Текст книги "Связанные местью (ЛП)"

Автор книги: Эль Мальдонадо

сообщить о нарушении

Текущая страница: 18 (всего у книги 22 страниц)

ГЛАВА 39

ГЛАВА 39

Э

ВАНДЖЕЛИНА

Я взяла записку от Дерека, уже и не помня, сколько раз я её перечитывала. Он не позвонил и не написал СМС.

Он оставил рукописную записку. Это было в его стиле.Почерк у него был ужасный, как у большинства мужчин, но дело было не в этом.

Я запомнила каждое слово, особенно его прощальную фразу.

Убедись, что ты голая и влажная для меня, ангел. Я скоро вернусь домой.

С любовью,

Дерек.

Это была не просто стандартная фраза. Он бы не написал ее, если бы не был искренен в своих чувствах.

У меня болело лицо от того, как я не переставала улыбаться с момента возвращения домой. Сначала я была разочарована тем, что его не было.

Я скучала по нему. Желала его.

Прошлой ночью мы не вылезали из постели до самого утра, спариваясь как чертовы животные. Это было первобытно. Страстно. Дереку не нужно было произносить эти три слова. Он показывал мне свое сердце каждым поцелуем и лаской, и бесконечным количеством раз, когда мое имя танцевало на его языке, когда он кончал в меня.

Я сняла значок и пистолет и положила их на комод, паря как школьница, пока жар поднимался по моей шее.

Влюблена.

Я была влюблена.

Черт, это было так хорошо. Любить и быть любимой так безраздельно.

Кто бы мог подумать? Кто бы мог подумать, что я влюблюсь в мужчину, чей отец был такой важной фигурой в моей жизни?

Положив руку на медицинский браслет, я вздохнула так громко, как какая-то влюбленная дурочка. Этот подарок был одним из самых внимательных жестов, которые я когда-либо получала. Он знал, что я не впечатляюсь яркими или дорогими подарками, и хотя ценник на нем был действительно внушительным, чувства, стоящие за ним, я буду ценить вечно.

Я спустила пиджак с плеч и закрыла глаза, когда мысли о Дереке вызвали теплое покалывание между ног.

Схватив подол рубашки, я начала напевать свою любимую любовную песню, но щелчок ручки двери заставил меня замолчать и широко улыбнуться.

Дерек.

Я сорвала с себя блузку и резко обернулась, но его имя застряло у меня в горле, когда я увидела лицо другого мужчины.

– Ронан? Какого черта ты здесь делаешь?

Я поспешно натянула блузку обратно на себя и уставилась на него, пока в голове не начали роиться тревожные мысли.

– С Дереком что-то случилось?

Страх парализовал мое сердце.

По какой еще причине Ронан мог бы здесь оказаться?

Я подошла к нему, пытаясь, но не в силах контролировать свое дыхание.

– Пожалуйста, скажи, что с ним все в порядке.

Ронан был серьезен. Глаза прищурены и бесстрастны. Я отчаянно пыталась прочитать его, но он ничего не выдавал, и я опасалась худшего.

– Ронан, что случилось?

– Что случилось, ты спрашиваешь? Если кто-то и знает ответ на этот вопрос, то это ты.

Что-то было не так.

Он говорил бессвязно, а его голос звучал жестоко. Холодно.

Он смотрел на меня, как будто я была чем-то незначительным, что можно раздавить под его ботинком. Это был разительный контраст с тем моментом, когда его глаза загорелись страстью при нашей первой встрече.

– Я… я не понимаю. – Я осторожно сделала шаг назад, не зная, что он замышляет. – Где Дерек?

– Убивает своего брата…..ради тебя.

Мое сердце замерло.

– Что ты только что сказал?

Он подошел ближе, и моя рука упала на пистолет, который я положила на комод. Его взгляд скользнул к моему оружию, и по его лицу пробежала самая коварная улыбка, которую я когда-либо видела.

– Знаешь, для так называемого детектива ты чертовски хорошо упускаешь из виду эти яркие красные флажки.

– О чем ты говоришь?

Он злорадно хмыкнул. – О, Эва, такая красивая, но такая чертовски глупая.

Я с трудом сглотнула, пытаясь успокоиться.

Красные флажки.

Он был прав?

Он сделал еще два шага, и я вытащила оружие. – Не подходи ближе.

– Ты не застрелишь меня, потому что хочешь ответов. Ты хочешь знать, о чем, черт возьми, я говорю и кто именно тот монстр, с которым ты спала.

Я покачала головой.

– Хватит. Хватит с этими чертовыми загадочными комментариями и просто скажи, зачем ты сюда пришел.

– Как пожелаешь. – Он прислонился к изголовью кровати, скрестив руки на груди. – Думаешь, то, что он тебя нашел, было простой случайностью? Совсем наоборот.

Я вспомнила те моменты, когда мы впервые встретились, как он знал мое имя и место работы.

Но он нашел их в файлах. Так он и сказал. И я ему поверила.

Мне пришлось.

Ронан оттолкнулся от столба и снова подошел. И снова я направила оружие на его грудь.

– Позволь задать тебе вопрос, Эванджелина. Говорят, у тебя хорошие инстинкты и интуиция… ну, за исключением тех случаев, когда тебя ослепляют такие, как мой сын.

– Хватит со мной играться.

– В ту ночь, когда убили твоего крестного отца, ты знала, что он там был?

У меня сдавило горло.

– Кто?

– Не прикидывайся дурочкой. Ты знаешь, кто, – дразнил он.

– Нет, ты лжешь, – сказала я, недоверчиво качая головой.

Он сократил расстояние между нами, но я была слишком погружена в свои воспоминания, ошеломленная окружающим миром, кроме сокрушительных слов, извергавшихся из его уст.

– А разве нет? – спросил он, обходя меня кругом. – Скажи мне, дорогая, у тебя когда-нибудь бывало такое чувство? Когда волосы на затылке встают дыбом. Когда ты чувствуешь на себе взгляд и тяжесть присутствия, которое не можешь увидеть.

Его дыхание обвевало мою щеку.

– Ты чувствовала его, Эва? Чувствовала его в ту ночь? Наблюдающего? Ожидающего? И давай будем честны, вероятно, раздумывающего, придется ли ему убить и тебя тоже.

Ронан теперь стоял передо мной, но для меня он был лишь искаженной фигурой сквозь слезы, заливавшие мои глаза.

– Нет.

Мой голос был едва слышным шепотом, а сокрушительная правда разрывала мне сердце.

– Нет! – закричала я, отталкивая его. – Он бы не стал. Он бы никогда… ты лжешь.

Я грубо вытерла капли, стекавшие по моему лицу.

А он ухмыльнулся, явно развлекаясь моей мукой, наклонив голову и потирая короткую бородку на подбородке.

– Ну, тогда есть только один способ это выяснить. Иди за мной.

– Чёрта с два я пойду.

Дьявольский смех Ронана Кейна заставил меня захотеть закричать.

Он действительно наслаждался этим, ублюдок.

– Почему ты мне это рассказываешь?

– Исключительно из эгоистических соображений, моя дорогая, – сказал он, подмигнув. – Дерек думает, что может просто уйти, как будто я не вложил в него годы. Он один из лучших. Никогда не промахивается.

Вопрос висел у меня на языке, обжигая его. Но я не хотела слышать его ответ. Я не хотела больше ничего знать.

– Однако Джеймс… ну, это было личное.

Боль.

– Пожалуйста, перестань, – взмолилась я, горло сдавило от эмоций.

Ронан пожал плечами и в последний раз посмотрел на меня, прежде чем направиться к шкафу, обернувшись ко мне, когда дошел до входа.

– Твой выбор, Эва. Выбери: жить в темноте или, как говорится, пусть правда освободит тебя.

Я закрыла глаза и опустила голову, слезы скатились с кончика носа. Этого не могло быть. Я любила его.

Я любила его.

Он не стал бы.

Он не мог.

Но я должна была узнать.

Я бросилась вслед за Ронаном. Когда я добежала до дверного проема, в середине шкафа, под большим комодом, где Дерек хранил свои аксессуары, открылся люк.

– Иди на хрен. Я туда не спущусь, тем более с тобой.

Достав телефон, я набрала номер Дерека.

– Ты так зациклилась на члене моего сына, что отказываешься видеть правду.

– Эва? Ты меня слышишь? – спросил Дерек на другом конце линии.

– У меня встреча примерно через двадцать минут, так что я не буду задерживаться. Но ты можешь и дальше носить эту повязку на глазах.

Голос Дерека теперь звучал взволнованно.Он слышал своего отца?

Мой палец завис над кнопкой «Завершить вызов », пока Ронан удалялся.

– О, и Эва, – сказал он угрожающе, – не забудь спросить Франко, как давно он знает о Дереке. Если мы уже вытаскиваем старые вещи из шкафа, то давай вытащим оттуда всех скелетов…. включая одного по имени Фрэнки.

Я невольно ахнула, нажала кнопку и бросилась вниз по лестнице, пока не достигла комнаты, где застыла с раскрытым от шока ртом. Ряды за рядами винтовок, пистолетов, автоматического оружия, бесконечных запасов патронов, ножей, топоров и даже чертовых метательных звезд.

Рациональная часть моего мозга понимала, что это не просто тайник любителя оружия. Это было что-то другое. Что-то более мрачное, более зловещее. Но глупая женщина, ослепленная любовью, пыталась взять верх.

Он – инструктор по тактике. У него свой тир. Может, именно здесь он хранил инвентарь.

Может…

Оправдания, которые я придумала, рассыпались, когда я заметила небольшой фотоколлаж на полке рядом с этими проклятыми звездочками.

Мой телефон завибрировал, когда я сжала его пальцами, как спасательный круг. Дерек звонил и писал сообщения без остановки. Я ответила на звонок и подошла к фотографиям, пока он звал меня. Слезы текли по моему лицу, скользя по губам, а горло сжималось, затрудняя дыхание.

– Эва! – крикнул он отчаянным голосом. – Ангел, пожалуйста, скажи что-нибудь.

Я покачала головой и сдержала рыдание, увидев себя на каждой фотографии.

Сидящей в моем магазине.

Обедающей с Сэмом.

На парковке моего спортзала.

На моем чертовом крыльце.

Сжимая грудь, я отложила телефон, когда мой взгляд упал на меньшую фотографию. Помятую, разорванную пополам.

Я знала эту фотографию. Это не была та, которую снял он.

Это была фотография с камина Джеймса – единственная существующая.

Я думала, что она пропала той ночью, вместе со всем остальным.

– Нет… – прошептала я. – Нет, нет, нет…

Мое сердце разбилось на куски, колени подкосились, но я ухватилась за край стола и опустила голову вперед, когда наконец вырвался рыдающий вздох.

– Эва, детка… пожалуйста, – взмолился он. – Ответь мне. Позволь мне объяснить.

Я схватила телефон со стола, швырнула его через всю комнату и смотрела, как он разбился…

Как и я.

ГЛАВА 40

ГЛАВА 40

ДЕРЕК

Я не мог вспомнить, как вылез из машины или поднялся по лестнице в свою комнату. Все мои мысли были только об Эванджелине. Они мчались, не успокаиваясь.

Она знала. Я не был до конца уверен, что именно она знала, но я слышал, что он сказал.

Я стиснул челюсти и прорычал имя Ронана. Его час пробил, но с ним я разберусь позже.

Ворвавшись в комнату, я ожидал увидеть Эву на кровати, на полу или в ванной, но меня встретила пустота и оглушительная тишина. Сердце у меня сжалось, когда я перезвонил ей, но как только заиграла голосовая почта, я заметил, что комод в шкафу сдвинулся.

Черт.

Не было времени ни на чувства, ни на размышления, ни на оправдания. Мне нужно было добраться до нее, увидеть ее.

Комната освещалась только подсветкой на каждой полке. Я оглядел помещение и увидел ее сгорбленную фигуру, сидящую в углу.

– Ангел, – сказал я, включив свет и направляясь к ней.

– Не надо! – ее голос был острым, как лезвие бритвы, и она вытащила пистолет из-под колена и направила его на меня.

– Эва, я...

– Я помню этот день, – сказала она странно спокойным тоном, держа в руке фотографию. – Он был главным докладчиком, и, поскольку он и Пэм уже расстались, он попросил меня пойти вместо нее. Это был замечательный вечер.

На ее губах появилась слабая улыбка, когда она вспомнила тот момент.

– Мы сфотографировались после ужина, и на следующий день он поставил эту фотографию на каминную полку и пообещал сделать мне копию. Но так и не сделал.

Ее глаза резко встретились с моими.

Черные полосы макияжа расплывались по ее щекам, и ее глаза, окаймленные красными кругами, пронзили меня, когда она встала, все еще держа на меня оружие.

– Эта фотография все еще лежала на его каминной полке в день его смерти. Я знаю, что так было. Я видела ее. Как она оказалась у тебя?

– Послушай...

– Заткнись! – крикнула она, бросая фотографию и укрепляя хватку. – Меня мучает чувство вины, чертовски сильное чувство вины за то, что произошло в ту ночь. Я винила себя за то, что не уловила его сигналы о беде….ты же был там, верно? Почему?

– Ангел…

– Не называй меня так. Никогда не называй меня так.

Ее голос срывался, губы дрожали, и я хотел только обнять ее.

Черт.

– Ты убил его? Ты убил своего собственного отца.

– Он никогда не был для меня отцом.

Она громко взвизгнула.

– Ты убийца, Дерек. Чертов психопат. Вот в чем все дело? – спросила она, обводя рукой комнату. – Никогда не промахиваешься. Это то, чем ты занимаешься? Убиваешь людей?

– Все гораздо сложнее.

Из ее горла вырвался безрадостный смех.

– Сложно? Нет ничего сложного в том, что ты зарабатываешь на жизнь убийством людей. В том, что ты убил своего собственного отца, человека, которого я любила, как будто он был...

Ее грудь содрогнулась, когда рыдание оборвало ее слова. Она опустила пистолет и склонилась вперед, плача с опущенной головой, а ее темные волосы ниспадали вокруг нее, как занавес, скрывая ее прекрасное лицо.

– Ты можешь ненавидеть меня, Эва. Ненавидеть то, что я сделал. Ненавидеть то, кем я являюсь, но не смей проливать слезы по этому сукину сыну. Ты не имеешь ни малейшего представления о том, каким он был на самом деле и во что он был вовлечен.

Я осмелился положить руку ей на плечо, но она оттолкнула меня.

– Кто ты, черт возьми, такой, чтобы судить о чьей-то нравственности?

– Я не утверждаю, что я святой. Но я и не скрываю своих демонов, как он.

Она презрительно фыркнула и покачала головой.

– О, неужели? Почему ты меня разыскал? Почему ты следил за мной? – спросила она, указывая на фотографии на полке. – Было ли что-нибудь из этого настоящим, Дерек?

Ее голос снова дрогнул, и ее боль была как рана в сердце.

Прижав руку к груди, я сжал ткань рубашки в кулаке. – Я не планировал этого, Эва. Я не хотел...

– Ты настоящий ублюдок.

– Пожалуйста, позволь мне объяснить.

Я попытался протянуть руку, но она отшатнулась, снова подняв оружие.

– Не смей меня, блядь, трогать.

Мне было противно, как она на меня смотрела. В некотором смысле я предпочитал ее ненависть страху, отражавшемуся в ее глазах. Она смотрела на меня так же, как все остальные, и я не мог этого вынести. Не от нее.

– Ты можешь кричать, вопить, ненавидеть меня, Эва, но не бойся меня. Я чудовище. Я знаю это. Я убивал хладнокровно и не собираюсь этого отрицать. Но тебе… я бы никогда не причинил тебе вреда.

Она зажмурила глаза и заплакала, пистолет выпал у нее из рук. Я подошел к ней и обнял ее за лицо.

– Детка, я бы никогда не причинил тебе боли. Пожалуйста, поверь мне.

Ее руки крепко обхватили мои запястья, и она широко раскрыла глаза.

– Ты ошибаешься, – прошептала она. – Никто никогда не причинял мне больше боли, чем ты. Ты, черт возьми, сломал меня, Дерек.

– Нет.

– Теперь все становится понятно. – Эва оттащила мои руки от своего лица. – Боже, я такая чертова дура.

Я попытался снова дотянуться до нее, но она оттолкнула мою руку.

– Я сказала тебе, что люблю тебя, а ты не смог ответить тем же. И теперь я знаю, почему. Это все был какой-то заговор, чтобы меня уничтожить, да?

Она шагнула ко мне, в глазах горела ненависть.

– Эва, ты не понимаешь.

– Ты сукин сын. – Ее рука со всей силой, которой я не ожидал, обрушилась на мою щеку. Щека запылала, кожа пульсировала. – Как ты, наверное, смеялся надо мной. Ты и твой брат.

– Это неправда, и ты это знаешь.

– Ты трахал меня, как какую-то шлюху, унижал меня и, наверное, смеялся за моей спиной, пока я, тупая дура, влюбилась в тебя. Боже, как я тебя ненавижу!

Ее кулаки обрушились на мою грудь, удары были сильными, но я позволил ей бить меня. Я заслужил всю ту боль, которую причинил ей.

– Эва, перестань, – наконец сказал я, схватив ее за запястья. Она больше не сопротивлялась и рухнула на пол.

– Что мне делать со всем этим? – воскликнула она, прижимая пальцы к сердцу.

– Что мне делать со всем, что я знаю?

Из ее горла вырвался крик.

– Ты так много раз трахал меня, Дерек.

Я опустился на колени рядом с ней. – Делай все, что считаешь нужным. Но, пожалуйста, позволь мне сказать пару слов.

– Нет, – сказала она, качая головой и вскакивая на ноги. – Я не хочу больше слышать твою чушь – твою ложь. Я больше никогда не хочу тебя видеть или слышать.

Я схватил ее за локоть, прежде чем она успела выбежать за дверь, и притянул к себе, прижав ее спину к своей груди. Мои губы коснулись ее шеи, и она на мгновение обмякла в моих объятиях, позволяя мне целовать ее.

– Ангел, пожалуйста, не уходи. Я бы хотел, чтобы все было по-другому. Я бы хотел быть тем мужчиной, которого ты заслуживаешь. Позволь мне все исправить. Пожалуйста.

– Знаешь, чего я хочу, Дерек? – Она повернулась в моих объятиях, и ее влажные глаза встретились с моими. – Я хочу, чтобы ты убил меня и в ту ночь тоже.

Я стиснул зубы. – Не смей так говорить, черт возьми.

– А какая разница? По крайней мере, это было бы быстро. А не так, как сейчас.

Моя хватка ослабла, как будто лезвия тысячи зазубренных ножей глубоко вонзились в мое сердце. Я позволил ей уйти, и она остановилась на пороге, но не обернулась. Внутри меня зародилась искра надежды, но так же быстро, как она расцвела, она разбилась и сгорела, когда яд в ее словах выжал из меня саму жизнь.

– Если я когда-нибудь увижу тебя снова, если ты когда-нибудь придешь ко мне, я добьюсь, чтобы тебя арестовали за убийство… или убью тебя сама.

ГЛАВА 41

ГЛАВА 41

ДЕРЕК

– Дерек, стой!

Быстрые шаги Кая приближались ко мне.

Мне было всё равно. Он меня не остановит.

Никто не остановит, пока я не отомщу Ронану.

Он не только разрушил мои отношения с Эвой, но и подставил её, раскрыв при этом и себя, и меня. Моя девушка возненавидела меня, и теперь ей грозит опасность.

Я не мог этого допустить. Я заставлю его заплатить самым мучительным образом, какой только можно вообразить.

– Да ладно, брат, подумай об этом, – сказал он, схватив меня за руку.

Я оттолкнул его руку и бросился через парковку, но он снова схватил меня.

– Кай, ты меня не остановишь. Я разорву его на куски своими чертовыми голыми руками.

Он толкнул меня за плечи, прижав к задней части грузовика.

– Единственное, что ты сделаешь, – это, блядь, убьешь себя. Ты оттуда не выйдешь, и я тоже, потому что ни за что на свете я не позволю тебе сделать это в одиночку.

– Хер ты позволишь.

– Попробуй меня остановить, – бросил он вызов.

Я покачал головой и закрыл глаза.

Слёзы жгли веки, а боль в груди все еще была острой, забирая у меня дыхание. Агония потери её и осознание того, что она меня ненавидела, были такой формой пытки, какой я ещё никогда не испытывал. Даже ужасы моего детства не шли ни в какое сравнение. Я бы пережил те кошмары тысячу раз, если бы это означало, что я смогу не видеть ненависти и печали в ее глазах.

Не имело значения, что я всегда знал, что это будет нашим концом. Что она никогда не принадлежала моему миру, что она была слишком хороша для тьмы, жившей внутри меня. Но я был эгоистичным сукиным сыном и намеревался удержать ее любой ценой.

Мой взгляд упал на Кая, и чувство вины за то, что я задумал, заставило мой желудок скрутиться.

– Я не заслуживаю твоей преданности.

Мой голос сломался.

Черт.

– Чёрт, Д. Мы, черт возьми, братья. До Эвы были только ты и я. И теперь я тоже сделаю для неё всё, потому что ты её любишь.

Я любил её.

Я, блядь, любил её.

И мне нужно было вернуть её.

– Кай, – сказал я, сглотнув комок в горле. – Я сказал ему, что хочу уйти. Сказал, что покончил с Аресом.

– Я догадался. Это объясняет, почему он так поступил. – Он похлопал меня по щеке, в его глазах светилось сострадание. – Нам нужно действовать по-другому.

– Нет, – сказал я, оттолкнув его. – Ты не понимаешь. Он заставил меня. Сказал, что я должен убить тебя, чтобы купить свою свободу.

Глаза Кая сузились, пока он ждал, когда я продолжу, прекрасно понимая, к чему это ведет. – Мне чертовски жаль, брат.

Я сполз на землю, привалившись к борту грузовика и рухнул на землю жалким комом. Кай присел передо мной, положив руку мне на плечо, тяжело выдохнул.

– Дерек, я понимаю. Я бы вернулся и не давал тебе проходу, но я понимаю. Ева, должно быть, много для тебя значит. Посмотри на себя. Ты выглядишь ужасно.

Я выпустил нерадостный смешок, облегченный тем, что он не хотел всадить мне пулю между глаз.

– Я не собирался это делать. Я думал, может, ты сможешь спрятаться на время. Вернуться к клану Амалии, пока я не разберусь с Ронаном.

– Черт, Ди, рад, что ты уже решил за меня, как мне жить, – без особого энтузиазма пошутил он. – Но я никуда не уеду. Мы вместе разберемся с этим козлом. А потом займемся Эвой. К тому же я слышал, что эта Амалия – полная психичка. Не лучший вариант для побега.

Кай был единственным человеком, который знал и понимал меня на уровне, недоступном для понимания другим.

Уровень, которого я хотел достичь с Эвой.

Несмотря на разлад между нами, я был благодарен, что он знал меня достаточно хорошо, чтобы не спрашивать, почему я все еще вербую «Las Mercinarias ». Что бы ни ждало нас в будущем, я всегда буду рядом с ней. И если ее счастье – в объятиях другого мужчины… ну, к черту это. Я убью каждого ублюдка, который осмелится дышать в пяти футах от нее.

Кай выбил дверь ногой и застрелил двух мужчин, стоявших справа от Ронана, а я расправился с двумя слева – одним из них был этот ублюдок Кирнан.

– Что за…

Он попытался дотянуться до пистолета, который хранил в верхнем ящике, но не успел.

– Советую тебе не шевелиться.

Челюсть Ронана дернулась, а затем он улыбнулся, глядя в дуло двух пистолетов.

– Так вот как вы двое отплачиваете мне за жизнь, которую я вам подарил?

– Заткнись, – прорычал я, обойдя его и ударив головой о деревянный стол. – Я должен убить тебя прямо здесь. Разрезать тебя и дать тебе умереть медленной, мучительной смертью, которую ты заслуживаешь.

– Но ты этого не сделаешь.

– Не искушай меня, блядь. Я сейчас не в себе, и единственная причина, по которой ты еще жив, – это Кай. Я не втяну его в свои грязные дела, но ты меня хорошо знаешь. Иногда кровь просто зовет меня, и твоя сейчас, блядь, поет.

Я прижал к его виску раскалённый титановый корпус глушителя к его виску, обжигая кожу.

– Так какой у тебя план, Дерек? – спросил он своим раздражающе спокойным голосом.

– Ты уедешь из Филадельфии, уедешь из страны. Мне плевать, куда ты поедешь, но я советую спрятаться в самой глубокой и темной норе, какую сможешь найти.

Он громко рассмеялся.

– С чего ты взял, что у тебя есть власть заставить меня что-то делать? Твоя маленькая сучка, похоже, придала тебе мужества, да? Жаль, что она… Ааах!

Я не смог сдержать желание вонзить клинок сквозь его руку в махагоновый стол. Его крики были такими же жалкими, как и он сам.

– Ты не единственный, у кого здесь есть глаза и уши. Скажем так: Зевс получит очень интересное письмо с фотографиями, аудиозаписями и видео, на которых ты и его жена запечатлены в различных компрометирующих позах. А также подробный отчет о том, куда делись его 10,8 миллиона долларов.

Ронан зарычал, сжимая зажатую руку, пока кровь растекалась по столу. – Чушь собачья. Если бы у тебя было на меня все это, ты бы сам меня убил.

– Я гораздо больше предпочитаю наблюдать, как все это развернется.

Я наклонился к его уху.

– И когда я получу зеленый свет, я выслежу тебя.

Проворачивая нож, я наслаждался его воплями.

– Найду тебя и заставлю подавиться собственным членом.