Текст книги "Притяжение души (СИ)"
Автор книги: Элен Форс
сообщить о нарушении
Текущая страница: 2 (всего у книги 25 страниц)
– Откусишь! – верещу я, но ему хоть бы хны, он продолжает сжимать зубами палец, слизывая кровь языком до тех пор, пока я не опускаюсь на грязный асфальт. Прижимаю раненую конечность и смотрю на него глазами обиженного ребёнка. Ровный ряд зубов запечатлен на пальце, по нему можно делать слепок у стоматолога. Меня колотит от ненависти к этому человеку. Что он себе позволяет? Откуда он вообще такой?
Парень хлопает меня по щеке, как собаку, унижая всем своим видом. Не для такого обращения меня воспитывали родители и вкладывались в моё образование.
– Наконец, ты на своём месте, Принцесса. Сейчас ещё и полезным делом займёшься.
Шиплю и клацаю зубами. Я откушу ему член вместе с яйцами! Ублюдок! Посмотрю, как он кастрированный запоёт. Говорят у евнухов более тонкие голоса.
– Женщин я не бью, но обещаю, что, если решишь укусить, заставлю тебя горько жалеть об этом. – Брюнет читает мои мысли, или просто желание у меня предсказуемое. Стоять на коленях на холодном асфальте не первой чистоты, то ещё удовольствие. Сам факт давит психологически. Трудно скалиться и спорить в таком месте и в таком положении, поэтому я благоразумно молчу, пытаюсь придумать, как обмануть его и сбежать. – Смотрю на тебя в таком виде и думаю, что с закрытым ртом ты мне нравишься даже больше.
Брюнет кладёт руку мне на голову, заставляет смотреть на него снизу вверх. Его ладонь скользит по макушке, касается щеки и обхватывает подбородок. Большой палец накрывает губы и очерчивает их контур. В эту минуту я забываю, как дышать.
Меня цепляют его печальные голубые глаза. Радужка цвета море обволакивает.
– Ненавижу избалованных сучек богатых родителей. Думаете, что весь мир у Ваших ног. Строите из себя королев, а на самом деле ничего не стоите. Просто красивые мордашки, ничего более. Поставишь Вас на колени, смотришь… и думаешь, что продажные шлюхи с зафиксированной таксой почище Вас будут…
От такого сравнения багровею. Слюна во рту превращается в яд, способным отравить его насмерть.
– Да что ты знаешь обо мне? – Спрашиваю его хрипло, сжимая руки в кулаки. Палец Брюнета давит, оставляя солоноватый вкус на языке. – Сам-то, чем лучше, алкаш? Притащил меня сюда и хочешь изнасиловать!
– А на что ты рассчитывала, когда соблазняла меня? На цветы и признания в любви?
Если честно – да. Но об этом я ему не говорю, потому что он снова будет смеяться надо мной.
Клянусь, я сотру улыбку с его лица, поставлю на колени и заставлю просить прощения.
Железная дверь чёрного входа оглушительно распахивается и показывается Равиль. Да неужели! Лучше поздно, чем никогда. Попрошу папу уволить его, потому что Равиль явно не справляется со своими обязанностями.
– Равиль! – радостно вскрикиваю, когда охранник бежит на моего обидчика с пистолетом, но брюнет даже бровью не ведёт. Смотрит на телохранителя устало, перехватывает пистолет одним лёгким движением и без раздумий стреляет в плечо. Равиль дёргается и падает на асфальт.
Запах пороха ударяет в ноздри.
Всё происходит за считанные секунды. Вздрагиваю, прижимаюсь к кирпичной стене и смотрю с ужасом на растекающуюся лужицу крови под Равилем. Я не робкого десятка, но смотреть на умирающего человека хладнокровно невозможно.
Брюнет кладёт пистолет ему на грудь и возвращается ко мне.
– Жаль, настроение уже не то. Охранник сорвал желание пробовать твой резиновый рот.
– Он не резиновый. – Отвечаю машинально, пребывая в некотором шоке, желая защитить свою честь. – У меня всё натуральное.
Брюнет садится на корточки передо мной. Он очень высокий. Как папа. И силы ему не занимать. Как и ловкости.
Да кто же ты такой?
Смотрю на него снова, пытаясь вобрать каждую деталь и разгадать загадочного Брюнета.
– Мой совет, Принцесса, завязывай со всей этой хуйней. Увижу ещё раз тебя, натяну так, что долго ходить не сможешь. И ни один твой телохранитель не спасёт. – Брюнет поднимается и идёт к двери. Безнаказанно. Уже заходя в бар, он бросает через плечо: И ещё один совет, побрейся. Взрослые девочки эпилируются там.
+++
Всем привет. Главы пока будут сумбурные и горячие. Позднее будет больше сюжета и знакомства с героями.
Глава. Стыд.
– Я раньше тебя тут не видела. – Язык немного заплетается после выпитой водки, ноги подрагивают, и я заваливаюсь. Приходится схватиться за перила балкона, чтобы не упасть. Брюнет, чувствуя, что меня кренит, становится рядом, подпирая меня и не давая упасть.
Крепкое мужское плечо не даёт мне упасть ногами к верху. Кто-то скажет, что это очень галантный поступок, а я вот скажу, что мужчина придвинулся лишь для того, чтобы рассмотреть, что скрывается в вырезе моего платья.
Стоит нашим телам соприкоснуться, как я вздрагиваю от удара тока. Меня пробирает до основания, до места, где кажется теплится душа. Соски молниеносно превращаются в два маленьких камушка. Я даже опускаю глаза, чтобы проверить, не продрали ли они шёлк.
Слава Богу, всё в порядке, они просто немного топорщатся. Или не немного?
За метаморфозами в моём теле внимательно наблюдает и брюнет. Нагло заглядывает в вырез платья, наслаждаясь холмиками и привставшими сосками.
Вижу ложбинку между грудей в отражении глаз цвета моря.
Толпа людей оттеснили меня от Рамолы, подруга затерялась и теперь я осталась один на один с этим неизведанным хищником, что окутал меня своим парфюмом. Но если честно я не замечала никого, даже музыку не различала, бар сузился до одного единственного человека.
– А ты часто бываешь тут? – За невинным вопросом скрывается оскорбление. Мужчина считает, что я на постоянной основе в баре соблазняю мужчин. Это вызывает во мне приступ гнева и желание поставить его на место.
– Конечно. Я дочь Хегазу. – Хочу, чтобы он понимал с кем говорит и относился ко мне уважительнее. Все знают, что неприступнее меня только китайская стена в Пекине. – Посещаю все знаменательные события.
– Это должно мне о чём-то сказать? – Он начинает откровенно издеваться надо мной. Ну ничего, я поставлю его на место.
Поворачиваюсь к мужчине боком, смотрю глаза в глаза, облизываю намеренно медленно губы, заставляя его отвлечься на мой острый язычок. Слышу, как шумит кровь в его жилах, разгоняя адреналин. Или мне кажется?
Не останавливаюсь.
Кладу руку ему на грудь, хочу проверить, бьётся ли часто его сердце, когда он смотрит на меня. Бьётся даже быстрее, чем я могла представить. Ощущение, что оно колотится в моей руке.
Брюнет вздрагивает, а я победоносно улыбаюсь. Стучит так, что ребра могут сломаться. А с виду мужчина холоден как айсберг в океане. Хорошая выдержка. Умеет держать лицо и не показывает эмоции.
– Ты так и не представился. Не сказал своего имени и откуда ты. – Спрашиваю его, не разрывая контакта. Кажется, между нами образуется невидимая связь. Мне жутко хочется понять, что он за человек, как зовут и откуда приехал.
Человек – загадка. А я очень люблю ребусы.
– Нам не стоит знакомиться. Так будет лучше для тебя. – Брюнет грубо убирает мою руку. Что-то изменилось как по щелчку пальцев. Я чувствовала, как его тянет ко мне, видела интерес, но он специально всё обрывал. Мужчина ставит не допитый стакан водки на стол и многозначительно добавляет: Найди другую цель для охоты, Николетта. Кого-нибудь попроще.
– Самонадеянность сексиста. – Его комментарий вызывает у меня искренний смех. Тоже мне, велика добыча, золото. – Или неуверенного в себе мужлана, считающего, что весь мир крутится вокруг него.
– Весь мир может и не крутится, а вот твой зад однозначно. – Мужчина останавливается, прячет руки в карманах брюк и заценивает зад, который якобы вокруг него крутится. Что не правда, потому что я пока трогала лишь его накаченную грудь, попкой не обтиралась и даже не собиралась. Если бы я потёрлась о него интимными местами, он точно не остался бы равнодушным.
Я не собиралась переходить черту. Поиграю с ним немного и пойду танцевать.
– La bellezza ha una verità tutta sua. (У красоты своя правда.) – Развожу руками и слегка пожимаю плечами, после чего делаю оборот вокруг своей оси, демонстрируя ему рельефную спинку и упругую попу.
У Брюнета от такого зрелища немного подёргивается кадык. Парень начинает заметно нервничать. Айсберг начинает давать трещины.
– Bellezza senza bontà è come casa senza uscio, nave senza vento, fonte senz’acqua. (Красота без доброты подобна дому без двери, кораблю без ветра, источнику без воды.) – Брюнет удивляет меня знанием итальянского фольклора. Значит, образован. Ещё и интеллигент. Нет, я обазана разгадать его.
– Dare a Cesare quel che è di Cesare, dare a Dio quel che è di Dio. (Цезарю цезарево, Богу божье.) – Не уступаю. Облокачиваюсь о перила. Глаза мужчины скользят по голым коленкам, замирают на ступнях в босоножках на каблучке, изучают пальцы на ногах. Брюнет ничего не упускает, он очень внимателен, напоминает мне аппарат МРТ, всё вбирает и записывает на свой жёсткий диск.
– Самонадеянность малолетней дурочки. – Усмехается мужчина, парадируя меня. – Или неуверенной в себе девочки, с которой мутят мальчики только из-за должности папочки.
Пробелы в моей памяти постепенно заполняются всплывающими воспоминаниями.
Кривлюсь испытывая дикий приступ стыда. Неужели это всё произошло со мной?
– Сильно испугалась? – мама гладила меня по голове, стараясь успокоить. Она в этом вопросе реагировала мягче отца, больше боялась за моё психологическое состояние, чем за сам факт. Конечно, скрыть то, что случилось в баре было невозможно. Ситуация вышла из-под контроля. Мне пришлось выбраться в подранном виде со двора в бар, найти помощь и вызвать скорую Равилю. – Ника, хорошо, что в этот раз всё обошлось. Когда ты уже перестанешь искать приключения?
Мама всегда говорила, что имя Николетта означает – ищущая на жопу приключений.
Папа был с ней согласен. Они всегда были единого мнения, аж противно от их идиллии. Наверное, таких пар как они больше нет, помешанные друг на друге люди. Птички неразлучники.
– Нет. – Лгу ей. На самом деле я не могла спать без снотворного, мне мерещился брюнет в расстёгнутой чёрной рубашке. Он зажимал меня, тискал, заставлял стонать и унизительно просить взять его. – Я в полном порядке.
О нет, в порядке я точно не была.
Закрываю глаза. Больше всего на свете я хотела снова встретить иностранца и вонзить ему между ног нож. Чтобы он больше никогда и ни с кем не смог трахаться. Хотелось бы, чтобы его до конца его жизни преследовала боль, напоминающая о моём существовании.
Мерзкий ублюдок, я как будто помешалась на нём, думала постоянно о нашей встрече, прокручивала в голове каждую деталь, каждое слово и прикосновение.
Пронзительные голубые глаза цвета моря преследовали меня повсюду.
Сердце заходится в груди, начинает жечь в грудной клетке. Не могу успокоиться.
Откидываюсь на подушках, пытаясь прийти в норму, стараясь дышать как учили на йоге.
Слышно, как за дверью ругается отец, разговаривая по телефону. Сказать, что он зол, ничего не сказать. По странному стечению обстоятельств в баре не работали все камеры. Отец не мог узнать лицо нападавшего. Это смутило и меня. Кто-то намеренно стёр видеозапись с камер, такое не каждому было под силу. Мужчина был не из простых, когда он стрелял в Равиля даже не дрогнул, не испугался. Значит, делал это не в первый раз. Стрелял и до этого. Он убийца?
Я слышала, как отец говорил с кем-то по телефону, папа сказал собеседнику, что если бы брюнет хотел, то убил бы Равиля, а он стрелял исключительно ради обороны, тщательно выбирая точку поражения. Пуля не задела ничего важного, только ранила. Брюнет был отменным стрелком. Ещё одна загадка.
– Николетта! – В комнату заходит рассерженный отец. Папа редко на меня злился, обычно мама брала на себя все неприятные беседы, но в этот раз мой поступок доконал и его. Он был вне себя, истончал тяжёлую злость всем своим видом. Папа прошёл ко мне, он, как всегда был весь в чёрном. – Эта была последняя капля моего терпения. Мама была права, я разбаловал тебя.
Папа садится на кровать, накрывает рукой мою лодыжку, сдавливает её, оставляя синяки. Это пустяки, лучше пусть сделает больно физически, но не говорит, что я его разочаровала. Этого я не выдержу. Его взгляд цепляется за синяк на скуле и отпечаток зубов, что оставил брюнет. Чёрнющие глаза начинают метать молнии. Могу поклясться, что, если бы Брюнет попался ему на глаза, он открутил бы ему голову голыми руками.
Проходимец умудрился оставить несколько засосов на шее. Он будто специально помечал меня. Ему нравилось делать из моего тела карту прикосновений.
– Ничего подобного не произошло бы, если бы ты не убегала от Равиля и не пыталась целенаправленно впутаться во что-то нехорошее. – Обычно таким тоном он разговаривал с Ибрагимом, но сегодня недовольство обрушилось на меня. – Больше ты не выйдешь из дома одна, если решишь сбежать или показать свой характер, я повешу на тебя маячок с записью звука. Найму специального человека, который будет следить за каждым твоим шагом круглосуточно.
Он не шутит, мама говорила всегда, что у отца плохое чувство юмора. Я с ней была согласна. И с наказанием сейчас я была абсолютна согласна. Я перешла черту.
Строить из себя невинную овечку я не собиралась, сделано то, что сделано.
– Ничего плохого же не случилось. Всё было под контролем. – Сама себе не верю. Невинная игра в соблазнение чуть не стоила мне невинности. – Такого больше не повторится, обещаю.
– Да неужели? – Папа вскидывает густые брови. – Ты вся в засосах, твоё платье было разодрано, а про отсутствие белья на тебе я вообще молчу! Ты считаешь, что ничего плохого не случилось? Тебе это мало? Хотелось бы, чтобы он засунул в тебя член, лишил невинности и подарил сувенир – ребёнка?
Обычно мы на такие темы не разговаривали, за эту сторону воспитания отвечала мама. Мне становится неудобно, краснею и теряюсь. Если бы он узнал, что вместо члена во мне побывали пальцы, он бы точно придушил меня и похоронил в саду за особняком, чтобы не растягивать позор. Даже на плиту не стал бы тратиться.
– Мне уже двадцать два… и… – Когда отца всего передёргивает, я замолкаю. Не решаюсь продолжить мысль о том, что я сама способна нести ответственность за свои поступки. Отец сейчас не в настроении слушать мои оправдания.
Больше всего на свете я боялась разочаровать своих родителей, что взяли меня под своё крыло, любили и оберегали всю мою жизнь. Папа никогда не наказывал меня, не кричал и не смотрел так зло, с таким осуждением. Чувство вины перед ним сдирало с меня кожу заживо.
Глаза увлажнились сами собой.
Обещаю, Брюнетик, я найду тебя и заставлю расплатиться за подаренное унижение.
– Николетта, свет очей моих, я не против, чтобы у тебя был парень – достойный молодой человек. Мне неважно сколько у него будет денег, главное, чтобы человек хороший. Но я категорически против, чтобы мою дочь лапали в туалете клуба. Если с тебя так легко снять трусы, я повешу цепь поверх них, а ключ оставлю себе. – Сглатываю ком. По телу пробегает судорожное волнение. За свои двадцать два года я творила многое, но никогда не подпускала никого к себе, не позволяла опорочить честь. Одна моя ошибка подкосила веру отца в меня. И это самое отвратительное.
– Прости. – выдавливаю из себя, чувствуя себя дурочкой. Конечно, папа прав. Такое поведение не достойно дочери Зейда Хегазу, я не могу себя вести так легкомысленно.
Сжимаю кулаки непроизвольно, мне очень хочется отомстить за пережитое унижение. Смыть кровью позор.
Папа сжимает ногу чуть сильнее.
– Тебе не стоит просить у меня прощения, молодость дана для ошибок, но есть такие ошибки, Ника, которые нельзя будет исправить или отмотать назад. Будь благоразумнее не ради меня, а ради себя. Я никогда не ограничивал твою свободу, но может быть в этом и была моя ошибка. – Слова отца полоснули по сознанию, он говорил так, словно разочаровался во мне. Или я не слышала его слов?
Отец поднялся, поцеловал меня в макушку. Он немного смягчился.
– Съездите на море с мамой, отдохните. Тебе нужно выбросить эту историю из головы. – Последнее уже адресовано маме. – Плюс, пока Вас не будет, я улажу тут всё.
Конечно, папе придётся закрыть рты тем, кто слишком много говорил.
Мама не любила Сардинию, поэтому мы предпочитали ездить на Сицилию. У нас там был маленький домик, мне очень нравилось проводить там время, поэтому я с удовольствием согласилась. Хотела отвлечься и забыться.
Он уходит, бросает меня, что глубоко задевает и ранит. Меня впервые отвергают как женщину, грубо отталкивают. Было бы не так неприятно, если бы Брюнет был бы не первым мужчиной, кто понравился мне так сильно – до дрожи в ногах.
Я привыкла получать желаемое.
Так получилось, что родные родители оставили меня в детском доме небольшого городка, где слабые дети не выживали. Прямо как в дикой природе. Естественный отбор. Мне постоянно доставалась за всё, чтобы я не делала и как бы ни старалась понравиться, мне всё равно прилетало: меня били, оскорбляли, издевались.
Так было, пока я не увидела в детском доме невероятно красивого мужчину, не похожего ни на кого в нашем городе. Смуглый брюнет напоминал колоритного актёра и производил впечатление, я не удержалась и подошла к нему. У меня сразу же промелькнула мысль «Вот бы мне такого папу! Он бы никогда не дал меня в обиду.»
Это была первая настоящая мечта в моей жизни. Позднее я постоянно представляла его как моего отца, фантазировала как мужчина заберёт меня и увезёт к себе. Мечтая, я и подумать не могла, что когда-нибудь мои мечты сбудутся.
Этим мужчиной оказался Зейд Хегазу, он стал моим отцом – самым лучшим на этой Земле, а его жена Ната – самой доброй и внимательной мамой. Они сделали всё, чтобы показать мне, что я достойна любви и могу обладать всем, чего захочу. И я взрастила в себе привычку получать желаемое.
И сейчас я хотела этого мужчину, желала увидеть его влюблённым в меня. В голове нарисовалась картина – я и он. Мы были бы очень красивой парой.
Пару секунд я стою, пытаясь переварить происходящее, потом допиваю за ним водку и иду следом. Так просто я это не оставлю, заставлю Брюнета волочиться за мной.
Брюнет скрывается в мужском туалете, я захожу вслед за ним.
Он оборачивается и смотрит на меня устало. С таким безразличием, что я отшатываюсь, для него я назойливая муха, что увязалась против его воли. Ужасный удар по моему изнеженному самомнению. Нет. Я знаю, что нравлюсь ему. Его сердце говорило намного больше, чем губы.
– Не делай вид, что я тебе не нравлюсь. – Говорю ему совсем пьяным голосом. Водка отключила мой мозг. Пусть признает, что я ему нравлюсь, и я уйду. – Что не хочешь меня…
Подхожу к нему, кладу руку на холм в штанах и в очередной раз за день вздрагиваю. Мужчина определенно возбужден, его физиология говорит сама за него.
Брюнет накрывает мою руку, заставляет сильнее сжать ладонью его член. Мои глаза округляются. Никогда прежде я не касалась так никого, не могу поверить, что мою ладонь от мужского члена отделяет лишь ткань брюк.
В туалете становится жарко. Дыхание становится смазанным.
– Я смотрю ты отбитая на всю голову. – Замечает мужчина, делая мне своеобразный комплимент, от которого я начинаю довольно ухмыляться. – Никакого инстинкта самосохранения.
Прежде чем я понимаю его предупреждение, он подхватывает меня под попу и усаживает на раковину. Наши лица становятся на одном уровне. Мужчина очень высокий, я на каблуках еле достаю ему головой до груди.
Красивый. Не видела никого красивее его.
– Если так просишь… – Шепчет он, хватая меня грубо за волосы и притягивая к себе. Мужчина впивается в мои губы, терзает их хищно, оставляя метки зубами. Перед глазами начинает двоиться. Брюнет не пытается сделать мне приятно, подарить романтическое мгновение от поцелуя, он просто берёт меня и метит. Как самец самку, с которой собирается спариваться.
Губы начинают ныть от напряжения. Их сводит судорогой от мужского напора. Тело становится ватным и гиперчувствительным.
– Не так… – отталкиваю мужчину рукой, он не понимающе смотрит меня. Я тянусь к его губам и сама касаюсь, целую сама впервые. Засасываю его нижнюю губу, вбираю в себя. Потом проникаю языком в его рот, млею от вкуса мяты.
Получается очень чувственно, до дрожи в коленях.
Мужчина напрягается ещё больше, его дыхание учащается вместе с давлением его рук на моё тело. Мне нравится ощущать на себе тяжесть Брюнета, она согревает изнутри, дарит приятное умиротворение.
Мужчина разрывает контакт, отстраняется и обжигает леденящим кровь в венах холодом. Смотрит странно, осуждающе. В очередной раз припечатывая меня к земле своим взглядом.
– У тебя был кто уже? – Спрашивает он, цепляя пальцами хрупкий подбородок. Ищет ответ в глубине глаз. – Я девственности папиных дочурок не лишаю.
Его слова должны были послужить стоп-краном, но они лишь разожгли во мне едкое и зудящее чувство неполноценности. Рядом с Брюнетом я чувствовала себя маленькой и глупой девочкой, что жутко не нравилось мне. Это подпалило фитиль в заднице, толкая меня на абсурдные действия, направленные что-то доказать брюнету.
– С чего ты так решил? – Вкладываю всю дерзость на какую способна в вопрос.
– Целуешься как девственница.
– Ну, как говорится, не попробуешь, не узнаешь. – Пробегаю пальцами по его шее и касаюсь груди. Стальные, раскаленные мышцы обжигают холодную кожу на подушечках пальцев.
Какой же он твёрдый и горячий, хочется расстегнуть пуговицы на его рубашке и оценить, что скрывает одежда. Уверена, что там есть на что любоваться.
Пытаюсь соскользнуть с раковины, но Брюнет не даёт, раздвигает мои ноги шире, задирая платья и полностью оголяя ноги. Он хватается пальцами за бёдра с таким энтузиазмом, что завтра у меня точно будут синяки на теле.
– Я дал тебе несколько шансов сбежать, ты не захотела. Поэтому пеняй на себя, Николетта.
– Рамола. – Хватаю подругу за руку и тащу быстрее в свою комнату. У меня голова кружится от сжирающего стыда. Я практически сама уговорила незнакомца трахнуть меня, а когда протрезвела сбежала от него. – Как ты могла допустить такое?
Подруга недовольно цокнула языком, явно не соглашаясь с тем, что могла что-то сделать, чтобы остановить мой напор. Я и не виню её, говорю это для красноречия.
– Я в шоке, Ника! – Только и выдаёт, когда я закрываю дверь за нами и падаю на кровать, зарываюсь лицом в одеяло. – У тебя основательно протекла крыша на этого красавчика. Ты его как увидела, как с ума сошла. Влюбилась с первого взгляда?
Рамола не видела и не знала всех деталей нашего с ним общения. Подруга думала, что мы с Брюнетом уединились, натворили дел и теперь родители злились на мою легкомысленность.
Я рассказываю ей в подробностях всё, что произошло вчера. Мы всегда были близки с Рамолой и я не видела смысла лгать подруге. Стыдно было признаваться в том, что меня впервые так торкнуло от парня. Если бы не алкоголь я вела бы себя благоразумнее, но водка сделала из меня глупую девчонку.
– Ну ничего себе. – Подруга поджала ноги, переваривая услышанное. – Не знаю, кто этот красавчик, но он весьма крут! Он просто в логове твоего отца не оставил никаких следов и исчез, как будто его не было. Я вчера, когда Вы пропали, покрутилась рядом с его другом, послушала что он говорит и как. Они точно иностранцы, потому что говорили на английском, расплатились наличкой. Его друга не интересовали девочки, как Вы с брюнетом пропали, он постоянно посматривал на часы и беспокоился, что вас долго не было.
Это мало что говорило о незнакомце.
– И что ты теперь будешь делать? – Спрашивает меня Рамола.
– Поеду с мамой на море. Солнце выжигает дурные мысли, знаешь ли. Позагораю, поплаваю. А когда папа найдёт его, выцарапаю собственными руками глаза, чтобы он ослеп.
– Слушай, ну, он не так эгоистичен и ужасен, каким ты пытаешься его выставить. – Выгибаю вопросительно брови. Рамола серьёзна? Он мной хорошенько отшлифовал кирпичную стену! Подруга в ответ хмыкает. – Он дважды помог тебе кончить. Конченный извращенец больше беспокоился бы о своей разрядке.
– Ах, ну тогда он чёртов Робин Гуд, раздающий женщинам оргазмы. – Последнее я говорю слишком громко, закрываю рот руками и строю гримасу. Не хотелось бы, чтобы меня услышали родители или Ибрагим.
Рамола взяла с полки альбом с нашими фотографиями, открыла его и стала листать, рассматривая его содержимое. Мы дружили со школы, всегда были вместе, поэтому знали многое друг о друге и хранили тайны уже много лет.
– Ты так и не сказала как ты. – Неожиданно выдаёт она, отрываясь от альбома. Рамола поднимает голову, и мы встречаемся глазами. Подруга недавно рассталась со своим парнем, первым парнем, с которым была самая настоящая любовь и искры летели в разные стороны. Поэтому теперь считалось, что она всё знает про отношения. – Он вроде как тебе понравился, а оказался гадом.
Закусываю внутреннюю сторону щеки.
У меня не было отношений ещё ни с кем. Не нашёлся тот, кто понравился бы.
– Я думала над этим. Может, мне могут нравиться только гады? – Кутаюсь в одеяло, мне трудно говорить на такие темы. – Но после того, что произошло, я хочу лишь отмыть своё имя от позора, а его вывалять в крови.
Кровожадность у меня точно от отца.
Рамола ложится рядом со мной, поворачивая альбом ко мне. Подруга показывает мне на фотографию Альфи – нашего друга детства. Я Альфи нравилась ещё с тех времён как мы ходили в колготках в начальной школе. Он всегда был рядом, в любви не признавался, но все его действия кричали о чувствах парня ко мне.
Альфи был кудрявым красавчиком и нравился многим девушкам в нашем окружении, но не мне. Для меня он всегда был СЛИШКОМ сладеньким, СЛИШКОМ добрым, во всем СЛИШКОМ. Не мой типаж.
Год назад обхаживания Альфи стали совсем уж недвусмысленными и мне пришлось прервать нашу дружбу. Я скучала по нему как по другу, но решение было правильным. Болезненные привязанности лучше рубить на корню пока никто не пострадал.
– И причём тут Альфи? – Не понимаю, почему Рамола вспомнила про него именно сейчас.
– Я видела его недавно в центре. Он возмужал за этот год, стал выше и шире в плечах. Ходячий секс, честное слово. – Рамола переходит на заговорческий тон. – Может, тебе стоит попробовать замутить с Альфи? Он всё ещё ждёт тебя.
– Ты себя слышишь? – Качаю активно головой. Представить себя рядом с Альфи я не могла. Нет. Даже, если он станет последний мужчиной на земле! – Я не люблю его и ничего не чувствую. Зачем дарить ему ложные надежды?
– С чего ты решила, что ложные? Вы всегда хорошо друг друга понимали. Ты начинала говорить, а Альфи заканчивал за тебя. И наоборот. Все наши уверены, что между Вами любовь. Мне кажется, ты из-за упрямства избегаешь отношений. Ищешь каких-то приключений. И вот вчера нашла. Попробуй. А вдруг получится?
Я посмотрела на Рамолу с таким осуждением, что она цокнула языком и убрала альбом.
Что за бред, пробовать отношения ради отношений.
– Нет, я хочу любовь. Искры. Пожар. Как у моих родителей. – Говорю подруге мечтательно. – Мама приехала в Рим, она всегда мечтала побывать в Италии, и так и осталась тут из-за отца, он не отпустил её домой. У них любовь вспыхнула с первого взгляда. Папа говорит, что мама его так зацепила, что он силой привязал её к себе… – Смеюсь. Папа был ещё тот деспот, но вряд ли он был способен причинить маме боль. Поэтому я верила в то, что все папины слова про «привязать», «заставил силой» – образы речи. – И я хочу, чтобы рядом со мной был такой же мужчина. Сильный и влюблённый по уши.
– Ну ну. – Рамола была практичная, в отличие от меня. Подруга искала спокойную романтику и стабильность. – Тогда Красавчик из бара – идеальный кандидат тебе в мужья.
Вздрагиваю и крещусь. Не дай Бог такого мужа.
Глава. Инцидент №2.
У меня язык прилип к нёбу, потому что на яхте напротив в чёрных шортах стоял мой личный кошмар последних дней. Ничего не боялся и выглядел лучше, чем в нашу первую встречу.
От шока у меня рот приоткрылся. Глазам своим поверить не могла. Чтобы убедиться в его реальности я ущипнула сама себя. Нет, не галлюцинация. Вполне реальный. Из крови и весьма привлекательной плоти Брюнет. Во всей своей красе. В чёрных плавках, подчёркивающих идеальный пресс.
В баре я не ошиблась, я редко ошибалась в таких вещах, Брюнет был Красавчиком с большой буквы. Идеальный торс. Рельефный. С него можно картины рисовать или статуи лепить.
Сукин сын. Лучше бы у него было волосатое пузо, было бы легче в него нож втыкать.
Брюнет не замечал меня, мужчина насыпал лёд в стакан с водкой с отстраненным видом. Пока я стояла в метре от него на соседней яхте, рассматривая все достоинства его фигуры, он со скучающим видом продолжал потягивать водочку из стакана.
Я просто не могла поверить. Я изводилась ночами, чувствовала себя шлюхой, что подвела родителей, прокручивала в голове раз за разом каждую минуту, а у него в жизни ничего не изменилось. Брюнет выпрямился, мазнул по мне глазами и… барабанная дробь… не узнал. Просто пошёл на нос яхты, где гремела вечеринка и танцевали девочки в миниатюрных купальниках.
Я задохнулась от злости. Хоть что-то стабильно в этом мире. Незнакомец продолжал убивать себя алкоголем. Жаль, что не сдох от цирроза до нашей встречи.
Он же не мог не узнать меня? Да? Нельзя забыть ту, в кого ты засовал свой указательный палец.
Или мог?
Волосы на затылке зашевелись змеями. Я, кажется, начала понимать Медузу Горгону.
– Франк. – Позвала я капитана осипшим голосом. Ибрагим рыбачил на носу яхты, а мама готовилась к обеду. Она очень любила готовить и несмотря на наличие денег и прислуги всегда кормила нас сама. – Чья это яхта?
Франк было под шестьдесят, он уже много лет работал на моего отца и был практически членом нашей семьи. К нему все относились с теплотой, а мужчина был предан нашей семье в свою очередь.
– Не местная. Приплыла из Монако, кажется. – Ответил мужчина и перекрестился. Франк был немногословным американцем, но сейчас даже он не удержался. – Они там устраивают садом и Гоморру. На двое парней, кажется, сотня баб. Я не буду утомлять Вас грязными подробностями. Лучше держитесь от яхты подальше.
Последнее уточнение было лишним, оно неприятно полоснуло по сознанию. Я зализываю раны и не могу поднять голову, чтобы посмотреть родителям в глаза, а Брюнет, как ни в чём ни бывало, развлекается с сотней баб. Какая прелесть.
– Нисколько не сомневаюсь в последнем. Скажи маме, что я на соседней яхте, что там тот придурок из бара, она сама всё поймёт! – Я на ходу меняю сланцы на босоножки на танкетке и иду туда, игнорируя позеленение Франка. Он явно не ожидал такой острой реакции.
Сама не понимаю, зачем переобулась. Хотелось стать выше и не дышать Брюнету в пупок. Пока папины люди будут собираться, я поймаю его собственными руками, прижму к стене и оскальпирую. Не знаю, что скажу и что буду делать, меня просто тянет неведомой силой. Что-то заставляет меня действовать.
