Текст книги "Связанные местью (ЛП)"

Автор книги: Эль Мальдонадо

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 22 страниц)

ГЛАВА 7

ГЛАВА 7

ДЕРЕК

Я стиснул зубы и выругался про себя, когда она вошла под свет прожекторов, и я хорошо рассмотрел ее лицо. На ее некогда безупречной коже красовались красные пятна, по краям они были пурпурными. Уголок губы распух, засохшая кровь стекала по изгибу подбородка. Было очевидно, что она ушла в спешке, не приведя себя в порядок.

Пять часов.

Всего пять часов прошло с тех пор, как я в последний раз видел ее.

Что, черт возьми, произошло?

Мы смотрели друг на друга, не моргая и не двигаясь, пока она не кивнула и не пошла к своей машине. Я дошел до нее в три длинных шага, сжимая кулаки по бокам.

– Эва, – простонал я, нежно проводя пальцем по маленькой ранке под ее правым глазом.

Она вздрогнула от моего прикосновения, и новая волна ярости прокатилась по мне. Я схватил ее за подбородок сильнее, чем намеревался, заставив ее слабо заскулить. Этот звук вызвал прилив жара, и я крепче сжал ее в объятиях, сглаживая внутреннюю реакцию своего тела на ее боль.

Как будто инстинктивно, моя вторая рука обхватила ее затылок, заставив ее на мгновение закрыть глаза от прикосновения. Эва была моей. Моя, чтобы отмечать, разрушать и собирать обратно по своему усмотрению – только моя. И кто бы ни посмел к ней прикоснуться, он был равносилен смерти.

– Кто это сделал? – прорычал я сквозь зубы, грубо надавив большим пальцем на ее губу, где сквозь поврежденную кожу проступила струйка свежей крови. Эванджелина зашипела, резко вдохнув. Но прежде чем она успела запротестовать, я наклонился и провел языком по красной жемчужине.

Ее глаза расширились, встретив мой взгляд с видимым шоком.

– Дерек... что ты делаешь?

Я ничего не ответил и просто сильнее надавил на большой палец, еще немного приоткрыв ее сладкий ротик.

Черт, я хотел попробовать ее на вкус.

Перекинуть ее через капот машины и трахать до тех пор, пока боль не превратится в удовольствие.

Было что сказать о том, как прекрасно она выглядела под сиянием звезд. Развратная часть меня задавалась вопросом, будут ли ее слезы блестеть так же прекрасно, когда они будут скользить по нежной коже и выкрикивать мое имя.

– Я спрошу тебя снова. И ты ответишь – кто это сделал?

– Я... я не знаю. Они ворвались в дом и пытались… – Она сделала паузу и отвела взгляд. – Им нужна была Рейн.

– Кто?

Эванджелина вырвалась из моей хватки и повернулась к своей машине, жестом приказав кому-то на пассажирском сиденье выйти. Мои глаза сузились, увидев неясную фигуру за тонированным стеклом. Когда дверь открылась, я, как ни странно, инстинктивно встал перед Эвой.

Из-за двери вышла молодая девушка с поникшими плечами и накинутым на голову черным капюшоном, частично закрывающим верхнюю половину лица. Ее шаги были медленными и осторожными, когда она приближалась. Как и у Эвы, лицо девушки было в синяках и брызгах засохшей крови. Однако, в отличие от Эванджелины, мне было абсолютно наплевать.

– Кто это? – спросил я резким тоном, повернувшись к гораздо более решительной женщине, чем та, что была всего несколько секунд назад.

– Она моя подруга, Дерек. И мне нужна твоя помощь. – Как раз в тот момент, когда я собирался возразить, тепло ее руки на моем предплечье заставило меня приостановиться и прислушаться. – Я знаю, что мы с тобой... мы только что познакомились, но я не знаю, кого еще просить.

У меня голова шла кругом, руки гудели и тряслись от желания пролить кровь и устроить хаос при каждом взгляде на Эванжелину.

Больше всего меня бесило то, что она, похоже, ничуть не беспокоилась о себе. Все ее внимание было сосредоточено на девушке, которая, если честно, больше походила на бродячую побитую собаку, чем на женщину двадцати одного года. Она была сильно похудевшей, настороженной и замкнутой. Ее взгляд не отрывался от пола в течение получаса, пока она сидела на моем диване.

– Ты спрашиваешь меня, может ли она остаться здесь?

– Я знаю, что не имею права спрашивать, и ты можешь сказать «нет», но мне нужно подумать, может быть, поговорить с напарником...

Девушка, Рейн, вскочила на ноги и обхватила руку Эвы, вцепившись в нее, казалось, смертельной хваткой.

– Ты не должна никому говорить, Эва. Пожалуйста, они найдут меня.

– Я не могу держать это в секрете. Они ворвались в мой дом и напали на нас обоих. Эти люди должны быть привлечены к ответственности. Я должна выполнять свою работу.

Девушка отмахнулась от руки Эвы и поднялась на ноги, направив обвиняющий палец ей в лицо. – Черт! Ты просто не понимаешь.

У меня защемило челюсть. Она испытывала мое терпение. Деймос встал на четвереньки, заставив девушку отступить и вернуться на свое место на диване.

– Рейн, пожалуйста, пойми.

– Это ты меня не слышишь.

Она снова шлепнула по протянутой руке Эванджелины, и я наклонился вперед, небрежно положив предплечья на колено.

– Остановись.

Обе женщины посмотрели в мою сторону.

– Не повышай голос в моем доме. И если ты хотя бы подумаешь о том, чтобы поднять на нее руку, я советую тебе передумать.

Мой тон был спокойным. Ровным. Но в каждом слоге отчетливо слышалась скрытая угроза.

Конечно, мои слова предназначались девушке, но мой взгляд был устремлен на единственную, кто имел значение. И вот так мы с Эвой оказались заперты в очередном жарком поединке.

– В этом коридоре есть комната для гостей и ванная, где ты можешь привести себя в порядок. Вторая дверь слева, – сказал я, надеясь на время избавиться от девушки.

Рейн не протестовала и не задала ни одного вопроса. Она пронеслась мимо меня и исчезла в коридоре.

Поднявшись на ноги, я протянул Эве руку.

– Давай и ты приведешь себя в порядок.

Она несколько мгновений смотрела на меня, затем положила свою маленькую руку в мою и позволила мне повести ее к лестнице на главный этаж, где она резко остановилась.

– Куда мы идем?

– Антисептик и бинты в моей ванной.

Это была полуправда, так как аптечка была на первом этаже. Но что в этом интересного?

Она с тревогой посмотрела на верхнюю ступеньку лестницы и, как бы раздумывая, поджала губы, после чего мягко склонила голову и согласилась следовать за ним.

– Итак, ты наконец-то назовешь мне имена людей, которые сделали это с тобой?

Она вздохнула, когда мы поднялись на второй этаж. – Я бы сказала, но не знаю. Она отказывается говорить. Я знаю только, что они из клана Белова. Ты можешь не знать, кто...

– Конечно, я точно знаю, кто они. Они упоминались в документе Джеймса, не так ли? – Она кивнула. – И поэтому ты не вызвала полицию?

– Может быть, – прошептала она, отводя глаза и, казалось, что-то скрывая.

Мы остановились перед дверью моей спальни, и меня охватило легкое волнение при мысли о том, что она находится в моем пространстве. Видение связанных запястий и лодыжек и ее гибкого тела, склонившегося над изножьем моей кровати, заставило шов молнии впиться в мой член. Я подавил реакцию и толкнул дверь спальни, приглашая ее войти первой. Она сделала неуверенные шаги вперед, дойдя до середины комнаты, и повернулась ко мне лицом.

– Здесь... красиво. Безупречно.

Ухмылка дернулась по краям моего рта. – Для одинокого мужчины, ты имеешь в виду?

– Возможно.

Малейший намек на улыбку озарил ее глаза. Она уже второй раз поразила меня таким ответом.

– Пойдем, – сказал я, не обращая внимания на ее дерзость.

Когда мы дошли до ванной комнаты, я открыл шкафчик, чтобы достать мазь, полотенце и марлю. Эванджелина сняла пиджак и повесила его на крючок, после чего прислонилась к раковине. На гладкой коже ее руки виднелись покрасневшие следы от пальцев, и я подавил знакомые волны гнева, вспыхнувшие у меня в груди, потому что мое внимание привлекло кое-что еще. Взяв ее за локоть, я притянул ее поближе, разглядывая маленькое белое устройство, прикрепленное к тыльной стороне ее руки.

–Что это?

– Это Dexcom. Он измеряет уровень глюкозы, – сказала она, поворачиваясь в моих руках. Я возвышался над ней, и ей пришлось выгнуть шею, чтобы встретиться с моими глазами на таком близком расстоянии. – У меня первый тип.

Мой большой палец провел по ее коже под маленьким прибором.

У Эванджелины была хроническая болезнь, и я вдруг почувствовал странную беспомощность, которую не испытывал с самого детства. Еще больше меня смущало то, что не было никого, кого я мог бы принудить, обидеть или убить, чтобы ей стало лучше. Эта мысль нервировала, но я засунул ее в темное место, где умирали все мои случайные мысли и человеческие чувства.

– Как давно?

– Как давно я стала диабетиком?

Я кивнул.

– С двенадцати лет.

Она сделала шаг назад и снова прислонилась телом к раковине. – Это разбило мои олимпийские мечты и мое маленькое подростковое сердце.

– Ты в порядке?

Вопрос вырвался прежде, чем я успел остановить себя.

Она улыбнулась мне полусерьезной улыбкой. – Да, в порядке. Прошло восемнадцать лет. Заноза в заднице, конечно. Но я даже не могу вспомнить свою жизнь до диагноза.

Я больше ничего не сказал и приготовился промыть ей рану, прекрасно понимая, что она может сделать это сама. Но потребность прикоснуться к ней была зверюгой с собственным разумом.

Промокнув губу влажной салфеткой, я приподнял ее подбородок, не сводя с нее взгляда. Чем дольше мы молчали, тем больше я думал о том, что она только что открыла. И тем сильнее я нервничал. Я ненавидел то, что она заставляла меня чувствовать. Ненавидел, что я вообще что-то чувствую.

– Зачем ты пришла сюда?

Не ожидая резкости в моем тоне, она отпрянула назад и заикаясь произнесла.

– Я же сказала тебе... Я... Я не знала, кто еще...

– Нет, – сказал я, напрягая голос. – Почему ты действительно пришла сюда? Ко мне? Ты меня не знаешь. Ты привела эту девушку ко мне на порог и ожидаешь, что я просто приму ее?

Гнев излучался из ее пульсирующих карих глаз. Сжав губы, она обхватила рукой мое запястье и оттолкнула его от своего лица. – Знаешь что, ты прав. Мне не следовало приходить сюда.

Трудно было понять, имела ли она в виду сейчас или вообще, но я чувствовал, что это последнее.

Жалость.

Как будто у нее был выбор.

Эванджелина прошла мимо меня, ее щеки пылали красным. Ее ярость опьяняла, и я подавил рвущуюся на поверхность ухмылку: она была так зла, что хотела бы отрезать мне член. А у меня были другие планы на нее и на эту часть моей анатомии.

Осторожно, чтобы не задеть устройство на ее руке, я притянул ее тело к своей груди.

– Ты не ответила на мой вопрос. – Теперь мой тон был мягче. – Почему ты пришла ко мне, красавица? Чувствуешь ли ты себя в безопасности?

Ей было так чертовски хорошо в моих объятиях и на моем теле. Каждая ложбинка, каждая впадинка, эта сладкая, подтянутая попка и то, как я затмеваю ее миниатюрную фигурку.

– Отвечай на вопрос.

Она напряглась, но не сделала ни одной попытки освободиться.

– Это было решение, принятое в последнюю минуту. И за тобой ведется усиленное наблюдение. Не льсти себе, Кейн. Как ты уже сказала, я тебя не знаю, так что, кроме удобства, других причин быть не может.

Я приблизил рот к её уху, провёл губами по мягкой коже и прошептал:

– Лгунья.

Эванджелина замерла.

На мгновение мне показалось, что она забыла, как дышать. Её пальцы дрогнули, а по коже пробежала едва заметная волна мурашек. Она медленно подняла на меня взгляд, словно пытаясь понять, шучу я или говорю серьёзно.

– Дерек... – её голос прозвучал тише обычного. – Зачем ты издеваешься надо мной?

Вырвавшись из моих объятий, она прижалась спиной к шкафу, в ее глазах не было страха. Только глубокое любопытство. – Если хочешь, чтобы мы ушли, просто скажи.

Я сунул руки в карманы и усмехнулся.

– Да, я бы очень хотел, чтобы твоя подруга ушла.

Эванджелина кивнула и положила руку на дверную ручку.

– Однако тебе лучше остаться.

Она замерла, костяшки пальцев сжались на латунной ручке. – Я не останусь.

– Ты сама сказала, что можешь оказаться в опасности. Эти люди могут вернуться в ваш дом и закончить начатое. И, конечно же, ты не ждешь, что я буду нянчиться с девочкой, не так ли?

Обернувшись, Эванджелина расправила плечи. Несмотря на ее размеры, я мог сказать, что в ней есть огонь. Без смекалки и острого языка ей было бы трудно добиться своего нынешнего статуса местного крутого копа и детектива.

За последний месяц я тщательно изучил ее жизнь и карьеру, пытаясь найти слабые места, скандалы или что-нибудь выгодное, что можно было бы использовать против нее. Моим козырем стала двойная жизнь ее отца, хотя эта незначительная деталь будет использована против него самого позднее.

Она разразилась без злобным смехом. – Я не могу здесь оставаться.

– Почему?

– Просто не могу. Не здесь, не с тобой.

Ее глаза оторвались от моих, и я подошел ближе.

– Пожалуйста, расскажи подробнее.

Покачивая головой из стороны в сторону, она потянулась за курткой, но я преградил ей путь, оттеснив ее назад и прижав к стене, наслаждаясь игрой в кошки-мышки. – Ну?

Она приложила руку к моей груди, то ли чтобы оттолкнуть меня, то ли потому, что ее потребность в контакте была такой же сильной, как и моя.

– Просто в тебе что-то есть, Дерек.

В ее глазах был настороженный блеск, ее инстинкты пели, предупреждая ее о монстре, скрывающемся на задворках моего существа.

Она должна была это почувствовать. Она должна была знать, что я воплощение смерти.

Чернила на моем теле были дорожной картой, кладбищем и алтарем для мертвых.

На нем были демоны моего прошлого, рожденные слезами и отчаянием. И призраки, выкованные в крови и тьме.

И однажды частичка ее тоже вырежет мою плоть.

ГЛАВА 8

ГЛАВА 8

Э

ВАНДЖЕЛИНА

Несмотря на боль, я зажала губы между зубами, когда между ног поселилось и запульсировало тепло. Он точно знал, что делает, и его высокомерие сводило с ума. Не прошло и полных двадцати четырех часов с того момента, как мы впервые обменялись взглядами, а он уже глубоко зарылся в мою кожу. Дерек беспокоил меня так, что я не могла объяснить. Я всегда гордилась тем, что была женщиной, которую другие не ожидали увидеть. Это был механизм выживания. Но этому мужчине с его манящими глазами и дерзкой ухмылкой хватило одного взгляда, чтобы ослабить мою защиту.

Я все еще пыталась забыть тот тревожный факт, что он слизывал кровь с моих губ, как будто это было пустяком. При воспоминании об этом у меня свело живот, и я подавила в себе бесстыдство, которое не могло не возбудиться от этого жеста.

– Она может остаться или нет? – спросила я, мягко отталкивая его назад. Он подчинился, и я почему-то знала, что он не из тех, кто переходит границы дозволенного. Может быть, я была ослеплена тем, кем он был, но пока он возвышался надо мной, весь такой задумчивый, мускулистый, я чувствовала себя в безопасности в каком-то странном смысле. Защищенной. От меня не ускользнул его гнев по поводу моего состояния и безразличие, которое он проявил к Рейн.

– Ты не ответила на вопрос, – сказал он, скрестив толстые руки.

– Сначала ответь на мой.

Он усмехнулся и прислонился к стене, выглядя лучше, чем мужчина имеет право выглядеть в простой белой рубашке.

– Она может остаться на одну ночь, если только ты расскажешь мне, в какую беду она попала. И почему она втянула тебя в свои неприятности? Но сначала, – сказал он, забирая полотенце из раковины, – давай закончим с твоим уходом.

– Хорошо.

Слово едва успело слететь с моих губ, как воздух одним махом вырвался из моих легких, а его большие руки обхватили меня с каждой стороны туловища и подняли на мраморную стойку.

Он схватил антисептик, делая вид, что занят пропитыванием салфетки, но я знала лучше. Намек на озорство, играющий на его губах, был всем доказательством, в котором я нуждалась.

Прошло восемь долгих месяцев с тех пор, как я была с мужчиной, так что я не могла винить свою внутреннюю шлюху, лишенную секса, за крайне непослушные образы Дерека, который швыряет меня по сторонам и трахает у стены...

Я закрыла глаза и вытеснила эти видения из своих мыслей.

Возьми себя в руки, Эва.

– Я сделал тебе больно? – спросил он, замедляя нежные поглаживания моего пореза.

– Похоже, я расслабилась. Не могу поверить, что этот ублюдок дал мне пощечину. Я должна была быть быстрее, сделать больше.

Черты лица Дерека ожесточились.

– На тебя напали в твоем доме. Ты боролась за свою жизнь и победила. Ты сделала достаточно. Все могло пойти совсем по-другому.

Он потянулся к маленькой повязке, но я удержала его запястье, молча побуждая его посмотреть мне в глаза. Наши тихие вздохи были единственными звуками, окружавшими нас.

– Спасибо, что сделал это. И, отвечая на твой вопрос, придя сюда... просто почувствовала, что это правильно.

Слова вырвались прежде, чем я успела их остановить, и нахальная ухмылка Дерека ничем не помогла огню, охватившему мое лицо.

– И все же ты не хочешь остаться.

Не успела я ответить, как его большой палец оказался на моем подбородке, нежно поглаживая кожу.

– Это прекрасно заживет и без повязки. – Его голос стал хриплым, а глаза сосредоточились на моем рте. – Если только ты перестанешь это делать.

– Перестать... что делать? – спросила я, немного задыхаясь от волнения.

Он потянул вниз мой рот, высвобождая нижнюю губу из межзубного пространства, куда я неосознанно засунула ее во второй раз.

– А теперь расскажи мне о девушке.

Боль отдавалась в каждой мышце моего тела, когда я, спотыкаясь, шла на кухню к отцу. Автоматическая капельница только что закончила варить свежий кофе, и мне казалось, что я не смогу дотянуться до нее достаточно быстро.

Сидя за стойкой для завтрака, я ждала, пока горячая жидкость прольется в горло, и ждала шагов отца. Когда я добралась до его двери вчера вечером, было уже поздно. Полагая, что он уже лег спать, я не стала его будить. После переезда я уже не первый раз спала в своей детской комнате. У меня был ключ, и иногда мне требовалась его компания после тяжелой смены.

Однако в доме было жутко тихо, а его спальня пустовала. Кровать все еще была расстелена, как будто он вскочил в спешке. Конечно, это было странно, ведь мой отец был существом привычки и помешан на порядке. Но, возможно, он опаздывал.

Как только донесся аромат кофе, я ожидала найти его на кухне, но снова обнаружила, что его нет.

Я крепче сжала кружку, сердце учащенно забилось. Что, если эти люди пришли и за моим отцом?

Постель не заправлена.

Покинутая в спешке.

– Нет, нет, нет.

Я вскочила на ноги, не обращая внимания на легкую боль от ушибов, и помчалась к входной двери. К моему ужасу, на полу в фойе были капли крови, размазанные по дверной ручке, и засохшие полосы на двери. Было слишком темно, и я слишком устала прошлой ночью, чтобы заметить это.

– Папа, нет.

Входная дверь распахнулась как раз в тот момент, сердце болезненно сжалось, и я тяжело выдохнула. Вошел отец, зажав мобильный телефон между ухом и плечом и держа в каждой руке по черной сумке. Я чуть не рухнула на колени от облегчения.

– Эва здесь. Я поговорю с тобой позже. – Он засунул телефон в передний карман пиджака и посмотрел на меня, нахмурив брови, с глубокой складкой между глаз. – Эва? Что, черт возьми, с тобой случилось?

Я бросилась к нему, крепко сжав его.

– Я в порядке. Но ты... я видела кровь. И тебя здесь не было. Я не знала, что и думать.

Голос звучал хрипло от облегчения, я уткнулась ему в плечо, словно снова была испуганным ребенком, ищущим утешения после ночного кошмара.

Мысль о том, что с ним что-то случилось, была ужасающей. Я бы этого не пережила. Да и он тоже.

– Эй, я в полном порядке. – Он приподнял мой подбородок, чтобы получше рассмотреть мои боевые шрамы. – Но ты... Эва, что случилось?

– Издержки работы, – солгала я. Он не знал, что я ушла с работы, чтобы навестить Дерека, и следующие двадцать минут я позволяла ему быть отцом и читать мне лекции о том, как важно посещать занятия по самообороне, быть бдительной, смотреть в обе стороны, прежде чем переходить улицу, и все такое.

– Хватит обо мне. Тебя не было дома. Ты оставил свою постель неубранной, а ты никогда так не делаешь. И что это за кровь? Я представляла себе худшее.

Он сочувственно улыбнулся мне. – Давай присядем, и я все объясню за кофе.

Я позволила ему увести себя на кухню, все еще обхватывая его за плечи и не веря, что не упаду в кучу у его ног. Мое сердце все еще не оправилось от испуга.

– Вчера поздно вечером меня вызвали на работу. Один из дежурных врачей не смог приехать, к тому же возникла нехватка персонала. Я не знала, что ты придешь, иначе предупредила бы тебя заранее.

– Почему у тебя шла кровь?

Он поднял забинтованную руку, которую я не заметила.

– Ударился о стол у двери, когда выходил, и разбил стеклянную вазу, которую ты так любила. Но после пары швов я как новенький.

Я провела ладонью по точке давления между глазами, пытаясь отогнать головную боль, медленно пробирающуюся на передний план.

–Papi , ты напугал меня до смерти, особенно после...

Я не могла рассказать ему о Рейне и мужчинах прошлой ночью.

– Особенно после чего?

Я выпрямилась и посмотрела на отца.

– Вчера я встретила Дерека Кейна.

Он несколько раз моргнул.

– Ты пошла к нему? Одна?

Я кивнула.

– Эва, мне казалось, мы это обсуждали. Мы договорились, что ты не пойдешь одна... Подожди, ты пошла к нему домой?

– Да.

Он вскинул руки и поднялся на ноги. – Это было очень безрассудно с твоей стороны.

Закатив глаза, я последовала за ним, пока он шаркал к холодильнику. – Было? Ты его даже не знаешь.

– Ты тоже не знала. Черт, ты до сих пор не знаешь.

– Папа, ты забываешь, чем я зарабатываю на жизнь.

Эта фраза была заезженной пластинкой всей моей жизни.

Отец провел рукой по волосам, выдохнув глубокий, разочарованный вздох.

– У тебя есть партнер, Эва. Протоколы. Ты не отправляешься в одиночку в неизвестные ситуации, так что не надо мне этого говорить.

– Папа. – Мне нужно было присесть, голова запульсировала еще сильнее. – Я в порядке. Дерек…

Я немного замешкалась, пытаясь подобрать слова, чтобы описать мужчину, который занимал все мои мысли с тех пор, как я его встретила.

Темные глаза отца сузились. – Что он?

– Он замечательный. Ты обязательно должен с ним познакомиться. Он сын Джеймса.

Его суровое выражение лица смягчилось. – Конечно. Послушай, я доверяю твоему мнению. И если ты говоришь, что он хороший, то я с нетерпением жду встречи с ним.

Впервые за это утро я улыбнулась. Мысль о том, что Дерек и мой отец узнают друг друга, вызывала у меня необъяснимое трепетание в животе.

– Он похож на Джеймса? – спросил он, обнимая меня за плечи.

– Иногда, когда он улыбается. И в глазах.

Неожиданные слезы собрались на моих ресницах. – Это нереально.

Он крепче сжал меня и поцеловал в висок. – Расскажи мне о нем.

Я вытерла глаза и кивнула. – Хорошо, дай мне несколько минут, и я встречу тебя в столовой. Мне нужно взять свой набор.

Отец еще раз поцеловал меня в макушку, прежде чем выйти из кухни.

Хотя я знала, что есть конкретные детали, которые я опущу, когда речь зайдет о Дереке, мне не терпелось обсудить его с отцом. Как и в случае с Алексой, я хотела, чтобы он с пониманием отнесся к идее присутствия Дерека в нашей жизни. В каком качестве, я не знала. Или, может быть, отказывалась исследовать этот вопрос в данный момент.

Но прежде всего я знала, что означает моя нарастающая головная боль и ощущение пересохшего горла.