Текст книги "Притяжение души (СИ)"
Автор книги: Элен Форс
сообщить о нарушении
Текущая страница: 11 (всего у книги 25 страниц)
Арина посмотрела на Демида, потом на Фиделя и хмыкнула. Нет, она всегда будет меня раздражать.
– Мне бы такого телохранителя! – Её слова покорёжили Демида и заставили улыбнуться меня. Ох, Арина, ты не во вкусе Фиделя.
Когда они ушли из столовой и мы с Демидом остались одни, Брюнет задрал нагло мою юбку и посмотрел хищно на мои ножки в чулках. У меня сердце забилось в десять раз быстрее нормы.
– Для кого ты блядь так одеваешься? – спрашивает он, вызывая у меня приступ неконтролируемого смеха. Чем больше я смеюсь, тем багровее он становится. В условиях, что я собиралась прокатиться с Фиделем, это и вправду выглядит странно.
– Точно не для тебя. – Я ненавидела колготки, всегда отдавала предпочтение чулкам. Но откуда Демиду было знать об этом? Мужчина сжал моё бедро до синяков, издавая рык. – Отпусти, мне больно.
– Мне не нравится, что ты то светила сиськами перед Харви, теперь – перед Фиделем трусами и чулками. Веди себя скромнее.
– Хотел скромницу? Так тебе надо было замуж за монашку! – Чулок трещит, по нему расходится сетка стрелок. Демид порвал их. – Эй, ты больной?
– Если я узнаю, что у тебя шашни с кем-то за моей спиной, ты пожалеешь. – Отвечает он на полном серьёзе. Демид слишком остро реагирует. – А пока, для собственного спокойствия, я кастрирую Фиделя. Телохранитель – евнух для жены. Хороший вариант.
Он отпускает меня, стирая улыбку с лица. Я успела хорошо изучить Демида, чтобы понять, он конченый псих. Непредсказуемый.
– Не трогай Фиделя! – Предупреждаю его.
– Не давай повода усомниться в тебе.
– Ты не обнаглел? Во-первых, всю свою жизнь я всегда носила только чулки, потому что мне так удобнее! А, во-вторых, у нас договорной брак, где каждый делает, что хочет. – Родные просторы так на него действуют? Чувствует вседозволенность?
Он наклоняется ниже, заставляет меня встать.
– Кажется, я уже говорил, что условия меняются.
Юбка оказывается собранна на груди, Демид отодвигает трусики в сторону и загоняет пальцы в меня. Охаю, хватаюсь руками за барный стол.
– Нас могут увидеть!
Но ему кажется вообще пофиг на всё. Демид заставляет встать меня коленями на стул у барной стойки и вот уже я стою раком в подранных чулках, раздираемая членом Демида на части. Для людей в договорном браке мы слишком часто занимаемся сексом.
С губ срываются стоны, у меня не получается себя контролировать. Слишком хорошо. Слишком сладко. Выгибаюсь как кошка, прося добавки.
Дэм шлепает меня по попе, скользя внутри как отбойный молоток. Он методично вдалбливается в меня, доказывая, кто из нас главнее. Он снова победил, но мне нравится мой проигрыш.
Кусаю нижнюю губу, чувствуя первые предоргазменные конвульсии.
– В коротких юбках и чулках будешь ходить только в моем присутствии. – Я рассыпаюсь на атомы от оргазма. – Не хочу, чтобы ты крутила жопой при посторонних. Ясно?
– Да. – В такие минуты я очень послушная, согласна на всё, лишь бы он не останавливался. Демид раздвигает мои потные ягодицы, растягивает их в стороны. – Хорошо…
ХХХ
– Харви? – удивлённо вскидываю брови, когда вижу в ресторане знакомое лицо. Шатен одаривает меня улыбкой и присаживается за наш столик. Теперь мне неловко в обществе парня.
Приходится оттянуть ворот водолазки, чтобы глотнуть побольше воздуха.
Перевожу взгляд на Демида, прячущего улыбку за чашкой с кофе. Он ничего не забыл и теперь его забавляло моё смущение. Надеюсь, Харви никогда не узнает о моем маленьком спектакле.
После долгой прогулки по центру, за время которой Демид выступил в роли гида, я сильно устала и проголодалась. Брюнет оказался большим интеллектуалом, он красиво рассказывал о Москве, декларировал стихи и с лёгкостью держал инициативу в разговоре.
Я ничего не понимала. Сегодняшнего мужчину я видела впервые.
Хотелось поскорее оказаться дома в тёплой ванне. Брюнет предложил зайти в ресторан и поужинать. Сегодня он был сносен, мало издевался надо мной и практически не подшучивал. Его поведение меня пугало. Какая муха доброты его укусила? Ему от меня что-то нужно?
Демид был сегодня очень внимательным, таким, каким бы я хотела его видеть каждый день. И это ужасно пугало меня, рвало сознание на части. Я боялась привязаться к нему ещё больше, если это возможно, и обжечься, когда его снова переклинит и он выкинет меня.
– Демид. Я привёз бумаги как ты и просил. – Парень протянул толстую папку Демиду, и я поняла, что наша встреча не случайна. Брюнет принял её, распахнул и стал подписывать какие-то документы ручкой, что была пристегнута к папке. – Как прогулка? Как тебе Москва?
Последние слова были адресованы мне. Я немного растерялась, сглотнула и попыталась собрать мысли в кучку.
– Сносно. – Почему-то мне захотелось поддеть Демида в присутствии его друга. Не мне же только смущаться. – Но возможно дело было в отвратительном гиде.
Брюнет замер, поднял голову и слегка наклонил её в бок, глядя прямо в глаза и мысленно обещая отодрать за неудачную шутку. Я увидела в темноте его глаз все позы, что он обещал мне в наказание. Краска залила лицо. Он буквально на языке мимики прокричал при его друге «Этой ночью мой член заставит твой рот говорить совсем другие вещи!» Я дёрнулась, а Демид продолжил подписывать бумаги как ни в чём не бывало.
– Возможно. – Пробормотал Харви, пряча улыбку и явно чувствуя себя лишним за этим столом. Демид вернул ему папку.
– Составишь нам компанию? – Поинтересовался Брюнет, озадачивая нас с Харви. Я удивилась, что он не стал прогонять друга после вчерашнего инцидента. Он может, хотел проверить, если у меня влечение к Харви?
Проверять терпение Демида сегодня я не собиралась, у меня и так после марафона страсти всё болело и ныло.
– Не хочу вам мешать. Медовый месяц и всё такое. – Харви поджал губы.
– За это можешь не переживать. – Решаю вступить в разговор. Я хотела сказать что-то про то, что для Демида не существует таких понятий, но осеклась, потому что горячая рука накрыла моё бедро и сжала. Демид предупреждал меня, чтобы я хорошо подумала о том, что скажу. – У нас много ещё впереди времени.
– Если уж Вы настаиваете. – Харви охотно вернулся на своё место. – То я с Вами пообедаю. Денёк сегодня жаркий, но ты не переживай, я справляюсь без тебя на встречах.
– Отлично. – Кивнул Брюнет, неожиданно я поняла, что Демид отменил сегодня какие-то дела, чтобы показать мне город. Это стало откровением. Он пожертвовал чем-то чтобы провести со мной время?
Щеки порозовели, я накрыла его руку своей и сжала. Демид вздрогнул, визуально это было незаметно, но я почувствовала импульс. Какой же он противоречивый.
– Кстати, о сносности Москвы. Когда мы перебрались сюда с Демидом, мне тоже мало что тут нравилось, а теперь затянуло. Даже обратно в Окленд не хочется. – Харви решил заполнить молчание. Он был намного разговорчивее друга. – А вот Демид сразу почувствовал связь с Родиной, стоило нам прилететь, как будто не вырос в Окленде. Ему тут всё за считанные дни стало родным. Сколько раз его родители звали обратно? Нет. Демид решил остаться тут!
Ух ты. Вот это информация. Демид вырос в Окленде. Неожиданно.
– Странно, фамилия у тебя не русская. – Говорю Демиду, прикусывая сразу же язык. У меня у самой имя и фамилия нерусские, в отличие от меня.
– Это от деда, маминого отца. Он был цыганом с еврейской кровью. – пояснил Демид, хотя я и не надеялась, что он будет откровенным. У меня во рту пересохло. Я готова была слушать и слушать. Хотела узнать всё что угодно о нём. – У меня странная семья со сложной ветвистым древом. Мои родители сводные брат и сестра, дедушка с бабушкой усыновили моего отца в подростковом возрасте. А когда мне было лет десять, у них появился сын Ханзи, мой дядя, но я воспринимаю его как брата, потому что дядя не может быть младше тебя. Тогда же родилась и Ева. Ханзи, кстати, и назвали в честь моего прадеда-цыгана. В общем, всё сложно.
Ханзи. Я прекрасно его помнила.
– Теперь понятно, почему Вы с Ханзи так не похожи. – Губы растягиваются в улыбке. – Я думала, что вы родные брат и сестра.
– И чем же мы это не похожи? – Поддел меня Демид, прекрасно понимая, что между ним и его дядей не было ничего схожего.
– Ну не знаю, он такой интеллигентный и порядочный. Как и все в твоей семье. В отличие от тебя. – Мне нравилось его подзадоривать. По-хорошему. Шутить вот так. Это было так необычно. Можно было представлять, что мы самая настоящая пара.
Демид рассмеялся, не пряча улыбки, и я сама не поняла, как стала широко улыбаться.
– Ты слишком плохо знаешь мою семью, Принцесса. – Проговорил он хрипло, переставая шутить. – Если бы знала, то поняла бы сразу, что как раз таки Ханзи больше выбивается из описания моей семьи, и то, это обманчивое ощущение, потому что в критических ситуациях он становится настоящим Гроссерия, когда обстоятельства этого требуют.
Демида рука сжимает моё бедро, по спине пробегает холод. Я ведь до сих пор ничего не знала о его семье и чем Демид занимается.
– А где живет Ханзи?
– В Италии.
Фыркаю.
– Мда. Стоило обратить внимание на другого брата, того, кто чувствует своей родиной Италию. – Моя шутка не веселит Демида, его взгляд тяжелеет, а улыбка становится более формальной. Лучше бы я прикусила свой длинный язык.
– Возможно. – Отвечает он на полном серьёзе. – Тогда бы ты вытащила определённо счастливый билет. Ханзи – лучшая партия.
Мы замолкаем, наш разговор приобретает неприятных контекст и становится неловко.
– Николетта, а ты итальянка? У тебя прекрасный русский… – Харви решает разрядить обстановку.
– Я не знаю своих настоящих родителей, поэтому предпочитаю считать себя итальянкой. – Говорю тихо в ответ. Брюнет считает, что женился на дочери Хегазу, а по факту заполучил подобранную в детдоме сироту. –Ну то есть, Зейд Хегазу…
Губы Демида трогает нежная улыбка, конечно, он знал, что отец удочерил меня. Как я могла думать, что он не знает?
Отворачиваюсь, но он заставляет повернуться к нему обратно.
– Семнадцать лет назад отец помог Зейду Хегазу удочерить девочку. Он сделал ей документы и помог её вывезти в Италию. Он лично забрал её из детского дома и посадил в частный самолёт до Рима.
Горло сжало, меня будто ударили по голове. Ресторан закружился перед глазами. Не может быть… Я снова посмотрела на Демида, только теперь по-новому.
Господи. Как же я его не узнала? Те же глаза, да и он копия своего отца!
День отъезда из детского дома был размыт. Я мало что помнила. Столько всего свалилось, я так нервничала, что всё в памяти размылось.
Мужчина в чёрном, вкусно пахнущем костюме забрал меня из детского дома, угостил сытным обедом и подарил розового зайца, при виде которого я расплакалась. У меня никогда не было своих игрушек. Он был очень внимательным, заботливым и от него вкусно пахло.
Помню, что меня успокаивал его хриплый голос. Нравилось слушать как он говорит.
– Бедная малышка. – Он крутил головой, когда смотрел на меня, а я отворачивалась к окну, чтобы не так был виден синяк на лице. Я плохо понимала куда мы едем, и что мужчина от меня хочет, но лишних вопросов я не задавала, потому что было страшно. Страшно, что он сделает больно.
Вместе с нами в машине был его сын. Молодая, точная копия отца. Мальчик, или совсем юный парень, не обращал на меня внимание, он играл на планшете. В какой-то момент он поднял голову и посмотрел на меня с такой жалостью, что мне захотелось провалиться под землю.
– Держи, ты дрожишь. – Мальчик снял с себя и протянул мне свою джинсовую куртку. Темноволосый, очень высокий с колючими голубыми глазами. Я отрицательно закачала головой. В детском доме никто и никогда ничего не давал просто так. По крайней мере – мне. – Дура.
Он подался вперёд и силой набросил на меня куртку.
– Заболеешь потом и сопли на кулак будешь наматывать. – Отчитал меня строго, будто я была его младшая сестра.
– Я испачкаю. – Я протянула дорогую вещь обратно. Мне не на шутку стало страшно, что с этой курткой может случиться что-то плохое и потом меня за это поругают. Мальчик был вдвое больше меня, если он захочет, то сделает мне больно. Легко. – Возьми, пожалуйста, мне действительно не холодно.
– Ты хуже моей сестры. – Он качает головой, закатывая глаза. – Да возьми уже. Мне в толстовке тепло, а ты дрожишь. Ты уже, кажется, заболеваешь.
Он прикоснулся к моему лбу. Ладонь обожгла кожу.
– Ну! – воскликнул он, и я невольно сама прикоснулась ладонями к своему побитому лицу.
– Не приставай к Свете. – грозно сказал мужчина, поворачиваясь к нам. – Я тебя взял с собой не для того, чтобы ты к девочке приставал.
– Я не пристаю к ней, у неё температура. – Изрёк мальчик с осуждением. – Нужно заехать в аптеку и купить ей что-нибудь, как она полетит в таком состоянии?
Мужчина повернулся ко мне и обеспокоено коснулся лба.
– Твою мать, точно. Леон, нужно в больницу заглянуть, вдруг что-то серьёзное?
Стало тревожно, что я доставляю им неудобства.
– Не нужно. Со мной всё хорошо. – Попыталась заверить их. – Я хорошо себя чувствую. Честно. Честно.
– Ничего не хорошо. – По щекам потекли слёзы, когда мальчик повысил грозный голос. Я боялась его физически. – Да блин, ну а ревёшь ты чего, дурочка? Он простуды ещё никто не умирал.
Мальчик неправильно понял причину моего беспокойства.
Он придвинулся ко мне вплотную и накрыл своей курткой, не позволяя сопротивляться. Пока он накидывал её, невольно приобнял меня и я зажмурилась от теплого прикосновения. Меня никто никогда не обнимал.
– Выпьешь лекарство и всё пройдёт!
– Спасибо. – прошептала я, шмыгая носом. – Извините, что я…
Мальчик крепко стиснул челюсти и посмотрел так, что я перестала говорить. Он смотрел на меня с прищуром, лучше бы он играл на планшете.
– Так, ты завязывай, ясно? Тебя больше никто обижать не будет. Как раньше – больше не будет, ясно? – Проговорил он строго, мальчик говорил как взрослый. – Ты расслабься лучше и поспи, во сне восстанавливаешься быстрее. По крайней мере, так мама говорит. А дед утверждает, что мама не может лгать.
Он потянул меня на себя и положил мою голову себе на плечо, и я невольно задумалась, интересно, какого это, когда у тебя есть мама и она беспокоится о тебе?
– Вытяни ноги и спи. Ты такая маленькая, что запросто тут помещаешься. – Продолжал он говорить, не замечая, что у меня перестало биться сердце. Я не дышала. – Вот. Так ведь лучше?
Голубые глаза теперь смотрели на меня сверху вниз.
Да. Так было лучше.
– Спасибо. – прошептала я, разглядывая его лицо и краснея, чувствуя, как по телу разливается тепло. Впервые обо мне заботились.
– Ты знал, что та девочка была я? – спросила я Демида, когда мы сели в машину. У меня дрожало всё тело как в тот день. Тогда у меня не было температуры, это было нервное напряжение. И сейчас кожа горела от волнения.
Я часто вспоминала его в детстве, мне было интересно узнать, кто этот мальчик и как поживает. До лет десяти, если не больше, я была тайно влюблена в него и надеялась, что мы когда-нибудь встретимся и я смогу его отблагодарить.
И мы встретились на мою голову. Сердце судорожно сжималось и разжималось.
Тук. Тук. Тук.
Это притяжение… Закрываю глаза.
Тук. Тук. Тук.
Я как будто знала в том чёртовом баре, что мы уже знакомы. Меня неумолимо тянуло к Демиду.
Тук. Тук. Тук.
– Да. – Ответил коротко Демид, заводя двигатель в машине. – Я всегда знал, что дочка Зейда Хегазу – та девочка.
– Нет, там в баре. Ты знал, что я ТА девочка? – В моей голове не укладывалась, что мальчик, самый первый человек в мире, кто был так добр ко мне, был Демид, первый мужчина, кто был так жесток ко мне.
Демид вздохнул так, будто я глупости спрашивала.
– Конечно. Твоё лицо было во всех журналах. Тебя трудно было не узнать.
И он… не подал виду? Не сказал ни слова? Не обнял? Он же обещал…
– И ты всё равно… – я сглотнула.
– Я всё равно что? – переспросил гневно Демид, а я неожиданно для нас обоих расплакалась. Навзрыд. Брюнет не ожидал такой реакции. – Ника!
Брюнет резко затормозил, не понимая, что происходит. Я и сама не понимала. Меня просто топило от накопившейся боли.
– Ты чего плачешь? – Демид потянулся ко мне, но я быстро отстегнулась и выпрыгнула из машины. Холодный ветер подхватил моё тело и обжог оголенные участки кожи. Сердце билось о рёбра, выбивая набатом «по-че-му?»
Наверное, мне как девочке хотелось, чтобы добрый мальчик вырос в прекрасного принца, а не в мудака, что расставит мне ноги в туалете и не заставит взять в рот. В сказках опускают моменты о любовных предпочтениях принцев. А что, если нам просто не рассказывают, что они ещё те извращенцы?
– Ника! – Демид быстро оказался рядом со мной, он заботливо накинул мне на плечи пальто, обнимая и прижимая к себе сзади. Прямо как тогда в машине. – Честно говоря, я не хотел смущать тебя. Не был уверен, что ты помнишь тот день, ты была такая маленькая. Я не помню даже сколько лет тебе было, пять или шесть? И вдруг, тебя смутил бы тот факт, что я знал тебя до того… как… хе-хе… ты стала императрицей Хегазу?
– Демид? – Поворачиваюсь к нему и показываю средний палец. – Иди в жопу. Слышишь? Иди в жопу!
Последнее я кричу на всю улицу.
Брюнет обхватывает руками моё лицо и притягивает к себе.
– Если ты предлагаешь… я схожу. – Шепчет он пошло. – С удовольствием. Не раз.
– Фу, ты думаешь лишь об одном.
– А в твоем присутствии я не могу думать ни о чём другом.
Глава. Некоторые вещи лучше не знать.
Наши отношения – бесконечная война.
Мы каждый день жёстко ссоримся, а потом трахается до потери пульса, обязательно что-то сломав. Иногда мне кажется, что мы ссоримся лишь для того, чтобы потрахаться как кролики. Мы не можем просто открыться друг другу, приходится придумывать повод.
Вчера в торговом центре я купила бельё и забыла его снять вечером, словно случайно. Будто мне было удобно расхаживать в крошечном белье, впивающемся в кожу. Демид заценил его, рычал как тигр, разрывая его на мне, перекусывая зубами.
Он ревнивец ещё тот. Не признаётся, но впадает в дикую агрессию от одной лишь мысли, что я могла улыбнуться какому-то мужчине. Это дикое чувство нельзя подделать.
Я не знаю в кого он влюблён, кто эта женщина и какие у них отношения. Знаю лишь, что каждый вечер он приходит домой и мы трахаемся до утра. Почему-то это приносит мне звериную радость.
Он мой муж и проводит время только со мной. Со дня нашего переезда он ещё ни разу не ночевал в своей спальне.
Позавчера я заснула на диване в халате, не дождалась его. Хладнокровный царь Тьмы просто взял меня на диване, пробудив, лаская языком между ног. Демид вылезал меня как младенца отправляя в космос, я была так благодарна, что сама заскочила на него и отымела как умела. Мне хотелось сделать ему приятное.
– Я сплю только с тобой. – неожиданно сказал он, наблюдая за тем, как я засыпаю после очередного марафона. Демид притянул меня к себе ближе и по-хозяйски положил руку на спину. Я перестала дышать. – Наверное, так будет правильно.
Значит ли это, что другой, второй женщины больше нет в нашей жизни?
Я была уже несколько месяцев в Москве, за это время я не узнала Демида как-то лучше и не познакомилась ни с кем кроме Харви. Его друг часто приходил к нам, и мы вместе ужинали. Я даже стала привыкать к Арине и Оле, которые были малоприятными дамами, но терпимо.
– Ника? – Демид застал меня в библиотеке, служащей ему кабинетом. Я хотела разжечь камин, но не могла разобраться как он работает, пришлось встать в позу собаку и занырнуть лицом в конструкцию. – Теперь ты так меня встречаешь?
Довольно фыркаю, потому что уже через минуту, он поднимает меня на ноги заключает в объятия. Прикусывает кожу на шее, спускается ниже.
Люблю, когда он такой горячий, простой и нежный. В такие минуты всё просто. Нашим телам легче договориться, чем нам самим.
– Я хотела согреться…
– Сейчас я тебя согрею. – Обещает он, освобождая меня от одежды. Он быстро сбрасывает рубашку на пол и избавляет меня от хлопкового топика. Демид вибрирует от возбуждения. Я знаю, что он пытается себя сдерживать, чтобы не сломать мне ничего. – Так теплее?
Определённо…
Обвиваю его шею руками и нежно целую. Я успела соскучиться и привыкнуть к нему такому одновременно колючему и неразговорчивому в обыденной жизни, и страстному и нежному наедине со мной.
– Простите. – Нас прерывает Оля, материализовавшаяся из ниоткуда. Она стояла спиной в дверях, демонстративно показывая, что не смотрит, чем мы занимаемся. – Но там приехал Бес.
Бес? Мои брови лезут вверх, а Демид чертыхается.
– Батенька пожаловал. – ворчит Брюнет, поднимая с пола мою одежду и помогая одеться. – Его называют Бесом из-за ласкового и прекрасного характера, не обращай внимания.
Просто киваю и иду вслед за Демидом вниз, где нас ждёт его отец, тот самый, что помог мне обрести семью давным-давно. На кончике языка вертится сотня вопросов. Мне очень интересно, почему Оля называет его Бесом.
Макс Гроссерия в чёрной толстовке и джинсах, одет так просто и стильно, поверх толстовки в такое холодное время года кожаная куртка. Демид был очень похож на него, как в повадках, так и внешне.
– Привет. – Поприветствовал он нас, ласково скользя глазами сначала по сыну, а потом по мне. Мужчина обнял мне и поцеловал в лоб, так словно я была его дочерью. На лице ещё сохранился румянец после поцелуев Дэма. Я смутилась. После того, как я узнала, что отец Демида приложил руку к моему отъезду, я стала испытывать особо нежные чувства к этом мужчине.
– Здравствуйте. – Мне было немного неловко.
– Каким судьбами? – Сына мужчина похлопал по спине. Демид с отцом был одного роста. Они были невероятно похожи. – Ты один?
Они многозначительно переглядывались, и я понимала, что самое интересное скрывается между строк.
– Да. – Ответил ему коротко отец. – Я по работе.
На последнем слове он сделал особый акцент, и я поняла, что дела срочные и секретные. Я выросла в доме отца и знала, что в рабочие вопросы женщин не особо посвящают.
– Я оставлю Вас. – Решила не мешать мужчинам, пряча руки за спину. – Попросить Арину принести Вам чего-нибудь выпить?
– Нет, Николетта, не нужно. Мне стыдно, что пришлось так ворваться, но дела срочные. Прости. – Он был очень вежливым и учтивым. От него исходило тепло. Я чувствовала, что мужчина не желает мне ничего плохого и искренне считает меня членом его семьи. – С твоего позволения я украду Демида на пару часов, обещаю вернуть в целости и сохранности.
– Конечно. – Мне легко говорить с ним, тепло разливается по телу.
Мужчины уезжают, и я поднимаюсь в свою спальню, забыв совсем о камине и моих планах на вечер. За долгое время на душе было спокойно. Наши с Демидом отношения постепенно налаживались и всё становилось на свои места.
Зачем переживать о женщине, которую я не видела ни разу? Каждый день мой муж спал в моей кровати, проводил всё свободное время со мной и ни разу не был замечен во флирте или интересе к другой женщине.
Я не заметила, как заснула и проснулась от того, что крепкое мужское тело прижало меня к себе. Демид обнял меня, обволакивая своим теплом. Я тут же улыбнулась.
– Всё хорошо? – машинально спросила у него, не надеясь на ответ и жадно вдыхая любимый, знакомый запах.
– Не совсем. – Ответил он честно, утыкаясь холодным носом в шею. – Мне нужно уехать на неделю.
Грусть моментально затопила с головой. Неделя без него в этом доме покажется вечностью. Это первое наше расставание, хотя я предполагала, что Демид будет вынужден уезжать по работе.
ХХХ
Не знаю, как я продержалась целую неделю без Демида. Мне жутко одиноко и тоскливо без него. Вечерам ко мне заходил Харви, Брюнет попросил его присмотреть за мной. Мы ужинали вместе и болтали, я пыталась выведать у него побольше о Демиде, но Харви не рассказывал мне ничего, он умел держать язык за зубами.
Семь дней от Брюнета не было ни весточки, он не звонил мне и не писал. На седьмой день я не выдержала и сбросила Демиду сообщение: «Собираюсь сегодня поехать в ночной клуб, надеюсь, ты не будешь против. Потому что мне очень тоскливо здесь.»
Стоило мне отправить смс, как прилет ответ: «Даже не думай. Завтра вечером уже буду.»
Сердце устремилось в пятки.
Мне захотелось встретить Демида особенным образом, подчеркнуть, что я ценю его и рада видеть. Я решила совершить невероятное, приготовить ужин самостоятельно.
– Арина, я составила тут список покупок, закупи по списку, пожалуйста. И вечером Вы с Ольгой можете быть свободны. – Я положила на стол перед Ариной листок бумаги. Единственное, что я могла попробовать приготовить – пасту. Мама как-то учила меня. Ну, а если вдруг я отравлю Демида, значит, так ему и надо.
Мысль о муже заставила меня улыбнуться.
– У нас не было приказа оставлять Вас в доме одну. – Проворчала Арина, убирая посуду в посудомоечную машинку. Её коробил любой мой приказ. – И продукты привёз утром Рома, за новыми он поедет только завтра утром.
Я думала, что привыкла к колючему характеру девушки, но сегодня у меня не было настроения её терпеть.
– Значит, Рома съездит ещё раз.
– Отправьте вашего макаронника. Он ваша собачка, а мы все вам не подчиняемся. – Она меня ненавидела. Физически не переносила. Я собиралась поговорить с Демидом на эту тему, больше терпеть эту сучку я не собиралась.
– Арина. – Я посмотрела устало. – Повторять не буду, сделайте то, что я сказала.
Арина поправила хвост и посмотрела на меня с жалостью, от которой я возненавидела её с большой силой, если это вообще возможно. Мы не понравились друг другу с первого взгляда.
– А я Вам уже ответила. Повторять также НЕ БУДУ.
Вот сука.
– Я попрошу, как Вы выразились, макаронника съездить за продуктами. А Вы уволены нахер. Не хочу ни видеть ни слышать Вас.
Арину перекосило.
– Мне жаль Вас, сеньора Гроссерия. Вы такая красивая, умная, богатая и несчастная одновременно. Ничего не знаете и не понимаете. Вы даже не хозяйка этого дома. – Арина поджала губы. Каждое слово этой сучки глубоко задевало меня. – Мы с Олей выполняем приказы Дэма, он поставил задачу сберечь Вас, охранять и заботиться о вашем физическом здоровье. Он ничего не говорил о том, что я должна нянчиться с Вами как с ребёнком малым.
– Не нравится? Чемодан, вокзал, пошла нахер отсюда. – Выслушивать браваду от непонятной женщины в доме я не собиралась.
– Не могу. Выполняю приказ командира. – Говорит она гордо вскинув подбородок. – Да и плевать я хотела на гордую сучку в виде итальянской засранки. Сегодня ты есть, завтра тебя нет. Строишь из себя великую императрицу. Пф. Ты просто его любовница, временное лекарство. Не более.
Я знала на что она намекает. Прекрасно понимала и от этого было жутко больно.
– Я его жена и хозяйка этого дома. – Повторила я упрямо.
– Этот дом принадлежит Демиду и Изи. – Ответила Арина, качая головой и уничтожая меня. Они знали Изи. Эту загадочную, невидимую Изи. – В нём, конечно, сделали капительный ремонт и выветрили дух Изи к Вашему приезду, но он всё же ЕЁ. Дэм строил его для неё и веранду сделали такую как она любит… – Я почувствовала, как задыхаюсь. – Не знала? Такая дура. Зайди в библиотеку и посмотри внимательно на стол Демида, там всё кричит о той, кого он по-настоящему любит. Ради которой он готов был умереть!
Меня растоптали. Унизили.
Я никогда не лазила по вещам Демида, это был его кабинет и стол, у меня не было привычки рыться в чужих вещах. Но Арина заставила меня подняться в библиотеку и сесть в массивной кресло хозяина этого дома.
Её дом…
Стол был пуст, тут ничего не осталось после отъезда Демида. Я открыла верхний ящик и первое, что я увидела. Фото.
Её…
Демид даже не скрывал свою любовь.
Красивая брюнетка с жарким, чувственным ртом и невероятными зелёными глазами. Она была красива. Блядь. Она была ахуительно красива. Я прежде не видела никогда таких красивых девушек.
Изи…
За фотографией прекрасной возлюбленной было свадебное фото. Тошнота подкатила к горлу. Демид держал на руках Изи. Он смеялся во всю ширь своего рта, прижимая невесту к груди, которая смущенно прятала руками лицо.
Я поняла, что меня стошнит сейчас от презрения к самой себе, от того в какое ничтожество превратил меня Демид Гроссерия. Он заставил меня влюбиться и растоптал как тупорылую мошку.
Он никогда так не улыбался со мной, никогда не брал на руки и не кружил. Я вообще была уверена, что он не способен на такие эмоции, что это особенность его характера.
Следующая фотография была снимком узи, на котором мало было что разобрать, но подпись сзади говорила сама за себя. Тринадцать недель Алисе Гроссерия…
Ровный женский почерк. Наверняка, это писала Изи. Для него.
Его дочь… У Демида была дочь.
Крик из груди рвался наружу. Я сползла на пол. У них была девочка. У него была другая семья, пока он играл со мной… Демид был отцом.
Связь с реальностью разрывалась. Ничего не понимая, я пыталась продолжать дышать, полезла дальше в ящик, желая раскрыть эту тайну и перестать мечтать, что мы можем быть счастливой семьей. Последние дни я представляла, что будет если я забеременею? Он изменит окончательно своё отношение ко мне или расстроится?
Оказалось, что я не могу ни на что рассчитывать.
Документы о браке. Твою мать, они были женаты! Она не была какой-то мимолетной пассией. Она была его законной женой.
Дальше.
Документы… Заключения о вскрытии и смерти.
Холод сковал пальцы, трудно было удержать в руках тонкие листки бумаги с ужасными подробностями.
Я мало, что могу разобрать, но главный смысл в том, что она умерла почти два года назад вместе с его дочерью.
Изумруд Гроссерия – любовь всей его жизни. Снова беру в руки фото моей главной конкурентки. На меня с фотографии смотрит очень красивая девушка с пышной копной волос. Зелёные ведьмины глаза поражают своим цветом, никогда не видела таких прекрасных глаз.
В горле першит ком.
Демид хранил её фотографии в своём столе. Пересматривал и думал о только о ней. Любовь всей его жизни. Мать его не родившегося ребёнка.
У него не было ни одной моей фотографии, мы практически никуда не ходили, проводили всё время дома, просто трахались, а её фото были в его столе. Он хранил их, думал о ней.
Они были его семьёй. Они остались его семьёй… А я? Кем я была для него?
Я истерично захохотала. Я действительно была лекарством от его тоски. Красивой развлекушкой, не более. Демид был прямолинеен, он и сказал мне, что я его не интересую.
Так почему я решила, что может быть как то иначе?
– Что ты тут делаешь? – Запыхавшийся Демид нависает надо мной, вырывает из моих рук фотографии, буквально выдирает их. Когда он успел прийти? Сколько я просидела в той комнате? – Кто разрешал тебе рыться в моих вещах?
Каждый раз, когда я просто упоминала его Изи, он выходил из себя, становился зверем, стоило мне прикоснуться к ней – как он превратился в самого Дьявола, готового испепелить заживо.
