Текст книги "Тиран, я требую развод! (СИ)"

Автор книги: Элайра Вэлморн

сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 18 страниц)

Глава 32

Пока я погружалась в тайны прошлого, пытаясь найти лекарство для души своего врага, мой другой враг, вполне реальный и осязаемый, не терял времени даром. Лиана дель Артуа, моя милая, ангельская соперница, поняла, что время работает против нее. Ее главный козырь – образ нежной, кроткой святой, идеальной пары для короля – был уничтожен. Уничтожен моей новой, пугающей славой «Драконьей Королевы». Эдвин, вместо того чтобы избавляться от меня, становился все более одержим. Двор, который она так старательно окучивала, теперь с большим интересом следил за моими эскападами. Ее план рушился. И она, как загнанная в угол змея, готовилась к последнему, смертельному броску.

Я видела это. Чувствовала это. Я наблюдала за ней на редких приемах и заседаниях совета, куда она по-прежнему умудрялась проникать под предлогом благотворительности. Ее улыбка стала слаще, а взгляд – холоднее. Она больше не пыталась провоцировать меня напрямую. Девушка стала тихой, незаметной, но от этого еще более опасной. Она плела свою паутину в тени, и я знала, что скоро она попытается заманить в нее не только меня, но и самого короля.

Моя собственная шпионская сеть, пусть и небольшая, работала исправно. Харрингтон, дрожащий от страха, но еще больше боящийся разоблачения, сливал мне всю дворцовую подноготную. А месье Жакоб, мой деловой партнер, через свои торговые связи собирал информацию за пределами дворца. И вот от него-то и пришла первая тревожная весточка.

В столицу тайно, под видом простого купца, прибыл посланник из Тарнии.

Тарния. Наше соседнее королевство на западе. Вечный соперник, вечная угроза. Тарнийский король был старым, хитрым и амбициозным лисом, который давно мечтал расширить свои владения за счет наших земель. Между нашими странами царил хрупкий, холодный мир, который в любой момент мог превратиться в войну. И прибытие тайного посланника в такое нестабильное время не сулило ничего хорошего.

Я сразу поняла, что это связано с Лианой. Ее семья, древний род дель Артуа, всегда имела тесные связи с Тарнией. По слухам, у них даже были там родовые владения.

Я отдала приказ. Все мои ресурсы были брошены на то, чтобы следить за этим «купцом» и за Лианой. Месье Жакоб, используя свои связи в торговых гильдиях, выяснил, где остановился посланник. Харрингтон, используя свое положение, обеспечил мне доступ к спискам стражи, дежурившей в той части города. Я подкупила нескольких гвардейцев. Я расставляла свою собственную, маленькую паутину.

И она сработала.

Через два дня мои люди доложили: леди Лиана, переодевшись в платье простой горожанки, под покровом ночи, тайно посетила гостиницу, где остановился тарнийский посланник.

Это было оно. Доказательство.

Но этого было мало. Я знала, что они встречались. Но не знала, о чем они говорили. Предъявить Эдвину просто факт встречи было бесполезно. Он мог списать это на случайность, на женские капризы. Лиана могла придумать тысячу благовидных предлогов. Мне нужно было знать суть их заговора.

Я пошла на риск. Приказала одному из своих людей, самому ловкому и бесшумному, попытаться подслушать их следующую встречу. Это было почти самоубийственное задание. Но человек, которого я выбрала, был мне обязан жизнью. Я когда-то спасла его семью от долговой ямы, используя деньги, полученные от моих первых афер. Он был мне предан.

Он справился. Не полностью. Он не смог подобраться достаточно близко, чтобы слышать каждое слово. Но того, что он услышал, было достаточно, чтобы у меня волосы на голове зашевелились.

Заговор был прост и чудовищен. Лиана, в обмен на руку и сердце будущего короля Тарнии (сына того самого старого лиса) и гарантии сохранения власти для своей семьи, обещала им помощь в свержении Эдвина. Она обещала открыть ворота столицы в нужный момент. Обещала использовать свое влияние на некоторых командиров гарнизона, которых она успела подкупить или соблазнить. Она обещала им гражданскую войну, хаос, который ослабит королевство изнутри и сделает его легкой добычей для тарнийской армии.

Она продавала свою страну. Продавала своего короля. Она была готова утопить это королевство в крови ради собственной власти.

Я сидела в своем тайном кабинете, держа в руках донесение своего шпиона, и чувствовала, как по спине струится холодный пот. Это была уже не просто дворцовая интрига. Это была государственная измена. Это была угроза войны.

И я была единственной, кто об этом знал.

Но что мне было делать?

Бежать к Эдвину? Бросить ему в лицо эти обвинения? Я представила себе эту сцену. Я, его ненавистная, сумасбродная жена, обвиняю его нежную, святую пассию в государственной измене. Он мне не поверит. Решит, что это моя очередная попытка очернить ее. Он потребует доказательств. А какие у меня доказательства? Слова подкупленного шпиона? Он рассмеется мне в лицо. И я не только не добьюсь своего, но и раскрою всю свою тайную сеть. Я подставлю под удар и Харрингтона, и Жакоба, и всех тех, кто на меня работал.

Нет, этот путь был закрыт.

Я должна была действовать иначе. Более тонко. Я не могла предотвратить заговор. Но могла его контролировать.

Я отправила новые инструкции своим людям. Моя цель изменилась. Теперь я не просто следила за Лианой. Я собирала доказательства. Каждое ее слово, каждая встреча, каждое письмо – все должно было быть задокументировано. Я также приказала месье Жакобу срочно наладить торговые связи с Тарнией. Мне нужны были свои люди там. Свои глаза и уши в стане врага. Моя финансовая империя превращалась в разведывательную сеть.

Это была опасная игра. Я ходила по лезвию ножа. С одной стороны – заговор Лианы и угроза войны. С другой – непредсказуемый, одержимый мной король, который в любой момент мог раздавить меня, как букашку. А между ними – я, со своей страшной тайной о его проклятии и с хрупкой надеждой на его спасение.

Напряжение достигло предела на одном из придворных приемов. Это было небольшое, камерное мероприятие. Эдвин был там. И Лиана, разумеется, тоже. Она порхала по залу, как бабочка, уверенная в своей безнаказанности. Девушка подошла ко мне, и на ее губах играла ядовито-сладкая улыбка.

– Вы сегодня прекрасно выглядите, ваше величество, – пропела она. – Так… умиротворенно. Словно вас больше ничего не тревожит.

– А что меня должно тревожить, леди Лиана? – спросила я, спокойно глядя ей в глаза. – Государственные дела в надежных руках моего мужа. А мои личные враги… они так предсказуемы в своей глупости, что даже не заслуживают моего беспокойства.

Ее улыбка дрогнула. Она поняла, что это был камень в ее огород. Она хотела съязвить что-то еще, но я опередила ее.

– Кстати, как поживает ваш друг, купец из Тарнии? – спросила я тихим, доверительным шепотом. – Надеюсь, столичный климат пошел ему на пользу.

Ее лицо застыло. На мгновение. Всего на одно, короткое мгновение. Но я увидела это. Панику. Чистую, животную панику в ее глазах. Она поняла, что я знаю. Она не знала, сколько я знаю, но она поняла, что ее тайна больше не тайна.

Она что-то пролепетала и поспешно ретировалась. Я проводила ее спокойным, чуть насмешливым взглядом. Я показала ей, что мне известно о ее игре. Я дала ей понять, что теперь она играет на моем поле.

В ту ночь, когда я вернулась к себе, меня ждало новое донесение. От Харрингтона. Дрожащей рукой он нацарапал несколько строк. Он узнал имя. Имя одного из членов Малого совета, который был в сговоре с Лианой. Это был барон фон Эссекс. Главный судья королевства.

Предатель сидел рядом с королем.

Я держала в руках эту записку, и мир, казалось, сузился до этого маленького клочка пергамента. Угроза была не просто реальной. Она была здесь. В самом сердце власти.

И я была единственной, кто стоял между этим королевством и хаосом.

Глава 33

Возвращение во дворец не принесло мира. Наоборот, оно погрузило меня в самый эпицентр бури, где молнии сверкали без грома, а ветры дули в полной тишине. Моя новая слава «Драконьей Королевы» стала моим проклятием и моим щитом. Я была самой обсуждаемой, самой заметной и самой одинокой фигурой в этом змеином гнезде. Каждый мой шаг рассматривался под лупой, каждое слово толковалось на тысячу ладов. Я чувствовала себя канатоходцем, идущим над пропастью, а внизу, с жадностью ожидая моего падения, собрались все хищники этого королевства.

Лиана, сбросив маску святой, превратилась в чистое, концентрированное зло. Ее ненависть была почти осязаемой. Она больше не пыталась устраивать мелкие провокации. Она затаилась, и я знала, что ее следующий удар будет направлен не просто на меня, а на все, что мне дорого. Или, вернее, на все, что было дорого Эдвину, потому что она по-прежнему ошибочно полагала, что, уничтожив его королевство, она уничтожит и его чувства ко мне.

Эдвин же… он стал для меня самой сложной загадкой. После той ночи в палатке, после моего триумфального возвращения, он воздвиг между нами стену. Стену из молчания, отстраненности и пристального, изучающего наблюдения. Он избегал меня, но я постоянно чувствовала его присутствие. Он был тенью на периферии моего зрения, тишиной, которая была громче любого крика. Я знала, что он сбит с толку. Я видела это в его редких, случайных взглядах. Он не понимал, как его ненавистная, презираемая жена вдруг превратилась в силу, с которой приходится считаться. Он не понимал, почему его жестокость не сломала меня, а сделала сильнее. И это непонимание, эта невозможность загнать меня в привычные ему рамки, сводила его с ума и… притягивала. Наша война перешла в холодную фазу, но напряжение лишь нарастало.

Именно в этой гнетущей, наэлектризованной атмосфере и началось то, что должно было стать первым актом плана Лианы по уничтожению королевства. Экономическая диверсия.

Первые слухи были похожи на шелест сухих листьев. Неясные, тревожные, доносящиеся издалека. Крестьяне в южных провинциях, самых плодородных землях королевства, жаловались на странную хворь, поразившую урожай. Пшеница чернела прямо на корню. Овощи гнили, не успев созреть. Сначала этому не придали значения. Неурожайный год, дурное предзнаменование – мало ли что бывает.

Но потом слухи превратились в полноводный, грязный поток. Хворь распространялась с ужасающей скоростью, перекидываясь с одного поля на другое, словно лесной пожар. Это была не просто болезнь. Это была чума. Чума, пожирающая хлеб королевства.

Я услышала об этом на одном из заседаний Малого совета. Лорд, отвечающий за сельское хозяйство, зачитывал донесения из провинций, и его голос дрожал. Картина вырисовывалась апокалиптическая. Главная житница страны была на грани полного уничтожения.

Я слушала, и ледяной холодок пробежал у меня по спине. Это не было случайностью. Такая масштабная, стремительная эпидемия не могла быть делом природы. Это была диверсия. Чей-то злой, расчетливый ум стоял за этим. И я знала, чей.

Лиана. Тарния. Ослабить королевство изнутри, вызвать голод, бунты, а потом прийти на все готовое. План был дьявольски прост и эффективен.

Герцог де Монфор и барон фон Эссекс, главные заговорщики в совете, тут же воспользовались ситуацией.

– Это кара небесная! – вещал фон Эссекс, закатывая глаза. – Кара за грехи! За то, что мы терпим при дворе колдовство и связи с темными силами! – он бросил на меня полный яда взгляд.

– Нам нужно немедленно вводить чрезвычайные меры! – вторил ему де Монфор. – Реквизировать остатки урожая у крестьян для нужд армии! Установить контроль над ценами! Создать специальную комиссию по распределению продовольствия!

Я видела, к чему они клонят. Они хотели взять под свой контроль продовольственные потоки. Это давало им колоссальную власть. Власть решать, кто будет есть, а кто – умирать с голоду. И, конечно, это открывало безграничные возможности для воровства и спекуляций. Они собирались нажиться на народном горе.

Эдвин слушал их, и его лицо было мрачнее тучи. Он понимал, что ситуация критическая. Но он также видел и их истинные мотивы.

– Я подумаю над вашими предложениями, – сказал он холодно, закрывая заседание.

Но я знала, что времени на раздумья нет. Через несколько недель, когда запасы в столице начнут иссякать, начнется паника. Цены на хлеб взлетят до небес. Начнутся голодные бунты. И план Лианы начнет осуществляться.

Я не могла этого допустить. Не потому, что я так пеклась об этом королевстве. А потому, что хаос и война мешали моим собственным планам. Мне нужна была стабильность, чтобы укрепить свою империю. И, как бы я ни хотела это признавать, мне нужно было, чтобы Эдвин оставался на троне. По крайней мере, пока. Пока я не найду лекарство от его проклятия.

В ту же ночь я отправила шифровку месье Жакобу. Приказ был коротким и ясным: «Скупай все зерно, какое только сможешь найти. Везде. В соседних королевствах, за морем, у пиратов – мне все равно. Не торгуйся. Плати любую цену. Нам нужно продовольствие. Срочно».

Это была рискованная игра. Я вкладывала в эту операцию почти все средства, которые успела накопить. Я ставила на кон всю свою тайную империю. Но я знала, что это единственный выход.

Месье Жакоб, мой пухлый, трусливый, но на удивление исполнительный агент, превзошел сам себя. Он задействовал все свои связи. Его корабли, под флагом торговой компании «Сириус», отправились во все концы света. Он заключал сделки, подкупал чиновников, фрахтовал суда. Это была грандиозная логистическая операция, проведенная в полной тайне.

А в столице тем временем ситуация ухудшалась с каждым днем. Первыми запаниковали пекари. Цена на муку подскочила вдвое, потом втрое. Хлеб стал роскошью. На улицах появились очереди. Длинные, молчаливые, злые очереди из людей с голодными, испуганными глазами.

Я видела это своими глазами. Я заставила себя выйти из дворца, разумеется, в сопровождении моих «теней». Я хотела видеть. Хотела чувствовать пульс города. И то, что я увидела, потрясло меня. Я видела матерей, которые не могли купить молока для своих детей. Видела стариков, которые рылись в мусоре в поисках съестного. Видела, как нарастает глухое, злое отчаяние.

Герцог де Монфор и его клика торжествовали. Они добились своего. Эдвин был вынужден ввести чрезвычайное положение и создать комиссию по распределению продовольствия, которую, разумеется, возглавил сам герцог. Они начали конфисковывать зерно у тех немногих фермеров, кого не коснулась хворь, и продавать его из-под полы по спекулятивным ценам. Они наживались на голоде.

Лиана тоже не сидела сложа руки. Она развернула бурную «благотворительную» деятельность. Устраивала бесплатные раздачи супа для бедняков у ворот своего особняка. Супа, который был сварен из трех картофелин и одной луковицы на огромный котел. Но это была прекрасная картинка для толпы. Святая Лиана, кормящая голодных. Она ходила по улицам с корзинкой, раздавая черствые лепешки, и ее сопровождали специально нанятые глашатаи, которые кричали о ее доброте и сострадании. Она зарабатывала себе политический капитал на костях умирающих с голоду людей.

Я смотрела на все это, и во мне закипала холодная ярость.

И вот, когда ситуация в столице достигла точки кипения, когда на улицах начались первые голодные бунты, когда стража уже с трудом сдерживала натиск отчаявшейся толпы, они прибыли.

Первые корабли компании «Сириус».

Они вошли в порт, груженые доверху мешками с отборной пшеницей из-за моря. За ними пришли другие. И еще. Целая флотилия.

Это было похоже на чудо.

Месье Жакоб, действуя строго по моим инструкциям, не стал продавать зерно спекулянтам. Он открыл собственные лавки. Десятки лавок по всему городу. И начал продавать хлеб. Хороший, качественный, свежий хлеб. По старой, довоенной цене.

Эффект был подобен взрыву. Очереди мгновенно переместились к его лавкам. Люди плакали от счастья. Они целовали руки пекарям. Они благословляли неведомую компанию «Сириус», которая спасла их от голодной смерти.

План де Монфора и Лианы рухнул в одночасье. Их спекулятивный рынок лопнул, как мыльный пузырь. Зерно, которое они припрятали, мгновенно обесценилось. Их авторитет был подорван. А мой, вернее, авторитет моей анонимной компании, взлетел до небес.

Но я знала, что это еще не конец. Они не простят мне этого. Я нанесла им сокрушительный удар по самому больному – по их кошельку и их власти. И теперь они будут пытаться выяснить, кто стоит за дерзкой компанией «Сириус».

Развязка наступила через несколько дней. Я сидела в своем кабинете, когда ко мне вошел Эдвин. Без стука. Без предупреждения.

Он был один. Его лицо было непроницаемым, но в его глазах я увидела то, чего не видела давно. Смесь восхищения и подозрения.

Он молча подошел к моему столу и положил на него мешочек. Маленький холщовый мешочек, на котором была вышита эмблема. Голова волка и семь звезд. Эмблема компании «Сириус».

– Интересный узор, – сказал он тихо. – Волк и семь звезд. Большая Медведица. Или, как ее еще называют на севере, Повозка. Очень символично. Особенно для того, кто привозит хлеб.

Я молчала, и мое сердце стучало где-то в горле.

– Я навел справки, – продолжал он, не сводя с меня глаз. – Эта компания появилась из ниоткуда. У нее, кажется, бездонный кошелек. И очень хорошие связи. Она действует быстро, дерзко и на удивление эффективно. Она разрушила все планы моих врагов и спасла город от голода.

Он сделал паузу.

– И я хочу знать, кто за ней стоит.

Он смотрел на меня в упор. Он ждал ответа. Он догадывался. Он не мог не догадываться.

Я смотрела на него, и в моей голове проносились тысячи мыслей. Признаться? Продолжать отрицать?

Я выбрала третий путь.

– А какая разница, кто за ней стоит, ваше величество? – спросила я, спокойно глядя ему в глаза. – Главное, что этот кто-то сделал то, чего не смогли сделать вы и ваш хваленый совет. Он накормил ваших людей. Он спас ваше королевство от бунта. Может, вам стоит не искать врагов, а поблагодарить своих таинственных спасителей?

Мужчина не ожидал такого ответа. Он ожидал либо страха, либо лжи. А я ответила ему вызовом.

Он долго смотрел на меня, а потом на его губах появилась странная, кривая усмешка.

– Ты права, – сказал он. – Пожалуй, стоит.

Он развернулся и пошел к двери. У самого порога он обернулся.

– Ты стала очень интересной, Кирия, – сказал он. – Гораздо интереснее, чем я думал.

И он ушел.

Я осталась одна, дрожа всем телом. Он знал. Может, у него не было доказательств, но он знал, что это я. И он не был в ярости. Он был… заинтригован.

Я поняла, что ситуация стала еще опаснее. Я не просто его игрушка. Я не просто его противник. Я стала его главным наваждением. И я не знала, что пугает меня больше.

Глава 34

После того, как я, по сути, спасла столицу от голода, атмосфера во дворце стала еще более странной и напряженной. Мои враги, герцог де Монфор и барон фон Эссекс, затаились. Они были посрамлены и несли огромные убытки. Их попытка нажиться на народном горе с треском провалилась, а их авторитет был подорван. Они смотрели на меня с лютой, неприкрытой ненавистью, но пока не предпринимали открытых действий. Они выжидали, пытаясь понять, кто стоит за таинственной компанией «Сириус» и какую угрозу я для них представляю.

Лиана тоже сменила тактику. Она больше не пыталась играть в святую. Ее благотворительные акции прекратились так же внезапно, как и начались. Теперь она вела себя тихо, почти незаметно. Но я знала, что эта тишина обманчива. Ее заговор с Тарнией никуда не делся. Наоборот, мой успех должен был лишь подстегнуть ее. Она поняла, что я – серьезный противник, и что действовать нужно быстрее и решительнее. Моя шпионская сеть доносила, что ее тайные встречи с тарнийским посланником участились. Они что-то готовили. И я чувствовала, что времени у меня остается все меньше.

Но больше всего меня беспокоил Эдвин.

Он знал. Я была в этом уверена. Мужчина знал, что за спасением столицы стою я. Но он молчал. Не устраивал допросов, не угрожал. Просто наблюдал. Его молчаливое, пристальное внимание стало почти невыносимым. Король словно пытался заглянуть мне в душу, разгадать мою конечную цель. И эта его новая тактика – тактика интриги, а не грубой силы – пугала меня гораздо больше.

Между нами повисло нечто новое. Нечто, выходящее за рамки отношений тюремщика и заключенной. Это было похоже на сложное, напряженное партнерство двух врагов, вынужденных играть в одной команде против общего противника. Но я знала, что это лишь затишье перед бурей.

И я понимала, что больше не могу ждать. Я держала в руках два ключа. Первый – информация о заговоре Лианы, способном ввергнуть страну в войну. Второй – древний свиток с договором, который мог стать ключом к спасению Эдвина от его проклятия. Я не могла использовать ни один из них в одиночку. Мне нужен был он. Мне нужен был его союз. Не как короля, а как человека.

Я должна была пойти на самый большой риск в своей жизни. Должна была рассказать ему все.

Я долго готовилась к этому разговору. Ждала подходящего момента. И он наступил. Однажды поздно вечером, когда дворец уже затих, я увидела, как он один идет в сторону библиотеки. Это был мой шанс.

Я пошла за ним. Мои «тени», Торн и Гарет, как всегда, следовали за мной. Я остановилась у входа в библиотеку и повернулась к ним.

– Ждите здесь, – приказала я. – И чтобы ни одна душа не вошла, пока я не выйду.

Они переглянулись. Это было нарушением их прямого приказа – не оставлять меня ни на секунду. Но в моем голосе было столько стали, что они не посмели ослушаться. Они молча кивнули и застыли по обе стороны от двери, как два каменных истукана.

Я вошла.

Он был там. Стоял у высокого окна, глядя на ночной город. Огромный зал был освещен лишь светом луны, и его фигура казалась темным, одиноким изваянием.

Он услышал мои шаги и обернулся. На его лице не было удивления. Словно он ждал меня.

– Я знал, что ты придешь, – сказал он тихо.

– Нам нужно поговорить, – ответила я, подходя ближе. Мое сердце бешено колотилось, но я заставляла себя быть спокойной.

– Опять? – в его голосе прозвучала усмешка. – Боюсь, мои нервы не выдержат еще одного твоего ультиматума о разводе.

– Речь пойдет не о разводе, – сказала я. – А о государственной измене.

Мужчина замер. Усмешка исчезла с его лица.

– Продолжай.

Я рассказала ему все. О тайном визите тарнийского посланника. О ночных встречах Лианы. О ее сговоре. О плане ввергнуть страну в хаос и открыть ворота вражеской армии. Я говорила сухо, четко, излагая только факты, которые мне удалось собрать.

Он слушал меня, не перебивая. Его лицо было непроницаемым. Когда я закончила, он долго молчал.

– У тебя есть доказательства? – спросил он наконец.

– У меня есть показания моих людей.

– Подкупленных шпионов? – он скептически изогнул бровь. – Этого недостаточно, Кирия. Это слово твоих людей против слова леди Лианы и ее знатной семьи. Ни один суд не примет это во внимание.

– Я знаю, – кивнула я. – Именно поэтому я пришла к тебе. Я даю тебе информацию. А ты – король. Ты можешь начать свое, официальное расследование. Ты можешь проверить каждый мой факт.

Он снова замолчал, глядя в окно. Я видела, как напряженно работает его мысль.

– Почему ты это делаешь? – спросил он, не поворачиваясь. – Зачем ты спасаешь мое королевство? Я думал, ты его ненавидишь.

– Я ненавижу свою клетку, – ответила я. – Но я не хочу, чтобы она сгорела вместе со мной в огне войны. У меня на нее свои планы.

Эдвин медленно повернулся ко мне. В его глазах была смесь подозрения и… чего-то еще. Он пытался понять меня, но не мог.

– Хорошо, – сказал он. – Я проверю твою информацию. Я отдам приказ своей тайной службе. Но если это окажется ложью, Кирия… если это окажется очередной твоей интригой, чтобы очернить леди Лиану…

– Это не ложь, – перебила я его. – Но это еще не все, о чем я хотела с тобой поговорить.

Я сделала глубокий вдох. Сейчас начнется самое страшное.

– Речь пойдет не о твоем королевстве. А о тебе.

Он напрягся. Его взгляд стал ледяным.

– Я не понимаю, о чем ты.

– О, я думаю, ты прекрасно все понимаешь, – я подошла к нему почти вплотную. Мы стояли в лунном свете, и я могла видеть каждую черточку на его лице. – Я говорю о твоей болезни. О твоей боли. О твоем проклятии.

Его лицо окаменело. Он превратился в статую. Но я видела, как в глубине его глаз вспыхнул ужас. Тот самый, животный ужас, который я видела на его лице в лесу.

– Я не знаю, о чем ты говоришь, – процедил он сквозь зубы.

– Не лги. Не мне. Я видела, – прошептала я. – В ту ночь. Я видела твою спину. Я видела чешую.

Это признание, простое, страшное признание, повисло между нами. И оно разрушило последнюю стену.

Я увидела, как его самообладание, его броня, которую он носил годами, треснула и рассыпалась в прах. Его лицо исказилось. Это была не ярость. Это была мука. Чистая, незамутненная, человеческая мука. Он отшатнулся от меня, как от удара. Он прижался спиной к холодному стеклу окна, словно пытаясь найти опору.

– Ты… видела… – прохрипел он.

– Да, – ответила я мягко. Я не чувствовала ни триумфа, ни злорадства. Только бесконечную жалость. – Я все видела. И я все поняла.

Эдвин закрыл лицо руками. Его плечи сотрясались. Впервые за все это время я видела его не тираном, не королем, не монстром. Я видела его сломленным человеком.

Я подошла и осторожно, очень осторожно, коснулась его руки. Он вздрогнул, как от удара тока, но не отстранился.

– Эдвин, – я впервые назвала его по имени без ненависти и сарказма. – Поговори со мной.

Он медленно опустил руки. Посмотрел на меня, и в его глазах стояли слезы. Слезы, которые он никогда никому не показывал.

– Ты… ты не боишься меня? – прошептал он. – Ты не чувствуешь отвращения?

– Я чувствовала отвращение, когда думала, что ты просто жестокий садист, – честно ответила я. – А сейчас… сейчас я чувствую только жалость.

Он горько, беззвучно рассмеялся.

– Жалость. Последнее, что я хотел бы услышать.

– Это лучше, чем ненависть.

Мы долго стояли в тишине. А потом он заговорил.

И это был поток. Поток боли, страха, отчаяния, который он держал в себе всю свою жизнь. Он рассказал мне все. О проклятии, которое передается в их роду из поколения в поколение. О том, как его отец страдал от него и пытался скрыть. О том, как первые чешуйки появились у него самого, когда ему было всего шестнадцать. О постоянной боли. О страхе потерять контроль, сойти с ума, превратиться в зверя не только телом, но и душой. О том, как он выстраивал вокруг себя эту стену из жестокости и льда, чтобы никто не смог увидеть его уродство.

Он говорил, а я слушала. Я не перебивала. Просто была рядом. Я была первым человеком за всю его жизнь, с которым он мог поделиться своей страшной тайной.

– Я думал, что поход на драконов – это мой шанс, – сказал он, и его голос был глухим. – Я думал, что их хворь – это моя хворь. Что, найдя лекарство для них, я найду его и для себя. Но я увидел лишь то, что они обречены. А значит, обречен и я.

– Ты ошибаешься, – сказала я тихо.

Он посмотрел на меня с недоумением.

– Они не обречены. И ты тоже.

Я достала из складок своего платья свиток. Тот самый, что передал мне Бьорн. Копию древнего договора.

– Что это?

– Это – надежда, – ответила я, протягивая ему пергамент. – Это договор, который твой предок заключил с Золотым Драконом. И в нем, как сказал мне Игнис, есть ключ к исцелению. Противоядие.

Он с недоверием взял свиток. Посмотрел на древние, непонятные руны.

– Но я не могу это прочесть.

– Только ты и можешь, – сказала я. – Так сказал дракон. Только тот, в ком течет кровь обоих родов.

Он смотрел то на свиток, то на меня. В его глазах боролись недоверие и отчаянная, безумная надежда.

– Почему ты это делаешь, Кирия? – прошептал он. – Зачем ты меня спасаешь?

Я посмотрела ему прямо в глаза. Я могла бы солгать. Сказать, что делаю это ради королевства. Или ради себя. Но я решила сказать правду. Ту правду, которую я только что осознала сама.

– Потому что я устала ненавидеть, – ответила я. – И потому что… потому что никто не заслуживает умирать в одиночестве. Даже тиран.

Он смотрел на меня, и в его глазах, в его золотых, проклятых глазах, я впервые увидела нечто, похожее на свет. Хрупкий, едва заметный, но свет.

Стена между нами рухнула. И на ее руинах, в тишине ночной библиотеки, зародилось нечто новое. Не любовь. Нет. Это было хрупкое, как первый лед, доверие. И это было гораздо важнее.