Текст книги "Связанные местью (ЛП)"

Автор книги: Эль Мальдонадо

сообщить о нарушении

Текущая страница: 19 (всего у книги 22 страниц)

ГЛАВА 42

ГЛАВА 42

Э

ВАНДЖЕЛИНА

Десять, девять, восемь, семь…

Я крепче обхватила ноги, прижав лоб к коленям, а в голове снова и снова крутились те ужасные события двухдневной давности. Вернувшись домой, я проплакала почти всю ночь, но всё же заставила себя вытащить задницу из постели и пойти на работу. Я и так пропустила столько дней, что ни за что не стала бы звонить и сообщать, что не выйду. Я постаралась как могла замаскировать отечность вокруг глаз с помощью макияжа и взяла себя в руки, убеждая себя, что у меня будет достаточно времени, чтобы разрыдаться позже. И я была благодарна, что мой новый напарник знал, что не стоит задавать личных вопросов.

Свежие слезы скатились по моим обнаженным бедрам, когда лицо, которое я безуспешно пыталась выкинуть из головы, появилось прямо передо мной.Его улыбка, эти глаза…

Боже, какое это было ощущение – быть в его объятиях. Я тихонько всхлипнула и вытерла глаза о предплечье.

Это была ложь. Все до последней буквы.

Я была для него не более чем пешкой. Жестоким замыслом мести за человека, которого уже не было в живых.

Разве он не мог просто отпустить это? Оставить меня в покое?

Мой телефон завибрировал в который раз. Он был новым, так что я понятия не имела, как Дерек так быстро раздобыл мой номер. Эта мысль была ужасающей и еще больше укрепила меня в том, насколько он опасен и непредсказуем.

– Оставь меня, черт возьми, в покое!

Я смахнула телефон с дивана, и он полетел через всю гостиную. Диего, который дремал неподалеку, испугался и убежал наверх.

Дерек и мой отец оба звонили без перерыва. Первый больше никогда не услышит моего голоса, а я не была в том состоянии, чтобы слушать что-либо, что хотел сказать мой отец. Я не могла вынести больше болезненных истин.

Громкий стук в дверь заставил меня вздрогнуть.

– Эва! Я знаю, что ты дома. Пожалуйста, открой дверь.

Я закричала в декоративную подушку.

Голос отца снова прогремел снаружи. Может, если я его проигнорирую, он уйдет.

– Эва, у меня завтра выходной, так что я могу стоять здесь всю ночь. Твой выбор.

Смирившись с тем, что он не отстанет, я потащилась к входной двери и с силой распахнула ее.

– Что? – прорычала я, отказываясь смотреть ему в глаза.

– Я понимаю, что ты расстроена, но ты не будешь проявлять ко мне неуважение.

– Я не ребенок. Прояви ко мне уважение. Уйди и пойми, почему я не хочу тебя видеть или с тобой разговаривать прямо сейчас.

По дороге домой от дома Дерека я позвонила отцу и оставила ему подробное голосовое сообщение, в котором сообщила, чтобы он не связывался со мной в ближайшее время, потому что он чертов лжец.

– Эва, я пытался тебя предупредить. Ты отказалась слушать. А теперь посмотри.

Я зажала переносицу, когда слезы наполнили мои глаза.

– Мне нужно, чтобы ты ушел. Напоминать мне, какой я была дурой, не помогает. Ты причиняешь мне боль. Пожалуйста, уходи. И ты в этом виноват не меньше меня.

Я открыла глаза и гневно посмотрела на него.

– Я изо всех сил стараюсь не думать о том, как ты меня обманывал. И обо всем, чего я о тебе не знаю, потому что я больше не могу это выносить.

Мой голос дрогнул, я обняла себя руками и заплакала.

– Эва, пожалуйста, позволь мне помочь тебе.

Я покачала головой.

– Ты не можешь мне помочь. Никто не может.

Отведя от него взгляд, я выдохнула дрожащим дыханием.

– Ты такой же плохой, как и он. Может, даже хуже, потому что мы семья, а ты предал меня. Лгал мне в лицо каждый чертов день.

Он шагнул вперед и положил руку мне на плечо.

– Принцесса, я не могу оставить тебя в таком состоянии. Пожалуйста, позволь мне остаться. Позволь мне объяснить.

Я отшатнулась от его прикосновения.

– Нет! Я хочу, чтобы ты ушел. Сейчас же. Если ты не уйдешь, я уйду.

Отец опустил голову и вытер глаза обеими руками.

– Мне так жаль. Я должен был тебе рассказать. Должен был рассказать тебе о Фрэнки.

Я отвернулась и закрыла уши, как ребенок. – Нет, пожалуйста, перестань.

– Эва.

Его голос был напряженным. Он с трудом сглотнул и продолжил говорить, несмотря на мои протесты.

– Однажды ночью, незадолго до твоего рождения, я случайно стал свидетелем того, чего не должен был видеть. Я умолял о пощаде, предлагал им деньги – они собирались убить меня, пока я не предложил им что-то полезное. Себя. Свои знания.

Я прислонилась к стене, чтобы удержать равновесие, но не повернулась к нему лицом.

– Они заставили меня. У меня не было выбора.Я пытался уйти. Спустя годы я был полон решимости…

Я никогда не слышала и не видела, чтобы мой отец плакал, даже когда умер Фрэнки. Но я была слишком ошеломлена и разбита, чтобы это меня волновало.

– Чтобы преподать мне урок, чтобы я оставалась послушной, они убили его. Сказали, что ты следующая.

– Мама?

– Я никогда не лгал о твоей матери. Она умерла, рожая тебя, и это чистая правда.

Он коснулся моего плеча.

– Пожалуйста, уходи, – прошептала я.

– Ты должна понять. У меня не было выбора. Мир не такой, каким ты его себе представляешь, Эва. Дерек – тому доказательство.

Я прикусила губу и сглотнула рыдание, разрывающее мне горло. – Уходи.

Отец не сказал ни слова и выскользнул за дверь.

Хотя часть меня страдала, видя его расстроенным, мне было все равно. И мне будет все равно еще долго.

Шесть, пять, четыре…

Прислонившись к двери, я позволила себе сползти на пол, пока рыдания сотрясали мое тело. Мне было больно. Все болело. Болело дышать, зная, что Дерек использовал меня. Но еще сильнее болело осознание того, что, несмотря на его предательство, я все еще люблю его. Я вцепилась в грудь, пытаясь облегчить боль и тяжесть его лжи. Я не знала, что делать со всеми этими эмоциями. Казалось, чем больше я плакала, тем сильнее нарастали моя скорбь и тоска по нему.

– Какая глупость. Какая чертова глупость.

Тихий стук в дверь заставил меня замерзнуть. Я вскочила на ноги и распахнула дверь.

– Я думала, я тебе говорила, чтобы ты…

Слова замерли у меня на языке, когда вместо отца на меня уставился Дерек.

Я никогда не видела его таким… растрепанным. Волосы на голове и лице были в беспорядке, а на нем были спортивные штаны и мятая футболка. Он выглядел так, будто только что вывалился из постели.

Боже, как я ненавидела себя за то, что хотела броситься ему в объятия и послать все к черту… но я не могла быть настолько жалкой. У меня осталась щепотка достоинства под осколками моего разбитого сердца, и я отказалась позволить ему отнять у меня еще больше, чем он уже отнял.

– Я думала, я сказала тебе, что не хочу тебя больше видеть. Что я…

Дерек бросился ко мне, сбивая меня с ног, и прижал свои губы к моим. Он целовал меня отчаянно, его язык искал входа, и на секунду я захотела сдаться. Каждая клетка моего тела гудела, словно точно зная, кому она принадлежит…

Черт.

Нет.

Я оттолкнула его и ударила кулаком по груди.

– Нет! Перестань. Убери от меня свои чертовы руки и убирайся из моего дома.

– Эва, пожалуйста… Я не могу. Ты мне нужна. Пожалуйста.

Я отступила, создав между нами значительное расстояние.

– Все кончено, Дерек. Почему ты здесь? Тебе не нужно продолжать эту комедию.

Он двинулся вперед, но я подняла руку, заставив его остановиться.

– Комедию? Ты думаешь, я был бы здесь, если бы ты ничего для меня не значила?

Он схватился за волосы, а затем откинул назад непослушные пряди.

– Черт, Эва, ты же знаешь, что это чушь.

– Я ничего не знаю, потому что все было ложью. Все. Ты, мой отец, Елена – все!

Его глаза сузились.

– Да, ты думаешь, я слишком глуп, чтобы сложить все это воедино. Она такая же, как ты, да? А Кай? Ронан.

– Я же говорил тебе, что это сложно.

– Боже мой, Дерек. Ты не понимаешь. Даже если бы я верила, что у нас было по-настоящему, какая разница?

Он подошел ко мне двумя длинными шагами, положив руки мне на шею. Я инстинктивно закрыла глаза, позволяя себе прижаться к его прикосновению.

–Это все, что имеет значение, – прошептал он у моих губ.

Я положила руку ему на грудь и оттолкнула его.

– Нет.

Моя нижняя губа дрогнула, когда я выдохнула эти слова, пытаясь держать себя в руках.

– Мы были обречены с самого начала. Я зарабатываю на жизнь тем, что сажаю таких, как ты. А ты даже не похож на тех людей, Дерек – ты хуже. Ты противоречишь всему, за что я стою. Я просто была глупа, что не смогла это понять раньше. За то, что отказывалась видеть то, что все это время было у меня перед глазами.

– Эва, не делай этого. Прошу тебя. Мне никогда ни на кого было плевать. Появилась ты и изменила что-то во мне.

Его мука колюще ударяла по моей коже, пытаясь пробить мой щит. Но я глубоко вдохнула и приготовилась к следующему вопросу.

– Ты убивал кого-нибудь, пока мы были вместе? И, пожалуйста, не ври мне.

Он отвернулся; этого было достаточно, чтобы я все поняла.

– Ты тот же монстр, каким был до нашей встречи. И этим ты всегда и останешься. Неважно, что я люблю тебя, – сказала я сквозь слезы и всхлипывания.

– Детка, нам так хорошо вместе. Тебе и мне.

Я покачала головой, когда меня сотрясло очередное рыдание.

– Ты не можешь это сказать, да? Даже сейчас.

Он снова обхватил мое лицо ладонями. – Дело не в том, что я не...

– Ты не умеешь любить.

Дерек прижался лбом к моему.

– Ангел, я проведу остаток своей жизни, доказывая тебе, что мои чувства к тебе настоящие. Просто дай мне шанс.

Мои плечи задрожали, и я сжала губы, чтобы сдержать рыдания. – Уходи.

– Эва?

Три, два, один…

– Я уже сказала тебе. Ничто другое не имеет значения, потому что я никогда не прощу всего, что ты наделал.

ГЛАВА 43

ГЛАВА 43

Э

ВАНДЖЕЛИНА

– Эва, давай же. Я уже два часа жду. Ты одета и выглядишь почти как живая. Поехали.

Лекс потащила меня за запястье через подъездную дорожку. Последние два дня я сопротивлялась ей, но сегодня, не имея больше сил бороться, я позволила ей победить и даже выбрать мне наряд. Она распахнула дверь машины, затолкнула меня внутрь, с силой захлопнула ее, а затем обошла капот и залезла в салон так быстро, как только могла.

– Ты думаешь, я сбегу или что?

– На случай, если передумаешь. – Она пожала плечами, выезжая на улицу. – Теперь единственный способ уклониться от нашей прогулки – это рискнуть получить ссадины на этом милом личике.

В последние дни я чувствовала себя ошеломленной. Перспектива боли, ощущения чего-то, кроме этой пустоты в сердце, казалась почти заманчивой.

– Куда мы едем?

– Сначала пообедаем. Я знаю, что ты понимаешь: нельзя так не заботиться о себе, особенно из-за какого-то придурка, который тебя не заслуживает. У тебя нет роскоши запустить себя. Не есть или, наоборот, заедать боль, как это делают многие.

Прислонившись головой к стеклу, я презрительно фыркнула. – Ты даже не представляешь, как тяжело заставлять себя есть, когда нет аппетита.

– О, детка, мне так жаль. Хотела бы я пнуть его по яйцам за тебя, и ты знаешь, что я бы это сделала.

Я медленно улыбнулась ей.

– Знаю. Спасибо тебе за это.

Она махнула рукой.

– Не нужно меня благодарить. Ты моя сестра, Эв. Я не знаю, что он сделал, чтобы так глубоко тебя ранить, но я помогу тебе забыть его, ладно?

Мои глаза наполнились слезами, и я отвернулась, рассеянно наблюдая за миром, проплывающим мимо, пока люди жили своей жизнью, а я застряла в этом бесконечном водовороте печали и предательства. Конца не было видно. Как будто Дерек впился под мою кожу и стал частью моего кровотока. Все напоминало о нем, даже Диего.

– Эй, в моей машине плакать запрещено. Ты испортишь мою кожу.

Рыдание и безрадостный смех вырвались из моих губ, когда я вытерла слезы под глазами.

– Я пытаюсь, Лекс.

Давящее чувство в горле сменилось новыми рыданиями, и я опустила голову, прикрывая лицо волосами, чтобы скрыть боль и отчаяние, которые, я знала, она там увидит.

Алекса свернула на парковку, поставила машину на стоянку и быстро обняла меня. Наши тела дрожали, пока я плакала у нее на плече добрых десять минут, а она позволяла мне это, поглаживая меня по спине успокаивающими круговыми движениями.

– Ладно, – сказала она, откидывая волосы с моего лица. – Теперь, когда мы это выпустили, давай сделаем несколько глубоких вдохов и расслабимся.

Она вытерла слезы под глазами тыльной стороной пальца и помахала рукой, чтобы обвеять лицо.

– Прости, – тихо сказала я. – Ты наверное думаешь, что я жалкая. Он всего лишь парень, да?

– Слушай, ты и так уже в депрессии, так что не заставляй меня еще и пощечиной встряхнуть тебя.

Она снова прижала меня к себе, и я прислонилась головой к ее плечу.

– Конечно, я не считаю тебя жалкой. У тебя разбито сердце, Эв. Я это прошла. Но ты переживешь эту утрату, поднимешься и пойдешь дальше, потому что ты – чертова Эванджелина Круз, а он – самый большой идиот в Филадельфии, раз упустил тебя.

Она бы не говорила таких вещей, если бы знала, что я расстроена из-за серийного убийцы и человека, который пытал и убил Джеймса.

– Хотелось бы, чтобы все было так просто. Я просто… не знаю, что делать со всем этим. – Я указала на свое сердце. – Я люблю его, Лекс. Я люблю его так чертовски сильно, что это причиняет физическую боль.

– О, Эва, – прошептала она, обнимая мое дрожащее лицо.

– Я его так же сильно и ненавижу.

– Хорошо. Сосредоточься на этом и выкинь все остальное. Он не заслуживает больше твоих слез. Ты чертова богиня, понятно?

Я рассмеялась сквозь слезы и обняла ее. – Пойдем. Кажется, я наконец немного проголодалась.

– Прекрасно!

Алекса поцеловала меня в лоб и вышла из машины. Когда я схватила сумку, я услышала мужские голоса и Лекс, обращающуюся к ним, но ее тон был выше, чем обычно, и в нем слышалось беспокойство. Едва я дотянулась до ручки двери, как тело моей кузины с такой силой ударилось о бок машины, что она закачалась из стороны в сторону. Не успела я осознать, что происходит, как раздались два громких хлопка, и над ней стоял мужчина, весь в черном, избивающий ее кулаками.

Нет, нет. Черт.

Я вытащила пистолет и выскочила из машины.

– Стой! Отойди от нее.

Это было все, что я успела сказать, прежде чем твердый металл прижался к моей затылке.

– Опусти пистолет, – приказал голос с сильным акцентом у меня у уха. – И если ты попытаешься что-то сделать, он засунет свой пистолет в ее грязный рот. Этого ты хочешь?

Дмитрий Белов.

Я медленно покачала головой. – Почему ты это делаешь?

– О, я просто пришел забрать то, что принадлежит мне. И ты знаешь поговорку:если хочешь, чтобы дело было сделано, сделай его сам? Ну, вот я и здесь.

Один из его приспешников вырвал пистолет из моих рук, а Дмитрий быстро прижал меня к машине, вжимаясь грудью мне в спину.

– Так ты и есть тот маленький ангел смерти, ответственный за убийство моего брата. Знаешь, я видел твои фотографии и знал, что ты красивая, но теперь я вижу, что они не отражают тебя в полной мере.

Кончик его носа коснулся моего плеча, а другая рука скользнула по моему торсу и под грудь.

– Я собирался отдать тебя моему двоюродному брату, но нет, крошка. Ты моя.

Он провёл большим пальцем по моему соску и вдохнул мне в шею.

– Не смей, блядь, меня трогать.

Я попыталась оттолкнуть его, но он еще сильнее прижал меня к стеклу.

– О, Эванджелина, я чертовски намерен тебя трогать, как ты и сказала, а потом, может быть, научить твой дерзкий ротик, где его место.

Он схватил меня за волосы сзади, и я зашипела от боли, когда он потащил меня вокруг капота машины. Я бы сопротивлялась изо всех сил, но мои мысли были о Лекс. Он угрожал убить ее, если я не буду сотрудничать. Когда он толкнул меня мимо водительской стороны, я увидела ее неподвижное тело, прижатое к машине, лицо скрытое окровавленными волосами.

– Лекс! – крикнула я, протягивая руки, даже если это было бесполезно.

Дмитрий схватил меня за талию и забросил в черный фургон. Я ударилась локтем о металлическую защелку, боль пронзила меня и вырвала крик из моего теперь ободранного горла.

– Избавься от нее, – приказал он, указав на Алексу, прежде чем залезть ко мне.

– Нет, ты сукин сын!

Я успела нанести один четкий правый хук в щеку, прежде чем боль взорвалась за глазами, и я потеряла сознание.

ГЛАВА 44

ГЛАВА 44

ДЕРЕК

Я с силой швырнул стакан с виски на барную стойку, разбив стакан вдребезги. Капли крови смешались с жидкостью, но я ничего не почувствовал. Боль была желанной передышкой после оцепенения.….Четыре дня без неё.

Четыре чертовых дня.

Это могло бы быть и вечностью. Я не был уверен, чем я занимался в жизни, как жил день за днем, пока не встретил ее. Она стала настолько важной частью моей жизни, что без нее я был потерян.

Но так не останется. Эва была моей. Она была создана для меня, и я найду способ вернуть ее, даже если это убьет меня.

– Не смотри на меня так, – сказал я Деймосу, когда он смотрел на меня со своего коврика на полу. – Тебе она тоже понравилась, да, мальчик? Никогда не видел, чтобы ты так быстро привязался к кому-то.

Его уши откинулись назад, словно он понимал, о чем я говорю.

– Она особенная, правда?

Он встал и зафыркал рядом со мной, давая понять, что хочет, чтобы его вывели на прогулку. Когда я положил руку ему на голову, на экране моего телефона мелькнул неизвестный номер. Я отключил звук, сунул телефон в карман и слез с табуретки, чтобы взять поводок. Я едва успел дойти до задней двери, как мой телефон снова завибрировал.

Тот же номер.

Я никогда не отвечал на звонки с неизвестных номеров, особенно сейчас, когда у меня было чертовски хреновое настроение, но что-то не давало мне покоя. Какой-то инстинкт буквально не отпускал.

– Пойдем, – позвал я Деймоса, и он последовал за мной на крыльцо. Я облокотился на перила, пока он бесконечно искал лучшее место, чтобы пописать, а я набирал неизвестный номер.

– Дерек! – Голос на другом конце был в панике. – Дерек, это ты? Пожалуйста. Пожалуйста. Ты должен помочь.

Она повторила эту фразу еще три раза. Я не узнал голос женщины сквозь рыдания.

– Кто ты, черт возьми? Чего тебе нужно?

– Дерек, это я, Алекса. – Сердце у меня упало в пятки. – Они… они забрали ее – Эву. Он думал, что убил меня… но промахнулся.

Я выпрямился, пытаясь обрести дар речи, пытаясь сложить слова воедино, чтобы понять, что, черт возьми, она говорит.

Кто-то забрал ее. Эву. Мою девушку.

– Ты должен ей помочь, Дерек. У нее нет инсулина. Уже пять часов прошло.

Из моего рта вырвался рык.

Пять гребаных часов.

Я промчался по дому, а за мной следовал Деймос, когда я бежал наверх, взбираясь по ступенькам по две за раз.

– Почему ты так долго ждала, чтобы сказать мне? Кто ее похитил?

– Нас заманили в засаду. Они меня избили. Я очнулась в больнице. А Эва просто исчезла.

Она говорила так быстро, что слова сливались. Я включил громкую связь, чтобы освободить обе руки.

– Я сказал копам, что это дело рук того русского ублюдка. Но они ничего не будут делать, пока не пройдут через все эти гребаные инстанции. А ты знаешь, что у нее мало времени. Ей нужен инсулин.

На другом конце трубки наступила пауза, пока я продолжал паковать в сумки снаряжение.

– Я знаю, что ты можешь помочь, Дерек. Я знаю, кто ты такой.

Я замер, ожидая, пока она разъяснит.

– Я слышала, как мой дядя Франко разговаривал с той женщиной, Лени, на днях. Я сейчас ненавижу тебя за то, что ты причинил Эве боль, и ты заслуживаешь пинка под зад, но мне нужно, чтобы ты вытащил из задницы все ресурсы, которые у тебя есть, и нашел ее, пока не стало слишком поздно. Ты ей это должен.

Я повесил трубку и ударил по столу обеими кулаками. Я дышал быстро, и все, о чем я мог думать, – это об Эве в руках этого сукина сына.

Он был мертв. Все, кого он любил, были мертвы.

Его семья. Его друзья. Вся эта проклятая братва.

Я набрал номер. После двух гудков, и на другом конце провода меня поприветствовал знакомый голос.

– Дерек Кейн.

– Амалия.

Мы с Каем подъехали к зданию из красного кирпича на углу безлюдной улицы. По дороге ни один из нас не проронил ни слова. Он посмотрел на меня, когда я поставил машину на стоянку, и кивнул.

– Готов, брат.

Я ответил тем же жестом, мои челюсти были сжаты. – Всех.

На его губах заиграла ухмылка. – Не надо повторять дважды.

Я вылез из машины, достал с заднего сиденья большой спортивный мешок и перекинул его через плечо. Кай сделал то же самое.

Мы ворвались на короткую веранду. Мне было не до церемоний, я двумя ударами выбил дверь. Когда обломки дерева разлетелись, двое мужчин выскочили в прихожую с нацеленными пистолетами, но недостаточно быстро. Кай свалил их, а я двинулся к куску дерьма, пытавшемуся убежать в другую комнату. Я загнал его в угол в маленькой ванной и вытащил свой нож.

– Пожалуйста, – умолял он, как трусливый ублюдок, которым и был. – У меня есть жена и дети. Пожалуйста.

– Мне плевать на твою жену и твоих чертовых детей. Ты умрешь в этой ванной. Насколько быстро и безболезненно – зависит от того, как ты ответишь на мои вопросы.

Он сидел на унитазе с поднятыми вперед руками, все еще бесполезно умоляя о своей жалкой жизни.

– Я расскажу тебе все.

Я схватил его за грудь.

– Где она? – прорычал я, стиснув зубы.

– Где кто?

Мой нож вонзился в верхнюю часть его правого бедра. Он завыл от боли, и я обхватил его горло рукой, заглушая его жалкие крики. Пощады не будет. Даже если он не был причастен к этому или не знал о планах своего босса, он все равно умрет.

иновен уже потому, что связан с ними.

– Я спрошу тебя еще раз, прежде чем отрежу твой член и засуну его тебе в задницу. Где она?

– Пожалуйста, – прохрипел он, когда я ослабил хватку настолько, чтобы он мог говорить. – Я не знаю, о ком ты говоришь. Это насчет Дмитрия?

– Все равно неверный ответ.

– О, черт возьми!

Когда я повернул нож, сдирая кожу с его квадрицепса, он завизжал так, что заложило уши.

Капли мочи падали на пол в такт с кровью из его раны.

– Он забрал у меня кое-что, и я верну это, даже если мне придется пройти через каждого из вас, ублюдки.

Я надавил на его изуродованное бедро, и его глаза закатились. Схватив его за волосы, я откинул его голову назад и вонзил нож под подбородок, прямо в череп. Его тело свалилось и с глухим стуком ударилось о пол.

Я провел руками по макушке. Кровь застыла на лбу и волосах, и я рыкнул от разочарования, так и не получив ничего от этого ублюдка.

– Дерек, иди посмотри на это.

Я встретил Кая у подножия лестницы на первом этаже, где сидел маленький мальчик, уткнувшись головой в колени, а плечи его дрожали. Ему не могло быть больше семи или восьми лет. Я прищурился, когда он поднял на меня глаза, по лицу текли слезы. Я поклялся покончить с родом Беловых и со всеми, кто с ним связан, но что-то в этом мальчике затронуло последнюю толику моей человечности. Может быть, потому что я сам был хрупким сиротой, страх в его голубых глазах напомнил мне о временах, когда я чувствовал себя таким же маленьким и беспомощным.

– Есть ли кто-нибудь еще в этом доме?

Я попытался немного смягчить свой голос, но он вздрогнул от моих слов и сжался в комок, тихо рыдая.

– Остальную часть дома проверил. Наверху была только одна женщина. – Кай опустился на колени рядом с мальчиком. – Эта дрянь пыталась спрятаться за ребенком.

Я схватил мальчика за затылок и потащил к двери. Он не сопротивлялся и не вырывался.

– Ты ищешь девушку с длинными волосами? – пробормотал он сквозь всхлипывания.

Я резко поднял его подбородок. – Ты ее видел? Она была здесь?

Он покачал головой. – Не здесь. У папы на Белмонт-стрит.

– Как она? С ней все в порядке?

Он опустил глаза и пожал плечами. – Думаю, она спала… и истекала кровью.

Я ударил кулаком по стене, расколов гипсокартон и выкрикивая ругательства.

– Ты уверен? – спросил я, сжимая его плечи. – Как давно?

– Не знаю. Это было после школы…

Он бросил на меня виноватый взгляд и отвернулся.

– На ней не было одежды, – признался он шепотом.

Я выбежал из дома и бросил сумку в багажник. Кай последовал за мной, а мальчик бежал за ним.

– Убирайся в безопасное место. Подальше отсюда, слышишь? Я серьезно, парень, – сказал он, схватив его за руку и толкая вперед. – Здесь сейчас все взорвется.

Я не оглянулся, чтобы посмотреть, куда он убежал; мне было плевать.

Куда бы он ни пошел, он найдет дорогу.

Так же, как мы с Каем. Или нет.

Все мои мысли были сосредоточены исключительно на Эве и на том аде, который я собирался устроить Дмитрию Белову.

Когда мы повернули за угол, громкий взрыв в третий раз за этот вечер сотряс ночной воздух.

И, черт возьми, это точно не будет последним.

Я найду ее, даже если мне придется сжечь дотла весь этот проклятый город.