Текст книги "Тиран, я требую развод! (СИ)"

Автор книги: Элайра Вэлморн

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 18 страниц)

Глава 20

Чем дальше мы продвигались на север, тем сильнее менялся мир вокруг нас. Пышные зеленые леса и плодородные равнины центрального королевства сменились сначала редкими, чахлыми перелесками, а затем и вовсе уступили место унылым, болотистым пустошам. Небо, казалось, опустилось ниже и налилось тяжелым, свинцовым цветом. Воздух стал разреженным и холодным, он пах сырой землей, гнилью и чем-то еще, неуловимо-тревожным. Солдаты, поначалу бодрые и полные задора, притихли. Их шутки и песни смолкли. Они шли молча, с тревогой оглядываясь по сторонам, словно сама земля здесь была враждебной.

Наконец, на горизонте показались они. Драконьи Пики.

Даже с расстояния в несколько дней пути они выглядели устрашающе. Это была не просто горная гряда. Это была стена. Стена из черных, острых, как клыки, скал, которые, казалось, протыкали само небо. Над ними висели тяжелые, иссиня-черные тучи, из которых то и дело вырывались беззвучные сполохи молний. Казалось, что над этими горами никогда не бывает солнца.

По мере нашего приближения гнетущее ощущение лишь усиливалось. Земля под ногами стала твердой, каменистой. Трава исчезла, уступив место серому мху и каким-то уродливым, колючим кустарникам. Воздух наполнился новым запахом. Резким, едким запахом серы. Словно мы приближались к вратам преисподней.

Армия остановилась у подножия гор, в широкой, выжженной долине. Место для лагеря было выбрано идеально с точки зрения стратегии – открытое пространство, которое трудно атаковать незаметно. Но с точки зрения морального духа это было ужасное место. Черные, безжизненные скалы нависали над нами, давили, создавая ощущение ловушки. Ветер, гулявший по долине, выл в ущельях, и этот вой был похож на плач тысяч замученных душ.

Лагерь разбили быстро, в деловитой, напряженной тишине. Палатки, костры, сторожевые посты. Все было как обычно, но в воздухе висело нечто новое. Страх. Настоящий, липкий страх. Солдаты смотрели на черные пики с суеверным ужасом. Они рассказывали друг другу страшные сказки о драконах, о том, как они сжигают людей заживо, как утаскивают в свои пещеры скот и детей.

Я сидела верхом на Угле у своей палатки и тоже смотрела на горы. И я чувствовала не страх. А странное, почти мистическое притяжение. Эти горы были ключом. Я знала это. Ключом к его тайне. К его проклятию.

И тут кое что произошло.

Сначала это был просто крик. Пронзительный, леденящий душу, не похожий ни на один звук, который я когда-либо слышала. Он сорвался с одной из самых высоких вершин и эхом прокатился по долине, заставив замолчать даже ветер. Все в лагере замерли, подняв головы.

А потом из-за черного пика появилась тень. Огромная, крылатая тень, которая на мгновение заслонила собой и без того тусклое солнце. Он летел. Не парил грациозно, как орел. Он летел тяжело, рывками, словно каждое движение крыльев причиняло ему боль. Он сделал несколько кругов над долиной, и мы смогли его разглядеть.

Это был дракон. Но он не был похож на тех величественных, мудрых созданий из легенд. Он был… неправильным. Его чешуя, которая должна была сиять медью или бронзой, была тусклой, покрытой какими-то бурыми, струпьевидными пятнами. Одно крыло было словно порвано, и он заметно припадал на него. Он летел и кричал, и в этом крике была не угроза, а боль. Отчаянная, безысходная боль.

Он пролетел над нашим лагерем, и я почувствовала волну жара. Дракон не дышал огнем. Он просто… излучал его. Словно внутри у него бушевал пожар, который вырывался наружу. А потом он так же резко, как и появился, скрылся за скалами.

В лагере началась паника. Солдаты кричали, хватались за оружие. Генералы пытались навести порядок. Я же сидела неподвижно, и мое сердце сжималось от жалости. Я была права. Он был болен. Тяжело, смертельно болен. И его агрессия была лишь агонией.

Я посмотрела на Эдвина. Он стоял возле своего шатра, глядя вслед дракону. Его лицо было похоже на высеченную из камня маску, но я видела, как побелели костяшки его пальцев, сжимавших эфес меча. Он тоже это видел. Он не мог не видеть.

На следующий день состоялись «переговоры».

Эдвин решил действовать. Но он решил действовать так, как умел. Силой. Он не взял с собой послов или дары. Он взял с собой сотню лучших рыцарей в сияющих доспехах. И сам облачился в черный боевой доспех, на шлеме которого развевался плюмаж из вороньих перьев. Он был похож на ангела смерти, идущего вершить правосудие.

Я наблюдала за этой процессией из своей палатки. Мне было запрещено покидать лагерь. Торн и Гарет стояли у входа, как два немых стража. Но я все видела.

Они подошли к узкому ущелью, которое, очевидно, служило входом на территорию драконов. Эдвин выехал вперед. Его голос, усиленный магией, разнесся по скалам.

– Я, Эдвин ромо Алстад, король этих земель, приказываю вам явиться! Вы нарушили древний договор! Вы нападали на моих людей, грабили мои караваны! Вы ответите за свою дерзость! Выходите и преклоните колени перед своим королем, или я силой возьму то, что принадлежит мне по праву!

Это был не призыв к переговорам. Это был ультиматум. Вызов.

Ответом ему был рев. Из ущелья, один за другим, вышли три дракона. Они были в таком же плачевном состоянии, как и тот, которого мы видели вчера. Тусклая, больная чешуя, рваные крылья, налитые кровью глаза. Они окружили отряд рыцарей, и их тела излучали такой жар, что воздух вокруг них, казалось, плавился.

Один из них, самый крупный, очевидно, вожак, сделал шаг вперед. Он открыл пасть, и я увидела не пламя, а какие-то черные, дымящиеся сгустки, которые с шипением падали на землю, прожигая в ней дыры.

Он что-то прорычал на своем, драконьем языке. Я не поняла слов, но интонация была ясна. Это была ярость. И угроза.

Эдвин не отступил. Он вытащил свой меч.

– Вы отвергаете власть своего короля? – прогремел его голос. – Тогда вы познаете его гнев!

И он пришпорил своего коня, устремляясь на вожака. Рыцари, обнажив мечи, последовали за ним.

Это была не битва. Это было безумие. Драконы не дышали огнем. Они просто бились в агонии. Они махали своими огромными хвостами, круша камни, били когтистыми лапами, пытаясь отогнать людей. Рыцари пытались пробиться сквозь этот хаос, их мечи отскакивали от больной, но все еще прочной чешуи.

Я смотрела на это с ужасом и отвращением. Они не сражались с врагом. Они добивали умирающих зверей. И звери в своей агонии были смертельно опасны. Один из драконов взмахнул хвостом, и несколько рыцарей вместе с лошадьми были отброшены, как кегли. Другой просто упал на бок, придавив собой еще двоих.

Эдвин дрался, как одержимый. Он был в самой гуще, его черный меч мелькал, оставляя на чешуе драконов неглубокие царапины. Мужчина был великолепен в своей ярости. И абсолютно слеп. Он не видел их боли. Видел только бунт. Он видел только неповиновение.

Переговоры провалились, не успев начаться. Через десять минут хаоса и бессмысленного кровопролития Эдвин был вынужден отступить, унося с собой раненых. Несколько человек были убиты.

Он вернулся в лагерь мрачнее тучи. Его лицо было черным от ярости и унижения. Мужчина проиграл. Не битву. Он проиграл как король. Его ультиматум был отвергнут. Его сила оказалась бесполезной.

Весь остаток дня лагерь гудел. Герцог де Монфор и другие «ястребы» требовали немедленной, полномасштабной атаки. Они кричали о мести, о чести короны. Они хотели крови.

Эдвин заперся в своем шатре и никого не принимал.

Я знала, что он сейчас примет решение. И я знала, каким оно будет. Под давлением генералов, уязвленный собственным провалом, он отдаст приказ об атаке. И это будет бойня. Для обеих сторон.

Я не могла этого допустить.

Смотрела на черные, зловещие пики, где в муках умирали последние на этой земле драконы. Смотрела на наш лагерь, полный людей, которых завтра отправят на бессмысленную смерть.

И я приняла свое собственное решение.

Эдвин запретил мне вмешиваться. Он приказал мне быть тенью. Но иногда тень – это единственное, что может проникнуть туда, куда не может пробиться свет.

Ночью, когда лагерь уснет, я пойду туда. В горы. Найду не самих драконов. Я найду тех, кто живет рядом с ними. В романе мельком упоминались какие-то люди, служившие драконам. Отшельники. Знахари. Хранители древних знаний. Если кто-то и знает причину их болезни, то только они.

Это было безумием. Нарушением прямого приказа. Риском, который мог стоить мне жизни. Но я больше не могла оставаться в стороне.

Я посмотрела на кинжал, висевший у меня на поясе. «Чтобы ты могла защитить то, что принадлежит мне».

Возможно, пришло время защитить не только себя. Но и его. От его собственной слепоты и гордыни.

Глава 21

Решение, принятое в тишине моей палатки, было похоже на прыжок в ледяную воду. Один короткий миг абсолютной, звенящей решимости – а за ним холод, перехватывающий дыхание, и осознание того, что пути назад нет. Я сказала себе, что пойду в горы. И теперь это простое утверждение превратилось в непреложный факт, в единственно возможный следующий шаг на моей шахматной доске. Провал провалившихся «переговоров» Эдвина, его слепая ярость и униженное самолюбие были порохом. А приказ об атаке, который, я не сомневалась, уже зрел в его голове, должен был стать искрой. Я должна была успеть раньше. Должна была найти другой путь, пока он не залил эту долину кровью – и человеческой, и драконьей.

Ночь опустилась на лагерь, как тяжелое, мокрое одеяло. Ветер, воющий в ущельях, принес с собой мелкий, холодный дождь, который забарабанил по брезенту моей палатки, создавая иллюзию уюта и одновременно усиливая чувство изоляции. Я лежала на своей походной кровати, полностью одетая в свой темный охотничий костюм, и слушала. Слушала, как затихает лагерь. Как смолкают голоса солдат, как гаснут один за другим костры, как тишина, нарушаемая лишь шумом дождя и храпом, окутывает тысячи спящих людей.

Я ждала. Мой план был дерзким до безумия, и его успех зависел от множества мелочей. Главной проблемой были мои «тени». Торн и Гарет. Два немых истукана, которые сменяли друг друга у входа в мою палатку. Они были его глазами, его ушами, продолжением его воли. Обойти их казалось невозможным.

Но я наблюдала за ними. Все эти дни изучала их привычки, их рутину. И заметила, что они меняются ровно в полночь. Смена караула происходила быстро, почти беззвучно. Один уходил, другой приходил. Но в этот самый момент, в те несколько секунд, когда один пост уже покинул, а другой еще не занял, у входа в мою палатку не было никого. Это был мой шанс. Крошечное окно возможностей, в которое я должна была проскользнуть.

Второй проблемой было выбраться из самого лагеря. Он был окружен кольцом часовых. Но я тоже была не лыком шита. В прошлой жизни я зачитывалась книгами о разведчиках и диверсантах. Знала, что у любой, даже самой идеальной системы охраны, есть слабые места. Часовые устают. Их внимание притупляется. Особенно в холодную, дождливую ночь, когда кажется, что ни одна живая душа не высунет носа из укрытия. Я наметила себе маршрут: через заднюю часть лагеря, где располагался обоз. Там было много повозок, мешков, бочек, за которыми можно было спрятаться. И там, у самого края, где начинались россыпи камней, ведущие к горам, был пост, который охранял один-единственный солдат. Я наблюдала за ним несколько вечеров. Он часто отвлекался, поглядывая на огонек соседнего костра, где его товарищи играли в кости.

Я ждала, и мое сердце билось ровно, почти спокойно. Страх ушел, вытесненный холодной, как сталь, решимостью. Достала кинжал, который он мне подарил. Проверила, как он сидит в ножнах. Взяла небольшую кожаную сумку, в которую заранее положила флягу с водой, кусок вяленого мяса, кремень, кресало и несколько чистых тряпиц – мой импровизированный медицинский набор.

Ровно в полночь я услышала тихий шорох у входа. Смена караула. Сейчас.

Метнулась к задней стенке палатки. Нож в моей руке легко, почти беззвучно, вспорол мокрый брезент. Сделала длинный вертикальный разрез, достаточный, чтобы пролезть. И замерла, прислушиваясь. Тишина. Я осторожно выглянула наружу. Темнота, дождь, в нескольких шагах от меня – огромный черный шатер Эдвина, в котором, к счастью, не горел свет.

Выскользнула из палатки, как змея, и тут же присела, сливаясь с тенью. Сердце бешено заколотилось. Первый шаг сделан. Теперь – к обозу.

Я двигалась медленно, от тени к тени, от повозки к повозке. Мокрая земля хлюпала под сапогами, и я боялась, что этот звук разбудит весь лагерь. Я видела силуэты часовых, мерно шагающих на своих постах. Несколько раз мне приходилось замирать на долгие минуты, почти не дыша, когда один из них останавливался и всматривался в темноту. Но дождь был моим союзником. Он скрывал меня, заглушал звуки, заставлял людей плотнее кутаться в плащи и мечтать о тепле.

Наконец, добралась до края лагеря. Впереди, метрах в двадцати, маячила одинокая фигура того самого часового. Он стоял, опершись на копье и понурив голову. Я видела, как он борется со сном.

Подобрала с земли небольшой камень. Прицелилась и бросила его в сторону, подальше от себя. Камень со стуком ударился о скалу. Часовой вздрогнул, выпрямился и с руганью пошел в ту сторону, чтобы проверить, в чем дело.

Это был мой момент. Я бросилась вперед, пересекая открытое пространство, и скрылась за валунами. Слышала, как часовой, ничего не найдя, вернулся на свой пост, бормоча проклятия. Я была свободна.

Но моя свобода была лишь началом нового испытания. Передо мной лежали горы. Черные, зловещие, чужие. Я понятия не имела, куда идти. В романе говорилось лишь о том, что «люди драконов» живут в скрытых поселениях, в стороне от основных ущелий.

Я пошла наугад, выбирая самую неприметную тропку, которая вела вверх. Подъем был тяжелым. Камни были скользкими от дождя, ноги постоянно соскальзывали. Холодный ветер пронизывал до костей. Шла несколько часов, и единственными моими спутниками были вой ветра и стук собственного сердца. Несколько раз падала, сдирая кожу на руках. Но я упрямо поднималась и шла дальше.

Я не знала, что я ищу. Дым костра? Свет в окне? Но понимала, что их поселение должно быть хорошо спрятано.

Рассвет застал меня высоко в горах. Дождь прекратился, но небо было затянуто серой, беспросветной пеленой. Я забралась на небольшой утес, чтобы осмотреться. Передо мной расстилался хаос из черных скал и глубоких ущелий. И ни единого признака человеческого жилья.

Я почувствовала, как отчаяние ледяной рукой сжимает мое сердце. Я заблудилась. Я одна в этих проклятых горах, и скоро в лагере обнаружат мое исчезновение. Эдвин будет в ярости. Он пошлет погоню.

И тут я это увидела. Не дым. Не свет. А что-то другое. Внизу, в небольшой, скрытой от посторонних глаз долине, заметила то что никак не ожидала здесь увидеть. Это было действительно странно. Там были… огороды? Маленькие, убогие клочки обработанной земли, прилепившиеся к склону горы. Кто, в здравом уме, будет заниматься огородничеством в этом проклятом месте? Только те, кому больше некуда идти. Только те, кто живет здесь постоянно.

Я нашла их.

Спуск был еще тяжелее, чем подъем. Но надежда придавала мне сил. Когда я, наконец, добралась до долины, увидела их поселение. Это была не деревня. Это было несколько жалких, вросших в землю хижин, построенных из камня и торфа. Они были так хорошо замаскированы, что с расстояния их было невозможно отличить от обычных скал.

Я вышла на открытое место. И тут же меня заметили.

Из хижин входили люди. Мужчины, женщины, дети. Они были одеты в грубые шкуры и домотканую одежду. Их лица были обветренными, суровыми. И на всех этих лицах было одно и то же выражение – недоверие и враждебность. Мужчины сжимали в руках топоры и копья.

Они окружили меня плотным кольцом. Молча. Я стояла в центре этого кольца, чувствуя себя волком, попавшим в ловушку.

– Кто ты? – спросил один из них. Это был высокий, бородатый мужчина с выцветшими, холодными глазами. Очевидно, их старейшина. – Что ты делаешь на нашей земле?

– Я пришла с миром, – сказала я, стараясь, чтобы мой голос не дрожал. И медленно подняла руки, показывая, что в них нет оружия. – Я пришла поговорить.

– Нам не о чем говорить с чужаками, – отрезал он. – Особенно с теми, кто пришел с армией короля-убийцы. Мы видели вас. Мы знаем, зачем вы здесь. Вы пришли убивать наших хозяев.

– Вы ошибаетесь, – сказала я. – Я не хочу никого убивать. Я хочу помочь.

По толпе пронесся смешок. Презрительный, злой смешок.

– Помочь? – усмехнулся старейшина. – Ты? Чем ты можешь нам помочь? Убирайся отсюда, женщина, пока цела. Возвращайся к своему королю.

– Я не уйду, – сказала я твердо. – Я знаю, что ваши драконы больны. Я видела их. Я хочу понять, что с ними случилось.

Мои слова произвели эффект. Смешки стихли. Они переглянулись. На их лицах появилось удивление.

Именно в этот момент из одной из хижин вышла девочка лет шести. Она была бледной, худенькой, и сильно кашляла. Она сделала несколько шагов и упала на землю, сотрясаясь в приступе кашля. Ее мать бросилась к ней, пытаясь помочь, но девочка не могла вздохнуть.

Толпа ахнула. Все смотрели на плачущую мать и задыхающегося ребенка. Они были напуганы и беспомощны.

И тут снова проснулась Карина. Карина, которая в прошлой жизни проходила курсы первой помощи. Я знала, что это. Похоже на приступ астмы или сильную аллергическую реакцию.

Я, не раздумывая, бросилась к девочке, расталкивая людей.

– Пустите! – крикнула я. – Я могу помочь!

Старейшина попытался преградить мне путь, но я оттолкнула его с такой силой, на которую сама от себя не ожидала. Опустилась на колени рядом с ребенком. Девочка уже начала синеть.

– Положите ее на спину! Расстегните ей одежду! – командовала я, и мой голос был таким властным, что люди инстинктивно подчинялись.

Я знала, что у меня нет лекарств. Но я знала, что иногда может помочь простой массаж определенных точек, который стимулирует дыхательные пути. Это был шанс. Один на миллион.

Начала действовать. Нашла нужные точки на ее груди, на спине, между лопатками. И начала их массировать. Сильно, уверенно. Я говорила с ней, успокаивала ее, хотя она, скорее всего, не понимала моих слов.

Прошла минута. Другая. Ничего не происходило. Девочка хрипела все тише. Ее мать рыдала у меня над ухом. «Пожалуйста, не умирай», – мысленно молила я.

И вдруг… она сделала судорожный, глубокий вдох. А потом еще один. Кашель начал стихать. Синева с ее губ начала сходить. Она открыла глаза и испуганно посмотрела на меня.

Она дышала.

По толпе пронесся вздох облегчения. Мать девочки бросилась ко мне, пытаясь поцеловать мне руки, но я остановила ее.

– Ей нужен покой. И теплый отвар из трав. У вас есть мята или чабрец?

Я поднялась на ноги. Все смотрели на меня по-другому. Враждебность исчезла. На ее месте было удивление, смешанное с уважением. И надеждой.

Я повернулась к старейшине. Он смотрел на меня долгим, изучающим взглядом.

– Ты… лекарь? – спросил он.

– Что-то вроде того, – ответила я. – А теперь, может быть, вы все-таки выслушаете меня?

Я не была лекарем. Я была просто женщиной из другого мира, которая знала немного больше, чем они. Но для них в этот момент я стала кем-то большим. Я стала их единственной надеждой.

Мои «исправительные работы» в этом забытом богами месте только начинались.

Глава 22

Мой неожиданный успех с задыхающейся девочкой стал тем камнем, который сдвинул лавину. Стена недоверия и враждебности, окружавшая меня, не рухнула, но дала глубокую трещину. Меня не прогнали. Вместо этого меня отвели в самую большую хижину, принадлежавшую старейшине – тому самому бородатому мужчине, которого звали Бьорн. Мне дали миску горячей, но безвкусной похлебки из каких-то кореньев и кусок черствого хлеба. Это была не королевская трапеза, но после нескольких дней походной еды она показалась мне пищей богов.

Я сидела у очага, пытаясь согреться, и чувствовала на себе десятки глаз. Люди больше не смотрели на меня с ненавистью. Они смотрели с опасливым любопытством. И с надеждой. Для них, отрезанных от мира, живущих в постоянном страхе за своих умирающих «хозяев», я, чужачка из вражеского лагеря, вдруг стала чем-то вроде мессии.

Я не стала им лгать. Честно сказала, что я не великая целительница. Сказала, что просто знаю некоторые вещи, которым меня научили в моей далекой стране. И я повторила, что пришла сюда не с войной, а с желанием понять. Понять, что происходит с драконами.

Бьорн слушал меня молча, поглаживая свою густую седую бороду. Его лицо было суровым, как скалы вокруг, но в его выцветших глазах я больше не видела враждебности. Я видела горечь и усталость.

– Они умирают, – сказал он наконец, его голос был глухим. – Наши хозяева, наши боги… они угасают. Уже много лет.

Он рассказал мне их историю. Его народ, который они сами называли «Детьми Скал», жил здесь испокон веков. Они не были рабами драконов. Они были их симбиотами. Драконы защищали их от врагов, от диких зверей, от суровой природы. А люди заботились о них. Они чистили их гнезда, помогали выращивать потомство, приносили им еду, когда охота была неудачной. Это был союз, скрепленный веками.

– Раньше они были другими, – продолжал Бьорн, глядя на огонь. – Мудрыми. Спокойными. Их чешуя сияла, как солнце. Их огонь был чистым и жарким. Они говорили с нами. Не словами, а… мыслями. Мы понимали друг друга.

– А что случилось потом? – спросила я тихо.

– Началась хворь. Медленная, незаметная. Сначала они стали… грустными. Их огонь потускнел. Потом на их чешуе появились эти пятна. Как ржавчина. Они стали слабыми, раздражительными. А потом… они перестали говорить с нами. И перестали давать потомство. Уже почти двадцать лет не вылупился ни один дракончик. Они последние. И они умирают в агонии.

Его слова были полны такой боли, что у меня сжалось сердце.

– Агрессия… это началось недавно? – уточнила я.

– Да. Последние несколько лет. Боль сводит их с ума. Они не контролируют себя. Драконы нападают на все, что движется, потому что им кажется, что все вокруг – источник их страданий. Они не хотели войны с вашим королем. Они просто… больше не могут терпеть.

Теперь все вставало на свои места. Это была не агрессия. Это была агония. И Эдвин со своей армией пришел не усмирять бунтовщиков, а добивать умирающих.

– Ваши лекари… вы пытались их лечить?

Бьорн горько усмехнулся.

– У нас нет лекарей. У нас есть только старая Эльра. Она знает травы, она знает заговоры. Она пыталась. Но хворь оказалась сильнее ее мудрости.

– А королевские лекари? – спросила я. – Из столицы?

Лицо Бьорна исказила гримаса презрения.

– Были. Лет десять назад. Когда все только начиналось. Ваш прежний король, отец нынешнего, прислал их. Они приехали, напыщенные, в бархате и шелках. Они посмотрели на наших хозяев с отвращением, как на прокаженных зверей. Они потыкали в них палками, взяли какие-то соскобы, а потом заявили, что это «драконья чума», и она неизлечима. Они сказали, что единственный выход – сжечь их всех, пока зараза не перекинулась на людей.

Я похолодела.

– Они хотели их убить?

– Да. Но мы не позволили. Мы прогнали их. С тех пор мы не доверяем чужакам. Особенно тем, кто носит одежды вашего короля.

Теперь я поняла их враждебность. Они защищали своих друзей от «цивилизованных» убийц.

– Я хочу поговорить с Эльрой, – сказала я. – Я должна ее увидеть.

Бьорн долго смотрел на меня, а потом кивнул.

– Она живет одна, выше по склону. Она ни с кем не говорит. Но, может, с тобой… после того, что ты сделала для моей внучки… может, она и заговорит. Я провожу тебя.

Хижина Эльры была еще меньше и незаметнее остальных. Она была почти пещерой, вросшей в скалу. Дверь мне открыла старуха. Маленькая, высохшая, как осенний лист, с лицом, покрытым такой густой сетью морщин, что казалось, на нем была нарисована карта ее долгой и тяжелой жизни. Но ее глаза… ее глаза были молодыми. Яркими, пронзительными, как у ястреба. Они, казалось, видели меня насквозь.

Женщина молча осмотрела меня с головы до ног, потом перевела взгляд на Бьорна. Он что-то сказал ей на их гортанном наречии. Она снова посмотрела на меня и, не сказав ни слова, кивнула, пропуская внутрь.

Внутри было темно и пахло сушеными травами. Пучки каких-то растений висели повсюду: на стенах, под потолком. В центре горел маленький очаг.

– Садись, чужачка, – сказала она. Ее голос был скрипучим. – Бьорн сказал, ты хочешь знать. Зачем? Чтобы помочь своему королю быстрее убить тех, кто еще жив?

– Нет, – ответила я, садясь на грубую скамью. – Чтобы помочь им выжить.

Она хмыкнула, но в ее глазах я увидела проблеск интереса.

Я провела с ней несколько часов. Я не расспрашивала. Слушала. И она говорила. Женщина была хранительницей знаний своего народа. Она помнила драконов другими. Эльра рассказывала о них не как о зверях, а как о личностях. О мудром старом Игнисе, который знал все легенды мира. О прекрасной Аурелии, чья чешуя сияла, как закатное солнце. О молодом и озорном Феррусе, который любил играть с детьми.

А потом она начала рассказывать о хвори. И ее рассказ был полон таких деталей, которые мог заметить только очень внимательный и любящий наблюдатель.

– Все началось с воды, – сказала она. – Вода в нашей реке, что течет с ледника, всегда была чистой, как слеза. А потом она стала… другой. У нее появился странный, металлический привкус. И она стала оставлять на камнях рыжий, ржавый налет.

Мое сердце пропустило удар. Металлический привкус. Ржавый налет.

– Потом изменилась земля, – продолжала Эльра. – Трава стала расти хуже. Животные, которые пили воду из реки, начали болеть. А потом и наши хозяева. Сначала они стали вялыми. Их огонь ослаб. Потом начала выпадать чешуя, а на ее месте появлялись эти ужасные язвы. Они стали плохо видеть, плохо слышать. И они стали злыми. Боль делает злым любого.

Она замолчала, глядя на меня своими пронзительными глазами.

– Я пробовала все. Давала им отвары из очищающих трав. Я читала над ними древние заговоры. Ничего не помогало. Яд, который отравил нашу землю, оказался сильнее моей магии.

Яд.

Это слово было ключом.

Тяжелые металлы.

Эта мысль, как молния, пронзила мой мозг. Симптомы, которые она описывала… вялость, проблемы с кожей, выпадение «волос» (чешуи), неврологические нарушения (агрессия, потеря «речи»), бесплодие… Все это было классической картиной отравления тяжелыми металлами. Свинцом. Ртутью. Мышьяком. Я видела об этом документальные фильмы в своей прошлой жизни. О промышленных катастрофах, об отравленных реках, о вымирающих животных.

Но откуда здесь, в этом диком, нетронутом мире, могло взяться промышленное загрязнение?

И тут я вспомнила. Финансовые отчеты. Строительство. Шахты.

В отчетах, которые я изучала, постоянно мелькали огромные суммы, выделяемые на «разработку новых серебряных рудников» в северных провинциях. Проектом руководил… герцог де Монфор. Тот самый, кто больше всех ратовал за войну с драконами.

Картинка начала складываться. Ужасная, чудовищная в своей простоте картинка.

Они не просто добывали серебро. При добыче серебра часто в качестве побочных продуктов выделяются другие, гораздо более токсичные металлы. Если они использовали какие-то примитивные, грязные технологии добычи и очистки, если они сбрасывали отходы прямо в горные реки… А река, которая текла через эту долину, брала свое начало именно там, на севере, за Драконьими Пиками.

Они отравили их.

Герцог де Монфор и его компания, в погоне за прибылью, отравили целую экосистему. Они медленно, на протяжении десятилетий, убивали драконов. А теперь, когда умирающие звери в своей агонии начали мешать их бизнесу, перекрыв торговый путь, они решили просто их уничтожить. С чужой помощью. Руками короля и его армии. Война была для них идеальным прикрытием. Она списывала все – и смерть драконов, и колоссальные расходы, которые они собирались снова разворовать.

Я сидела в темной хижине старой знахарки, и меня трясло. Не от холода. От ярости и отвращения. Это было не просто проклятие. Это было преступление. Хладнокровное, циничное, чудовищное преступление.

Я нашла секрет драконов. И этот секрет был страшнее любой магии.

– Эльра, – сказала я, и мой голос дрожал от сдерживаемых эмоций. – Я думаю, я знаю, что это за яд. И я думаю, я знаю, как его можно остановить.