Текст книги "Тиран, я требую развод! (СИ)"

Автор книги: Элайра Вэлморн

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 18 страниц)

Глава 26

Хаос в королевском лагере начался с тихого, почти незаметного события. С нетронутого завтрака. Когда Лина, моя служанка, утром вошла в мою палатку, чтобы разбудить меня, она обнаружила пустую кровать. Сначала она не придала этому значения. Королева могла встать рано, чтобы проведать своего коня. Но когда прошел час, а потом другой, а я так и не появилась, в ее маленьком, преданном сердце зародилась тревога.

Она сообщила моим охранникам. Торн и Гарет, два немых истукана, чьей единственной задачей было следить за мной, переглянулись. Впервые за все время похода они проявили нечто, похожее на эмоцию. Смятение. Они проверили палатку. И обнаружили разрез в задней стенке.

Паника, как лесной пожар, начала распространяться по лагерю. Сначала это был шепот. Потом – тревожные крики. Королева исчезла! Сбежала! Похищена! Версии множились с каждой минутой.

Новость дошла до Эдвина, когда он проводил военный совет в своем шатре. Камердинер, бледный как полотно, прошептал ему на ухо несколько слов. И все, кто был в шатре, увидели, как лицо их короля изменилось. Оно не побагровело от гнева. Оно стало белым. Абсолютно белым, как зимний снег. А его золотые глаза превратились в две ледяные щели. Температура в шатре, казалось, упала на десять градусов.

– Вон, – прошипел он.

Генералы, не смея возразить, поспешно покинули шатер.

Он остался один. И я могу лишь догадываться, какая буря бушевала в его душе в тот момент. Я, его жена, его собственность, его самая интересная игрушка, посмела исчезнуть. Прямо у него из-под носа. Из-под носа его хваленых «теней». Это было не просто неповиновение. Это было публичное унижение. Пощечина, нанесенная на глазах у всей армии. Она сбежала. Эта мысль, я уверена, была единственной, которая билась в его голове. Она выбрала неизвестность, опасность, возможно, даже смерть, но не его. Не его клетку.

Его реакция была предсказуемой. И страшной. Он не стал организовывать тихие, методичные поиски. Он поднял на ноги всю армию. Он превратил поисковую операцию в акт устрашения. Конные отряды были разосланы во все стороны с одним-единственным приказом: найти королеву. Любой ценой.

Он сам возглавил один из отрядов. Тот, что направился в сторону гор. Он не верил, что я могла уйти далеко. Он был уверен, что я прячусь где-то поблизости, как напуганный зверек. И он собирался лично вытащить этого зверька из норы.

Он мчался во главе своего отряда, и его лицо было маской холодной, контролируемой ярости. Но под этой маской кипела лава. Лава из уязвленной гордости, собственнического гнева и чего-то еще, чего он сам себе никогда бы не признал. Страха. Страха потерять то, что он только начал осознавать как нечто ценное.

Они прочесывали лес, ущелья, подножия скал. Они находили следы. Но это были не следы беглянки. Это были следы диких зверей. Прошло несколько часов. Мои шансы выжить в этих диких местах в одиночку таяли с каждой минутой. И я уверена, что в его душе боролись два желания: найти меня живой, чтобы наказать, и найти меня мертвой, чтобы никто другой не мог мной обладать.

Наконец, один из разведчиков, посланных вперед, примчался обратно с донесением. Он нашел след. Не мой. Он нашел тропу, ведущую вглубь гор, к скрытой долине. И он видел там… людей. Диких, неизвестных горцев.

Эдвин понял, что это его единственный шанс. Если я жива, я могла попасть к ним. В качестве гостьи. Или пленницы.

Король повел свой отряд по этой тропе. Осторожно, без шума. Он был охотником, идущим по следу.

И вот они вышли на утес, с которого открывался вид на долину. На поселение Детей Скал. И на то, что происходило на плато перед пещерой драконов.

Картина, которая предстала перед его глазами, была невозможной. Она не укладывалась ни в какие рамки его мира.

Внизу, на выжженном плато, находилась я. Его сбежавшая, непокорная жена. Я не была в цепях. Я не была пленницей. Я стояла рядом с одним из огромных, умирающих монстров. Протягивала ему руку, и в ней было что-то, похожее на еду. А дракон… он не сжигал меня. Он не разрывал меня на куски. Он осторожно, почти нежно, брал еду из моих рук.

А потом произошло то, что стало для Эдвина последней каплей. То, что взорвало его мозг.

Игнис, вожак клана, древнее, могучее существо, которого он, король, не смог подчинить силой, перед которым отступила его армия, медленно, с величавым достоинством, склонил свою огромную, уродливую голову передо мной. Это не был поклон раба. Это был знак уважения. Знак благодарности. Знак признания равного.

Эдвин смотрел на эту сцену, и мир для него перевернулся.

Это была не просто женщина. Это была не просто его игрушка. Перед ним была сила, с которой он не знал, как бороться. Сила, которая действовала не мечом, а словом. Не приказом, а состраданием. И эта сила добилась того, чего не смогла добиться вся его армия.

И в этот момент его обуяло чувство, которое было сильнее гнева, сильнее унижения.

Ревность.

Черная, всепоглощающая, иррациональная ревность. Он ревновал меня не к мужчине. Он ревновал меня к дракону. Он ревновал меня к моей силе, к моему успеху, к тому миру, который я создала без него и в котором ему не было места. Он увидел, как существо, которое он считал своей абсолютной собственностью, вдруг обрело свою собственную власть, свое собственное королевство. И он не мог этого вынести.

– Назад, – прорычал он своим людям.

Они удивленно посмотрели на него. Назад? Но ведь королева там!

– Я сказал, назад! Немедленно! – его голос был таким, что никто не посмел ослушаться.

Мужчина развернул своего коня и поскакал прочь, не оглядываясь. Он не стал забирать меня. Не стал устраивать сцен. Это было ниже его достоинства. Он вернет меня в свою клетку. Но он сделает это на своих условиях. В темноте. Наедине.

Я ничего этого не знала. Я вернулась в деревню Детей Скал окрыленная. Я чувствовала себя победительницей. Я была уверена, что теперь, когда у меня есть такой козырь – ключ к решению драконьей проблемы – я смогу говорить с Эдвином на равных. Я смогу предложить ему сделку. Я спасаю его репутацию и экономику, а он дает мне развод.

Какой же я была наивной.

Я вернулась в лагерь поздно вечером, под покровом темноты, тем же путем, которым и ушла. Проскользнула в свою палатку через разрез. Я была грязная, уставшая, но счастливая. Быстро переоделась в ночную рубашку и легла в постель, проваливаясь в глубокий сон без сновидений.

Не знаю, сколько я спала. Проснулась от ощущения холода. И от ощущения чужого присутствия.

Я открыла глаза.

Он стоял посреди моей палатки. Лунный свет, падавший через открытый вход, рисовал его темный, неподвижный силуэт. Он не двигался. Он просто стоял и смотрел на меня.

– Проснулась? – его голос был пугающе спокойным. Слишком спокойным.

Я села в постели, инстинктивно натягивая на себя одеяло. Мое сердце заколотилось от дурного предчувствия.

– Что ты здесь делаешь?

– Я? – он медленно пошел ко мне. – Я пришел забрать то, что принадлежит мне.

Он подошел к кровати и остановился, глядя на меня сверху вниз. В его глазах не было гнева. Там была холодная, черная пустота. И в самой глубине этой пустоты горел огонек. Огонек той самой ревности, которая сжигала его изнутри.

– Ты хорошо провела время, Кирия? – спросил он так же тихо. – Развлекалась с новыми друзьями? Тебе понравилось играть в спасительницу? Тебе понравилось, когда этот монстр склонил перед тобой голову?

Он все видел. Он все знал.

– Я… я не знаю, о чем ты, – пролепетала я, и мой голос мне не повиновался.

– Не лги мне! – рявкнул он, и его спокойствие мгновенно испарилось, сменившись неконтролируемой яростью. Он схватил меня за плечи и рывком поднял с кровати, встряхивая, как тряпичную куклу. – Ты думала, я не узнаю? Ты думала, ты можешь унижать меня, сбегать, водиться с чудовищами за моей спиной, и я это стерплю?!

Он был в ярости. Но это была не просто ярость тирана, чьему приказу не подчинились. Это была ярость мужчины. Униженного, обманутого, ревнующего мужчины.

Он толкнул меня на кровать. Я упала на спину, задыхаясь от страха и возмущения. Он навис надо мной, упираясь руками по обе стороны от моей головы. Его лицо было в нескольких дюймах от моего.

– Ты хотела внимания, Кирия? – прошипел он мне в губы. – Ты его получишь. Ты хотела, чтобы я доказал тебе, что ты моя? О, я докажу. Я докажу тебе это так, что ты до конца своих дней не сможешь этого забыть.

Его глаза горели безумным огнем. В них смешалось все: гнев, ревность, желание, боль. Он больше не был холодным, расчетливым королем. Он был зверем. Зверем, который сорвался с цепи.

Я видела, что он собирается сделать. И я знала, что не смогу его остановить.

Это было не нежно. Это не было актом любви. Это был акт обладания. Жестокий, страстный, почти животный. Он брал не женщину, которую желал. Он наказывал собственность, которая посмела проявить волю. Он впивался в мои губы, и его поцелуй был похож на укус. Его руки не ласкали, а сжимали, оставляя на моей коже горящие следы. Он хотел не просто моего тела. Он хотел моей покорности, моего унижения, моего страха.

И самое страшное было то, что мое предательское тело, несмотря на ужас и боль, откликалось на эту дикую, первобытную силу. Против моей воли, против моего разума, оно отвечало на его ярость своей собственной, затаенной страстью. Это была битва. Не только между ним и мной, но и внутри меня. Битва между ненавистью и… чем-то еще. Чем-то темным, постыдным, чему я боялась дать имя.

Когда все было кончено, он просто встал и, не сказав ни слова, не оглянувшись, вышел из палатки.

Я осталась лежать одна, разбитая, униженная, опустошенная. Я смотрела в темный проем входа, и слезы текли по моим щекам. Но это были не слезы боли или обиды.

Это были слезы ярости.

Он думал, что сломал меня. Он думал, что поставил меня на место.

Он никогда так не ошибался.

Он не сломал меня. Он разбудил во мне зверя. Такого же дикого и неукротимого, как он сам. И этот зверь жаждал мести.

Глава 27

Я лежала в темноте, и мир раскололся надвое. Был мир до, и был мир после. До – была боль унижения, страх жертвы, бессильная ярость сломленной женщины. После – была только пустота. Холодная, звенящая, бездонная пустота, на дне которой, свернувшись тугим, ядовитым клубком, шевелилось нечто новое. Нечто, чему я еще не знала имени, но что было гораздо страшнее и ярости, и ненависти.

Эдвин думал, что сломал меня. Он взял мое тело, грубо, властно, как берут вещь, чтобы утвердить свое право собственности. Мужчина хотел увидеть в моих глазах слезы, страх, покорность. Он хотел услышать мои мольбы. Но он ошибся. Он не сломал меня. Он сжег дотла все, что во мне оставалось человеческого, оставив после себя лишь выжженную землю. А на этой выжженной земле могло вырасти только одно. Монстр.

Когда первые серые лучи рассвета просочились сквозь брезент палатки, я встала. Каждое движение отдавалось тупой, ноющей болью в теле. На коже, там, где его пальцы сжимали слишком сильно, проступали уродливые, темные синяки. Клеймо. Знаки его обладания. Я подошла к медному тазу с водой и посмотрела на свое отражение. Из мутной воды на меня смотрела незнакомка. Бледное, осунувшееся лицо, темные круги под глазами, распухшие, искусанные губы. Но глаза… глаза были другими. В них больше не было ни страха, ни отчаяния. В них была та самая пустота. Пустота и холодная, как лед, решимость. Зверь, которого он разбудил, смотрел на мир моими глазами.

Я оделась. Молча. Методично. Мой охотничий костюм. Мои сапоги. Его кинжал на поясе. Я стала броней. Я стала оружием.

Король не приходил. Но его присутствие было во всем. В том, как испуганно замолкали слуги, когда я выходила из палатки. В том, как мои «тени», Торн и Гарет, теперь держались еще ближе, их молчание стало еще более гнетущим. В том, как весь лагерь, казалось, затаил дыхание, ожидая, что я буду делать дальше. Буду плакать? Устрою скандал? Попытаюсь покончить с собой?

Я не делала ничего. Я была спокойна. Пугающе спокойна.

Я пошла на конюшню. Я оседлала Угля. Я выехала в поле. И я скакала. Скакала до тех пор, пока ветер не высушил слезы на моих щеках, слезы, которых я даже не заметила. Скакала до тех пор, пока боль в мышцах не заглушила боль в душе. Скакала, пока в голове не осталась одна-единственная, кристально ясная мысль.

Месть.

Не просто развод. Не просто побег. Месть. Я не просто уйду от него. Я заберу у него все. Я разрушу его мир так же, как он разрушил мой. Я ударю по самому больному – по его власти, по его гордыне, по его королевству.

И мое главное оружие в этой войне – не деньги, не интриги. Мое оружие – это драконы.

Мой план, родившийся из сострадания, теперь обрел новую, темную цель. Я спасу их не только потому, что мне их жаль. Я спасу их, потому что они – моя армия. Сила, которую он боится. Сила, которую он не может контролировать. Сила, которая будет подчиняться только мне.

Вечером я снова сбежала из лагеря. В этот раз это было проще. Все были уверены, что после пережитого ужаса и «наказания» короля я буду сидеть в своей палатке тише воды, ниже травы. Никто не ожидал от меня новой дерзости. Я снова проскользнула через разрез в палатке, снова миновала часовых. Но теперь я шла в горы не как просительница. Я шла как полководец, идущий к своей армии.

Дети Скал встретили меня как свою. Они видели, что со мной что-то случилось. На моем лице, должно быть, все было написано. Но они не задавали вопросов. Они просто приняли меня, окружили молчаливой, суровой заботой. Эльра дала мне выпить горячий, горький отвар, который прогнал дрожь из моего тела. Бьорн молча положил мне в руки кусок жареного мяса.

– Как они? – спросила я, и мой голос был хриплым.

– Лучше, – ответил Бьорн. – Феррус сегодня снова пытался взлететь. И у него почти получилось. А Игнис… он смотрит. Он наблюдает за нами. В его глазах появляется осмысленность.

Это была хорошая новость. Но мне нужно было больше.

– Мне нужно поговорить с ними, – сказала я. – Со всеми вами. И с ними.

Мы собрались у большого костра. Все племя. Я встала перед ними. И я говорила. Я рассказала им все. О шахтах герцога де Монфора. О яде в реке. О заговоре. О том, что король слеп и глух, и что его армия пришла сюда не спасать, а убивать.

Я видела, как их лица мрачнеют. Как в их глазах загорается гнев. Они не знали всех деталей, но они инстинктивно чувствовали правду в моих словах.

– Но что мы можем сделать? – спросил один из мужчин. – Мы – горстка людей. А у него – армия.

– У нас есть то, чего нет у него, – ответила я, поворачиваясь в сторону темнеющего ущелья. – У нас есть драконы.

Я изложила им свой план. Полный. Без утайки. Мы не просто будем их лечить. Мы заключим с ними союз. Настоящий, боевой союз. Мы поможем им вернуть силу, а они помогут нам нанести удар. Не по королю. Пока нет. А по источнику зла. По герцогу де Монфору.

– Мы должны уничтожить его шахты, – сказала я. – Мы должны остановить яд у самого его истока. Это единственный способ спасти драконов и вашу землю.

Это было безумием. Объявить войну одному из самых могущественных людей в королевстве. Но в глазах этих людей я видела не страх. Я видела огонь. Огонь мести за своих умирающих богов.

На следующий день я снова пошла к драконам. Но в этот раз я была не одна. Со мной были Бьорн и Эльра. Мы принесли им не только еду и лекарства. Мы принесли им предложение.

Игнис встретил нас. Он был все еще слаб, но он стоял на ногах твердо. И его взгляд… он был ясным. Почти человеческим. Он смотрел на меня, и я знала, что он понимает.

Я не говорила с ним словами. Я говорила с ним мысленно. Я не знала, как это получается. Это было похоже на то, как я общалась с Демоном. Я просто концентрировалась на своих мыслях, на своих эмоциях, и посылала их ему. Я показала ему все, что знала. Картины отравленной реки, жадных людей, роющих землю, его умирающих сородичей. А потом я показала ему другую картину. Картину мести. Картину огня, но не огня боли, а огня правосудия, который обрушится на шахты его отравителей.

Дракон долго молчал. Он смотрел на меня, и в его древних, как сами горы, глазах отражалась мудрость веков и боль поколений. А потом я услышала его голос. Не ушами. А в своей голове.

«Ты хочешь, чтобы мы стали твоим оружием, дитя человеческое».

Голос был старым, скрипучим, как движение ледника. Но в нем была сила.

«Я хочу, чтобы вы стали правосудием», – ответила я мысленно.«Я хочу, чтобы вы вернули себе достоинство. Чтобы вы отомстили за своих детей, за свою землю. Я не прошу вас служить мне. Я предлагаю вам союз. Как равная – равным».

Это был решающий момент. Он мог отвергнуть меня. Он мог счесть меня такой же, как и все остальные люди – жадной до власти и силы.

Он снова долго молчал. А потом медленно, с величавым достоинством, склонил свою огромную голову. Так же, как и в тот раз, когда Эдвин наблюдал за нами. Но теперь этот жест имел другой смысл. Это не была просто благодарность.

Это была клятва верности.

«Мы устали умирать, дитя человеческое», – прозвучал его голос в моей голове.«Мы хотим драться. Веди нас. Мы пойдем за тобой».

Два других дракона, стоявшие позади, в знак согласия ударили хвостами по земле, и от этого удара со скал посыпались камни.

Союз был заключен.

Я, Кирия ромо Алстад, беглая королева, стала предводителем последней в мире стаи драконов. Я обрела силу, о которой не могла и мечтать. Силу, способную сжечь дотла не только шахты герцога, но и все это прогнившее королевство.

Я вернулась в деревню Детей Скал. Но я была уже не просто Ки-ра. Я была их Королевой. Королевой Драконов.

Я знала, что мне нужно возвращаться в лагерь. Мое долгое отсутствие не могло остаться незамеченным. Но теперь я возвращалась не как жертва, идущая на заклание. Я возвращалась как полководец, который только что обрел свою армию.

Моя война с Эдвином переходила в новую, решающую фазу. И я была готова.

Глава 28

Мое возвращение в лагерь было тихим и незаметным, полной противоположностью тому хаосу, что вызвало мое исчезновение. Я проскользнула в свою палатку под покровом ночи, грязная, измученная, но с пылающим сердцем. Я знала, что он приходил. Я знала, что он сделал. Мое тело помнило его ярость, его боль, его отчаянное, жестокое обладание. Но теперь это не имело значения. То, что он считал моим окончательным унижением, стало моим боевым крещением. Он разбудил во мне зверя, но он и не подозревал, что теперь у этого зверя есть когти. И эти когти – драконы.

Я ждала его. Я была уверена, что он придет снова. Чтобы насладиться своей победой, чтобы увидеть меня сломленной. Но он не пришел. Ни в ту ночь, ни на следующий день. Он снова выбрал тактику молчания. Но это было другое молчание. Не выжидательное, а… растерянное. Мое возвращение, мое спокойствие, мое отсутствие истерики – все это сбило его с толку. Он ожидал увидеть раздавленную жертву, а увидел королеву, вернувшуюся на свой трон, пусть и трон из походной кровати.

А потом пришел приказ.

Эдвин сворачивал поход.

Новость разнеслась по лагерю, как молния. Официальная версия, озвученная на экстренном совете, гласила, что в связи с ухудшением погодных условий и невозможностью вести полномасштабные боевые действия в горах, его величество принял мудрое решение отступить и перегруппироваться. На самом же деле, все понимали, что это – признание поражения. Король пришел, увидел, но не победил. Он не смог усмирить драконов силой, и его поход, стоивший казне огромных денег, закончился ничем.

Для герцога де Монфора и его «партии ястребов» это был удар. Они потеряли свои выгодные военные контракты. Они потеряли лицо. Я видела их мрачные, злые физиономии и в душе злорадствовала. Это был мой первый, пусть и косвенный, удар по ним.

Сборы были быстрыми и лихорадочными. Все хотели как можно скорее убраться из этого проклятого места. Путь обратно был полной противоположностью дороги сюда. Армия двигалась быстро, почти бежала. Не было больше ни песен, ни шуток. Только усталое, угрюмое молчание. Солдаты были измотаны, злы и разочарованы. Они шли на войну за славой, а возвращались ни с чем.

Я ехала в своем обычном порядке – впереди мои «тени», я на своем Угле, позади – обоз. Эдвин по-прежнему держался во главе колонны. Мы не обменялись ни единым словом. Но я постоянно чувствовала его взгляд. Когда мы останавливались на привал, я видела, как он смотрит на меня издалека. В его взгляде больше не было той животной ярости. Там было что-то новое. Смесь подозрения, недоумения и… неохотного уважения. Мужчина не понимал меня. И это сводило его с ума. Он привык читать людей, как открытую книгу, привык, что все его боятся. А я была для него загадкой. Закрытой, зашифрованной книгой, которую он отчаянно хотел прочесть, но не знал, как.

Чем ближе мы подходили к столице, тем сильнее менялась атмосфера. Слухи, как всегда, опережали армию. Но это были странные слухи. Они не говорили о провале короля. Они говорили обо мне.

История моего исчезновения и возвращения обросла самыми невероятными подробностями. Говорили, что меня похитили драконы, но я смогла их заколдовать. Говорили, что я заключила с ними сделку, продав душу в обмен на их покровительство. Говорили, что я – святая, и дикие звери склоняются передо мной. Меня называли «Драконьей Королевой».

Я не знала, откуда пошли эти слухи. Возможно, их распускали Дети Скал, спустившиеся с гор. Возможно, это были солдаты, видевшие то, чего не должны были видеть. Но слухи жили своей жизнью. И они работали на меня.

Когда мы въезжали в первые города на нашем пути, нас встречали толпы. Но они смотрели не на короля. Они смотрели на меня. С любопытством, со страхом, с благоговением. Мне бросали под ноги цветы. Мне кланялись. Я, сумасбродная, ненавидимая королева-транжира, вдруг превратилась в народную героиню. В живую легенду.

Апофеозом стал приезд делегации от северных лордов. Тех самых, чей бизнес страдал от блокады «Серебряной дороги». Они встретили нас на полпути к столице. И они просили аудиенции не у короля. Они просили ее у меня.

Эдвин был вынужден согласиться. Это было публично, и отказ выглядел бы как проявление слабости и ревности. Аудиенция состоялась в большом шатре. Я сидела в кресле рядом с Эдвином, а перед нами стояли суровые, бородатые северные лорды.

– Ваше величество, – обратился ко мне их глава, старый и уважаемый граф Нортвуд. Он проигнорировал Эдвина, словно того и не было рядом. – До нас дошли слухи. Слухи о том, что вы нашли общий язык с горными владыками. Мы не знаем, правда ли это, но мы знаем одно: с тех пор, как армия короля покинула предгорья, нападения на караваны прекратились. Дорога на север снова открыта.

Я молчала, сохраняя загадочное выражение лица.

– Мы пришли просить вас, – продолжал граф. – Станьте нашим гарантом. Гарантом мира с драконами. Мы готовы платить дань. Не короне, которая не смогла нас защитить. А вам. Той, кто смог усмирить то, что не подвластно мечу.

Это был неслыханный демарш. Они предлагали мне сепаратный договор. Они предлагали мне свою верность и свои деньги. Они признавали во мне реальную силу, независимую от короля.

Я видела, как побелели костяшки пальцев Эдвина, сжимавшего подлокотник кресла. Его лицо было маской, но я чувствовала, какая буря ярости и унижения бушует за ней.

Я медленно подняла руку, останавливая графа.

– Я – королева этого государства, – сказала я тихо, но так, чтобы слышал каждый. – И я верная жена своего короля. Любая дань, любая благодарность должна быть адресована ему, нашему повелителю.

Я сделала паузу, наслаждаясь эффектом. Северяне были сбиты с толку. А Эдвин… он посмотрел на меня с таким выражением, которое я никогда раньше не видела. Смесь шока, недоверия и… чего-то еще.

– Но, – продолжила я, – я действительно говорила с горными владыками. И я могу заверить вас, что если их земли и их покой не будут нарушены, они не будут трогать ваших людей. Мир возможен. И я, как королева, приложу все усилия, чтобы этот мир сохранился.

Я публично поддержала его. Отдала ему всю славу, всю власть. Сыграла роль идеальной, покорной жены. Но все поняли истинный смысл моих слов. Я была той, кто держит ключ к миру. Я была реальной властью. А он… он был лишь фасадом.

Наше возвращение в столицу было триумфальным. Но это был мой триумф, а не его. Толпы на улицах скандировали мое имя. «Кирия! Драконья Королева!»

Лиана, встречавшая нас у ворот дворца, была белее мела. Ее мир рушился. Ее жених, ее король, был одержим другой. Двор, который она так старательно окучивала, теперь шептался только обо мне. Ее образ нежной святой померк на фоне моей новой, пугающей и притягательной легенды. Я видела в ее глазах чистую, незамутненную ненависть. И я знала, что она не остановится ни перед чем, чтобы уничтожить меня.

В тот вечер, вернувшись в свои роскошные, но постылые покои, я чувствовала себя абсолютно опустошенной и одновременно сильной, как никогда. Я подошла к зеркалу. Из него на меня смотрела женщина, которую я едва узнавала. Королева. Не по праву рождения или брака. А по праву воли.

Я знала, что война далека от завершения. Эдвин никогда не простит мне этого триумфа. Он будет пытаться вернуть меня в свою клетку, будет пытаться сломать меня. Лиана будет плести свои интриги. Герцог де Монфор и его клика, чьи финансовые интересы я поставила под угрозу, захотят моей крови.

Но теперь я была не одна. У меня были союзники. Северные лорды. Простой народ, очарованный моей легендой. Моя финансовая империя, которая продолжала расти. И моя тайная армия, ждущая своего часа в далеких горах.

В дверь тихо постучали. Это была Лина. В руках она держала крошечный, свернутый в трубочку клочок пергамента. Шифровка от Бьорна.

Я развернула его. Там было всего несколько слов.

«Они крепнут. Огонь возвращается. Они готовы».

Я сжала записку в кулаке. На моих губах появилась холодная, хищная улыбка.

Хорошо. Очень хорошо.

Следующий этап моего плана мог начаться.