-за резкой смены положения тела у меня начинает кружиться голова, я словно прокатилась на американских горках. Сердце резко ухает вниз. – Я итак слишком долго терпел и вёлся на провокации.
Он быстро задирает моё платье и устраивается удобно между ног, потираясь о нежную, и к моему стыду, влажную плоть. Я буквально измазываю его своим соком. Порочное зрелище заставляет меня позорно стонать.
Я сопротивляюсь, но всё бесполезно, сила на его стороне. Чем больше я извиваюсь, тем активнее растираю горошинку между ног. Смущённо прикрываю руками чувствительное место, он там уже всё видел, но всё равно неловко. Тем более, я там так и не убрала волосы, не любила коротко эпилироваться, было жутко больно, поэтому аккуратно подстригала, но не более.
У меня хорошая фигура, пышная грудь и тонкая талия. Есть за что подержать. Я гордо вскидываю подбородок, смотрю на Брюнета с вызовом, но не вижу в глазах неконтролируемого восхищения. Он просто выуживает член из штанов и проводит рукой по толстому стволу.
Так себе романтика. Но у меня округляются глаза от зрелища. Член у него что надо. Не знаю он просто большой или больше нормы, мне не с чем сравнивать. Огромный с бугристым венами.
Я впервые вижу член так близко. У меня глаза собираются в кучку от волнения.
Брюнет кладёт мою руку себе на член, сжимаю ладонь вокруг ствола. Судорожно сжимаю крепкий член, поражаюсь тому, какой он горячий, как будто живой. Он пылает, вибрирует в моей руке. Сама, как зачарованная, скольжу ладонью по длине, наблюдая за тем, как кожа двигается вместе с моей рукой.
На головке выступает белая капелька, и я чувствую, как краснею. Сглатываю.
Брюнет, пользуясь случаем, пока я играю с его членом как ребёнок с игрушкой, стаскивает с меня платье, оставляя абсолютно голой перед ним. Казалось бы, без одежды мне должно было стать прохладно в комнате, но меня охватывает жар, в местах соприкосновения с его телом и вовсе кожа жжёт как при ожоге.
Он встаёт и тянет меня на себя, не сразу понимаю зачем, но, когда Брюнет ставит меня колени, захожусь от возмущения, он хочет, чтобы я сделала ему минет. Морщусь, вырываюсь и не даюсь.
Он точно не знает ничего о предварительных ласках, не умеет доставлять удовольствие, думает только о своих потребностях.
– Не хочу. – фыркаю, отбиваясь от рук. – Пусть тебе шлюхи на яхте сосут.
Вспоминая толпу моделей на яхте, я захожусь ревностью, даже думать не хочется, сколько женщин он отымел.
Брюнет жёстко ладонью фиксирует мою голову и говорит грозно:
– Ты не слышала никогда выражение, Принцесса, что хорошая жена должна быть шлюхой в постели?
– Слава Богу, мне не грозит стать твоей женой! – Мужчина ловко просовывает пальцы мне в рот, открывая его. Я чувствую себя в этот момент резиновой куклой, жутко стыдно от такого обращения со мной. Из глаз стреляют слёзы, но ему наплевать на мои чувства и желания.
– Либо ты сейчас берёшь в рот, либо выходишь отсюда голая. Прямо так к своему папочке шлёпаешь. Будет весело. Николетта Хегазу в чём мать родила на светском мероприятии. – Он знает кто я, и кто отец знает, но не боится, наоборот, насмехается. Унижение как десяток пощёчин хлестает меня по лицу. Я заслужила. Сама виновата.
Тянусь к платью на кровати, чтобы одеться и уйти.
– Да и иди ты к чёрту! – Одной рукой тащу платье, а другой царапаю ему бедро.
– Ника. – Рычит как дикий зверь, зажимает рукой подбородок и вталкивает член мне в рот, медленно заполняя его. От неожиданности я замираю. То, как он произносит моё имя, завораживает. Ещё сильнее шокирует – здоровенный член во рту. – На пол пути не останавливаются. Я тебе не мальчик из университета, что бегает по пятам. Давай, открывай ротик…
Нажимает на скулы, давит, заставляет подчиниться, унизительно открыть рот и принять член. Я боюсь задохнуться, воздуха в лёгких становится всё меньше.
Не чувствую отвращения, лишь смущаюсь, не знаю, что делать. Солёная головка скользит по онемевшему языку, стремясь в горло.
– Расслабься, Принцесса, и спрячь зубки. – Брюнет берёт всё в свои руки, он сам скользит в моём рту, как ему больше по вкусу. Ловко имеет меня, набирая темп и хлопая яйцами по подбородку. Я еле успеваю делать вдохи, слюну не удаётся сглатывать, она стекает по подбородку прямо на пол.
Он использует меня как игрушку, удовлетворяя свою животную потребность.
Жестко. Отрезвляюще. Но меня, как самую настоящую мазохистку, это не отталкивает, а наоборот. Его напор, владение ситуацией и характер разжигают огонь внутри. Я меньше сопротивляюсь, принимаю его и даже наслаждаюсь. Мне нравится вкус и будоражащий азарт.
Я ненормальная?
Рот заполняет солёное семя, сразу спускающееся в горло. Это становится неожиданностью, я начинаю задыхаться, судорожно ловить воздух. Конечно, мне не пять лет, и я имею представление в общих чертах о минете, но всё равно оказываюсь не готова к потоку семени.
– Тише. Успокойся. – Брюнет поглаживает меня по голове, лицу, поднимает и укладывает на кровать. – Для первого минета весьма неплохо.
Меня обижает всё. И оценка моему минету и что он убеждён, что я делаю его в первый раз. Было так плохо? Скотина!
– С чего ты решил, что он первый? – В этот момент выгляжу как оперившийся воробей. Смешно и не угрожающе. Его веселит моя реакция. Мужчина смотрит на меня с умилением.
– С того, Принцесса, что такие как ты не делают своим парням минеты. У тебя на лбу это написано. Могу поспорить, что твой мальчишка бегает к тебе каждый день с цветами, вылизывает тебя до блеска и осыпает комплиментами. Только тебе такое не по вкусу, иначе почему бы ты так кайфовала от жёсткого траха и липка ко мне как мартовская кошка?
Не успеваю ничего сказать в свою защиту, как мужчина проникает в меня пальцами, имитируя проникновение и выбивая все мысли из головы. Губами он ловит мои губы и проталкивает в рот язык, повторяя движения за пальцами.
Меня удивляет, что Брюнету не противно меня целовать после минета, напротив, он страстно вылизывает меня, орудует языком до дрожи в коленях. Я выгибаюсь ему навстречу, чувствуя приближение оргазма.
Да. Последние четыре месяца иногда я ласкала себя, но ни разу не было так хорошо. Острые спазмы пробегала по всему телу, ломая меня изнутри. В эти минуты тело не принадлежало мне, а в голове было пусто, колотилось только сердце, сошедшее с орбиты и готовое вырваться из груди.
– Ай. – Как ребёнок воскликнула, не ожидала такой яркой вспышки, прижалась к нему, прося тепла и защиты. Брюнет усмехнулся одними губами, в манере свойственной только ему одному, слизал языком слезинку с моей щеки и резко вошёл, с трудом раздирая меня на две половины.
