Текст книги "Тиран, я требую развод! (СИ)"

Автор книги: Элайра Вэлморн

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 18 страниц)

Глава 6

Время замерло. Оно сгустилось, превратившись в тяжелый, вязкий сироп, в котором тонули звуки, мысли, сам воздух. Существовал только этот клочок темного сада, холодный камень стены за моей спиной и он. Мужчина, который был моим мужем, моим тюремщиком, моим кошмаром. Он был так близко, что я могла видеть свое искаженное отражение в его потемневших, расширенных зрачках. Я видела в них бурю, видела ярость, но подо всем этим, как раскаленная лава под тонкой коркой застывшего пепла, клокотало что-то еще. Что-то первобытное, собственническое, пугающее до дрожи в коленях.

Его взгляд, тяжелый и обжигающий, медленно сполз с моих глаз на губы. И в этот момент мир для меня перестал существовать. Я перестала дышать. Сердце, до этого колотившееся как сумасшедшее, вдруг замерло, чтобы в следующую секунду рухнуть вниз, в ледяную пропасть живота.

Он собирался меня поцеловать.

Эта мысль была не просто мыслью. Она была разрядом молнии, пронзившим все мое тело. Паника, острая и холодная, как осколок льда, впилась в грудь. Нет. Только не это. Все что угодно, только не это. Удар, оскорбление, угроза – ко всему этому я была готова. Но поцелуй… поцелуй от него был бы худшим из унижений. Это было бы вторжением. Осквернением. Это было бы признанием его полной, абсолютной власти не только над моим телом, но и над чем-то большим.

Я должна была его оттолкнуть. Ударить. Укусить. Сделать хоть что-то. Но я не могла. Я была парализована. Зажата между его сильным, горячим телом и холодной стеной. Я была поймана в ловушку, и единственное, что мне оставалось – это смотреть, как хищник склоняется над своей жертвой.

Его голова медленно наклонилась. Я чувствовала жар его дыхания на своей щеке, на губах. Я чувствовала запах озона, сандала и его собственной ярости. Я зажмурилась, готовясь к оскверняющему прикосновению, к грубому, наказывающему поцелую, который должен был поставить меня на место, сломать мой дух.

Но прикосновения не последовало.

Прошла секунда. Другая. Вечность. Я осмелилась приоткрыть глаза.

Он все еще был там. В миллиметре от моих губ. Так близко, что я чувствовала, как дрожат его ресницы. Но он не двигался. Он замер, словно сам был поражен собственным порывом. Его лицо было напряжено до предела. На виске вздулась вена. Челюсти были плотно сжаты. И его глаза… В них шла война. Настоящая, отчаянная война. Гнев боролся с желанием. Презрение – с чем-то темным и непонятным, чему он не знал имени. Он смотрел на мои губы так, словно они были одновременно и ядом, и единственным источником воды в пустыне.

И тут я услышала звук. Тихий, сдавленный, похожий на стон боли. Звук, который вырвался из его груди. Он резко выдохнул, словно человек, который долго был под водой и наконец вынырнул на поверхность.

И в следующую секунду он отпрянул от меня.

Эдвин отскочил назад, словно я была раскаленным железом, которое обожгло его. Он смотрел на меня дикими, непонимающими глазами, а потом – на свои собственные руки, словно не веря, что это они только что прижимали меня к стене.

– Никогда, – прошипел он, и его голос был хриплым, надтреснутым. – Никогда больше не смей этого делать. Ты поняла меня?

Я молчала, пытаясь отдышаться. Мои легкие горели. Колени дрожали так, что я едва стояла на ногах, опираясь на стену.

– Ты не будешь танцевать с другими мужчинами, – продолжал он, чеканя каждое слово, словно вбивая гвозди. – Ты не будешь с ними разговаривать. Ты не будешь на них смотреть. Ты – королева Алстада. Ты – моя жена.

– Игрушка, которую ты ненавидишь? – мой голос прозвучал слабо и жалко, что взбесило меня еще больше.

Мужчина резко повернулся ко мне.

– Да! – выкрикнул он. – Моя! Игрушка. Проблема. Проклятие. Что угодно! Но – моя! И то, что принадлежит мне, я не делю ни с кем.

Он провел рукой по волосам, взъерошив их. Впервые я видела его таким. Не холодным, безупречным тираном, а… растерянным. Взбешенным на самого себя. Он был похож на зверя, который не понимает, почему капкан, в который он загнал жертву, вдруг захлопнулся на его собственной лапе.

– Держись от них подальше, Кирия, – сказал он уже тише, но с не меньшей угрозой. – Иначе я не ручаюсь за последствия. Ни для них, ни для тебя.

Эдвин бросил на меня последний, долгий, полный нечитаемых эмоций взгляд, резко развернулся и быстрыми шагами пошел прочь по темной аллее, оставив меня одну.

Я медленно сползла по стене, пока не села на холодную, влажную землю. Меня трясло. Крупная, неконтролируемая дрожь сотрясала все тело. Я обхватила себя руками, но это не помогало. Холод шел изнутри.

Что это было? Что, черт возьми, это только что было?

Я прокручивала в голове последнюю минуту снова и снова. Его лицо. Его глаза. Его сдавленный вздох. Тот момент, когда он замер в миллиметре от моих губ.

Он хотел меня.

Эта мысль не просто пришла в голову. Она взорвалась в моем сознании, как сверхновая, уничтожая все мои планы, все мои расчеты, всю мою стратегию.

Он хотел меня.

Не как политический актив. Не как символ своего статуса. Он хотел меня как женщину. С дикой, первобытной, неконтролируемой силой, которая испугала его самого больше, чем меня. Его ярость, его гнев, его жестокость – все это было не просто проявлением тирании. Это была борьба. Борьба с самим собой. С этим темным, неправильным желанием, которое он испытывал к жене, которую должен был презирать.

И это было катастрофой.

Мой план был прост и гениален: стать настолько отвратительной, настолько невыносимой, чтобы он возненавидел меня еще больше и сам захотел от меня избавиться. Я должна была стать для него занозой, язвой, постоянным источником раздражения.

Но я не учла одного. Что на такого извращенца, как он, мое поведение подействует как афродизиак. Что чем хуже я себя веду, чем больше я его провоцирую, тем сильнее разгорается в нем это больное, собственническое пламя.

Я коснулась своих губ. Они горели, словно он все-таки меня поцеловал. Я чувствовала фантомное прикосновение, фантомный жар его дыхания. И мое тело… мое предательское, глупое тело отреагировало. Даже сейчас, вспоминая этот момент, я чувствовала, как кровь приливает к щекам, как сердце начинает биться чаще.

Я в ужасе отшатнулась от собственных ощущений. Нет. Этого не может быть. Это просто страх. Адреналин. Реакция на опасность. Я не могу, не имею права чувствовать что-то еще к этому монстру.

Я поднялась на ватных ногах. Нужно было возвращаться во дворец. Нужно было делать вид, что ничего не произошло. Но я знала, что все изменилось. Необратимо.

Моя война за развод только что перешла на новый уровень. Раньше я боролась с его ненавистью. Это было просто и понятно. Но теперь… теперь мне предстояло бороться с его желанием. А это было в тысячу раз сложнее и опаснее.

Потому что я не была уверена, что смогу бороться с отголосками этого желания внутри самой себя.

Я шла по пустым коридорам замка, как привидение. Мое нелепое оранжевое платье с зелеными шлейфами казалось насмешкой. Я была не огненной саламандрой. Я была мотыльком, который слишком близко подлетел к огню. И теперь мои крылья опалены.

Я вошла в свои покои и, не раздеваясь, подошла к зеркалу. Из него на меня смотрела растрепанная, бледная женщина с дикими глазами и размазанной помадой. Пугало. Но теперь я видела нечто большее. Я видела женщину, которую только что хотел король-тиран.

И это пугало меня до смерти.

Мой план провалился. Он не просто не сработал. Он дал обратный эффект. Чем больше я пытаюсь его оттолкнуть, тем сильнее он хочет меня удержать.

Значит, нужно менять тактику. Но на какую? Что я могу сделать?

Я села за стол, где все еще лежали финансовые отчеты. Цифры, которые раньше казались мне ключом к свободе, теперь выглядели просто бессмысленными значками. Что толку в деньгах, если я не могу выбраться из этой клетки?

Я закрыла глаза, и перед моим внутренним взором снова встало его лицо. Близко. Слишком близко. И его слова, сказанные хриплым шепотом: «Моя».

Я вздрогнула и открыла глаза.

Нет. Я не сдамся. Я не стану его игрушкой. Ни в постели, ни вне ее. Если мой план «Злодейка» дал сбой, значит, нужен новый план. Более тонкий. Более коварный.

Я должна найти его слабость. Не ту, что лежит на поверхности – его уязвленное самолюбие, его гордыню. А настоящую. Ту, что он прячет ото всех. Ту, что заставляет его быть таким, какой он есть.

В романе упоминалось какое-то проклятие. «Проклятие золотого дракона». Но об этом говорилось вскользь, как о фоне для любовной истории Лианы. Никаких подробностей.

Может быть, ключ к моей свободе лежит именно там?

Если я не могу заставить его развестись со мной из-за ненависти, может, я смогу сделать это, раскопав его самую страшную тайну?

Эта мысль была опасной. Почти самоубийственной. Лезть в тайны короля-тирана – это верный путь на плаху.

Но другого выхода я не видела.

Я посмотрела на свое отражение. Взгляд стал жестче. Дрожь улеглась, сменившись холодной, ясной решимостью.

Хорошо, Эдвин. Ты не хочешь играть по моим правилам. Ты хочешь, чтобы я была твоей.

Тогда будь готов к тому, что твоя новая игрушка окажется ядовитой. Она залезет тебе под кожу, проникнет в кровь, доберется до самого сердца. И либо убьет тебя, либо заставит самого вырезать ее из своей жизни.

Война продолжается. Но теперь я буду бить не по твоей гордости. Я буду бить по твоим тайнам.

Глава 7

Дни после бала тянулись, как густой, ядовитый кисель. Тишина, воцарившаяся во дворце, была обманчивой. Это была не тишина покоя, а затишье в эпицентре урагана. Я чувствовала это по напряженным спинам слуг, по тому, как придворные шарахались от меня в коридорах, словно от зачумленной. Я стала не просто скандальной королевой. Я стала непредсказуемой переменной в их отлаженном уравнении придворной жизни. И это их пугало.

Меня же пугало другое. Воспоминание о том вечере в саду не отпускало. Оно впилось в мою память, как репейник, и каждый раз, когда я оставалась одна, оно всплывало перед глазами. Его лицо в миллиметре от моего. Его глаза, в которых полыхал ад. Его сдавленный, полный боли и желания вздох. И это страшное, собственническое слово: «Моя».

Он хотел меня. Эта мысль больше не была просто догадкой. Она была ледяной, неоспоримой уверенностью, от которой по спине бежал холодок. Мой план, такой простой и логичный в своей основе – стать для него абсолютным злом и получить долгожданный развод – с треском провалился. Он дал обратный эффект. Мои провокации, моя дерзость, мое неповиновение не отталкивали его. Они его возбуждали. Они разжигали в нем темное, извращенное пламя, которое он, очевидно, и сам не мог контролировать.

Я поняла, что имею дело не просто с тираном. Я имею дело с маньяком. С человеком, для которого обладание было важнее ненависти. И это меняло все.

Я сидела в своих покоях, окруженная горами пергамента. После сцены в саду я с головой ушла в изучение финансовых отчетов. Это было единственное, что помогало отвлечься, что заставляло мозг работать в конструктивном, а не паническом режиме. Я запиралась на весь день, отказываясь от приемов пищи, игнорируя обеспокоенные взгляды Лины. Я погружалась в мир цифр, в сухую, безэмоциональную логику дебета и кредита. Это был мой способ вернуть себе контроль.

И чем глубже я погружалась, тем яснее становилась картина. Картина тотальной, всепроникающей коррупции. Этот замок, этот двор, это королевство было прогнившим до самого основания. Оно было похоже на старое, трухлявое дерево, которое снаружи еще выглядит величественно, но внутри давно сожрано червями.

Я видела это в каждой строчке. Закупки продовольствия для армии по ценам втрое выше рыночных. Контракты на строительство дорог, которые вели в никуда, и на которые списывались колоссальные суммы. «Пожертвования» на храмы в дальних провинциях, которые оседали в карманах местных баронов. Имена одних и тех же людей мелькали снова и снова. Лорд Харрингтон, мой пугливый казначей, был лишь мелкой сошкой, исполнителем. За ним стояли фигуры покрупнее. Герцог де Монфор, отвечавший за армию. Барон фон Эссекс, главный судья. И еще десяток имен, связанных друг с другом родственными и деловыми узами. Они создали целую паутину, которая оплетала казну, и высасывали из нее жизнь.

Эдвин знал об этом? Или он был настолько поглощен своей тиранией и своими внутренними демонами, что не замечал, как его обворовывают прямо у него под носом? Второй вариант казался мне более вероятным. Он был тираном, а не экономистом. Его интересовала абсолютная власть, слепое повиновение, а не скучные цифры в гроссбухах.

И это давало мне шанс.

Мой первоначальный план был прост: воровать по мелочи, копить на побег. Но теперь я поняла, что этого недостаточно. Просто сбежать с мешком бриллиантов – это не выход. Он найдет меня. Его собственническая натура не позволит ему просто так отпустить то, что он считает своим. Он перевернет весь мир, но найдет свою сбежавшую игрушку.

Мне нужно было не просто сбежать. Мне нужно было исчезнуть. А для этого нужны были не просто деньги. Нужны были связи, влияние, безопасное убежище. Мне нужна была собственная маленькая империя, построенная в тени его прогнившего королевства.

И я поняла, как это сделать. Я не буду просто воровать. Я буду инвестировать. Я буду использовать их же коррупционные схемы в своих целях. Я буду откусывать куски от тех потоков, что они направляли в свои карманы, и перенаправлять их в свой.

Но для этого мне нужен был человек. Подставное лицо. Мои руки и глаза во внешнем мире. Королева не может заниматься бизнесом. Но безымянный торговец – вполне.

Найти такого человека было самой сложной задачей. Он должен был быть достаточно умен, чтобы вести дела, достаточно жаден, чтобы согласиться на рискованную авантюру, и достаточно напуган, чтобы никогда меня не предать.

Я несколько дней перебирала в уме все возможные кандидатуры. Придворные отпадали сразу – они все были частью системы. Слуги были слишком запуганы и не обладали нужными навыками.

И тогда я вспомнила о нем. Месье Жакоб. Толстый, лоснящийся владелец самой дорогой тканевой лавки. Он был лебезящим и трусливым, но он был умен. Он построил свой бизнес с нуля. И он был жаден. Я видела, как горели его глаза, когда я скупала у него самые дорогие ткани.

Но как заставить его работать на меня? Угрозы? Шантаж? Это было слишком рискованно. Мне нужно было что-то другое. Мне нужно было сделать ему предложение, от которого он не сможет отказаться.

Я начала готовиться к нашей встрече. Я использовала свои «прогулки за покупками» как прикрытие. Под видом выбора новых безделушек я собирала информацию. Я узнала, что у месье Жакоба есть давний конкурент, некий месье Борель, который постоянно вставляет ему палки в колеса, перехватывая выгодные контракты на поставку тканей для двора. Я узнала, что у Жакоба есть огромные долги перед гильдией ростовщиков. И я узнала, что у него есть больная дочь, на лечение которой уходят все его сбережения. Это было то, что нужно.

Однажды вечером, под предлогом того, что мне срочно понадобился особый отрез шелка, я отправила за ним свою карету. Я приняла его не в парадной гостиной, а в своем рабочем кабинете – комнате, которую я оборудовала в одном из дальних, неиспользуемых покоев. На столе были разложены финансовые отчеты. Атмосфера была деловой, а не светской.

Он вошел, рассыпаясь в поклонах и комплиментах, но я оборвала его на полуслове.

– Сядьте, месье Жакоб. У нас мало времени.

Он испуганно плюхнулся на стул, глядя на меня с недоумением.

– Я позвала вас не для того, чтобы купить очередную тряпку, – начала я, глядя ему прямо в глаза. – Я хочу сделать вам деловое предложение.

Я видела, как в его глазках промелькнул интерес, смешанный со страхом.

– Я знаю о ваших проблемах, месье Жакоб. Я знаю о месье Бореле. Я знаю о ваших долгах. И я знаю о вашей дочери.

Он побледнел. Его самоуверенность мгновенно улетучилась.

– Ваше величество… я не понимаю…

– Вы все прекрасно понимаете, – отрезала я. – Я предлагаю вам сделку. Вы становитесь моим доверенным лицом, моим торговым агентом. А я решаю все ваши проблемы. Месье Борель больше никогда не получит ни одного контракта от двора. Ваши долги будут погашены. А ваша дочь получит лучших лекарей, каких только можно найти за деньги.

Он смотрел на меня, открыв рот. Он не мог поверить своим ушам.

– Но… почему я? И… что я должен буду делать?

– Потому что вы умны, месье Жакоб. И достаточно жадны, чтобы не упустить такой шанс. А делать вы будете то, что я скажу. Вы откроете новую торговую компанию. На подставное имя. Через эту компанию мы будем проводить различные сделки. Покупать, продавать, инвестировать. Все финансовые потоки пойдут через вас. Вы будете моим фасадом.

– Но это… это опасно, ваше величество! Если король узнает…

– Король не узнает, – мой голос был тверд, как сталь. – Потому что вы будете очень осторожны. А если вы попытаетесь меня обмануть или предать… – я сделала паузу, глядя ему в глаза. – …то я не просто уничтожу ваш бизнес, месье Жакоб. Я уничтожу вас. Я расскажу всем о ваших махинациях, о которых я, поверьте, знаю гораздо больше, чем вы думаете. Я позабочусь о том, чтобы вы сгнили в самой глубокой и темной темнице этого замка. А ваша дочь… что ж, без ваших денег ей вряд ли станет лучше. Вы меня поняли?

Это был кнут и пряник. Идеальное сочетание. Я видела, как в его голове борются страх и жадность. Жадность победила.

– Я согласен, ваше величество, – прошептал он, вытирая со лба капли пота. – Я согласен.

– Я знала, что мы договоримся, – я позволила себе легкую улыбку. – Для начала, вот ваш стартовый капитал.

Я достала из ящика стола маленький бархатный мешочек и высыпала на стол его содержимое. Это были те самые бриллианты, которые я «случайно» украла во время своих рейдов по магазинам. Среди них был и тот, самый первый, мой талисман.

Глаза Жакоба полезли на лоб.

– Используйте их, чтобы погасить самые срочные долги и зарегистрировать компанию. Назовите ее… «Сириус». В честь самой яркой звезды. Мне нравится символизм.

Так началась моя тайная жизнь. Пока королева Кирия продолжала играть роль сумасбродной транжиры, заказывая нелепые наряды и устраивая скандалы, в тени рождалась новая сила. Торговая компания «Сириус».

Нашей первой крупной сделкой стала закупка зерна. Я узнала из отчетов, что герцог де Монфор, отвечавший за снабжение армии, закупал зерно у своего кузена по тройной цене, а разницу они делили. Качество зерна было отвратительным, солдаты роптали, но всем было плевать.

Я приказала Жакобу через подставных лиц скупить весь урожай в южных провинциях, где цены были самыми низкими. Мы сделали это быстро и тихо, прежде чем агенты герцога успели опомниться. А потом, когда в стране возник искусственный дефицит, и цены взлетели, я предложила армии зерно через «Сириус». Моя цена была на треть ниже, чем у поставщика герцога, но все равно вдвое выше той, по которой я его купила.

Герцог был в ярости. Он потерял огромную прибыль. Но он ничего не мог сделать. Контракт был заключен. Армия получила качественное зерно, солдаты были довольны. А на тайные счета компании «Сириус» поступила первая серьезная прибыль.

Я чувствовала пьянящий вкус власти. Не той власти, что дает корона, а той, что дают деньги и информация. Я обыграла одного из самых влиятельных людей в королевстве на его же поле.

Я начала вкладывать деньги дальше. Я купила несколько кораблей и наладила торговый путь с восточными странами, откуда привозили специи и шелк, минуя пошлины, которые установили друзья барона фон Эссекса. Я инвестировала в новую шахту, где, по слухам, нашли залежи серебра. Моя финансовая империя росла. И вместе с ней рос мой фонд для побега.

Но я знала, что это лишь вопрос времени, когда мои враги поймут, кто стоит за дерзкой компанией «Сириус». Пауки, чью паутину я начала рвать, не простят мне этого.

И я знала, что главный паук, мой муж, все еще наблюдает за мной. Он позволял мне тратить деньги, но я не сомневалась, что его шпионы следят за каждым моим шагом. Пока он видел лишь сумасбродную королеву, я была в относительной безопасности.

Но я играла с огнем. И с каждым днем этот огонь разгорался все сильнее.

Глава 8

Моя новая стратегия требовала знаний. Если я хотела найти слабость Эдвина, его ахиллесову пяту, мне нужно было копать. Копать глубоко, в самую историю его семьи, в тайны королевского дома Алстад. Простое изучение финансовых отчетов больше не могло дать мне нужных ответов. Мне нужны были книги. Древние хроники, фамильные древа, легенды. И все это хранилось в одном месте – в Королевской библиотеке.

Это место было сердцем замка, но сердцем забытым и пыльным. Сюда редко кто заходил. Эдвин не был книгочеем, а придворные предпочитали сплетни и интриги чтению старых фолиантов. Для меня же это место стало убежищем. Огромные, до самого потолка, стеллажи, уставленные тысячами книг, создавали ощущение защищенности. Воздух здесь был густым, он пах старой бумагой, кожей и пылью веков. Солнечные лучи, пробивавшиеся сквозь высокие стрельчатые окна, выхватывали из полумрака золотые тиснения на корешках, и пылинки танцевали в этих лучах, словно маленькие, любопытные духи.

Я приходила сюда каждый день. Лина думала, что я просто прячусь от дворцовой суеты, и это было отчасти правдой. Но главной моей целью был поиск. Поиск любого упоминания о «Проклятии золотого дракона».

Я часами сидела за огромным дубовым столом, перелистывая пожелтевшие страницы. Я читала о великих королях и кровопролитных войнах, о династических браках и дворцовых переворотах. История дома Алстад была долгой и кровавой. Но о проклятии не было ни слова. Ни единого намека. Словно эту информацию кто-то целенаправленно вычистил из всех официальных хроник.

Это лишь укрепляло меня в мысли, что я на верном пути. Если тайну так тщательно охраняют, значит, она действительно важна.

В тот день я нашла особенно старый и ветхий манускрипт. Он был написан на древнем, почти забытом диалекте, и мне приходилось разбирать каждую букву. В нем рассказывалось о первом короле из династии Алстад, который, по легенде, заключил сделку с последним из золотых драконов, чтобы получить власть. Дракон дал ему силу и корону, но взамен… Дальше текст обрывался. Страницы были вырваны. Аккуратно, чтобы никто не заметил.

Сердце заколотилось. Я была так близко! Кто-то не хотел, чтобы эта информация сохранилась.

Я сидела, уставившись на вырванные страницы, и пыталась сложить кусочки головоломки. Сделка с драконом… Проклятие… Жестокость, передающаяся из поколения в поколение в роду Алстад…

Именно в этот момент я услышала голоса.

Они доносились из соседнего зала, отделенного от моего закутка лишь высокой аркой. Я замерла, как мышь, застигнутая врасплох. Голоса были тихими, но я узнала их сразу.

Один был низким, бархатным, обволакивающим. Голос моего мужа.

Второй – звонким, как серебряный колокольчик. Голос леди Лианы.

Что они здесь делают? Вместе? В библиотеке?

Инстинкт кричал мне – беги, прячься! Но любопытство, смешанное со злой ревностью, которую я отказывалась признавать, оказалось сильнее. Я тихонько встала и, стараясь не производить ни звука, прокралась к арке. Спрятавшись за тяжелой бархатной портьерой, я выглянула в щель.

Они стояли посреди зала, у огромного окна. Эдвин – спиной ко мне, высокий, темный силуэт на фоне яркого света. Лиана – лицом. Она смотрела на него снизу вверх, и на ее ангельском личике было написано такое обожание, такая преданность, что меня чуть не стошнило.

– Ваше величество, – щебетала она, – я так переживаю за вас. Вы в последнее время так… напряжены. Эта ситуация с королевой… она, должно быть, отнимает у вас столько сил.

Эдвин молчал. Он просто смотрел в окно, на осенний сад.

– Вы не должны нести это бремя в одиночку, – продолжала она, делая крошечный шажок к нему. – Позвольте мне быть рядом. Позвольте мне разделить вашу боль. Я готова на все, чтобы увидеть улыбку на вашем лице.

Какая дешевая, манипулятивная дрянь! Она играла роль спасительницы, белого ангела, который пришел излечить израненную душу тирана. И самое ужасное было то, что, казалось, это работало.

– Я знаю, вы связаны долгом, – прошептала она, и в ее голосе зазвенели слезы. – Но все видят, что этот брак – ошибка. Она не достойна вас. Она порочит ваше имя. Вы заслуживаете… счастья.

Она протянула руку и сделала то, что заставило желчь подступить к моему горлу. Она коснулась его плеча. Легко, нежно, словно смахивая невидимую пылинку.

– Я буду ждать, – прошептала она. – Сколько потребуется. Я всегда буду на вашей стороне.

Я смотрела на эту сцену, и во мне закипала ярость. Ярость на нее, за ее лицемерие. Ярость на него, за то, что он позволяет ей это делать. И злая, горькая обида за ту, другую Кирию, которая любила его по-настоящему и никогда не получила в ответ даже тени той нежности, которую он сейчас позволял этой самозванке.

Эдвин медленно повернул голову и посмотрел на ее руку на своем плече. Он не сбросил ее. Он просто смотрел. И в этот момент я поняла, что больше не могу этого выносить.

Я вышла из-за портьеры.

Мои шаги по каменному полу прозвучали в оглушительной тишине, как удары молота.

Они оба резко обернулись. На лице Лианы отразился испуг, который тут же сменился плохо скрытым торжеством. Она добилась своего – застала меня подглядывающей, выставила ревнивой истеричкой. Эдвин же… на его лице не было ничего. Абсолютно ничего. Ледяная, непроницаемая маска.

Я остановилась в нескольких шагах от них и медленно, демонстративно зааплодировала. Звук моих хлопков был громким, издевательским.

– Браво! – сказала я, улыбаясь самой ядовитой из своих улыбок. – Какая трогательная сцена! Прямо как в дешевом бульварном романе. «Благородный, страдающий король и его верная, ангельски чистая утешительница». Мне кажется, я даже прослезилась.

Лиана вспыхнула.

– Ваше величество! Как вы смеете! Мы просто… разговаривали!

– О, я не сомневаюсь, – кивнула я. – Такие проникновенные разговоры обычно заканчиваются в спальне. Не так ли, муженек? Ты решил сменить тактику? Теперь утешаешься в объятиях святых девственниц?

– Кирия, замолчи, – голос Эдвина был тихим, но в нем звенела сталь.

– Почему же? – я сделала шаг к ним. – Пусть все знают, какой у нас заботливый король. И какая у него… понимающая подруга. – Я перевела взгляд на Лиану. – Скажи, дорогая, он уже рассказывал тебе о своих… проблемах? О том, почему ему так нужна поддержка? Или эта часть сценария припасена на потом?

Лиана смотрела на меня с ненавистью. Маска невинности треснула, и из-под нее выглянуло ее истинное, хищное лицо.

– Вы… вы просто злая, ревнивая женщина! – прошипела она.

– Ревнивая? – я рассмеялась. – О, милочка, чтобы ревновать это, – я махнула рукой в сторону Эдвина, – нужно иметь очень специфический вкус. Или полное отсутствие самоуважения. Нет, я не ревную. Я просто наслаждаюсь представлением. Вы так гармонично смотритесь вместе. Тьма и… притворство.

Я ожидала вспышки гнева от Эдвина. Ожидала, что он сейчас схватит меня и снова потащит куда-нибудь, чтобы наказать. Но он стоял неподвижно. Он не смотрел на Лиану, которая вот-вот была готова разрыдаться от обиды (или от злости).

Он смотрел на меня.

И это был тот самый взгляд. Взгляд из сада. Взгляд с бала. Прожигающий, тяжелый, полный темной, пугающей одержимости. Он не слушал, что я говорю. Он смотрел на то, как я это говорю. На огонь в моих глазах. На ядовитую улыбку на моих губах. На то, как дрожит мое тело от ярости и азарта.

И я поняла, что снова попала в точку. Я снова нажала на ту самую, больную кнопку. Моя ревность, пусть и фальшивая, моя ярость, моя ненависть к его пассии – все это было для него подтверждением. Подтверждением его власти надо мной. Его значимости.

Он смотрел на меня, а не на нее.

В этот момент я была центром его вселенной. Не ангельская Лиана с ее притворной нежностью, а я. Его сумасшедшая, ненавидящая его жена.

Эта мысль была одновременно и пугающей, и пьянящей. Я нашла его слабость. Его главная слабость – это я сама.

– Думаю, я вам помешала, – произнесла я, делая шаг назад. – Продолжайте свой трогательный диалог. Не буду отвлекать. Уверена, у вас еще много тем для обсуждения. Например, будущее королевства. И то, как быстро можно избавиться от надоевшей жены.

Я бросила на них последний презрительный взгляд, резко развернулась и пошла прочь из библиотеки, чувствуя на своей спине его тяжелый, немигающий взгляд.

Я победила в этой схватке. Но я с ужасом понимала, что проигрываю войну. Потому что каждая такая «победа» привязывала меня к нему еще сильнее, затягивая узел на моей шее.