Текст книги "Притяжение души (СИ)"

Автор книги: Элен Форс

сообщить о нарушении

Текущая страница: 22 (всего у книги 25 страниц)

Меня родители бросили в роддоме, и не знаю, что со мной было бы, если бы отец не обратил на меня внимание.

– Не переживай так. – Демид касается моего подбородка, усаживаясь на корточки рядом со мной. Становится невыносимо при мысли, что могу его потерять. – Они намного проще, чем ты их представляешь. Лука Гроссерия страшен для всех кроме своих членов семьи, ты даже не представляешь какой он лапушка.

Усмехаюсь. Нет, Бородача невозможно представить лапушкой, когда он зыркает, у меня кровь стынет в жилах.

Демид протягивает руку, и я принимаю её. Рядом с ним мне спокойнее. Мы спускаемся к машине, Демид помогает мне расположиться на переднем сиденье рядом с ним, пристёгивает меня как ребёнка и садится за руль.

Наверное, было бы правильно отложить разговор до завтра, но я не могла больше терпеть, сев в машину, я в этом убедилась. Мысли сводили меня с ума. Руки дрожали так, что я не могла сумочку удержать.

– Дэм. – Прошу его обратить на меня внимание, пока он не завёл двигатель и не стало слишком поздно. – Сегодня в ателье я кое-кого видела, но обещай не смеяться надо мной.

Брюнет слегка приподнял брови, все его внимание было моим. Я набрала побольше воздуха в лёгкие, желая выиграть немного времени и расслабить мышцы.

– Прямо передо мной в ателье была одна клиентка. – Делаю паузу, мне трудно передать словами то, что я видела. – Только не ругайся, выслушай меня. Она была точной копией Изи. Точной, Демид. У меня хорошая память на лица. – Его глаза темнеют, и я сжимаюсь. Вижу, как у него портится настроение. – Ты можешь подумать, что у меня разыгралась фантазия, но нет. Эта была Изи. Либо её клон. Не знаю, как это возможно, но такие совпадения невозможны. Девушка была с дочерью, девочкой лет двух…

Отворачиваюсь к окну, сильно нервничая. Демид мог поднять меня на смех, мало что мне могло показаться.

– Я подумала, что ты должен знать об этом. – Бормочу и прикусываю язык до крови. Он может уехать и больше никогда ко мне не вернуться.

– О том, что в Испании есть девушка, похожая на мою бывшую? – мягкий голос ожесточился. Демиду не нравился наш разговор, и я прекрасно его понимала. – Я уже ведь рассказал тебе всё, Ника, у тебя нет поводов для ревности. Теперь Изи в прошлом, она больше никогда не встанет между нами. Ни живая ни мёртвая.

– Ты не понял меня, Демид. – Сжимаю руки в кулаки. – Я почти уверена, что та девушка – Изумруд Гроссерия. Конечно, наверное, у каждого человека есть клон, близнец, но я слабо верю в такие совпадения. Та девочка, может быть, твоя дочь…

ХХХ

– Ника! – Алиса вышла ко мне в широких брюках и облегающей футболке, даже в простой одежде женщина выглядела шикарно. Золотистые волосы были небрежно распущены. Она лучезарно улыбалась пока не увидела моё заплаканное лицо, по щекам была размазана тушь. Я сама приехала к их дому на такси, чувствуя себя глупой идиоткой. – Что случилось?

Она обхватывает мои дрожащие плечи, прижимает к себе. Жмусь к Алисе в поисках тепла и успокоения, как же страшно за Демида. Теперь я виню себя в том, что рассказала ему обо всём. Нашим отношениям пришёл конец.

Я взлетела до небес от счастья, а теперь летела в пропасть с запредельной высоты.

– Где Демид? – В её голосе появляется встревоженность. Алиса быстро впитывает каждую деталь: мои заплаканные глаза, дрожащие руки и искусанные до крови губы. Она подталкивает меня настойчиво к дому, заставляя послушно переставлять ноги на здоровенных каблуках. – Расскажи всё, милая, мы всё решим. Не переживай, Николетта.

У входа в дом на мраморной лестнице показывается Лука Гроссерия, глава семейства в обтягивающей футболке и джинсах с суровым выражением лица напоминает сексуального лесника. Есть что-то магнетическое в мужчинах Гроссерия. Здоровенные ладони были спрятаны в карманах, но что-то подсказывало мне, что они сжаты в кулаки от напряжения.

– Простите, что в таком виде, я спешила, хотела попросить помощи. Лука Ханзиевич… – Я старалась говорить кратко и медленно, теребя сумку. Бородач впитывал мои слова с непроницаемым лицом, слушал внимательно и не перебивал. Сказала всю правду, что видела и слышала, как Демид поехал сразу же искать девушку.

– Ты правильно всё сделала, Николетта. Проходи в дом, Алиса угостит тебя ужином. А я проедусь и подстрахую Демида.

Лука ласково коснулся моего плеча, и я выдохнула с неким облегчением. Теперь, когда Бородач был в курсе, он не позволит Демиду наделать глупостей. Мне стало немного спокойнее.

– Пойдём со мной. – Алиса настойчиво вела меня за собой. Я оглядывалась через плечо, пытаясь рассмотреть уходящего Луку. Мужчина достал из кармана телефон и уже звонил кому-то. Надеюсь, ему удастся уберечь Демида. – Давай выпьем с тобой чего-нибудь крепкого и успокоим нервы.

В такой спешке мне не удалось даже осмотреть дом, всё стало блеклым, размылось перед глазами.

– Простите, не смогу заставить себя и глоток воды сделать. – Признаюсь ей, сбрасывая туфли, впивающиеся в ноги. В такой момент мне даже не до приличий. У меня живот сводит на нервной почве. – Я боюсь за Демида, что если он вляпается во что-то? Это чужая страна с чужими правилами и людьми!

Невольно вспоминаю Эрреру.

– Расслабься. – Алиса в отличие от меня сохраняет спокойствие, разливает по стаканам джин и бросает квадратные куски льда. – Тебе нужно научиться держать удар, стать сильнее и не нервничать по пустякам.

Она придвигает ко мне стакан и указывает на кресло позади, приглашая присесть. Она практически настаивает на выпивке.

– К несчастью, в нашей семье часто случаются эксцессы. К ним нужно относиться стойко. Такая участь женщин Гроссерия. – Если после этой ночи я останусь Гроссерия. Мну взволнованно руки. – Что касается… Изумруд Омаровой, то за это, также, не беспокойся. – Алиса намеренно лишает Изи фамилии Гроссерия. – Девушка в прошлом, даже если она жива.

Никто за Демида не сможет решить в прошлом она или нет. Мне приятно, что его бабушка на моей стороне, но это ничего не значит. Последнее словно всё равно будет за Демидом.

Если Изи жива, и Дэм не воспылает к ней новыми чувствами, он всё равно будет тянуться к своему ребёнку. Я не против дочери, но через неё у Изи будет доступ к Демиду.

Я послушно сделала несколько глотков алкоголя, он приятно разлился по пищеводу, немного успокаивая руки. Действительно, джин медленно расслаблял.

Алиса забралась на диван рядом со мной, поджав ноги под себя.

– Лука позаботится о безопасности Демида. Ему ничего не угрожает, даже не думай об этом. – Постепенно её уверенность и спокойствие передавались мне. – Что касается этой женщины… у меня нет сомнений в том, что у внука ничего к ней больше нет. Всё осталось в прошлом. Значение может иметь только ребёнок, если это его дочь. Это будет необходимо ещё проверить. Девочка его кровь и плоть, и с этим ничего нельзя поделать. – Алиса делает паузу. – Воспитывать ребёнка своего мужчины от другой женщины неприятно, но думаю, если Вы проявите мудрость, найдёте решение и здесь. Поверь мне, нет не решаемых проблем, есть проблемные головы, что постоянно множат проблемы. Уверяю тебя, причин для беспокойства нет.

– Наверное. Вы говорите и звучит всё ладно, я начинаю успокаиваться. – Признаюсь женщине. – Но стоит вашему голосу замолчать, как голова вскипает от миллиона мыслей в голове. Мы долго шли к счастью, между нами много было недопонимай и ссор. И я очень боюсь, что наше хрупкое счастье рассыпится в труху, не выдержит этих испытаний. – Делаю несколько жадных глотков джина. – Даже начинаю жалеть, что рассказала всё Демиду. Правильно ли я поступила?

– Ты сделала всё правильно. Если бы ты не рассказала, то вот тогда бы Ваши отношения пошатнулись. Потому что основа счастья – открытость и доверие. Нельзя простить ложь и предательство. – Она подалась вперёд. – Знаешь, когда мы с Лукой были молодыми, ругались так, что щепки в разные стороны летели. Но от этого наша любовь стала только крепче.

Не могу представить, как можно ругаться с Лукой Ханзиевичем, я бы рта не посмела открыть в его присутствии. Он же как глянет… сразу в туалет начинает хотеться.

– Теперь остаётся лишь ждать. Снова. – Нервно вскакиваю на ноги, неожиданно мне хочется отправиться в погоню за Демидом, увидеть всё своими глазами. – Ждать, когда Демид вернётся и вынесет приговор…

+++

Не знаю, мне очень нравятся иллюстрации

Глава. Изумруд.

Демид.

– Привет. – Изи вздрагивает, напоминая загнанную в угол дичь, услышав мой голос, подпрыгивает на месте и вскрикивая как чайка. Найти её было легко, узнав новую фамилию.

Всё-таки жизнь забавная штука, Ника с Изи просто одними тропами ходят.

Бывшая жена выглядит живее всех живых и прекраснее прежнего, хлопает длинными ресницами как ни в чём не бывало.

– Демид? – лицо Изи тут же меняется, становится плаксивым, напуганным, совсем не похожим на то, что было пять минут назад. Только теперь меня не подкупят невинные глазки, я прекрасно знаю, что скрывается за маской Изумруд. – Что ты тут делаешь?

– Забавно. У меня такой же вопрос. – Откидываюсь в бархатном кресле зелёного цвета. Определённо Изи помешана на этом цвете, весь дом пестрит зеленью.

Она переминается с ноги на ногу, пытается понять какую тактику поведения выбрать. Маленькая лживая дрянь загнанная в угол. Ахуеть. Я убивал себя два года по ней, искал смерти, виня себя в её смерти, сводил всю свою семью с ума, пока она загорала на Майорке.

Изи не особо скрывалась, разместилась в самом центре в шикарной квартире. И судя по интерьеру и вещам, она совершенно не бедствовала всё это время.

Она проводит испуганно руками по животу, поднимает голову наверх, пытаясь понять, в курсе я, что она тут не одна.

– Я попросил няню посидеть с девочкой, пока мы тут говорим. – Горечь разливается в животе, у меня совсем нет сомнений, что маленькая крошка в кроватке, та самая девочка, кого я видел на узи. И я даже не хочу сейчас думать, что эта женщина лишила меня возможности увидеть рождение моего ребёнка.

Сердце неприятно ноет в груди. А моя ли эта дочь?

У меня не было времени собрать информацию об Изи здесь, хотелось побыстрее посмотреть в глаза бесстыжей твари, что ни в чём не отказывала себе всё это время.

Изи заправляет непослушные пряди волос за уши, нервно проходит в гостиную, выпрямляясь как напряжённая струна. Дойдя до дивана, она практически падает на него, тяжело дыша и глядя на меня затравлено. Боится.

Правильно делает, что боится.

– Страшно? – Наклоняю голову чуть в бок, рассматривая жадно Изи.

Раньше глядя на неё, я умилялся миловидностью личика, трогательностью взгляда и женственностью. Считал Изумруд очень ранимой и хрупкой, наслаждался её красотой.

Теперь же я видел перед собой гениальную актрису, старательно вылепленную своим отцом. Кукла, созданная Омаровым. Сильная и хитрая Изи ловко подстраивалась под обстоятельства, изворачивалась как змея.

Красивая? Да. Но даже в подмётки не годится Николетте.

– Чего ты хочешь, Демид? – Видимо Изи решила снять маску, слепленную её отцом, и показать своё настоящее лицо.

– Кажется, ответ очевиден. Я хочу правду. – Для начала. – От начала и до конца.

Изи сглатывает, снова смотрит наверх, переживает за дочь. Дура, если думает, что я могу обидеть ребёнка.

– Как ты меня нашёл?

– Здесь вопросы задаю я. – Рявкаю, забывая, что на втором этаже спит маленькая девочка. Травмировать детскую психику совсем не хочется. – Ты сидишь здесь целая и невредимая, только потому что у тебя здесь дочь. Это единственное, что держит тебя на этом свете.

Она дёргается, нижняя губа начинает дрожать.

– Мне действительно страшно, но не за себя. – Отвечает Изи, сжимая ладони в кулаки. – Ты правильно заметил, у меня есть дочь, и я переживаю только за неё. Она самая ценное, что у меня есть.

Дочь. Дочь. В ушах начинает бить набат.

Я видел девочку. Маленькую копию Изи. Хорошенький невинный ребёнок…

Изи облизывает губы, смотрит на меня испытывающе. Она долго изучала мой характер, изучала целый предмет под названием «Демид Гроссерия». Посмотрим, как хорошо она выучила материалы.

– Я жду правду, Изумруд Омарова. – Она вздрагивает, нервно усмехается и собирается густые волосы в хвост.

– Рассказ будет длинным… – Шепчет нервно.

– А я никуда не тороплюсь…

– Дэм…

– Никогда не называй меня Дэмом. Для тебя я Демид Максимилианович. – Поднимаю палец, а затем сжимаю ладонь в кулак. – И моё терпение подходит к концу, Изумруд. Я жду увлекательную историю твоей сучьей жизни.

– Не смей так говорить со мной, Демид… Максимилианович. – Настоящая Изи клыкастая, рычит и кусается. Раньше она едва смела глаза отрывать от пола, мне приходилось заставлять её выровняться. Какая лицемерка. – Я тебе не твоя новая жена, с ней будешь так разговаривать.

Поджимаю губы и подаюсь немного в кресле вперёд. Эта женщина специально выводит меня из себя, хочет, чтобы я разозлился и сорвался. Если знает о Николетте, значит, следила за мной.

– Окей. Тогда я поднимусь сейчас и заберу у тебя девочку. Посмотрим, как ты запоёшь без неё через пару недель. – Изи бледнеет. Манипулировать ребёнком не хорошо, но и пытать её настроения у меня нет.

– Хорошо. Хочешь правду, значит, получишь её. – Глаза Изи увлажняются. И только Всевышний знает, искренне она плачет или снова играет. – Если ты здесь, значит, уже знаешь, что вынудило меня сбежать. У меня не было особо много вариантов, ухватилась за первую попавшуюся соломинку.

– Очень познавательно. – Ёрничаю зло. – Но хочу услышать всю историю целиком с момента, где твой отец решил вырастить подстилку для своего врага.

– Ты намеренно пытаешься укусить посильнее, но ничего у тебя не получится. Нет. Ты не заденешь меня, Демид, больнее, чем мне уже было – никогда не будет. – Она начинает театрально разводить руками и хвататься за грудь.

– Не нужно давить на жалость, Изумруд. Я даю тебе шанс самой рассказать свою версию событий. Такую правду, какой ты её видишь.

Внутри меня клокочет ярость, хочется свернуть шею мерзкой сучке, что обманывала меня день днём. Больше всего на свете я ненавижу ложь, готов простить многое, но не лицемерие и не обман. И здесь я, чтобы собрать уже кубик-рубик и покончить со всем этим.

– Ладно… Разреши убедиться, что с Мадиной всё хорошо, и потом продолжим. – Не хотя киваю, предупреждая взглядом, что, если она попробует дёрнуться, разговор поменяет тон.

В груди начинает жечь. Мадина… Я выбрал для своей дочери другое имя, Изи лишила меня даже такой мелочи.

Она быстро поднимается наверх и спустя пять минут послушно спускается, успев скинуть туфли на высоких каблуках. Изи успела прийти в себя и теперь была не такая бледная, гордо держала голову и старалась не плакать.

– Мне было лет десять, когда папа позвал меня к себе и сказал, что выбрал для меня жениха. Как сейчас помню, я тогда так обрадовалась, у меня сердце на несколько секунд остановилось. Думала, что смогу вылететь из отцовской клетки и стать счастливой. Но потом отец уточнил, что мой жених – враг нашей семьи, заслуживающей смерти. Что я должна стать оружием справедливости. В десять лет ты воспринимаешь всё иначе, впитываешь каждое слово отца и проникаешься его речью. Я росла с этим осознанием. Поэтому для меня – Демид Гроссерия был всегда источником зла… Разреши мне не вдаваться в подробности моего обучения. Могу лишь поклясться, детства меня лишили. С десяти лет я занималась лишь изучением того, как соблазнить и понравиться одному мужчине, задача всей моей жизни была свести тебя с ума, заставить потерять контроль. Неприятно слышать? Поверь мне, неприятнее быть той, кому необходимо это всё делать.

Так получилось, что ты настойчиво не обращал на меня внимание, никогда не замечал, не горел желанием познакомиться. Я была пустым для тебя местом. Из-за этого отец срывался на мне, бил так, чтобы не оставалось синяков. Говорил, что я никчёмная и не способная даже ноги раздвинуть.

Аллах смилостивился надо мной, дал всё же шанс обратить на себя внимание. Каждое утро я каталась на лошади на рассвете, мне нравилось совершенствовать свои навыки езды, это немного расслабляло и позволяло собраться с мыслями.

В тот день мы действительно случайно встретились. Я увидела тебя издалека, и план пришёл сам по себе – пустила в галоп, Черныша, делая вид, что потеряла управление, хотя у меня всё было под контролем. Тогда я рисковала всем, ты должен был обратить на меня внимание. Иначе, отец бы убил меня как бесполезное вложение денег и времени.

И ты обратил. Заметил впервые.

Мне не было легко рядом с тобой, не думай. Целые тетради с конспектами о тебе, что ты любишь, что тебе нравится, не помогали. Ты постоянно вёл себя не предсказуемо, делал всё ровно наоборот предсказанием психологов.

Изи закрыла лицо руками, истерично рассмеялась.

Отвратительнее смерти любимого человека, лишь его предательство.

– И что дальше? Переходи к более интересной части, к той самой, где ты хотела отравить меня и сбежать, но что-то пошло не так.

Она убрала руки, и я вздрогнул. На меня смотрели огромные, полные ужаса глаза. Играла она убедительно.

– Дальше, отец начал давить на меня. Он был полон нетерпения, хотел, чтобы я поскорее отомстила за нашу семью. Но одно дело строить планы, а другое – их исполнять. Как я уже говорила, когда отец начал меня готовить, мне было десять и я воспринимала все его слова как истину, в восемнадцать глядя на тебя и на твою семью, я не понимала этой ненависти, не могла её прочувствовать. У меня не поднимались руки просто взять и убить тебя. И… я стала узнавать тебя, мы проводили много времени, ты был очень добр и нежен. Со мной впервые так хорошо обходились. Глупо и банально, но я влюбилась в тебя, Демид. Как в кино, прошла путь от ненависти до любви.

Из гортани вырвался смех.

– Если бы это была действительно правда, то мы бы не сидели здесь, ты бы всё рассказала мне и попросила о помощи.

– Да. Ты прав. И я хотела. Часто думала, как мне начать разговор. Если ты помнишь, я часто пыталась вывести тебя на разговор о своей семье, говорила о том, что отец сложный человек. Но я так боялась потерять тебя, что проглатывала все слова. Не могла заставить себя…

– Не зли меня, Изумруд, не зли. – Предупреждаю её. – Больше я не куплюсь на этот плаксивый голос и мольбу защитить. Хватит.

Она вздыхает.

– Поэтому я и боялась рассказать правду, надеялась, что отец смирится и успокоится, мы сможем просто жить дальше вдвоём, но он не унимался. Преследовал. Угрожал. Передавал ужасающие весточки. Когда я забеременела, мне стало ещё страшнее, тогда я стала бояться за дочь, переживала, что отец может навредить ей… – Изи скрещивает руки и откидывается на диване, по щекам начинают течь слёзы, она судорожно сглатывает их. – В меня всегда был влюблён Шамиль Мамедов, ты виделся с ним. Мы учились в одном классе, и его семья даже приходила свататься ко мне, но отец отказал им по понятным причинам. Когда мы случайно встретились на ужине в честь Нового года, я поняла, что это судьба. Я попросила помощи у Мамедова. Попросила его помочь мне спасти ребёнка от отца.

– Какую чушь ты несёшь. – Устало тру пульсирующие вески. – Ты прекрасно понимала, что лучше моей семьи никто не защитит ребёнка. Ты могла прийти и рассказать правду, я бы злился и крушил всё вокруг, но в итоге простил бы тебя! И Вы были бы в безопасности. Какой Мамедов? Ты вообще слышишь какой бред ты несёшь?

– Это абсолютная правда, Демид, ты можешь проверить каждое моё слово. Я не лгу. Ты может быть и прав… но поставь себя на моё место! У тебя очень взрывной характер, ты бы не простил меня, не захотел бы больше иметь дело с той, кто обманывала тебя. Да я даже не была уверена, что ты любил меня! Меня настоящую! Ведь ты знал только лишь то, что я показывала и изображала. Ты мог выкинуть меня, убить, отобрать ребёнка.

– Так звучит уже правдоподобнее, ты боялась за свою шкуру.

– Да! Боялась! За свою и нашей дочери шкуры! Я сделала всё, чтобы она спала сейчас на втором этаже целая и невредимая.

Жжение разрастается по всему телу.

– Допустим. Как такой мелкий человек, как Мамедов мог помочь тебе скрыться?

– А он помог лишь сбежать мне сюда, остальное дело рук моего отца. Я сказала ему, что собираюсь тебя отравить, что приготовила всё, нужно лишь сделать так, будто я погибла, чтобы Гроссерия не искали нашу семью. Сначала отец был против, хотел, чтобы наша дочь стала наследницей, но я переубедила его. Попыталась объяснить, что если останусь живой, то они будут искать убийцу и выйдут на меня, а если умру – будут считать, что кто-то так поквитался с их семьёй. Тогда отец помог найти тело и выдать девушку за меня, а Мамедов помог сбежать. Я же на прощание, подарила тебе свободную жизнь. Исчезла из неё и, как видишь, ты теперь счастлив, женат и не вспоминаешь обо мне.

Непроизвольно начинаю смеяться.

– А должен? – спрашиваю Изи с издёвкой. – Я не верю ни одному твоему слову, Изумруд. Ни одному. Ты правильно сказала, я ничего не знаю о тебе, даже внешность твоя слеплена из дерьма и палок. Так, почему я должен вспоминать о тебе? – Ищу сигареты в карманах, хочется успокоить разбушевавшиеся нервы. – Ты могла просто прийти ко мне и рассказать правду, конечно, моя реакция была бы не радостной, но я бы решил все твои проблемы.

Поднимаюсь на ноги, сигареты остались в машине.

– Мои люди останутся в доме. Тебе запрещено выходить из него. Даже если случится пожар, ты будешь сидеть в своей квартире и ждать моего распоряжения, сгорая заживо, ясно? Любое движение – и тебе прострелят тыковку. Твоя жизнь ничего не стоит. Девочка же, даже если она не моя дочь, ни в чём не виновата и её я трогать не буду. Завтра утром я отвезу в её клинику, и мы сделаем тест ДНК.

– Думаешь, она не твоя дочь? – Брови Изи ползут вверх, а рот кривится. Она оскорбляется. – Считаешь, что я могла изменить тебе у тебя же под носом?

– Ну, водить меня за нос у тебя отлично получалось, почему я должен быть уверен, что ты не трахалась со своим Мамедовым?

Снова кривится, строя из себя монашку.

– Хорошо. Тест ДНК, так тест ДНК, а что дальше?

– Я подумаю над этим.

– Я не отдам тебе дочь. – Она преградила мне воинственно путь, отталкивая назад. – Только через мой труп ты сможешь забрать её у меня, ты слышишь, Демид Максимилианович?

– Через труп, так через труп. Изумруд, ты действительно думаешь, что мне есть до тебя дело?

– Ты любил меня. – Перебивает. Тяжело дышит и наступает вперед. – И я тебя любила как никогда и никого. Отпусти нас, Демид, ради Аллаха, прошу тебя. Отпусти. Забудь о нашем существовании. У тебя ещё будут дети. Твоя новая жена родит много детей.

Разговор окончен. Её мнение меня не интересует, отодвигаю Изи в сторону, трогая за плечи против воли, обжигаю ладони, соприкасаясь с этой женщиной. Выхожу из квартиры и делаю знак своему человеку, чтобы заблокировал дверь. Она не выйдет отсюда до самого утра.

Изи врала мне, она подмешивала мастерски в правду ложь, желая задобрить и показаться жертвой.

На улице у самого подъезда стояла дедушкина машина, рядом с которой стоял он собственной персоной. Лука Гроссерия только выглядел расслабленным, курил лениво, прислонившись к капоту. Увидев меня, он достал одну сигарету из пачки, подкурил и протянул мне.

– Спасибо. Ника? – Сглатываю вязкую слюну. Я попросил подождать её дома, но она конечно же сделала всё по-своему.

– С Алисой. С ней всё хорошо. – Затягиваюсь с таким удовольствием, глаза закатываются от кайфа. – Там действительно Изумруд Омарова?

Его глаза покрываются льдом от злости. Он не привык прощать предательство. Киваю, пытаясь понять, что делать с ней дальше.

– Девочка?

– Завтра сделают тест ДНК. – Дед хмурится. – От этого и буду отталкиваться дальше.

– Кто ей помог?

– Мои люди выясняют. К утру станет понятно, кто её покрывает в Испании.

– Было бы лучше перевезти её отсюда, спрятать.

– Нет. До завтра никаких лишних движений. Все телефоны прослушиваются, за домом следят, внутри мы установили камеры в каждой комнате. Если она захочет с кем-то связаться, мы узнаем. – Отбрасываю окурок в сторону. – А потом буду решать.

Глава. Знакомство

Алиса подготовила для нас комнату на первом этаже с выходом в сад. Спать не хотелось совсем, но я заставила себя лечь, чтобы немного передохнуть и расслабиться.

Сердце стучало в висках, горле, ладонях… я дышала, заставляла себя расслабиться и не накручивать раньше времени. Повторяла себе раз за разом, что Демид не бросит меня вот так. Он придёт и всё объяснит.

– Принцесса? – Из-за стука сердца в ушах я даже не услышала, как он открыл дверь и вошёл в спальню. Вид у него был усталый, но на лице замерла улыбка при виде меня. – Как ты?

Странный вопрос. Я села на кровати, поправляя платье. Такой беззащитной я давно себя не чувствовала, хотелось плакать и умолять его не бросать меня. Вот что сделал со мной Демид Гроссерия, превратил в слабую тряпку.

Любовь не делает нас сильнее, она превращает нас в рабов.

– Я рад, что ты приехала к бабушке с дедушкой. – Демид сел на кровать и притянул меня к себе, крепко обнял и поцеловал в макушку. В нос ударил приторный запах духов, я поморщилась, стараясь отогнать растущее беспокойство и запах.

Это ничего не значит. Он просто пропитаться её духами.

Не думай об этом, Ника! Не накручивай себя!

– Ты видел её?

– Да.

– И? – Неожиданно я сорвалась, оттолкнула его. Трудно контролировать себя в такие минуты. Со стороны Демида было тоже неправильно тянуть с объяснениями, он должен был догадываться какую боль приносит мне его молчание.

– Ника. – Демид старался говорить мягко, он потянул ко ме руки, но я отползла. – Я был у неё дома, говорил с ней, но это ничего не значит для нас.

Выгибаю бровь, чувствуя, как страх трансформируется в негодование.

– Я расскажу тебе всё в деталях, обещаю. – Быстро добавляет Демид, чувствуя, как я выхожу из себя. – Дай мне несколько минут. Хочу принять душ, переодеться и выпить чего-нибудь крепкого.

Трудно выдержать и минуты молчания, но я соглашаюсь. Ему, наверное, тоже тяжело. Провожаю взглядом высокую фигуру, Демид скрывается в ванной. Надеюсь, он не устроит себе часовой водный детокс.

Пока он моется, решаю пойти на кухню и взять закуски, мы так и не ужинали сегодня. Желудок начал уже о себе напоминать.

– Николетта? – В гостиной встречаю Алису, она уже в пижаме, хлопочет у стола, нарезая лимон. Видимо утолять стресс алкоголем их семейная традиция.

– Хотела украсть чего-нибудь вкусненького. – Признаюсь ей, разглядывая босые ступни. – Демид пока в душе…

– Бери всё, что захочешь. В углу есть столик на колесиках, на нём удобно отвозить еду в комнате. – Алиса облизывает эротично пальцы и подмигивает мне. – Не буду тебе мешать, чувствуй себя как дома, копайся в холодильнике без стыда и совести.

Благодарю её, я действительно не чувствую смущения в этом доме. Алиса умеет расположить тебя так, что ты забываешь обо всём.

Нахожу ананасовый сок в графине, нарезку копченостей и сыра, маленькие тарелочки с салатами. Жадно всё достаю из холодильника и расставляю на столике. Нервозность пробуждает аппетит.

Когда я закатываю стол с едой в комнату, Демид уже успел принять душ и стоял в центре комнаты в одних домашних штанах. При виде меня он усмехнулся и просипел:

– Сексуальная горничная…

– Даже не мечтай! – Стараюсь не думать, что Демид торопился в душ, чтобы смыть остатки Изи с себя. Нет. Он не мог так со мной поступить. – Я всё ещё с нетерпением жду подробностей.

Демид цепляет кусочек мяса с тарелки и отправляет его в рот, разглядывая меня помутневшим взглядом. Как он может думать о сексе в такой момент?

– С чего начать? – спрашивает хрипло, неотрывно пялясь в разрез платья.

– С того момента, как попросил побыть меня дома, пока ты уточняешь информацию. – Разливаю сок по стаканам, мне нужно занять руки, не могу просто сидеть и слушать о его любимой Изумруд.

– Ты была права, это она. Живёт в центре Майорки, не далеко от ателье, куда ты ходила. – Приятно слышать, что у неё всё хорошо. Морщусь, испытывая дикое раздражение. – Когда я пришёл, её не было дома. Девочка была с няней. Я дождался, когда она придёт и попросил рассказать мне правду. Она, естественно, этого не сделала.

– Что она говорила? – Ревность изводит, я чернею изнутри от любой мысли об этой женщине. Демиду же приятно наблюдать за тем, как я схожу с ума.

– У тебя нет причины для ревности, Принцесса. – Демид не сдерживает улыбки, касается моей руки, пробегает пальцами, а затем подносит ладонь к губам и целует. – Я люблю тебя. Это неизменно. Нет силы способной повлиять на мои чувства. Слышишь, Ника? – Демид говорит буквально мне в ладонь, касаясь губами нежной кожи. – В истории с Изумруд нужно поставить точку. К сожалению, она была в моей жизни. Она – моё прошлое. Ты – будущее.

Растворяюсь в его признании, я как будто отделяюсь от своего тела и начинаю порхать в воздухе, становится легко и волнительно. Каждый раз, когда Демид говорит, что любит меня – я не могу поверить своим ушам. До сих пор не привычно.

– Я тоже тебя люблю, Демид. – Отвечаю ему, возвращаясь к реальности и вынуждая себя собрать расправившиеся от его признания крылья и заземлиться. – Но если честно, до жути боюсь твою Изи и её дочку. Как бы ваши отношения ни начинались, ты испытывал к ней сильные чувства и возможно у Вас есть совместный ребёнок.

Дети умеют ломать любые границы, создавая не бывалые сложности. Сегодня он ненавидит её мать, а завтра не сможет сказать ей нет, потому что она мать его дочери.

Демид тяжело вздыхает, не выпускает меня, но немного отодвигается, чтобы лучше видеть моё лицо.

– Если это моя дочь, я не откажусь от неё, ты это сама знаешь и понимаешь, что это правильно. Но это не значит, что тебя я стану любить иначе, и что стану меньше хотеть наших детей. – Пропускаю удар.

Раньше я думала о детях, только как о веревке, чтобы привязать Демида к себе. Никогда не представляла себя в роли матери.

Демид усмехается, сгребает меня и подтягивает к себе, целует сначала нежно, словно пытается передать все чувства ко мне, потом проталкивает язык в рот и пускается в страстный пляс.

Я на секунду забываю и об Изи и о её дочери, и обо всех размолвках. Лишь когда Демид отталкивает столик на колёсах от кровати подальше, я вспоминаю, что мы в доме его бабушки и дедушки.

– Нет. Не здесь. – Пальцы скользят по влажной груди Демида. – Нас могут услышать.

– Наша спальня находится в километре от спальни Ба и Деда. – Смеётся задорно Дэм. – И у них нет привычки подслушивать, так что тебе не за что переживать.

Рука Демида ныряет в вырез платья, находит с хирургической точностью сосок и сжимает его двумя пальцами. Меня словно молния ударяет.

Приходится прикусить язык, чтобы не вскрикнуть. Глаза распахиваются, а между ног разливается влажное тепло. Тело превращается в оголенный нерв, по которому бежит ток.