Текст книги "Тиран, я требую развод! (СИ)"

Автор книги: Элайра Вэлморн

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 18 страниц)

Глава 17

Новые правила игры, установленные Эдвином, превратили мою жизнь в тщательно срежиссированный спектакль. Я была главной актрисой, и у меня не было права на импровизацию. Каждое утро начиналось с того, что я надевала маску. Маску королевы, которая, после бунта и истерик, кажется, начала смиряться со своей участью. Я принимала его странные, многослойные подарки с холодной вежливостью. Я носила на поясе его кинжал, и тяжесть этого оружия была постоянным, физическим напоминанием о его словах: «Защити то, что принадлежит мне». Я каждый день выезжала на новом коне, которого назвала Углем за его темную, отливающую бронзой шерсть. Я носилась по полям, позволяя ветру выдувать из головы ядовитые мысли, и всегда, всегда чувствовала на себе взгляды моих «теней», Торна и Гарета, следовавших за мной неотступно, как два черных стервятника.

Моя изоляция стала абсолютной. Придворные шарахались от меня, как от огня. Золотая клетка захлопнулась, и прутья ее оказались крепче, чем я думала. Но он ошибся в одном. Он думал, что клетка сломает меня. А она дала мне то, чего у меня не было раньше – время и концентрацию. Лишенная необходимости участвовать в пустой дворцовой болтовне, я с головой ушла в свою тайную войну. Мои охранники, эти два молчаливых истукана, стали моим идеальным прикрытием. Кто заподозрит королеву в плетении заговоров, когда она ни на шаг не отходит от самых верных псов короля? Я научилась общаться с месье Жакобом с помощью шифрованных записок, которые передавала через Лину, единственного человека, которому я могла хоть немного доверять. Ночные встречи с Харрингтоном стали еще более рискованными, но и более ценными. Он, дрожа от страха, таскал мне документы из самых потаенных архивов, и я, как голодный зверь, впивалась в них, выстраивая в голове картину тотальной коррупции, опутавшей это королевство. Моя финансовая империя росла в тени моей золотой клетки, и это знание придавало мне сил.

Но Эдвин не собирался оставлять меня в покое. Примерно через неделю после установления «новых правил» он нанес следующий удар. Мужчина прислал камердинера с сообщением, что отныне я, как королева, обязана присутствовать на заседаниях Малого совета. Не на всех, разумеется. Лишь на тех, где обсуждались вопросы, «достойные внимания Ее Величества».

Я поняла его игру. Это был еще один способ контроля. Еще один поводок. Он хотел держать меня на виду. Хотел, чтобы я сидела рядом с ним, как красивый, но бесправный аксессуар, символ его власти. Эдвин хотел, чтобы весь двор видел: королева на своем месте. Рядом с королем. Покорная. Сломленная.

Мое первое заседание совета стало для его членов настоящим шоком. Они привыкли видеть на этом месте покорную, вечно заплаканную Кирию, которая сидела, потупив взор, и боялась дышать. Я же вошла с высоко поднятой головой, в строгом, но дорогом платье, с его кинжалом на поясе. Я села в кресло рядом с ним и обвела всех присутствующих долгим, холодным взглядом. Герцог де Монфор, барон фон Эссекс, лорд Харрингтон, который тут же покрылся испариной, и еще несколько старых, обрюзгших аристократов. Мои враги. Мои будущие жертвы. Они смотрели на меня с плохо скрываемым недоумением.

Я молчала. Я внимательно слушала, вникая в каждое слово. Они обсуждали налоги, строительство, споры между мелкими баронами. Скучная рутина. Я делала вид, что мне интересно, хотя сама думала лишь о том, как информация, которую я слышу, может помочь моему бизнесу.

Именно на третьем таком заседании и всплыла она. Драконья проблема.

Лорд-протектор Севера, тот самый, чей белоснежный камзол так удачно пострадал от вина леди Лианы, прислал срочное донесение. Его голос, зачитанный секретарем, был полон гнева и отчаяния. Речь шла о клане горных драконов, обитавших в Драконьих Пиках – неприступной горной гряде, через которую проходил единственный торговый путь на север, так называемая «Серебряная дорога». По этой дороге в столицу везли серебро из северных рудников, меха, янтарь. Это была одна из главных экономических артерий королевства.

И теперь эта артерия была перекрыта.

Драконы, которые веками жили в своих горах, не трогая людей, вдруг стали агрессивными. Они нападали на караваны, сжигали посты охраны, блокировали перевал. Торговля с севером была парализована. Казна несла колоссальные убытки. Все попытки договориться провалились. Послы, отправленные лордом-протектором, были либо съедены, либо вернулись ни с чем, рассказывая о немотивированной ярости и враждебности древних ящеров.

– Это бунт! – пророкотал герцог де Монфор, ударив кулаком по столу. Его мясистое лицо побагровело. – Эти твари возомнили себя хозяевами нашей земли! Они бросают вызов короне! Мы должны ответить. И ответить силой!

– Военная кампания против драконов? – скептически протянул старый лорд-канцлер. – Герцог, вы в своем уме? Это неприступные горы. Мы потеряем там половину армии, даже не добравшись до их логова. К тому же, по древнему договору…

– К дьяволу древние договоры! – рявкнул де Монфор. – Договоры действуют, пока их соблюдают обе стороны. Они нарушили его первыми! Нам нужна армия. Сильная, хорошо оснащенная армия. Мы должны выступить немедленно, пока эти ящеры не расползлись по всему северу!

Я слушала его, и холодная усмешка тронула мои губы. Ну конечно. Армия. Хорошо оснащенная. Это означало новые, огромные контракты на поставку оружия, продовольствия, амуниции. Контракты, которые, разумеется, получит он, герцог де Монфор, и его прихлебатели. И на которых они украдут половину выделенных средств. Для него драконья проблема была не угрозой, а золотой жилой.

Я посмотрела на Эдвина. Он сидел молча, сцепив пальцы в замок, и его лицо было непроницаемым. Но я видела, как напряжена линия его челюсти. Я видела, как в глубине его глаз мелькнула тень. Тень, не похожая на гнев или озабоченность. Это было что-то другое. Более личное.

Я вспомнила обрывки из романа. Там эта проблема тоже была. И Эдвин тоже собирался в поход. Но почему? Что заставляло его, холодного и расчетливого правителя, ввязываться в столь рискованную и дорогостоящую авантюру?

– Ваше величество, – обратился к нему де Монфор, сбавив тон. – Мы ждем вашего решения. Мы должны показать силу. Мы должны покарать их за дерзость.

Эдвин медленно поднял голову. Его взгляд был тяжелым.

– А что, если дело не в дерзости? – неожиданно спросила я.

Все головы в зале повернулись в мою сторону. На лицах советников было написано такое изумление, будто заговорила мебель. Герцог де Монфор посмотрел на меня, как на назойливую муху.

Эдвин тоже уставился на меня. Но в его взгляде не было гнева. Только настороженное любопытство.

– Что ты хочешь сказать, Кирия? – спросил он ровным голосом.

Я встала. Я чувствовала себя абсолютно спокойной.

– Я хочу сказать, что мы рассматриваем только одну версию. Бунт. Дерзость. Но почему? Почему драконы, которые сотни лет жили мирно, вдруг стали нападать на людей? Животные, даже такие умные, как драконы, не меняют своих привычек без причины. Может, причина не в их характере, а в чем-то еще?

– В чем же, позвольте полюбопытствовать, ваше величество? – язвительно спросил де Монфор. – Может, им не понравилась погода?

– Может, у них что-то болит, – ответила я, глядя ему прямо в глаза. – Может, они больны. Может, что-то отравило их воду или пищу. Может, они нападают не из злости, а из страха и боли. Отправлять армию, чтобы убивать больных – это не доблесть, герцог. Это бойня.

В зале повисла тишина. Мои слова были настолько неожиданными, настолько… странными для их мира, что они не знали, как реагировать. Экология, болезни животных – эти концепции были им чужды.

Я видела, как барон фон Эссекс презрительно скривил губы. Женская болтовня. Но Эдвин… Эдвин смотрел на меня иначе. Он смотрел так, словно я сказала нечто, что нашло отклик в его собственных, тайных мыслях. Его взгляд стал еще более напряженным.

– Это все пустые домыслы! – снова взорвался де Монфор. – Женские фантазии! Нам нужны действия, а не гадания на кофейной гуще! Ваше величество, примите решение!

Эдвин медленно перевел взгляд с меня на герцога. Он молчал несколько долгих, мучительных секунд. Весь совет затаил дыхание.

– Хорошо, – сказал он наконец. Его голос был глухим. – Готовьте армию. Я лично возглавлю поход.

Сердце герцога де Монфора, должно быть, запело от радости. Он победил. Советники одобрительно загудели. Решение было принято.

Я села на свое место, и мое лицо было непроницаемым. Но внутри все ликовало. Это был мой шанс. Шанс, который я не имела права упустить. Поход на север. Вдали от дворца, от его удушающей атмосферы. Ближе к тайнам. Ближе к разгадке его проклятия, которое, я была почти уверена, как-то связано с этими драконами.

Я должна была поехать с ним.

Это было безумием. Самоубийством. Но это был единственный путь.

Вечером, когда совет разошелся, и замок начал погружаться в вечернюю полутьму, я пошла к нему. Я знала, где его искать. В оружейной. Это было его любимое место. Место, где он мог побыть наедине со сталью – единственной вещью в этом мире, которую он, казалось, понимал и уважал.

Я вошла без стука. Мужчина стоял посреди зала, у огромной наковальни, и точил свой меч. Без рубашки. Его мощный торс, покрытый сетью старых шрамов, блестел от пота в свете горна. Мышцы перекатывались под кожей при каждом движении. Он был похож на древнего бога войны, выковывающего молнии.

Эдвин услышал мои шаги и обернулся. Его глаза в полумраке казались расплавленным золотом.

– Что тебе нужно? – спросил он, не прекращая своего занятия. Звук точила о сталь был единственным звуком в комнате.

Я подошла ближе. Остановилась в нескольких шагах от него, вдыхая запах раскаленного металла, пота и его собственной, мужской силы.

– Я поеду с тобой.

Точило замерло. Наступила оглушительная тишина. Он медленно выпрямился и посмотрел на меня так, словно я только что предложила ему выпить яду.

Глава 18

Тишина в оружейной стала плотной, почти осязаемой. Единственным звуком было шипение раскаленного металла, опущенного в чан с водой где-то в углу. Эдвин стоял неподвижно, держа в руке длинный меч, лезвие которого тускло поблескивало в свете горна. Он смотрел на меня, и его лицо, обычно непроницаемое, было маской чистого, незамутненного изумления. Словно я заговорила с ним на языке, которого он никогда не слышал.

– Что ты сказала? – переспросил он наконец, его голос был тихим, но в нем вибрировала сдерживаемая сила. Мужчина говорил так, будто давал мне шанс одуматься, взять свои слова назад.

Но я не собиралась отступать. Я сделала шаг вперед, вторгаясь в его личное пространство, в ауру жара и силы, окружающую его.

– Я сказала, я поеду с тобой. На север. В поход на драконов.

Король моргнул. Медленно, словно не веря своим ушам. А потом его лицо исказилось. Изумление сменилось яростью. Темной, холодной яростью, которая была страшнее любого крика.

– Ты сошла с ума, – это был не вопрос. Это была констатация факта. Он положил меч на стойку и шагнул ко мне. Эдвин навис надо мной, огромный, подавляющий, и от него пахло металлом и гневом. – Это не увеселительная прогулка, Кирия. Это война. Это марш через дикие, необитаемые земли. Это холод, грязь, кровь. Это не место для женщины. И уж точно не место для королевы.

– Я не женщина и не королева, – ответила я, глядя ему прямо в глаза, не позволяя себе отступить ни на дюйм. – Я твоя жена. И мое место – рядом с моим мужем. Особенно когда он отправляется на войну.

– Твое место там, где я прикажу! – рявкнул он, и его голос эхом отразился от каменных стен. – А я приказываю тебе оставаться здесь, во дворце! Под охраной! В безопасности!

– В безопасности? – я горько усмехнулась. – Ты серьезно говоришь о безопасности? В этом замке, где каждый второй готов воткнуть мне нож в спину? Где твоя драгоценная Лиана пытается убить меня на королевской охоте? Ты называешь это безопасностью?

Упоминание о Лиане заставило его вздрогнуть. Он нахмурился.

– Я разберусь с этим.

– О, не сомневаюсь, – сарказм сочился из каждого моего слова. – Но пока ты будешь «разбираться», я предпочитаю находиться там, где смогу видеть своих врагов. А не ждать, пока они подсыплют мне яд в вино или подложат змею в постель.

Он молчал, но я видела, как в его голове идет борьба. Мои слова попали в цель. Мужчина сам создал ситуацию, в которой дворец перестал быть для меня безопасным местом.

– Это не обсуждается, – отрезал он. – Ты останешься здесь. Это мой последний приказ.

– А я не подчинюсь, – так же тихо, но твердо ответила я.

Это было неслыханно. Прямое, открытое неповиновение. Я видела, как в его золотых глазах вспыхнули опасные огни. Он сжал кулаки. Я была уверена, что сейчас он меня ударит. Но я не отводила взгляда. Я встречала его ярость своей холодной, как лед, решимостью.

– Ты забываешься, Кирия, – прошипел он. – Я все еще твой король. И твой муж.

– А ты забываешь, Эдвин, что я больше не та запуганная девочка, которую можно заставить замолчать одним взглядом, – я сделала еще один шаг к нему, сокращая дистанцию до минимума. Теперь нас разделяли считанные дюймы. – Ты сам изменил правила нашей игры. Ты хотел, чтобы я была сильной. Ты подарил мне кинжал, чтобы я могла защищаться. Ты подарил мне боевого коня, чтобы я могла скакать наравне с мужчинами. Так не удивляйся теперь, что я хочу использовать твои же подарки.

Я говорила быстро, страстно, и каждое слово было правдой. Его правдой. Я использовала его же логику против него.

– Ты хочешь показать свою силу северным лордам? Прекрасно! А теперь представь, какой эффект произведет появление королевы рядом с королем на поле боя. Это будет не просто военный поход. Это будет демонстрация единства и несокрушимой мощи короны. Все увидят, что мы едины. Что королева не прячется за стенами замка, пока ее муж воюет. Она – рядом с ним.

Он слушал меня, и я видела, как ярость на его лице медленно сменяется задумчивостью. Я нащупала верный путь. Я апеллировала не к его чувствам, а к его политическому чутью. К его гордыне.

– Или ты боишься, Эдвин? – я нанесла последний, самый рискованный удар. – Боишься, что я могу оказаться полезнее, чем ты думаешь? Боишься, что я смогу найти общий язык с этими драконами, пока ты будешь безуспешно пытаться проломить их оборону? Боишься, что я, женщина, могу добиться успеха там, где спасует великий король-воин?

Это была пощечина. Публичная, звонкая пощечина его самолюбию. Его лицо снова окаменело.

– Не смей, – прорычал он.

– А что, если я права? – не унималась я. – Что, если дело не в бунте, а в болезни, как я и говорила? Ты поведешь армию на смерть, потеряешь людей, деньги, время. А решение может быть совсем другим. Я хочу это проверить.

– Я запрещаю тебе вмешиваться!

– Тогда просто позволь мне быть рядом! – я перешла на шепот, и в моем голосе зазвенели новые, почти умоляющие нотки. Это тоже было частью игры. – Ты запер меня в этой клетке. Ты окружил меня своими тенями. Ты говоришь, что делаешь это для моей безопасности. Но самое безопасное место для меня – рядом с тобой. Под твоим личным присмотром. Там, где ты сможешь контролировать каждый мой шаг. Или ты не доверяешь своим лучшим воинам? Или, может быть… ты не доверяешь себе? Не веришь, что сможешь защитить то, что, по твоим же словам, принадлежит тебе?

Это был шах и мат. Я видела это по его глазам. Я загнала его в угол его же собственной логикой. Его собственничество, его гордыня, его стремление к тотальному контролю – все это теперь работало на меня. Если он оставит меня здесь, он признает, что не может обеспечить мою безопасность. Если он возьмет меня с собой, он получит то, чего, как он думает, он хочет – полный контроль надо мной.

Король долго молчал. Воздух в оружейной, казалось, потрескивал от напряжения. Он смотрел на меня, и в его взгляде была целая буря. Гнев, досада, нежелание уступать. Но под всем этим я видела и другое. Неохотное, почти невольное восхищение. Восхищение силой моего ума, моей смелостью, моей способностью так точно бить по его слабым местам. Он увидел во мне не просто женщину, не просто королеву. Он увидел достойного противника.

– Хорошо, – сказал он наконец, сквозь сжатые зубы. – Ты поедешь со мной.

Я едва заметно выдохнула. Я победила. Но я знала, что эта победа досталась мне дорогой ценой.

– Но, – продолжил он, и его голос стал ледяным, – ты поедешь на моих условиях. Ты будешь находиться под круглосуточной охраной. Торн и Гарет будут спать у порога твоего шатра. Ты не будешь покидать лагерь без моего личного разрешения. Ты не будешь ни с кем разговаривать без моего присутствия. И ты ни на шаг, ни на мысль не будешь вмешиваться в мои дела. Ты будешь просто тенью. Красивой, молчаливой тенью своего короля. Одно неверное движение, одно слово неповиновения – и я отправлю тебя обратно во дворец в кандалах. Ты меня поняла?

– Поняла, – кивнула я, сохраняя невозмутимое выражение лица. Внутри все ликовало, но я не показала этого.

Эдвин смотрел на меня еще несколько секунд, словно пытаясь заглянуть мне в душу, разгадать мой истинный план. А потом выражение его лица изменилось. Гнев ушел. И на его месте появилось то самое, темное, хищное пламя, которое я так боялась и так хорошо знала. Он снова улыбнулся. Той самой своей жестокой, обещающей усмешкой.

– Хорошо, Кирия, – промурлыкал он, делая шаг назад и снова беря в руки свой меч. – Ты поедешь со мной.

Он провел пальцем по острому лезвию, и его глаза не отрывались от моих.

– И ты пожалеешь об этом.

Глава 19

День, когда армия выступала из столицы, был серым и промозглым, словно само небо оплакивало чью-то судьбу. Возможно, мою. Воздух, холодный и влажный, был наполнен гулом тысяч голосов, лязгом стали, фырканьем сотен лошадей и скрипом колес обоза. Огромная, многоголовая гидра королевской армии медленно выползала из городских ворот, растянувшись на мили по грязной, размытой дождями дороге. Это было грандиозное и одновременно удручающее зрелище. Сила и мощь, отправляющиеся на бессмысленную бойню.

Я сидела в седле, прямая, как натянутая струна. Подо мной нетерпеливо переступал с ноги на ногу Уголь, мой новый конь, подарок от моего мучителя. Он был великолепен – мощный, горячий, полный сдерживаемой силы. Он был отражением своего хозяина. И это меня бесило. Но я не могла не признать, что мы с ним были идеальной парой. Я чувствовала его силу, его энергию, и она передавалась мне, смешиваясь с моей собственной холодной яростью.

На мне был тот самый, сшитый на заказ мужской костюм из темной кожи и замши. Практичный, удобный, без единого намека на женственность. На поясе висел его кинжал. Я чувствовала его тяжесть при каждом движении, постоянное напоминание о нашей извращенной игре. Я была частью этого маскарада, этого военного спектакля. Но я была здесь не как королева. Я была здесь как заложница, как трофей, который везут на войну, чтобы продемонстрировать врагам и подданным абсолютную власть короля.

Позади меня, на нерушимом расстоянии в десять шагов, следовали мои «тени». Торн и Гарет. Два молчаливых истукана в черных доспехах, чьи лица были скрыты забралами шлемов. Я не знала, как они выглядят. Не знала их голосов. Они были просто продолжением его воли, двумя ходячими прутьями моей клетки.

Сам Эдвин ехал во главе колонны, рядом со своими генералами. Я видела его прямую, его темные волосы, развевающиеся на ветру. Он не оборачивался. Мужчина ни разу не посмотрел в мою сторону с тех пор, как мы покинули замок. Словно меня не существовало. Но я знала, что это не так. Я чувствовала его внимание каждой клеткой кожи. Он знал, где я. Он знал, что я делаю. Он контролировал меня на расстоянии.

Перед самым отъездом я видела Лиану. Она стояла на одной из башен замка, как прекрасная, печальная принцесса, провожающая своего рыцаря на битву. На ней было белое платье, и она была похожа на ангела. Но я видела, как она смотрит на меня. В ее взгляде не было печали. Там была чистая, концентрированная ненависть и разочарование. Ее план провалился. Я не просто выжила. Я ехала с ним. Занимала место, которое по праву должно было принадлежать ей. И я знала, что она этого не простит. Ее ненависть была еще одной гирей на моих ногах, еще одной угрозой, о которой нельзя было забывать.

Первые дни похода слились в один бесконечный, монотонный кошмар. Мы ехали с рассвета до заката, останавливаясь лишь на короткие привалы. Дорога превратилась в месиво из грязи и воды. Холодный, пронизывающий ветер не прекращался ни на минуту. Ночью мы разбивали лагерь прямо в чистом поле. Солдаты спали у костров, завернувшись в свои плащи. Офицеры и знать – в палатках. Моя палатка, разумеется, стояла рядом с шатром короля. Огромным, черным шатром, который был похож на логово какого-то темного божества. А у входа в мою палатку, сменяя друг друга, несли дежурство мои верные тени, Торн и Гарет.

Еда была отвратительной. Жесткое, пересоленное мясо, разваренная каша и черствый хлеб. После изысков дворцовой кухни это было настоящим испытанием. Придворные дамы, которые по какой-то нелепой традиции сопровождали своих мужей в начале похода, ныли и жаловались. Они кутались в меха, капризничали и смотрели на меня с нескрываемым злорадством. Они ждали, что я сломаюсь. Что я начну плакать, проситься обратно в теплый замок.

Но я не доставила им такого удовольствия. Я молча ела то, что давали. Научилась спать под стук дождя по брезенту палатки. Научилась не обращать внимания на боль в мышцах, на холод, на грязь. Я превратилась в робота. Мое тело двигалось, ело, спало, но мой разум был далеко. Он был занят вычислениями, планами, анализом. Каждую свободную минуту я посвящала своей тайной империи. Я научилась писать шифрованные записки для месье Жакоба на крошечных клочках пергамента, используя сок ягод вместо чернил. Я передавала их Лине, которая умудрялась находить способы отправить их в столицу с редкими гонцами. Это была моя единственная связь с миром, моя единственная надежда.

На третий день похода случилось то, что изменило отношение ко мне по крайней мере части армии. Весь день лил дождь. Не просто дождь, а холодный, ледяной ливень, который промочил все до нитки. К вечеру, когда мы разбили лагерь, все были измучены и злы. Дрова отсырели. Солдаты тщетно пытались разжечь костры, чтобы хоть немного согреться и приготовить горячую еду. Проклятия и ругань разносились по всему лагерю.

Я сидела у своей палатки, наблюдая за их тщетными попытками. Мои охранники стояли рядом, неподвижные, как статуи. Я видела группу солдат неподалеку, которые уже отчаялись и просто сидели на мокрой земле, стуча зубами от холода. Среди них был один совсем молодой парень, почти мальчик, который смотрел на свои мокрые дрова с таким отчаянием, будто от этого огня зависела его жизнь.

И тут во мне проснулась Карина. Не королева, не злодейка. А Карина, которая в прошлой жизни ходила в походы с друзьями, которая знала, что такое ночевать в лесу в непогоду.

Я встала. Торн и Гарет тут же напряглись.

– Я хочу прогуляться по лагерю, – сказала я им. – Вы, разумеется, пойдете со мной.

Я подошла к той группе солдат. Они, увидев меня, вскочили, испуганно вытягиваясь в струнку.

– Вольно, – сказала я. Мой голос прозвучал неожиданно твердо. – Проблемы с огнем?

– Так точно, ваше величество, – пробормотал старший из них, коренастый сержант с обветренным лицом. – Все отсырело, проклятье.

Я огляделась. Мой взгляд зацепился за несколько берез, росших на краю поляны.

– У кого-нибудь есть нож? – спросила я.

Сержант, удивленно посмотрев на меня, протянул мне свой. Я подошла к ближайшей березе и аккуратно, тонким слоем, срезала с нее кусок коры. Береста. Идеальная растопка, которая горит даже в сыром виде. Затем я нашла несколько сухих, смолистых веток у самого ствола старой ели, куда не доставал дождь. Я вернулась к солдатам, которые смотрели на меня, как на сумасшедшую.

– Дайте мне кремень и кресало, – приказала я.

Я опустилась на колени прямо в грязь, не обращая внимания на свой дорогой костюм. Мелко накрошила бересту, сверху положила тонкие веточки, создав маленький шалашик. Я укрыла все это от ветра своим телом. Несколько ударов кресалом о кремень. Искра. Другая. И вот, наконец, тонкая струйка дыма, а за ней – маленький, но уверенный язычок пламени. Он вцепился в бересту, жадно пожирая ее. Я начала аккуратно подкладывать веточки потолще.

Через десять минут перед нами весело потрескивал небольшой, но жаркий костер.

Солдаты смотрели на меня, открыв рты. Они не могли поверить своим глазам. Королева. Их капризная, изнеженная королева, только что на их глазах, в грязи, развела костер в проливной дождь.

– Спасибо… ваше величество, – пробормотал молодой паренек, глядя на меня с благоговейным восторгом.

– Не за что, – я встала, отряхивая грязь с колен. – Просто в следующий раз ищите березу. И сухие ветки под елями.

Я кивнула им и пошла дальше по лагерю, оставляя за собой шлейф из удивления и перешептываний. Я знала, что к утру об этом будет знать вся армия.

Ночью я долго не могла уснуть. Я лежала в своей палатке, слушая шум дождя и треск костров. И думала о том, что сделала. Это был импульсивный поступок. Но он был правильным. Я впервые почувствовала, что могу быть полезной. Не как королева, не как интриганка. А как человек.

Полог в мою палатку тихо откинулся. Я замерла, и мое сердце заколотилось. Это был он.

Эдвин вошел бесшумно, как тень. На нем был длинный дорожный плащ, с капюшона которого стекала вода. Он не заговорил. Мужчина просто подошел к моей походной кровати и положил на нее еще одно толстое шерстяное одеяло.

А потом он так же молча развернулся и вышел.

Я смотрела на это одеяло, и у меня в горле стоял ком. Это был его ответ. Его признание. Он видел. Он все видел. И он… одобрил? Или это был просто еще один ход в его игре? Еще один способ показать, что он контролирует даже мое тепло?

Я не знала. Я была полностью сбита с толку. Этот мужчина был ходячей головоломкой, которую я никак не могла разгадать.

Ночи у костра стали отдельным видом пытки. Король не звал меня к своему шатру, но и не запрещал мне сидеть у общего офицерского костра. Я приходила туда каждый вечер. Мне нужно было слушать. Слушать разговоры генералов, их споры о тактике, их жалобы. Это была бесценная информация. Эдвин почти всегда был там. Он сидел в стороне, глядя на огонь, и редко вставлял слово. Но я постоянно чувствовала его взгляд на себе. Мужчина не смотрел на меня прямо. Но я знала, что он наблюдает. Он изучал меня. Мою реакцию на грубые солдатские шутки. Мое молчание. То, как я держу чашку с горячим отваром в озябших руках.

Однажды вечером было особенно холодно. Я сидела, закутавшись в свой плащ, но все равно дрожала. Он сидел напротив. Наши взгляды случайно встретились над языками пламени. Он смотрел на меня долго, несколько секунд. В его глазах не было ни гнева, ни насмешки. Только какая-то темная, тяжелая задумчивость. А потом он молча встал, подошел к своему денщику, взял у него флягу, вернулся и протянул ее мне.

– Выпей, – сказал он тихо, так, чтобы слышала только я. – Согреешься.

Я с опаской взяла флягу. От нее пахло крепким, пряным вином. Я сделала маленький глоток. Напиток обжег горло, а потом по телу разлилось приятное тепло. Я посмотрела на него, чтобы сказать спасибо, но он уже отвернулся и снова смотрел на огонь, словно ничего не произошло.

Я сидела, держа в руках его флягу, и чувствовала, как рушатся мои внутренние бастионы. Этот человек был моим врагом. Он был монстром. Но эти маленькие, неоднозначные жесты… они пробивали брешь в моей ненависти. Они сеяли сомнение. Они заставляли меня задавать вопросы, на которые у меня не было ответов. Кто он, этот человек? Жестокий тиран? Или несчастный, одинокий пленник своей собственной тьмы?

И я понимала, что чем ближе мы подъезжаем к Драконьим Пикам, тем важнее для меня становится ответ на этот вопрос. Потому что от этого ответа зависела не только моя свобода. От него зависела моя жизнь.