Текст книги "Притяжение души (СИ)"

Автор книги: Элен Форс

сообщить о нарушении

Текущая страница: 23 (всего у книги 25 страниц)

– Я так не могу… – Пытаюсь отпихнуть его, наивно полагая, что у меня что-то получится. Но тяжесть тела Демида выбивает из меня остатки воздуха вместе с сопротивлением.

Демид тянет губами сосок, не выпуская из рук грудь, он касается одного места, а пылает всё тело. Я схожу с ума в его руках, и теперь уже сама не смогу так просто отказаться от того, что он предлагает.

– Закрой только дверь! – прошу его хрипло, цепляясь за остатки разума.

Демид не хотя встаёт, быстро закрывает дверь и быстро возвращается ко мне, пока я не остыла и не вспомнила, где мы находимся. Он молниеносно избавляется от платья. Между нами чистое бешенство гормонов, сплошные инстинкты.

Демид входит в меня рывком, сегодня у него не хватает терпения. Я же, всхлипнув, выгибаюсь дугой, от того как жёстко его член проталкивается во мне. В промежности горячо и влажно, низ живота сводит от возбуждения.

Каждый новый толчок усиливает головокружение, я цепляюсь за покатые плечи, забывая обо всех проблемах.

Сегодня есть только мы – никакой Изи…

ХХХ

Просыпаюсь, будто выныриваю со дна океана. С трудом открываю отяжелевшие веки. Возвращаться в мир с реальными проблемами совершенно не хочется.

– Доброе утро, Принцесса. – В отличие от меня Демид успел принять душ и теперь одевался. На его губах блуждала грустная улыбка, он тоже вынырнул из постели и погрузился в ворох предстоящих дел. – Наш ужин превратился в завтрак.

Он кивком головы указал на стол, полный еды, что я прикатила вчера для заедания стресса. Сейчас мне совершенно не хотелось есть.

– Доброе. Ты куда собираешься?

– Нужно съездить в больницу и сделать тест на отцовство.

– Я поеду с тобой. – Не знаю, что заставило Демида согласиться: категоричность в моём голосе или боль в глазах?

Пришлось позаимствовать менее праздничное платье у Алисы для такого важного для меня события. Я познакомлюсь с Изи. Хотелось бы конечно более ответственно подойти к мероприятию, подготовиться лучше, но получилось как получилось.

В платье Алисы я тоже выглядела неплохо, мне удалось накраситься и кое-как уложить волосы. Демид молча ждал, когда я завершу свои поспешные приготовления.

– Ты уверена, что готова? – спросил, когда мы сели в машину.

– Более чем.

– Ладно, у меня только одна просьба, не выдирать волосы и не обещать её убить. Окей? – Машина тронулась с места, быстро проскочила открывшиеся ворота.

– Вот значит, какого ты обо мне мнения? – Вслед за нами ехала целая делегация машин, глава семьи не позволил внуку рисковать своей жизнью. Лука не доверял Изи, и от этого мне было приятно.

Пусть выкусит, не она тут любимая невестка.

Люди Демида привезли Изи с девочкой в больницу.

Изумруд хорошо подготовилась, нарядилась в узкое, неприлично облегающее платье зелёного цвета, прекрасно подчёркивающее фигуру. Она выглядела, можно сказать, нарядно и совсем не напоминала побитую жизнью беглянку.

Девочка была точной копией матери, я вглядывалась в её лицо, желая найти схожесть с Демидом, какое-то подтверждение их родства. В глубине души я очень надеялась, что это не его дочь, что ребёнок не встанет между нами.

Когда Изумруд заметила меня, её глаза блеснули недобрым огоньком, увидеть меня в больнице она никак не ожидала.

– Николетта, познакомься, Изи и её дочь Мадина. – Мне понравилось, что Демид не спешил с выводами, но смотрел на девочку он многозначительно, с некой нежностью, будто решив уже для себя, что она его дочь.

– Не буду говорить, что мне приятно познакомиться. – Получается надменно и пренебрежительно, ничего не могу с собой поделать, но всей душой ненавижу эту женщину.

Глядя на неё, вспоминаю разодранную в клочья мной фотографию и как мы поругались и Демидом из-за неё. Она стояла между нами с самого первого дня. Сначала просто тенью, а теперь – в своём зелёном платье!

Изи усмехается не менее высокомерно, оглядывая меня с ног до головы.

– На фотографиях в журнале ты намного красивее, ретушеры справлялись со своей задачей на ура! – Вспыхиваю мгновенно, покрываясь румянцем, она находила в себе ещё смелость отпускать комментарии по поводу моего внешнего вида! Успокаивает лишь то, что она меня ненавидит также как и я её.

Когда я увидела фотографию Изумруд впервые, то разрыдалась от того, какая она красивая. Не могла представить, как буду с ней конкурировать. И сейчас это болезненно меня кольнуло.

– Изи. – Предупреждает Демид, касаясь моего бедра и напоминая с кем он. – Придержи свой змеиный язык при себе. Ты тут такая вся нарядная и свободная только по ОДНОЙ причине.

Девушка подбирается, выпрямляет спину и проглатывает все обидные речи, которые видимо так хотела выплеснуть на меня. Одно слово Демида и девушка превращается в кроткого котёнка.

Какая актриса!

– Сеньор Гроссерия. – В коридоре показывается женщина в белом халате, немного разряжая обстановку. Испанка моментально чувствует атмосферу, видно как ей становится неудобно. – У нас всё готово.

Люди Гроссерия перекрыли всё здание, кроме нас никого не было в больнице.

– Конечно. Девочку я забираю на время. – Демид протянул крохе руку, та не торопилась принимать её, сначала она посмотрела на маму, ожидая её разрешения. Когда Изи кивнула, девочка вложила крошечную ручку в широкую ладонь Дэма. У меня сердце ёкнуло при виде этого зрелища. – Пойдём, Мадина!

Они скрылись в кабинете, а мы с Изумруд остались вдвоём под дверью. Просто эпичный момент из комедии, бывшая и настоящая готовы порвать друг друга.

Усаживаюсь поудобнее на диван, стараясь игнорировать присутствие Изи. Говорить нам с ней не о чем, не обсуждать же нам Демида?

Изи даже не его бывшая, с кем он расстался, это сбежавшая жена.

Изумруд прислоняется к стене, прячет руки за спину и рассматривает меня, не скрывая интереса. Выдержки ей не занимать, несмотря на положение дел, Изи ведёт себя как победительница.

– Что ты будешь делать, когда тест будет готов и Демид узнает, что Мадина его дочь?

– Не знаю. Возможно, в тот самый момент, когда ему придёт уведомление, я буду делать братика или сестричку. – Одариваю её улыбкой. – Или, наоборот, первенца… Тут уже тест покажет.

Девушка фыркает, встряхивает густыми волосами.

– Знаешь, дети требует много времени и ответственности. Только, когда у тебя появляется малыш, ты осознаёшь весь груз родительской ответственности. Хочешь уберечь его от всех невзгод, быть с ним каждую минуту его времени, видеть первый шаг, слышать первое слово. Демиду захочется наверстать упущенные годы.

Вот он первый шаг шантажа и вымогательства.

– Звучит логично. Только, ты тут причём?

– Я мать его дочери. А ты кто? Жена? Ну, и я как бы… жена… – Она открыто смеётся надо мной.

– Раньше нужно было об этом думать.

Бороться с Изи за сердце Демида я не собиралась, решила довериться Демиду.

– Женщины иногда совершают ошибки, а потом очень раскаиваются. Тебе ли знать! – Она подалась вперёд и одарила меня красноречивым, кричащим взглядом. Эта сука знала, что я сбежала от Демида и скрывалась на Майорке.

– Ах ты… – моя речь прерывается, когда дверь открывается и из кабинета выходит Демид с девочкой на руках. Девчонка улыбается, жмётся к нему, растапливая остатки льда.

Глава. Тест на отцовство

Спокойствие, Николетта. Только спокойствие!

Я стараюсь не предавать значения словам Изумруд, она может, что угодно сказать в своём положении. Главное не поддаваться на провокацию, а всё её слова – чистая провокация, нацеленная задеть меня, вывести из себя и вынудить наделать глупости.

Изи при виде Демида вся подтягивается, она явно нацелена завладеть вниманием бывшего мужа, тут и к психологу не ходи, всё понятно. В Демиде я не сомневаюсь, вижу как он настроен по отношению к ней, пока у меня нет причин для ревности. Но это пока.

Как я уже говорила, совместная дочь может сблизить их и стереть прошлые ошибки.

– Результат будет через час. – Демид ставит девочку на ноги, та больше не боится его, наоборот, тянет ручки. В отличие от матери Мадина выглядит милой. – Изумруд, мои люди проводят Вас в отдельный кабинет, там подождете результатов.

Радует, что он обозначает границы между нами, но надолго ли?

– Тебе потом будет стыдно. – Изи берёт дочку на руки, целует в макушку и шепчет ей на ухо что-то на родном языке. Она намеренно провоцирует Демида, давит на отцовские чувства. – За свои слова и поступки.

– Точно не перед тобой. – Демид отдаёт жестом указание, берёт меня под локоть, вынуждая встать с дивана. Чувствую, что он сам раздражён от её общества. – Ника, давай выпьем пока кофе.

Чувствую, что он хочет поговорить.

Мы спускаемся на первый этаж больницы к кофейне.

– Не обращай на неё внимание, с Изумруд я обязательно разберусь. Сначала нужно разобраться с девочкой. – Видимо и он чувствует напряжение между нами.

– А что потом? – беру стаканчик кофе из его рук, делаю глоток крепкого напитка. Меня потряхивает после нескольких минут наедине с этой женщиной. – Заберешь девочку себе?

– Наверное. Не знаю. – Чувствую впервые за это время, что я не готова стать матерью чужому ребёнку. Понимаю, что ребёнок не виноват в ситуации, и Демид тоже. Но ещё, я не понимаю, что мне делать со всем этим. – С одной стороны я не хочу… ребёнка от Изумруд, не после всего того, что случилось. Но с другой, это мой ребёнок и он мой, понимаешь? Я ни за что не отпущу дочь, не откажусь. И жить отдельно от своего ребёнка не буду. Когда я был маленький, отец жил некоторое время отдельно от нас с мамой, считая, что так лучше для нашей безопасности. Это было худшее время в нашей жизни, поэтому я не хочу, чтобы мой ребёнок пережил то же самое.

– Понимаю, а ещё понимаю, что ты не сможешь лишить ребёнка матери, поэтому оставишь Изи рядом с дочерью и с собой. – Допиваю остатки кофе залпом, напиток повышает во мне возбуждение. – И тогда, какое место остаётся для меня? Покорного наблюдателя за семейным счастьем?

– Принцесса! – Демид перехватывает меня, ловит дрожащие руки. – Твоё место рядом со мной.

– Мне хочется в это верить, Дэм. Но Изи стояла в начале наших отношений, как бы она не встала в самом конце.

– Ника. Малышка. Давай отложим этот разговор хотя бы до вечера. – Хочется огрызнуться, но беру себя в руки. Демиду тоже сложно, я дам ему время, но и топтать себя не позволю, если он впустит Изи в нашу жизнь, я выпорхну из неё.

Время начинает тянуться невыносимо долго, Демиду трудно разговаривать в такие минуты, его мысли где-то далеко от меня, а я просто не хочу.

Пока мы сидели в кафетерии, мама написала мне несколько сообщений, но я не нашла в себе силы ответить ни на одно из них, что мне ей сказать?

Ой, мама, объявилась бывшая Демида, и мы ждем тест на отцовство? Или что мы помирились с мужем ради того, чтобы расстаться из-за его воскресшей бывшей?

Боюсь, что, если отправлю такое сообщение, отец наплюёт на всё и будет на Майорке через три часа, задушит Демида собственными руками. И тогда я стану вдовой.

– Я пойду проверю как там всё, подождёшь меня здесь?

– Конечно, не буду мешать счастливой семье. – Язвлю, стуча пальцами по столу. Демид гримасничает. – Не переживай за меня, если что найду горячего испанца, проблем не будет.

– Откушу язык тебе, слышишь? – Последнее он бросает уже в дверях, заставляя меня улыбнуться. Пока ещё ревнует.

Какое-то время я просто сижу, потом начинаю гуглить статьи – как вести себя с ребёнком мужа, забираюсь на женские форумы, ужасаюсь их неадекватностью и выключаю телефон.

Вместе с щелчком блокировки экрана раздаёт характерный, хорошо знакомый хлопок. Это выстрел. Я вскакиваю на ноги моментально, испытывая бешеный прилив адреналина.

Так, куда бежать? В каком направлении?

Не долго думая, решаю отправиться на поиски Демида. Уже взбегая по лестнице, я слышу отчётливо хлопки выстрелов и шум борьбы, наверху трещит мебель, стёкла…

С моей стороны смело бежать в эпицентр событий, но мысль, что с Демидом может что-то случиться, прочно заседает в мозг и не даёт мне прислушаться к инстинкту самосохранения.

В конце лестницы я натыкаюсь на высокую фигуру смуглого парня в костюме, слишком тесном для такого амбала. Наш или не наш – проносится в голове вопрос.

Когда он грубо хватает меня за горло, понимаю, не наш. И с ним нужно что-то делать.

Перед глазами проносится вся жизнь, от страха я сжимаюсь, даже не могу выкрикнуть ничего. Просто стою и позволяю ему душить меня одной рукой.

Папа учил меня всегда в критической ситуации сохранять спокойствие, в потасовке побеждает не сила, а ум, нужно оставаться хладнокровным и дальновидным. Дал бы он ещё инструкцию, как правильно это делать.

Перед глазами становилось всё темнее и темнее.

На втором этаже всё ещё идёт перестрелка.

– Не хрена себе, ты тут такую шикарную птичку подцепил. – Раздалось на испанском позади душителя. – Отпусти её, пусть это будет наш подарок за хорошо проведённую операцию. Прибить её мы всегда успеем.

– Нет. Босс чётко сказал покончить со всеми, особенно с итальянской сучкой. – Я стала отключаться, ноги подогнулись.

Неожиданно кто-то отдёрнул от меня руку, высвобождая от захвата и позволяя упасть на пол. Я тут же зашлась кашлем, жадно ловя воздух и судорожно ощупываю горящую шею. Было невыносимо больно.

– А у тебя когда-нибудь была такая шикарная баба?

– Проблем больше, чем удовольствия.

– Что она сделает? Муженёк её сдох. Вито ему пулю прямо в сердце засадил.

Не верю своим ушам, это галлюцинация, они не могли убить Демида, нет. Глупость несусветная. Такие, как Демид не умирают, тут столько его людей, они не позволили бы его убить.

Поднимаюсь на колени, опираясь о холодный пол.

Не успеваю поднять голову, как меня скручивают, руки связывают трубкой для капельницы, пластик больно врезается в кожу.

– Отпустите. – После кислородного голодания у меня почти не было сил и перед глазами до сих пор плыло.

– Вот это формы, мама мия. – Меня шлёпают по попе, я брыкаюсь как строптивая лошадка. Они ведь не серьёзно? Демид ведь жив? – Оттащи в машину и закрой ей в рот, чтобы не орала и внимание не привлекала.

+++

Промокод на книгу "Не спорь со мной" – 06U9fktI

Глава. Похищение.

Здоровый мужик, пахнущий порохом и дешевым одеколоном, закинул меня на плечо и потащил вниз по лестнице, вцепившись толстыми пальцами в попу.

– Демид! – Набираю в лёгкие воздух и начинаю истошно кричать. Сознание разрывалось от понимания, что меня уносят в неизвестном направлении. – Дэм! Д-э-э-эм!

Здоровяк вытащил платок и засунул его мне грубо в рот, не останавливаясь. Я попыталась выплюнуть хлопковую тряпку, но ничего не получалось, как бы я не старалась.

– Не рыпайся. – Мужчина скинул меня с плеча на улице у машины, я ударилась больно о горячий металл, обжигая оголённый участок кожи на руке. – Забирайся внутрь.

Дёргаюсь, пинаюсь, пытаясь выиграть время, но Здоровяк хватает меня за горло, причиняя адскую боль. У меня из глаз брызгают слёзы.

– Ты жива только потому, что приглянусь Мамедову. Не рекомендую выпендриваться, в любой момент прихлопну как твоего мужа.

– Шука! – Мне удаётся выплюнуть платок на половину.

– Давай, двигай булками.

Пытаюсь упираться, ломаю ногти, но Здоровяк сильнее. Он с лёгкостью засовывает меня в душный салон седана и садится рядом. Не успеваю толком рассмотреть салон, как к носу мне прикладывают мокрую тряпку со сладковато-горьковатым запахом.

Глаза сами собой закрываются, и я засыпаю.

Прихожу в себя в тёмной комнате, напоминающей кабинет – мастерскую. Меня положили на кожаный диван, а руки привязали к ножке, с расчётом, что я не смогу сдвинуть его с места и сбежать.

За столом сидит грузный молодой мужчина кавказской национальности, он тщательно мастерит что-то блестящее, напоминающее бриллиантовый браслет. Мужчина похож на волосатого медведя, грубый и не поворотливый, не толстый, но очень широкий. Про таких говорят, человек с широкой костью.

– Очухалась? – спрашивает он на русском, узнаю его голос, это он вынудил душителя меня отпустить. – Надолго тебя вырубило.

Горло отекло после удушения, дышать было больно, не то, чтобы говорить. Я попыталась прикоснуться кончиками пальцев до посиневшей кожи, нужно было понять масштаб бедствия. Насколько сильно мне досталось.

– Кто Вы? – спрашиваю хрипло мужчину. Больше меня, конечно, интересовал вопрос, что с Демидом. Я отказывалась верить, что его убили. Демида так просто было не взять. В Москве я наводила справки, многие хотели убить его отца и деда, на них было совершенно более сотни покушений, но ничего не получалось. Демид не позволил бы так легко расправиться с ним.

– Меня зовут Шамиль Мамедов, лапа, я твой новый хозяин. – Он отложил в сторону украшение и повернулся ко мне всем телом, рассматривая с ног до головы. – Что что, а вкус у Демида Гроссерия есть, умеет выбирать женщин. Все как на подбор. Не прикольно, конечно, донашивать за ним, но ничего, ты как новая, того стоишь.

«Женщины» во множественном числе, это он про меня и Изи, как прелестно.

– Что с Демидом? – Не выдерживаю и спрашиваю мужчину.

– Мёртв. Мой человек убил его. – говорил он спокойно, ровно, не лгал, по крайней мере мужчина верил в это. – Так что теперь ты у нас дама свободная.

Не верю. Не хочу верить.

– А я лучше сдохну, чем лягу с тобой в постель.

– И сдохнешь, если не будешь хорошо себя вести.

Как может пугать смерть, если Демид уже мёртв?

Отгоняю настойчиво эту мысль от себя, такого просто не может быть, этот дурак путает, ошибается.

– Тебя не оставят в покое никогда, ни моя семья, ни семья Гроссерия.

– Смешная такая, никто никогда не свяжет меня со смертью Гроссерия и твоей пропажей.

– Это ты смешной, если думаешь, что у тебя может получиться обмануть их.

Мужчина поднимается на ноги, он не высокого роста, чуть выше меня.

– В детстве я обещал маме никогда не поднимать руку на женщин, поэтому я не буду тебя бить. Считаю, что есть другие более эффективные способы воздействия. – Мужчина запустил руку в бороду, стал чесать её, размышляя видимо над способом воздействия на меня. – Как ты запоёшь красавица, когда твоя холёная задница окажется в подвале без еды и воды? Сутки потерпишь, уверен, гордость не позволит сломиться. Трое продержишься даже… верю, ты крепкие орешек. А вот через неделю будешь на коленях передо мной ползать. Вы все смелые, а когда ломаетесь, становитесь покорные и преданные.

По коже пробегают колкие мурашки, он отбитый извращенец на всю голову. Ни один нормальный мужчина не захочет держать женщину в подвале и изводить её.

– Давай поспорим с тобой, насколько тебя хватит? А? – спрашивает он хитро, подходя ко мне и резко, совершенно неожиданно впивая пальцы в распущенные волосы. – Через сколько ты будешь умолять меня пощадить тебя? А?

Боль ослепляет.

– Ни-ког-да! – Язык еле слушается.

– А я говорю, максимум через неделю. – Мужчина не кричит, но голос его оглушает. Он хватает своими ручищами мою футболку и тянет на себя, хлопковая ткань начинает трещать по швам, обнажая меня. Никто и никогда, кроме Демида не видел меня голой. – Ты просидишь в подвале абсолютно голая, там холодно и куча крыс, моли Бога, чтобы они не повелись на твои аппетитные сиськи и не погрызли их.

Он стянул с меня брюки, несмотря на мои попытки сопротивляться. Силы ему было не занимать. Когда я осталась абсолютно голая и не способная прикрыть наготу со связанными руками, он сам отвязал меня от дивана и рывком поставил на ноги.

– А теперь пошли.

– Долбанутый. – Я пребывала в состоянии шока. – Демид убьёт тебя. Он никому не простит такое. Я жена Демида Гроссерия!

Мужчина довёл меня до подсобки, служащей складом и прачечной одновременно. В ней уже был открыт люк в погреб, из которого несло сыростью и непривычным холодом.

– Ты вдова Демида Гроссерия! – хладнокровно резюмировал тот и толкнул меня со связанными руками в дыру в полу. Я полетела с грохотом вниз, слыша свист над головой, кто-то из его людей успел заценить мои формы, но мне было некогда смущаться.

– Ай! Я ударилась спиной и бедром, приземляясь на пыльный пол. Высота была небольшая, но я весьма больно пролетела над небольшой деревянной лестницей и счесала руки и ноги, да и удар о деревянный пол был весьма ощутим. Тело неприятно заныло.

В погребе было темно и сыро, немного прохладно. Пока ещё я не ощущала холода, но что-то подсказывало мне, что обязательно почувствую его через несколько часов.

Я постаралась взять себя в руки и присмотреться к пугающей темноте.

Во-первых, Демид должен был уже искать меня, он жив и с ним всё хорошо, по-другому просто не может быть. Во-вторых, тут могли быть какие-то остатки еды и воды. Время сдаваться.

Демид.

Грудь горела огнём. Кровь хлестала в разные стороны.

Я попытался встать, но Изумруд придавила меня к полу всем телом, зажимая рану руками.

– Лежи… лежи… – Шептала она мне на ухо как заведённая. – Если не хочешь умереть, умоляю тебя, лежи.

– Там Ника… – Мне выстрелили прямо в грудь в упор. Подло подкрались к безоружному.

– Мёртвый ты ей ничем не поможешь. – Руки Изи были в крови, как и всё её изумрудное платье. – Молю тебя, Демид, лежи, скоро нам помогут.

Сознание медленно покидало меня, рано горела огнём, я цеплялся за остатки угасающего света, нельзя оставить Нику одну. Нужно найти её срочно. Встать на ноги и найти.

– Демид! – истошный вопль малышки пробудил меня, по коже пробежал озноб. Ей нужна была моя помощь. Превозмогая боль, я убрал руки Изи и попытался сесть, нужно было идти.

– Куда! Лежать! – Надо мной показался Леон, друг отца и близкий человек дедушки. Мужчина налетел меня сверху, прижимая к полу и сдавливая края рваной раны руками. – Бегом за Николеттой и найдите хирурга. – Второй рукой он набирал чей-то номер на телефоне. – Ал, срочно, в больницу Антонио Фагундо, нам нужны твои золотые руки… Демид… умирает…

Снова темнота и бессилие.

Кажется, Леон сказал, что умираю.

Но я не могу умереть, с Никой иначе может случиться что-то нехорошее по моей вине. Нет. Не позволю.

– Демид? Дэм? – Женский, не знакомый голос возвращает меня обратно. Я сразу понимаю, что я в больнице, рядом со мной стоит Изи, она так и не переоделась в чистое, смотрит на меня провалившимися глазами. – Ты очнулся, хвала Аллаху!

– Ни-ка? – Достаю сам трубку из горла, у меня нет времени отлёживаться.

– Я позову врача.

– Я задал вопрос! – Она убегает. Всё тело болит и плохо слушается, я очень слаб.

Если Ники сейчас нет в палате, значит, её не нашли. Сколько прошло времени?

Пытаюсь сесть, но у меня плохо получается.

– Демид, не дёргайся, иначе разойдутся швы. – В палату заходит Алан, наш семейный доктор и по совместительству лучший друг моего отца. Он подходит ко мне и быстро проверяет повязку на груди. – Я латал тебя часов шесть, у тебя было задето лёгкое, разорвана лёгочная вена, я думал, что мы уже тебя потеряем…

– Где Ника? – Меня мало сейчас интересовало моё состояние. Я был стабилен и моей жизни ничего не угрожало, а вот моей малышке сейчас было не сладко.

– Её ищет Лука. – Алан положил руку на плечо. – Ты должен расслабиться и поспать, ранение очень серьёзное.

– Как я могу спать, когда моя жена непонятно где? – Удивляюсь, откуда во мне силы на крик. – Помоги мне встать.

– Я дал клятву не вредить своим пациентам.

– А я дал клятву не давать никому вредить моей жене. Нахуй мне нужна жизнь, если с ней случится что? – Краем глаза замечаю движение в углу палаты. Это Изи стоит с девочкой, та в ужасе, плачет тихо, не поднимая головы. – Ты что тут стоишь, ребёнка зачем привела? Отведи, пусть её осмотрит врач, поговорит психолог!

– Какой же ты ужасный, Демид. Я же жизнь тебе спасла.

– Выдам медаль. – Мне удаётся сесть, бинты на груди тут же окрашиваются в красный. – Алан, я должен найти Нику, понимаешь, она для меня всё… без неё мне ничего не нужно.

Николетта.

От непривычно яркого света я зажмурилась.

Мне удалось укутаться в мешок, прикрыть наготу насколько это возможно. Каждый сантиметр тела горел от боли, я хотела содрать с себя саднящую кожу, так отвратительно я никогда себя ещё не чувствовала.

– Поднимай её. – Приказ на русском с акцентом.

Сколько я тут?

Я ослабла сколько не от нехватки еды и воды, сколько от стресса. Ноги и руки затекли от постоянного неудобного положения. В голосе постоянно крутились мысли о Демиде.

За мной спустились, подняли и потащили наверх как куклу, я не сопротивлялась, просто не было сил. Берегла всё, что осталось на более подходящий момент. Меня вели обратно в кабинет Мамедова.

Мужчина сидел уже на диване, он лениво смотрел за тем, как его люди затащили меня в комнату и усадили на ковёр к нему в ноги. Перед Мамедовым стоял небольшой стол с аппетитной, ароматной едой.

– Выглядишь неважно, лапа, но всё такая же красивая. – Сказал мужчина с усмешкой. – Тебя, пожалуй, ничего не испортит. По истине говорят, истинную красоту ничем не стереть. – Его комплименты были омерзительны. Хотелось спрятаться. – Поразмышляла над своими перспективами за эти дни?

За эти дни я, кажется, разучилась разговаривать. Слова не шли. Поэтому я и не попыталась ответить, всё также берегла силы. Хотя, слюна предательски скопилась во рту. Жутко хотелось есть.

– А меня попросили ускориться. – Проговорил он задумчиво. – Поскорее отдать тебя своей охране. Чтобы тебя пустили жестоким образом по кругу. Максимум унижений. И всё это заснять на камеру, чтобы близким было что посмотреть. Прекрасное хоум видео. – Кто его попросил? – Веришь, нет, но мне жалко отдавать тебя на растерзание. Красивая ты, ладная, не глупая. Мы могли бы с тобой договориться, поладить.

Последнее он говорил особо слащаво, оглядывая грязное тело после подвала. Я не успела истощать за такое короткое время и всё ещё выглядела аппетитно, несмотря на пыль и грязь.

– Кто попросил? – Вспыхиваю молниеносно. Хочу знать имя. Мамедов усмехается.

– Это не важно. Давай так, ты сейчас сама помоешься, причешешься и пообещаешь хорошо себя вести, будешь обслуживать меня с рвением и теплотой, а я сделаю так, что никто не узнает, что ты у меня. Организую твоё исчезновение как по нотам, и мой заказчик будет думать, что я сделал всё как он просил.

– Кто твой заказчик? Омаров?

– Будешь себя хорошо вести, расскажу. – Не расскажет он ничего, играет со мной, хочет заставить пресмыкаться.

Я бы рассмеялась, если бы у меня были силы. Мамедов считал меня полной идиоткой, способной поверить ему на слово? Только наивная, напуганная до ужаса дурочка может поверить, что, если прогнуться под чудовище, он тебя пожалеет. Так не бывает. Чудовище высосет из тебя всё, что ему нужно, а потом выбросит.

– Хорошо. Где душ? – Мне нужно выиграть время, попробовать сбежать, если получится.

Мамедов усмехается, откидывается на спинку, всматриваясь в мою сгорбившуюся фигуру. Хитрые у него глаза, так и колются. Сразу видно по нему, что не хороший человек.

– Так быстро сдаёшься? Я думал ты будешь рассказывать о великой любви к мужу, о верности.

– Так умер же муж, разве нет? – С вызовом говорю Мамедову, ненавидя мужчину всеми фибрами своей души. Пусть не мечтает меня сломать, ни один голод и холод не заставит отступиться от принципов. А ещё я хочу по его реакции понять, что с Демидом. – Какой смысл сопротивляться?

– Почему-то не верю ни одному твоему слову, Красавица. – Мамедов наклоняет голову чуть в бок, тянется к винограду, открывает сочную ягодку и забрасывает себе в рот. Я закрываю глаза, проглатываю слюну, пытаясь подавить голод. Желудок отчаянно напоминал, что неплохо было бы поесть и набраться сил. – Докажи-ка свои намерения.

– Сам себе доказывай намерения. – Фыркаю зло. Лучше смерть. – А не трогаешь ты меня не потому, что женщин не приучен мучить, а потому что боишься гнева моего мужа и отца. Знаешь, что так – они тебя просто убьют, а если тронешь меня – устроят чистилище.

Чтобы не говорили Мамедов и его люди, я отказывалась верить в гибель Демида. Нет. Моё сердце молчало, а значит, он жив.

– Скверный у тебя характер, Николетта. – Мужчина поднимается на ноги, какой же он грузный, тяжёлый. – Не хочешь по-хорошему, твой выбор. Отдам тебя своим людям. Будет им подарок. Махмуд!

Двери тут же открылись и в комнату вошёл высокий мужчина, всё это время он ждал приказа Мамедова за дверью.

– Отведи императрицу Гроссерия к парням, пусть делают с ней всё, что душам их угодно.

Меня пробирает смех. Сомневаюсь, что он вообще готовил нечто иное для меня.

Сама поднимаюсь на ноги и расправляю плечи, немного дрожу от слабости, но смотрю гордо. Стоит мне выпятить грудь вперёд, как лицо Мамедова бледнеет, он начинает жадно смотреть на круглые полушария.

– Ну, Махмуд, веди меня к парням, будем развлекаться. – Даже если мне уготованы страдания, я пройду через них достойно. – Надеюсь, молоденькие да задорные, не посрамят звание насильников.

Откидываю рукой волосы.

– Сука. – Выдыхает Мамедов, меняется его тон. Не нравится ему, когда женщина стоит прямо, хочет видеть меня в своих ногах. – Ты быстро запоёшь по-другому в их руках, поверь мне.

– Главное не в твоих. – Отмахиваюсь и ласково улыбаюсь потерявшемуся Махмуду. Здоровый мужчина краснеет, немного теряясь. – Не стой столбом, проведи даму…

Махмуд переводит растерянный взгляд на Мамедова, пытаясь найти у него поддержку. Видимо они хотели слёз, истерик, желали почувствовать себя сильными и могущественными.

– Уведи её, будьте жёсткими. Пусть сука зальётся кровавыми слезами. – Процедил Мамедов, выходя из себя. Вот его истинное лицо, маленький закомплексованный уродец.

Если бы у него хватило смелости, то надругался бы сам, а так отдаёт меня, чтобы не участвовать самому.

Махмуд хватает меня грубо за волосы и толкает к выходу, мужчина действует жёстко, стараясь причинит мне максимум боли, унизить каждым своим действием, чтобы я перестала смотреть на него сверху вниз.

Перед глазами танцуют искры от его болезненного захвата, но сдаваться я не собираюсь.

Мужчина выводит меня из дома, ведёт босиком по каменной дорожке к соседнему, маленькому домику, видимо построенной специально для охраны.

– Принимайте подарок. – Говорит он хрипло, толкая меня с такой силой, что я не удерживаюсь на ногах и лечу на пол, разбивая коленки. – Босс попросил не церемониться. Отрывайтесь.

Обвожу присутствующих взглядом. Они не могут быть все отморозками как на подбор. Одно дело охранять жопу своего начальника, а другое дело творить аморальные вещи по его приказу. Кто-то из них должен струсить.

– Я думал, Босс её для себя притащил сюда. – Нарушает тишину мужчина, что увёл меня из больницы. Он в рубашке и брюках, вид у него напряжённый, старается не смотреть на моё голое тело.

– Он передумал.

Никто не торопится рвать меня на куски.

– Она Гроссерия. – Продолжает мужчина, скрещивая руки на груди, и закрывая собой парней. Он среди них главный, понимаю я. – Нас убьют всех потом за такие развлечения. Гроссерия такое не прощают.